Текст книги "Сказки долгой зимы (СИ)"
Автор книги: Павел Иевлев
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)
– Другим человеком? – подсказал Ингвар.
– В том-то и дело, – вздохнула Милана. – Именно это я и хотела вам сказать. Те, кто написал эти книги… Никакие они не люди!
Глава 18
Без крыльев
– Это здесь, – показал Драган и притопнул снегоступом. – Прямо под нами.
– Предлагаешь взять лопату и срыть этот холмик? – скептически спросил Ингвар.
– Нет, конечно. Сбоку есть вход. Пойдёмте.
– Надеюсь, мы не зря тащились два дня по сугробам. Вроде и недалеко, но как же всё через жопу!
– Гав!
– Вот, и Мудень согласен. Сначала этот придурок ухитрился провтыкать лыжи…
– Гля мне в ногу хлябь! Гладом выйди коморно мурчать!
– Не будем мы включать твой приёмник, – рассеянно ответил Ингвар, оглядывая окрестности в старый бинокль. – От него у Лысой жуткая мигрень, а ты хоть так, хоть этак не скажешь ничего умного. О господи, я что, его понял? Тьфу на тебя, парень, этак деградирую с тобой окончательно и сам начну лыжи терять. Какого чёрта ты их оставил снаружи?
– Шлёт ковыль знаменем срут! Петюшки рыбят звонок!
– Уф, на этот раз ни фига не понял. Но кто-то ушлый прибарахлился лыжами, а если бы Мудень не проснулся и не залаял…
– Гав! Гав!
– … То он бы ещё и глотки нам перерезал, например, запросто. Потому что ты не только лыжи провтыкал, но и заснул на посту!
– Шла говна жменю дробило! Звала на хлопе! Смольно! – Деян обиженно ткнул пальцем в Лиарну.
– Да, да, Лысая Башка тебе напинала по жопе. И правильно сделала. Нефиг на фишке спать. В военное время за такое и к стенке прислонить могут. Синяки помогут тебе лучше усвоить устав караульной службы, которого у вас нет, но это не оправдание… Вроде всё спокойно, – добавил он, опуская бинокль. – Будем надеяться, что ночные визитёры ограничились спёртыми лыжами и не стали нас преследовать. Хотя есть у меня неприятное ощущение взгляда в спину. Что киваешь, Лысая? У тебя тоже? То-то и оно… Если нас ведут, то очень аккуратно, и спёртые лыжи нужны были именно для того, чтобы мы потеряли темп. И мы его таки потеряли. Но они не стали нас догонять и ни разу себя не выдали. Для проголодавшихся людоедов слишком продуманно, те бы просто ломанулись на нас с дрекольем. Ладно, делать вид, что мы шли не сюда, уже поздно. Где там твоя дверца?
– Надо спуститься туда, – ткнул пальцем Драган. – Но ты недооцениваешь людоедов. Они, в отличие от остальных, как-то по-своему разумны. Может быть, не как люди, но как высшие хищники определённо. Не глупее волков или диких собак.
– Гав!
– Не имею в виду присутствующих, извини, Мудень.
– Гав-гав!
– Они меньше подвержены когнитивной деградации, – рассказывает Драган, спускаясь к подножию холма. Возможно, потому что едят людей, а может, я путаю причины и следствия. В процессе поиска ресурсов для города не раз с ними сталкивался и иногда уносил ноги просто чудом. Удивительное дело: чем сильнее те, кто сидят по подвалам, теряют способность связно мыслить, говорить и совершать осознанные поступки, тем активнее и продуманнее становятся те, кто ими питаются. Я как-то застрял возле логова людоедов, в тоннеле, откуда выход был только мимо них. Туда-то я прошёл, пока они были на охоте, но оказалось, что впереди тупик, коридор завалило. Я назад, а они уже вернулись с добычей. Притащили какого-то мужика, прямо живьём привели, он не сопротивлялся и, по-моему, не понимал, где он и что с ним. Полный овощ, из тех, кому хватает остатков разума поддерживать огонь, топить снег и жрать кашу, но больше ни на что. Мне деваться было некуда, один на пятерых без шансов, ждал, пока они опять уйдут, и просидел там чуть не сутки, так что всё произошло, можно сказать, у меня на глазах. Эти твари его разделали как квалифицированные мясники, аккуратно, продуманно, разбирая мясо по сортам… Вот только он при этом был ещё жив. А потом их главный вскрыл ему череп, и они по очереди жрали его мозг. Только в этот момент он перестал орать. Что с тобой парень? А, ну да…
Деян остановился и его вырвало.
