Текст книги "Сказки долгой зимы (СИ)"

Автор книги: Павел Иевлев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)

– Вон, слева. Во всяком случае, когда я вылезал, лестница ещё держалась. Может, наша дамочка знает другой вход…

– Не помню, как выбралась, – отмахнулась Лиарна. – Всё как в кровавом тумане.

– Тогда лучше и не вспоминай, – опасливо ответил Драган. – Мне до сих пор иногда кошмары снятся. Где твоё рубило на палке, которым ты там всех?..

– Потеряла. Отстань. Мне и пистолета хватит.

– Молчу-молчу. Просто не хотелось бы, чтобы на тебя внизу накатили внезапные воспоминания, и ты опять взбесилась.

– А ты меня не беси! – оскалилась сердито девушка.

– Хватит вам сраться, – сказал Ингвар. – Лучше посмотрите туда! Да не туда, а туда! В море! На рейд! Там пароход!

– И что? – прищурился, глядя вдаль, Драган, – какое-то ржавое корыто вмёрзло…

– У него дым из трубы идёт!

– Хм, и верно… Припоминаю, что, когда я отсюда уходил, этого корабля на рейде не было. Выброшенных на берег и затонувших в акватории – полно, а стоящих на рейде не осталось. Тут большая волна была. Так что он позже своим ходом пришёл, наверное. А потом тут и вмёрз. Странно, что его не раздавило.

– Судя по обводам, это грузовое судно ледового класса. Видишь, скругление корпуса внизу? Их специально так строят, чтобы льдом выталкивало, а не ломало. Смотрите, как высоко торчит! И стоит грамотно, внутри рейда, за волноломом, тут подвижек льда быть не может. Он так может годами стоять, пока от ржавчины не рассыплется.

– Стоит и стоит, чёрт с ним. Чего ты так возбудился-то?

– Труба дымит. Там кто-то есть! И это не людоеды с отморозками, у тех бы ума развести пары не хватило. Смотрите, там по льду целая дорога накатана! Нет уж, моя пиратская душа просто требует абордажа!.. Ну ладно, ладно, дипломатического визита, допустим. Я не могу не посмотреть, кто это так удачно встал на якорь ровно в точке нашего интереса!

– У нас мало времени, – напомнила Лиарна.

– Пара часов ничего не изменит. Кстати, Драган, ещё разок мотор заведём?

– Скорее всего, он пока не остыл. Будет чихать, плеваться маслом в сапуны и далеко не уедет, но…

– Далеко не надо. Давай до корабля. Какая разница, где бросать? Да хватит, неужели вам неинтересно! А ну, от винта!

* * *

– Эй, на борту! – заорал, задрав голову, Ингвар. – Человеки за бортом! Примите гостей!

– Вы к доктору? – закричали в ответ сверху.

– Ага, точно, к нему самому! – не стал спорить он.

– Сейчас беседку спустим.

Загудел мотор, заскрипели тросы, с палубы на лёд спускается узкая дощатая платформа.

– Залезайте, держитесь крепче, а то ветер качает!

Устройство медленно поползло вверх вдоль ржавоватого, в шелухе отставшей краски, борта.

– Покрасить бы не помешало, – недовольно сказал, ковырнув пальцем покрытие, Ингвар. – Совсем тут команда мышей не ловит.

– Морозы, – ответил на его ворчание человек с палубы, – краска не берётся на холодный металл.

Он подал руку Лиарне, помогая той перелезть через фальшборт.

– Стоп, – сказал поражённый Ингвар, – а я ведь тебя знаю! Санд, верно?

– Угадал, – удивился усатый седой моряк, – погодь, я тебя тоже где-то видел…

– Душана помнишь?

– Стараюсь не вспоминать. Да, точно, ты же Ингвар! Ты его грохнул тогда!

– Не то чтобы прям я… Неважно. Как Бояна?

– Ну, мы поженились. Нормально живём.

– Так это, получается, доктора Стефтана медицинский пароход? А ты на нём за шкипера?

– Типа того. Не похоже, конечно, что мы в ближайшее время выйдем в море. Тут и настоящий ледокол бы не справился. Это, скорее, клиника на рейде, плюс приют для всех, кому хватает ума и везения сюда добраться. Таких не особо много, так что пустые каюты у нас есть. Да проходите, что мы на палубе-то разговариваем? Чаем вас напою на камбузе. Или вы по медицинской надобности?

– Похоже, что по медицинской, – кивнул Ингвар. – Деян, ты счастливчик, тут есть настоящий доктор!