– Вот, тебе хватило описания, – укоризненно сказал Драган, – а представь, каково мне было это видеть? Так вот, они разговаривали между собой. Речь сохранилась, хотя никакого приёмника не было. Словарный запас небольшой, примитивные фразы, но это именно общение, и не только на тему, кто какой кусок жрёт. У них было продуманное хозяйство: мясо замораживали и хранили на льду, часть коптили и засаливали, и у меня сложилось впечатление, что только им они и питались. Каши я там не видел. Не думал, что человек может жить на чисто мясной диете, но я и не думал, что люди могут жрать друг друга. Или они уже и не люди совсем… В общем, их атаман, или вожак стаи, или глава прайда рассказывал остальным, что если съесть мозги, то остатки разума переходят съевшему. Поэтому он ест первым и самую большую долю, чтобы быть умнее и хитрее всех. А ещё надо пить кровь, тогда великий дух войдёт в тебя. Чушь, конечно, но в той обстановке меня пробрало. Боюсь представить, что будет, когда они доедят всех, кто сидит в руинах, и окончательно проголодаются. А ведь это будет совсем скоро, не так уж много осталось живых одиночек. Кареград им, скорее всего, не по зубам, но новый анклав… Я бы на месте переселенцев вёл себя поосторожнее.
– Думаешь, излучатель их не перевоспитает? – спросил Ингвар. – Попадут в его поле, и сразу раз – и вся агрессия пропадёт. Разве это не так работает?
– Думаю, их перевоспитает только могила. Скорее всего, они уже не вполне люди. Не знаю, почему это произошло с ними, и почему именно с ними…
– Мало каши ели, – пошутил Ингвар.
– Вот ты смеёшься, а мне кажется, какая-то связь есть. Те, что едят кашу, отупели и стали едой сами, а те, что не едят, превратились в хищников.
– Мы тоже едим кашу, – возразил Ингвар. – И в Кареграде в основном её жрут, ну, кроме Немана с его особым пайком.
– Мы с тобой резистивны, в городе излучатель, а вот ты на Деяна посмотри.
– Он, по-моему, по жизни балбес.
– Оставь его одного, и окуклится как все кашееды, я уверен.
– Любого из нас оставь одного, и крыша протечёт уже через пару недель, – возразил Ингвар. – Так что я бы не стал это всё слишком демонизировать. Хотя процент впавших в людоедство меня тоже удивляет. Это же довольно редкая ситуация даже среди умирающих с голоду, а при наличии каши тем более странно. Эта дверь?
– Да, она самая. Подзамело, но это как раз хорошо, никто не открывал, значит. Давайте быстренько откопаем, внутри сюрприз.
* * *
– Реально сюрприз, – сказал Ингвар, разглядывая конструкцию при свете фонаря. – Я-то думал, тут какая-нибудь хрень на гусеницах. А кто крылья спёр?
– Зачем ему крылья, это же…
– Шучу, шучу. Догадался, что аэросани. Но у нас они иначе делаются, с толкающим, а не тянущим винтом. А это же чисто самолёт, только без несущих плоскостей. Судя по хвосту, и управляется так же. Кстати, жаль, что не самолёт, я вот на таких, маленьких, немного умею.
– Извини, – буркнул Драган, – самолёта не попалось. А это снеголёт, он на лыжах приличную скорость развивает. Правда, дорога должна быть ровной и ветер не сильно большой, а то сдует.
– Чёрт, да он тоненький, – Ингвар постучал по борту. – Из люминтия на заклёпках. Сомнительная конструкция.
– Не нравится – топай пешком! Ты что, им стену таранить собрался?
– Да нравится, нравится, отстань… Вон и Лысую от восторга аж перекосило…
Девушка попинала лыжу ботинком и недовольно скривилась.