Глава 26

Гостья с Изнанки

– С судном нам повезло, – рассказывает Санд, пока они спускаются по трапам на жилую палубу. – Это старый грузопассажирский паром «Родаван» дедвейтом в две тысячи тонн с угольно-мазутной паровой машиной. Его строили на базе арктического спасателя для зимней каботажной навигации вдоль северного побережья, поэтому он умеренно ледоходен и не боится вмерзания. Перед самой Катастрофой перегнали в южные доки для замены старых машин на дизеля, но, к счастью, не успели этого сделать. Соляру сейчас хрен найдёшь, подземные цистерны полопались, а угля на берегу завались, и ничего ему не сделалось, греби да грузи. У нас и кран есть с приводом от судовой машины, мы им спускали с борта грузовик, грузили всё полезное в портах и перегружали на борт. Так что к зиме были готовы. Ну, то есть мы так думали. Когда триггерная агрессия закончилась, стали настоящей плавучей клиникой. Стефтан нашёл ещё десяток выживших врачей, выгреб все медикаменты, до которых смогли дотянуться с берега, набрал неплохую судовую команду и береговой десант мародёров. Пациенты тащили нам еду, так что на камбузе была не одна каша. Но зима всё длилась и длилась, море стало замерзать, и в конце концов стало ясно, что наш каботаж заканчивается. Выбрали крупный порт, где можно удобно встать, и вмёрзли на рейде. Так что я теперь больше завхоз, чем шкипер. Но это не самое плохое, что может случиться с человеком в наши дни. Вам сюда. Доктор Стефтан в том кабинете, а я подожду вас на камбузе, вон та дверь. Как раз и чайку согрею.

– Ингвар! – доктор вышел в коридор на звук голосов. – Ничего себе! И ваша загадочная подруга! Надо же! Какая приятная неожиданность!

– Представьте себе, – пожал протянутую руку тот, – пациента вам привёз. Вот этот парень.

– Проходите, конечно. На что жалуемся?

– Вонял погромили. Удалить паровоз болтари. Бочки с лохом, – сказал Деян страдающим голосом.

– Понятно, – кивнул доктор, – сейчас включу радио. «…Пергамент, зюзюка, шибзогад, репуленция, клопулин, баротравма, обулерон…» – забормотал динамик на стене.

– Обычно на синхронизацию требуется некоторое время, так что будет быстрее, если вы предварительно обрисуете анамнез. Вы пока раздевайтесь, молодой человек. Вон там за ширмой кушетка и вешалка для одежды. Сейчас я помою руки и осмотрю вас. Кстати, я доктор Стефтан.

– Гав!

– Драган.

– Лиарна.

– О, ваша речь восстановилась? Как приятно! Я так и думал, что это психосоматика. Как ваши мигрени? Больше не беспокоят?

– Беспокоят, – ответила девушка, – но это уже неважно.

– Не стоит недооценивать болевые синдромы, – покачал головой доктор, – даже если вам кажется, что вы к ним привыкли, стерпелись, научились переносить, они крайне разрушительно влияют на общее состояние психики, а через неё и на физиологию организма. Вот, примите таблетку. Позже я вас осмотрю, а для начала разберёмся с молодым человеком. Итак, что с ним?

– Его отравили, – пояснил Ингвар. – Мы не знаем чем, но состояние было крайне тяжёлым и ухудшалось на глазах. Потом один… ну, скажем так, человек, дал ему препарат, который на несколько дней вернул ему активность, но предупредил, что это не лечение, а паллиатив, средство, позволяющее добраться до больницы. Вчера ему резко стало хуже, а сегодня мы добрались до вас. Как-то так.

– Ясно. Мне придётся сделать ряд анализов, так что прошу меня извинить, побеседуем позже. Можете посидеть в кают-компании или на камбузе, а если хотите отдохнуть, Санд покажет вам гостевые каюты. Чувствуйте себя как дома, ведь появление этой клиники во многом ваша заслуга, Ингвар. Вы не только спасли меня из плена, но и подали идею медицинского каботажа.

– Идей у меня полно, обращайтесь.

* * *

– Рада вас видеть, Ингвар! – Бояна обняла его и поцеловала в щёку. – Хорошо, когда нет агрорадиуса!

– Я тоже рад. Это Лиарна и Драган. Ещё один наш спутник у доктора Стефтана. А это Мудень.

– Гав!

– Да, Санд рассказал мне. Он подойдёт чуть позже, давайте я вас покормлю? Пойдёмте в кают-компанию, там довольно уютно.

– Сейчас у нас в основном каша, как у всех, – рассказывает Бояна, – но есть и запасы со времён до Катастрофы. То, что долго не портится: консервы, сублиматы, алкоголь. Хотите вина?

– Не откажусь, – согласился Ингвар. – Это будет символично. С распития бутылочки вина началось наше знакомство, не так ли?

– Я не сказала Санду, – помрачнела девушка. – Он уверен, что Душана убили вы. Очень прошу…

– Разумеется. Ни слова больше! Я горжусь тем, что избавил Человечество от этого маньяка! За это определённо стоит выпить.

– На борту сейчас сто тридцать два человека, – сказала Бояна, когда все поели и перешли к чаепитию. – Доктор Стефан принимает всех, кто приходит. Как правило, они в плохом состоянии, истощены, сознание спутано, но здесь, в порту, в отличие от остальных пустошей, люди не впали в аутизм окончательно. А когда заработало радио, стало ещё лучше.

– Скорее всего, исследовательский центр не совсем обесточен, – пояснил Драган, – небольшой фон сохранился.

– Несколько раз на нас пытались напасть людоеды, но взобраться на борт им не удалось, команда отбилась, и больше они нас не беспокоили. Хотя отряды сборщиков сырья всегда рискуют. У нас достаточно угля, чтобы отапливать пароход, каши всем хватает, медикаментов для клиники полный трюм, жить можно. О будущем стараемся не думать. Может быть, зима однажды закончится и всё станет… ну, не так, как раньше, я не такая наивная, но хоть как-то. Появится перспектива. О, вот и доктор! Оставлю вас, у меня куча дел по хозяйству. Врачи врачами, но кто-то должен следить за порядком.

– Что с парнем, док? – спросил Ингвар.

– Боюсь, порадовать вас нечем, – покачал головой Стефтан. – Удивительно, что он ещё жив. Печень не работает, почки почти отказали, желудок сожжён и зарубцевался, нервная система отравлена токсинами распада. Не знаю, что за лекарство ему давали, для меня оно проходит по разряду «невозможное». Чудо, что вы довезли его живым. Но на этом чудеса кончились.

– Вы совсем ничего не можете для него сделать?

– Я дал ему сильное обезболивающее в смеси со стимулятором. Это наркотик, очень вредный, с тяжёлыми последствиями, но для него они всё равно не наступят.

– Сколько у него времени?

– Сутки. Может, двое. Пока молодой человек принимает препарат, ему не будет больно, и даже слабость на какое-то время отступит, но он будет сжигать последние ресурсы организма. Если оставить в клинике под капельницей, он, возможно, проживёт на сутки больше, но и только. Традиционная медицинская этика теперь не работает, и я не буду настаивать на госпитализации, а сам Деян рвётся идти с вами дальше.

– Если парень хочет умереть на ногах, это его право, – сказал Ингвар. – Тогда нам не стоит задерживаться, теряя его время.

– У вас по-прежнему тайные цели где-то вдали? – улыбнулся доктор.

– Нет, есть кое-какие дела поблизости. Потом зайдём к вам снова, если получится, а то так и не поболтали толком. На общем фоне вы неплохо держитесь. Когда зима кончится, сойдёте на берег и унаследуете землю.

– Зачем? – горько усмехнулся Стефтан.

– Не понял?

– Зачем её наследовать, Ингвар? С момента Катастрофы я непрерывно лечу людей. Сначала один, потом в клинике. Через мои руки прошли сотни пациентов. Я видел ожоги, переломы, отравления, простуды, раны от оружия, обморожения, истощения, даже укусы – всего не перечислишь. Знаете, чего я не встречал в своей практике?

– Чего?

– Беременностей. Ни один ребёнок не был зачат после Катастрофы. Хотя, например, Санд и Бояна очень стараются. Я их обследовал – они совершенно здоровы и вполне фертильны. Как и многие другие пары здесь. Я очень сомневаюсь, что эту землю будет кому наследовать.

* * *

– Выглядит мрачновато, – прокомментировал Ингвар, разглядывая уходящую вниз лестницу. – И чертовски ненадёжно.

– Я тут поднялся, – возразил Драган. – Лестница прочнее, чем кажется.

– Это было давно.

– Построено крепко.

– А так и не скажешь. Смололо в труху.

– Надземную часть. Под землёй всё не так плохо.

– Будем надеяться. Деян, как ты?