– Да-да, жиденькая конструкция, – подтвердил Ингвар, – и развесовка сомнительная. Я смотрю, по мысли конструкторов, он должен на ходу хвост поднимать воздушным потоком и этак непринуждённо глиссировать на своих лыжах. Но если на скорости что-то этой лыжей зацепить, кувыркаться эта штука будет так, что костей не соберёшь. Слишком центр тяжести высоко. О, я так и думал!
– Что тебе опять не так? – возмутился Драган.
– Это действительно бывший ероплан, – Ингвар уже открыл люк в борту и засунулся с фонарём вовнутрь. – По конструкции силового каркаса видно, что на крылья рассчитан. Видимо, переделка. Для чего его использовали вообще?
– Это скорая медицинская помощь для отдалённых сёл зимой. Там есть место для носилок сзади, видишь? И для бригады медиков. Можно проехать туда, где нет дороги, и оно не требует посадочной полосы. Правда, я тоже припоминаю, что конструкцию, вроде бы, признали не самой удачной. Зато дёшево – переделывали списанные самолёты. Летать на них уже опасно было, выработали ресурс, а кататься не так страшно – падать некуда.
– То есть это ещё и списанное старое барахло?
– Поищи получше!
– Ладно, ладно, это я так, ворчу. Он хоть работает?
– Я заводил с месяц назад. Потом уже нет, для этого второй человек нужен, а тот парень… В общем, не повезло ему. А я говорил Неману, что его ребята слишком… домашние. Не годятся для пустошей. Но он всё твердил, что я старый и надо готовить смену, вот его и приготовили. Людоеды. На ужин. Я их потом убил, но было уже поздно. Давай попробуем завести сейчас. Лезь в кабину, я за тобой.
– Да уж, – прокомментировал Ингвар, – половину приборов сняли, но и оставшиеся впечатляют. Нафига только стрелочек?
– Пока нам нужна только эта. Давление топлива. Открываем кран подключения баков вот здесь, а вот это ручной насос, качай, пока манометр не покажет ноль три. Это ручка шага винта, её от себя до упора, на малый шаг. Это сектор газа, его сюда, на пятьсот оборотов. Магнето пока на ноль. Не вздумай включать, я сейчас пойду винт проворачивать, может вспышка шарахнуть и рубанёт лопастью. Когда прокричу «заливай», вот эту штуку дёрнешь вверх-вниз, это заливочный насос, плеснёт в цилиндры бензинчику. Понял?
– Чего не понять. Хотя интерфейс неюзерфрендли.
– Что?
– Я учился на машинке попроще. Ладно, что дальше?
– Вот эта рукоятка. Командуешь «от винта» и крутишь как можно ровнее и быстрее, это ручной привод маховика. Когда он раскрутится, включаешь магнето и вот этот переключатель сцепления. Мотор должен запуститься.
– И что, так каждый раз?
– Нет, потом аккумулятор зарядится, будем с него запускать, стартером. Всё, я пошёл.
Драган выпрыгнул на бетон ангара, жестом велел Лиарне и Деяну отойти подальше.
– Магнето выключено? – крикнул он.
– Ты же сам проверял!
– Положено спрашивать!
– Выключено!
Мужчина взялся за лопасть пропеллера, с усилием провернул её, преодолевая компрессию. Раз, другой, третий… Сделав пять оборотов, крикнул:
– Заливай!
Ингвар несколько раз вытянул и воткнул обратно пимпочку, похожую на металлический шприц.
Драган провернул винт ещё раз пять, закричал:
– Крути!
Ручка пошла сначала туго, потом, набирая обороты, легче.
– Быстрее, раскрути как следует!
Ингвар крутит с полминуты, потом кричит: «От винта!»
– Есть от винта! – доносится снаружи.
Он переключает магнето в положение «1+2» и включает сцепление. Раскрученный маховик передаёт момент коленвалу, корпус вздрагивает, раздаётся несколько громких хлопков, затем двигатель неохотно подхватывает, оглушительно тарахтя в замкнутом помещении.
– Прогреем, вылезай! – заорал Драган, засунув голову в люк. – Здесь задохнёшься!