– Странно, – ответил парень глухим сиплым голосом. – Словно немного пьян. Голова кружится. В глазах двоится. Руки дрожат. Но не больно.

– Хороший признак.

– Не надо обманывать, – покачал головой парень. – Доктор Стефтан мне всё рассказал. Я скоро умру.

– Ничего, – утешил его Ингвар, – никогда не стоит отчаиваться. Может быть, эта чёртова лестница сейчас рухнет, и мы все сдохнем, а ты выживешь. Жизнь полна сюрпризов. Ну что, кто первый полезет в эту мёрзлую, тёмную бетонную жопу?

– Гав!

– Уверен, Мудень?

– Гав!

– Ну, давай, прыгай, мы за тобой.

* * *

– Надо же, тут и правда есть энергия, – Ингвар показал на тускло светящуюся лампу над ржавой дверью.

– Я же говорил, что внизу почти всё цело.

– Если не считать скелеты.

– Немалая их часть – заслуга твой подружки. Она тут порезвилась от души.

– Вы её держали в плену и вбивали в голову гвозди. Я бы тоже обиделся.

– Кто старое помянет…

– Гав!

– Что ты хочешь сказать, Мудень?

– Гав-гав!

– Что нужно этой собаке? – спросил Драган.

– Не уверен, но, кажется, пёс нас о чём-то предупреждает.

– Гав!

– Здесь кто-то недавно был, – сказала внезапно Лиарна.

– У тебя тоже прорезался собачий нюх?

– Я просто знаю. Я теперь многое просто знаю.

– И чего нам от них ждать?

– А ты как думаешь?

– Я никогда не жду от людей ничего хорошего и чаще бываю прав, чем удивлён, – Ингвар достал пистолет. – Нам в ту дверь?

Несколько пустых, холодных, освещённых редкими тусклыми лампами коридоров привели их в мрачное помещение с одинокой кушеткой. Задняя её часть приподнята, задавая полусидячее положение; к подголовнику идёт пучок проводов.

– Выглядит колхозно, – поморщился Ингвар. – В убежищах смотрелось убедительнее.

– Это делали люди, – равнодушно ответила Лиарна. – Но оно работало тогда и, скорее всего, сработает сейчас.

– Скорее всего? Знаешь, мне бы не помешало побольше уверенности в том, что эта хрень не вскипятит тебе тыкву. Свет тут горит, так что электричества ей хватит.

– Мы долго добирались. Развернуться и уйти, не попробовав, было бы глупо.

– Это я понимаю, но…

– Мне очень приятно, что ты за меня беспокоишься, – сказала Лиарна, обнимая его. – За меня никто так не переживал. Спасибо тебе за всё.

Она вздохнула и неохотно уселась на кушетку.

– Помоги подключиться. Тут всё очень примитивно, простые контакты, там такие кругляшки на проводах…

– Кажется, у тебя не лучшие воспоминания об этом месте, – сказал недовольно Ингвар, разбирая жгут кабелей. Вот эти штуки?

– Да. Поищи, тут где-то должен быть пластырь.

– В столе, – подсказал Драган.

– Всё равно какую куда? – уточнил Ингвар, пристраивая контакт на вживлённый за ухо металлический диск. – Или полярность соблюдать надо?

– Не знаю. Меня всегда подключали насильно.

– Драган?

– Без понятия. Не моя сфера компетенции. Лепи наугад, пятьдесят процентов неплохой шанс.

– Уверена, Лысая?

– Не тяни, мне и так страшно.

– Вот, готово. Держится вроде, пластырь неплохо клеится, если в руках отогреть. Что дальше?

– Переключатель сзади, на стене.

– Уве… Ах, да, я уже спрашивал. Жму.

* * *

– Гав! Гав! Гав!

– Спокойно, Мудень. А ты ещё кто такая?

У стены, сложив руки на груди, стоит растрёпанная седая женщина лет пятидесяти в потёртом и не очень чистом пальто. На усталом худом лице круглые тёмные очки, правая глазница под ними закрыта кожаной нашлёпкой на шнурках. Единственным глазом женщина внимательно смотрит на Лиарну.

– И как давно эта дура там лежит? – спросила одноглазая.

– А вы, простите, с какой целью интересуетесь? – задал встречный вопрос Ингвар.

– Я задала вопрос!

– Около часа уже, – торопливо ответил Драган.

– А ты не спешил, – сердито попеняла ему женщина. – Отключай немедленно.

– Только попробуй, – сказал Ингвар быстро. – И Мудень откусит тебе мудя.

– Гав! Гав! Р-р-р!

– Тебя, дамочка, это тоже касается.

– Это ещё что за потасканный хрен? – спросила она раздражённо.

– Трахает её, – коротко пояснил Драган.

– Всё так запущено? Я думала, что тот, молодой, – женщина ткнула пальцем в Деяна. – Почему ты её ещё не отключил?

– Он меня убьёт.

– Даже не сомневайся, – подтвердил Ингвар, достав пистолет. – Раз – и в башке дырка.

– Надо же, какой решительный, – хмыкнула женщина. – Не местный, что ли?

– Внешник, – снова встрял Драган.

– То-то я смотрю… Эй, ты в курсе, что творит эта лысая дурища?

– Вообще без понятия, – признался Ингвар. – Но ей я верю. Тебе нет. Так что я отключу не раньше, чем она закончит.

– Всё приходится всегда делать самой… Драган, дай ключ.

– Он его забрал.

– И ты просто отдал?

– У него пистолет.

– Туземцы тут чисто овощи, – пожаловалась одноглазая Ингвару. – Ключ отдай, придурок старый. Иначе я тебя убью.

– Пистолет у меня, – напомнил тот.

– Р-р-р, гав!

– Как мне всё это надоело… – силуэт женщины моргнул, словно размываясь, на секунду она исчезла, и с ней пропал пёс. Затем она возникла там же, где стояла. Одна.

– Где Мудень? Куда собаку дела? – возмутился Ингвар.

– Она там, где через несколько минут мучительно издохнет. На Изнанке. Тебя бы я просто грохнула, но собаки мне нравятся, так что псу оставляю шанс. Отдай ключ, и я его верну. Стрелять в меня бесполезно, она, вон, пробовала, – одноглазая показала на Лиарну. – Просто отдай чёртов ключ, забирай собаку и проваливай.

– Чего ты добиваешься?

– Вот не твоё дело вообще. Ключ давай. Часики тикают, собачке уже больно. Я ведь могу и тебя к ней отправить. Отличный приём, у одной наглой девки подсмотрела: просто выкидываешь кого-то на ту сторону, и ничего больше делать не надо. Изнанка сожрёт всех сама.

– Она блефует, – Лиарна, морщась, отрывает с лысины пластыри. – Это сенсусдефицитный срез, орб у неё выдохся, ничего крупнее собаки не осилить.

– Так я могу пристрелить эту бабу?

– Она очень живучая и потом, скорее всего, вернётся. Но если что – стреляй в голову.

– Собачка ваша тогда сдохнет! – напомнила женщина. – Досмотрела свои мультики, Лиарна? Сама откроешь, или мне оператора искать? Одного ты пристрелила, но он был не последний.

– Чего ты добиваешься, Грета?

– Хочу снять замок. Ушедшим пора вернуться.

– Тебе-то они зачем?

– Не твоё дело. Я же не спрашиваю, зачем тут ты? Корректоров больше нет, никто уже не заставляет тебя спасать Мультиверсум от выдуманного Конгрегацией «древнего зла». Ты, конечно, всегда была бесталанной дурой, но всё-таки уже не девочка, должна была сообразить, что вас всех поимели и кинули.

– Дело не в Конгрегации. Просто так надо.

– Ах, вот оно в чём дело… Были б у тебя мозги, сказала бы, что их промыли. Обычно именно к этому приводит привычка совать башку в разные древние штуки. Ладно, – Грета повернулась к Ингвару, – с ней разговаривать бесполезно, в голове толстым слоем насрано. Но ты вроде выглядишь умеренно вменяемым. Послушай, я могу просто вас всех убить. Да, здесь это не так просто, как в других местах, но справлюсь, поверь. Однако мне придётся искать другого оператора, будет потеряно время, которого осталось чертовски мало. Собачку, опять же, жалко. Как там его зовут?

– Мудень.

– В зеркало что ли смотрел, когда называл? А, неважно. Я предлагаю тебе разойтись краями. Забирай собаку и проваливай. Я даже помогу вам покинуть срез.

– А мне? – спросил Драган. – Вы обещали!

– Разве?

– Да! Я только ради этого…

– Но ты ни хрена не сделал из того, что должен был. Всё приходится самой.

– Но…

– Отстань, не до тебя сейчас.

– Не соглашайтесь! – сказал Деян. – Это будет неправильно, я знаю.