В ангаре грохочет мотор, воздух быстро наполняется дымом выхлопа, и приходится всем выйти на улицу, оставив дверь приоткрытой.
– Вентиляция не работает, – пояснил он. – Наверное, трубы снегом забило. При закрытых воротах движок не прогревают, но нам ещё предстоит их откопать. Заодно и аккумулятор подзарядится.
* * *
Большие железные ворота откапывали долго, несколько часов, в две лопаты, сменяясь. Когда их, наконец, удалось открыть, сквозняк выдул большую часть выхлопных газов из ангара, но, даже когда двигатель заглушили, вонь осталась.
– Ничего, – сказал Драган, – зато батареи зарядились. Заведёмся без этих сложностей. Переночуем тут, сзади есть комнаты отдыха, а с утра двинем.
– Откуда ты знаешь про это место? – спросил Ингвар.
– Нашёл. Я довольно тщательно обшарил окрестности Кареграда.
– Вот просто нашёл?
– А что не так?
– Запуск этой штуки не так чтобы простая процедура, случайно найдя, её хрен заведёшь.
– Я пользовался такой раньше. До Катастрофы. Их использовали не только как медицинскую «летучку», но и как техничку, выезжать на обрывы проводов и другие повреждения. По полям зимой больше ни на чём и не доберёшься. Но конкретно на эту я наткнулся более-менее случайно. Зачем мне её искать, сам подумай? Куда ехать?
– Вот я и думаю. Зачем? Куда?
Драган только отмахнулся раздражённо.
Комнаты в задней части ангара небольшие, узкие, на одну койку каждая, зато сгруппированы вокруг цилиндрической чугунной печки. Дров к ней натаскали из ближайших развалин, и вскоре внутри стало тепло. На конфорке вскипятили чайник, запарили кашу.
– Со вкусом прекиры, – прокомментировал Ингвар, попробовав. – Раньше не встречал. Как будто перловку залили сиропом от кашля. Съедобно, в целом. А у вас что?
– Киврятия, – прочитал Драган. – Что-то кисловато-приторное. Тоже есть можно.
Лиарна молча потянула упаковку, речь её пропала, как только они вышли из убежища.
– Диргата, – Ингвар покрутил бумажный пакет, – и ты дай сюда, парень.
Забрав у Деяна, прочёл:
– Норимия. Вот что хотите говорите, а не было их, когда мы вещи собирали. Я специально не запоминал, а новые вкусы бы заметил. Эти новые.
– Может, просто не увидел, – пожал плечами Драган, – каши целый мешок, легко пропустить.
– Может, – не стал спорить Ингвар. – Но что-то тут не то…
Когда все поели и чайник вскипел для чая, Деян вопросительно показал на большой батарейный приёмник:
– Ложно хня изучу гладить? Говне метро дружно!
Лиарна недовольно скривилась.
– Знаешь что, дружок? – сказал ему Ингвар. – Иди-ка ты с этой штукой на улицу. Во-первых, у Лысой от этого бормотания голова болит, а во-вторых, тут всё равно приём никакой будет. Бетон, земля, снег – как в подвале сидим. Иди-иди, прогуляйся, проветри головушку буйную.
Деян, расстроено вздыхая, стал одеваться. Идти от печки на мороз ему совершенно не хочется, но прослушивание приёмника позволяет потом какое-то время говорить нормально. Лиарна предпочитает оставаться немой, потому что от монотонного словесного потока у неё моментально начинается жуткая мигрень.
– Поедем просто по азимуту, – предложил Драган, наливая чай. – Дорог-то нет. Будем стараться не гнать, чтобы не поломать лыжи, снеголёты не очень хорошо управляются.
– Да уж, – хмыкнул Ингвар, – могу себе представить. Управление воздушными рулями на хвосте, на малой скорости они не работают, а на большой ты сначала во что-нибудь врежешься и только потом поймёшь, что надо было повернуть. Дурацкая конструкция.
– Какая есть. Всё лучше, чем пешком. Снега много, почти все препятствия под ним, машина скользит, не проваливаясь, так что, если по большой дуге огибать руины, то по полю сможем ехать относительно спокойно.