– О, полено заговорило! Этот точно местный, по пустым глазкам видать. Тебе-то чего надо, убогий?

– Вы хотите отключить систему.

– Надо же, догадливый какой. Эту хрень непременно надо выключить. Ваша система – замок на дверях тюрьмы, а те, кто внутри, давно отсидели все сроки. И, по закону подобия большого в малом, сама система является тюрьмой для вас всех.

– Если сломаешь, люди умрут. Они её часть.

– Тебе-то что терять, парень? Судя по твоему виду, ты и трёх дней не протянешь… А, чёрт, как же я не сообразила! Это же не ты! Эй, медноголовые, у вас там кто-то выжил, что ли?

– Люди этого мира. Ты убьёшь их всех, – Деян вещает, полуприкрыв глаза и чуть покачиваясь от слабости.

– Ты серьёзно сейчас? Приди в себя, железка, всем насрать! Мне так точно. Но если тебе это важно, давай договоримся. Открой дверь и держи местных на поводке дальше. Мне нет дела ни до них, ни до тебя, мне нужны только Ушедшие. Перестань быть начинкой замка, поживи для себя уже! Вам этого всегда не хватало, если ваши книги не врут.

– Ты ничего не поняла из наших книг. И ты просто тянешь время, – Деян вдруг сорвался с места, кинулся к женщине и, выхватив спрятанный в рукаве хирургический нож, воткнул его ей в бок.

– Да вы издеваетесь! – заорала Грета, и они оба исчезли.

На полу вместо них возник лежащий на боку пёс.

– Мудень! – кинулся к нему Ингвар.

– Гав…

– Блин, я за тебя испугался прям.

Пёс, удивлённо озираясь, сел, а потом неуверенно, пошатываясь, но поднялся на четыре лапы.

– Гав!

– Ну, вроде цел, – с облегчением сказал Ингвар, ощупывая собаку. – А куда делся парень?

– Грета выдернула на Изнанку, – пояснила Лиарна, – скорее всего, просто от неожиданности.

– И что с ним будет?

– Умрёт, наверное. Чуть быстрее, чем умер бы тут. Мне надо закончить, пока она не вернулась.

– Зачем вам надо было всё испортить? – с мрачной досадой проговорил Драган. – Теперь она точно вас убьёт. И меня заодно.

– Не, не успеет, – возразил Ингвар. – Я тебя первым пристрелю. Такого, как ты, за спиной оставлять не стоит.

– Не пристрелишь, – покачал головой Драган, отступая задом к двери в коридор.

– Это ещё почему?

– Стрелять в безоружных не твой стиль. И ты слишком спокойный, чтобы мстить. И патроны тебе ещё пригодятся. Я просто уйду, ладно?

– Вот так просто? Никаких внезапных ударов в спину?

– Зачем? Дорожку из этого мира мне уже никто не откроет, а без этого нет смысла лезть в вашу драку. Тем более, что, если победит Грета, выживших тут не будет. Отправлюсь на корабль доктора, наймусь электриком, буду в тепле и под медицинским присмотром, в моём возрасте это не помешает. Прощай, Ингвар, ты неплохой мужик, хотя и сволочь.

Драган ловко выскочил за порог, сразу укрывшись за поворотом коридора. Оттуда послышались быстрые шаги в сторону лестницы.

– Свалил, – прокомментировал Ингвар. – Мудак с возу, кобыле легче.

– Гав!

– Я не про тебя, Мудень. Что дальше, Лысая?

– Портал. Смешно, но именно этого от меня здесь и добивались местные. Чтобы я его открыла. Ради этого меня искалечили. Я не могла, и не хотела, и убила их всех. Наверное. Если Драган не врёт. Я не помню. А теперь вернулась сюда, чтобы всё-таки это сделать.

– В жизни полно странной иронии, мне ли не знать. А куда портал-то?

– На «ту сторону розетки», как ты выражаешься. В место, где сходятся все провода этого мира. В Централию.

– Там разве можно выжить? Местные считают, что нет.

– Нельзя. Но я окажусь там, где можно. Без портала туда не попасть, иначе всё давно бы закончилось.

– Вместе окажемся. Мы с Муднем тебя не бросим!

– Гав!

Глава 27

По ту сторону розетки

– Как-то я ждал от портала большего, – сказал Ингвар. – Спецэффектов каких-нибудь, что ли. Слишком просто всё, как в подъезд поссать зайти.

– Гав!

– Только не говори, Мудень, что тебе в кусты припёрло.

– Гав!