– Я иначе представлял себе спокойствие, ну да ладно. Что Лысая? Голова опять? Чёрт, да, слышу, парень явно поленился идти на улицу, решил, что и в ангаре сойдёт. Вот вроде просто голос, просто говорит, негромко даже, но отчего-то навязчивый, как сирена сигналки, если хоть чуть слышен, не проигнорируешь, прям так и лезет в башку. Ни на чём сосредоточиться нельзя.
Он встал и открыл дверь в ангар, оттуда повеяло холодом и донеслось отчётливое бормотание: «…Арыкорифт, колченог, ликантропия, диргата, рипентрус, забава, вторсырьё, горумор, норимия…»
– Норимия, чёрт меня подери! Норимия!
– Ты чего так возбудился? – удивился Драган.
– Ты слышал? Оно сказало «норимия»!
– Я не прислушивался, но если и да, то что?
– Это каша! Которую мы сегодня ели!
– Разве? Я не помню, если честно.
– Где упаковки?
– Я в печке сжёг. Это ж мусор.
– Если слова в этой передаче перекликаются со вкусами каши, то…
– Что?
– Да хрен его знает, – признался Ингвар. – Вот вообще ни одной идеи. Эй, парень! Да, я к тебе обращаюсь, дорогой ты наш радиослушатель! Подними жопу и выйди-таки на улицу, в ангаре слишком акустика хорошая!
– Там ветер! И стемнело! – отозвался Деян.
– Ничего, ты парень молодой, потерпишь. Невозможно это слушать же! Или выключай и иди к печке, вон, уже подействовало, говоришь как нормальный.
– Нет, я ещё полчасика послушаю, пока не замёрзну.
Заскрипела дверь, взвыл ветер, дверь захлопнулась. Бормотание сделалось едва различимым, а когда Ингвар вернулся в комнату, которую они заняли вместе с Лиарной, совсем стихло.
– Полегче тебе, Лысая?
– Да, почти отпустило, спасибо.
– О, на тебя тоже действует.
– Мне не нравится цена.
– Да, головная боль штука противная.
– Дело не только в ней. От этого речитатива начинают мысли путаться, и кажется, что-то меняется в голове.
– Что меняется?
– А как понять? Оно ведь уже изменилось, того, что было, нет, сравнить не с чем. Только ощущение, что было немного не так. У тебя нет такого?
– Нет. Наверное, черепная кость толстая, не берёт меня их гипноз. Так, разве что раздражает слегка. А ты заметила, что среди слов мелькнуло название каши?
– Нет, прости, я не то, что не прислушиваюсь, наоборот, стараюсь отключиться, как могу.
– Знаешь, Милана считает, что те, кто стоит за этой штукой, не вполне люди.
– А кто?
– Не знаю. И она не смогла объяснить. Девчонка как-то ухитрилась прочитать их книжки и слегка поехала кукухой. Но я её понимаю, когда полистал, у самого чуть крыша не поехала. Непонятно, какие-то закорючки, но ощущение очень странное. Как будто этот текст тебе сейчас сам в голову залезет…
– Да, у меня такое же от радио, – согласилась Лиарна. – Я, кажется, где-то слышала о таких книгах, но не могу вспомнить, что именно. Джен права, я плохо училась в школе, слишком торопилась спасать мир, а теперь понимаю, что слишком мало о нём знаю. Да и спасатель из меня так себе, посредственность, если не бездарность.
– Но Джен-то ты спасла?
– О да, – засмеялась девушка, – и меня зачем-то поставили к ней наставницей. Наверное, в наказание. Она меня сразу возненавидела, представляешь? Однажды, когда я собиралась на выход, она вытащила у меня из рюкзака спальник, насрала в него, завернула и сунула обратно!
– Ничего себе!
– Да, прикинь! Я в другом мире, вокруг очередной апокалипсис, лезу в рюкзак – а там всё в говне! Вот тебе смешно, а там реально всё провоняло, и еда, и одежда, и снаряжение! И не постираешь ничего, пустоши вокруг, воды нет… Я думала, убью её, когда вернусь!
– Но не убила?
– Нет. Я там долго проваландалась, почти два месяца, успела остыть. Такая хреновая была миссия, что обосранный спальник на её фоне как-то потерялся. Я даже успела соскучиться по этой засранке, представляешь?