– Потерпишь. Мало ли, замкнёт тут что-нибудь.

– Не капризничай, – устало сказала Лиарна. – Ты в одном из самых сокровенных мест Мультиверсума.

– А выглядит как заброшенная котельная.

– Когда его строили, очень торопились, до отделки руки не дошли. Да и кому любоваться? Мы с тобой тут, наверное, первые люди со времён Основателей.

– Гав!

– А ты первый пёс, да.

– И что вся эта машинерия делает?

– Это замок. Самый сложный и надёжный в Мультивселенной. Слышал об Ушедших?

– Краем уха. Это что, за ними дверь заперли? Типа: «Как жаль, что вы уходите, главное, не возвращайтесь!»

– Да, что-то в этом роде. Древняя история.

– А что за железные болваны тут по стенам развешаны?

– Это мелефиты. Точнее, их технические тела.

– Они дохлые? Или, правильнее сказать, «поломанные»?

– Это пустые корпуса. Последняя оставшаяся эвакуировала уцелевших.

– Оставшаяся? У этих железок есть пол? Что это вообще такое, «мелефиты»?

– Частично механическая раса. Их обычные тела ты бы не отличил от человеческих, а эти ящики – средство поддержания жизнедеятельности в крайних случаях. Когда тело повреждено, заменить его негде, но отключиться и ждать нельзя. То, что осталось от тела, засовывают в корпус и подключают к сети, так они хотя бы остаются в сознании.

– Я бы рехнулся.

– Мелефиты не такие, как мы. Мы перерабатываем время в сенсус, а они в информацию. Их специально такими создали, потому что Основателям были нужны существа, неуязвимые для Ушедших, чтобы стать их тюремщиками. Проще всего было сделать без тел, субъектами чистого разума, но их создатель решил иначе, сотворив мелефитов по своему образу и подобию.

– Знакомая история, – кивнул Ингвар, рассматривая человекоподобные стальные коробки. – Что-то, надо полагать, пошло не так?

– Предполагалось, что существа, живущие вне оборота сенсуса, будут совершенны, мудры и бесстрастны, подавая пример людям.

– Но люди не любят тех, кто подаёт им пример. Понятно.

– Всё немного сложнее. Хочешь, расскажу тебе сказку?

– Ты мне? Неожиданно. А разве мы не спешим что-то успеть, пока что-то не началось?

– Мы в месте, где нет времени, его переработали в информацию. Так что, хочешь сказку про мелефитов?

– Конечно.

– Итак, в давние-предавние времена, когда Основатели только-только основали то, что мы теперь знаем, как Мультиверсум, их главными антагонистами были те, кого позже назвали Ушедшими. Рассказывают, что тогда они совершенно не собирались никуда уходить, поэтому звали их по-другому. «Доминанторы», «Властелины времени», просто «Мастера» и так далее. Говорят, они были бесконечно могучими и невообразимо мудрыми.

– Так всегда врут по всяких древних мудаков, – согласился Ингвар.

– Гав!

– Нет-нет, ты у нас не древний, успокойся.

– Не перебивай! Я не такая хорошая рассказчица, как ты! Доминаторы держали людей не то за рабов, не то за скот, не то за еду, не то за стройматериал, и Основателям, которые сами были люди, это сильно не понравилось.

– А Доминаторы, значит, были не люди? А кто? Рептилоиды?

– Слушай, я не знаю. Мелефитский фрактальный эпос и так сложно пересказывать, он совсем не похож на наши истории.

– Конечно-конечно, продолжай.

– Победить Доминаторов в какой-нибудь эпичной битве Основатели не могли, они были скорее созидатели, чем воины. Однако каким-то образом им удалось заманить тех в некую ловушку континуума. Замкнутая на себя ортогональ, но это не точно. Основатели предпочитали помалкивать о том, как устроена тюрьма Ушедших, чтобы никому не удалось их выпустить. Сначала такая глупость казалась невероятной, но люди есть люди – они быстро забыли о том, что для Доминаторов они были чем-то вроде муравьиной фермы, и помнили только о том, что там их кормили. Кроме того, вместе с самими Ушедшими канула, по слухам, немалая часть их наследия, потому что ловушку построили вокруг центра их владений. Считается, что именно в процессе её активации и зародился Великий Фрактал, а раньше всё было устроено как-то иначе. То, что осталось в брошенных бывшими хозяевами Цитаделях, которые разбросало по всему новообразованому Мультиверсуму, активно подогревало жадность искателей: если крошки со стола Доминаторов такие вкусные, то каков же сам пирог? Одного ихора было бы достаточно, чтобы рискнуть чем угодно, а ведь, по слухам, встречались там артефакты и более ценные. Доминаторы играли с пространством и временем, как дети с пластилином, а что они творили с людьми, даже вообразить себе страшно. Их инструменты многим бы пригодились для собственных целей. Вскоре оказалось, что желающих проковырять дырочку к Ушедшим всё больше, и они всё активнее и изобретательнее. Если изнутри тюрьма неприступна в силу особенностей топологии, то снаружи осталось несколько узловых точек, которые удерживают эту конструкцию в целости. Они хорошо спрятаны, но нет преграды пытливому уму. В какой-то момент одна из локалей была взломана. Кем, зачем, где именно – неизвестно. Выбраться Ушедшие не смогли, одной дырочки для этого мало, но покоя с тех пор в Мультиверсуме не было. Говорят, именно тогда начались коллапсы – сверхконцентрации сенсуса в отдельных срезах, превращающие целые миры в коконы для жутких бабочек. Сначала коллапсы были редкими, но потом участились. Основатели поняли, что не могут гасить их вручную, и стали изобретать методы противодействия, используя всё, что попадалось под руку, в том числе инструменты Доминаторов. Так были созданы мелефиты.

– Так их Основатели из полена выстругали?

– Не Основатели и не из полена. Создателем их стал некий Инженер, один из представителей второго поколения, которое теперь принято называть Хранителями. Будучи гениальным, хотя и слегка сумасшедшим механиком – все Хранители, травмированные в детстве чудовищным выбросом сжатого времени…

– Это как?

– Не перебивай! Понятия не имею! Рассказываю, как сама слышала! В общем, все они на башку малость тронутые, но Инженер даже на их фоне выделялся. Вот он и создал первых мелефитов. Сначала это были электронные носители условного искусственного интеллекта, примитивные исполнительные устройства, которые, будучи независимы от сенсуса, выгодно отличались от людей полной невосприимчивостью к воздействию Ушедших. Их сеть стала контрольной системой, сигнализирующей об опасности коллапса. В то время Мультиверсум был несравнимо более связным, чем сейчас, и это работало. Потом оказалось, что если собрать достаточное количество таких устройств в одном срезе, то коллапс там становится невозможен, потому что структурированная информация, которую производили объединения мелефитов, не давала концентрироваться сенсусу. Срез как бы «успокаивался» сам собой, а люди возвращались к нормальной жизни. Производство мелефитов росло, и Инженер задумался о том, как было бы здорово, если бы они производили себя сами.

– Самовоспроизводство – главное отличие живого от неживого, – прокомментировал Ингрвар.

– Ты прав, – кивнула Лиарна, – так возникла первая и единственная полностью искусственная раса. Мелефиты собирали себе новых мелефитов, система всё время усложнялась и совершенствовалась. В конце концов они получили тела, неотличимые от человеческих, чтобы люди не испытывали рядом с ними дискомфорта.

– Об «эффекте зловещей долины» тогда, видимо, ещё не слышали.

– О чём?

– Неважно, продолжай.

– Инженер, поняв, что фактически пересоздал людей, очень увлёкся этим проектом. Мелефиты стали его любимым детищем, он вложил весь талант в развитие расы, придумав множество усовершенствований, включая сверхпрочный модуль мозга с «вечным» резервным хранилищем памяти. Это сделало мелефитов технически бессмертными, ведь повреждённое тело можно было заменить, а память «разархивировать» на новый носитель. Лишённые ограничителя развития в виде смерти, обнуляющей прогресс индивидуума, а также благодаря сетевому коллективному мышлению, они достигли потрясающих успехов в науке и технике, заложив основу процветания Человечества и стартовав «золотую эпоху» Первой Коммуны. Созданные ими устройства были рассчитаны на бессмертных существ и многие из них функционируют до сих пор. Мелефиты структурировали тогдашний Мультиверсум, построив совершенные системы связи, транспорта и энергетики, кросс-срезовые производственные линии, волантеры и многое другое. А главное, создаваемая ими информационная структура стала настолько большой, что сделала невозможной коллапсы. Мелефиты фактически спасли Мультиверсум, и Инженер сделал всё, чтобы они, наравне с биологическими расами вроде кайлитов или грёмлёнг, были приняты в род человеческий. Долгое время так и было, по крайней мере, формально. Были даже смешанные семьи, хотя детей они в общем смысле иметь не могли…