– И что, простила?
– Нет. Прокралась ночью в комнату и намазала ей лицо.
– Говном?
– Фу на тебя! Нет, конечно. Люминесцентной краской, которой метят купюры для взяток. Она не смывается и не видна, но светится в ультрафиолете. У Джен днём был доклад в школе, в большой аудитории, все курсанты собрались. И вот она вещает с кафедры. В это время сверху зажигается ультрафиолетовый светильник и на лбу начинает светиться лиловая надпись «Дура». Все ржут, а она не понимает, в чём дело, и бесится.
– Детский сад, штаны на лямках, – смеётся Ингвар.
– Мне её бить, что ли? Характер у обеих не сахар, но по большому счёту никого кроме друг друга у нас нет.
– Теперь у тебя есть я, Лысая. Поверишь на слово или тебе в спальник насрать?
Глава 19
Кот, дрозд и петух
– И где он? – спросил Ингвар.
– Кто? – удивился Драган.
– Деян. Ну, знаешь, парнишка такой дурковатый. Проебатель лыж.
– Он же вроде ушёл радио слушать?
– Час назад! И ты даже не подумал проверить, куда он делся?
– Я ему не сторож, – возмутился Драган. – Присматривать не нанимался! Как по мне, зря мы тащим с собой этот балласт. Если он тебе так дорог, мог бы сам присмотреть, а не кроватью скрипеть, запершись с бабой!
– Завидуй молча. Вот не было заботы… А ведь чуял, что кто-то за нами следит! Если его людоеды схарчат, мне будет перед Миланой неловко. Одевайся, пойдём искать.
– А может, ну его? Ты же понимаешь, что он шпион тех, кто с другой стороны кабеля? И сделает всё, что они вложат ему в башку? Например, проснётся однажды, зная, что нас надо порешить, и зарежет во сне. Потому что так правильно. Я не шучу!
– Думаю, ты преувеличиваешь. Деян и курёнка зарезать не сможет, слабак он и мямля. Одевайся.
– Зря ты так думаешь, – Драган неохотно встал и принялся натягивать пальто. – Триггерная агрессия не на пустом месте возникла. Ты уверен, что завтра он не услышит по своему радио что-то такое, от чего кинется нас зубами грызть?
– Радио вещает на все пустоши, – возразил Ингвар, – это тогда у всех резьбу посрывает. Не думаю, что так можно передать индивидуальную команду.
Дверь открылась, и в общую комнату вышла Лиарна. Уже одетая, в куртке с меховым капюшоном.
– Я думал, ты уснула, – удивился Ингвар. – Пойдёшь с нами?
Девушка молча кивнула.
На улице стемнело, холодный ветер метёт позёмку.
– И куда его понесло? – недовольно спросил Драган.
Лиарна присела на корточки, осторожно обмела перчаткой утоптанный снег перед дверью. Дёрнула Ингвара за штанину, показала пальцем, светя сбоку фонариком.
– Следы? – догадался тот. – Неужели не всё замело? Ну-ка…
Присел рядом, взял фонарик и посветил под разными углами.
– Я посредственный следопыт, но ты права – это след от ботинка. Такого ни у кого из нас нет, характерный рисунок. Размерчик… – он встал и поставил ногу рядом, – поболе моего, а я не мелкий. Впечатался глубоко, ботинконоситель тащил что-то тяжёлое. Или кого-то. А вот тут, где прямоугольник, стоял приёмник, его тоже забрали, не побрезговали. Похоже, наш балбес не сам ушёл. Я, признаться, уже подумал, что его голоса по радио позвали, но парня банально спёрли. Что скажешь, Драган? Людоеды?
– Возможно. Но меня смущает приёмник. Людоедам он ни к чему.
– Ну, может, им стало скучно. Что за ужин без культурной программы?
– Вряд ли они умеют скучать. Слишком мало человеческого осталось.
– Ладно, парня украли. Допустим. Куда его могли утащить? Следы остались только тут, в ветровой тени холма, в поле мы их не найдём, позёмка сгладила. Тем более, темно уже.
– Далеко тащить не станут, – уверенно сказал Драган. – Парень тяжёлый, по снегу неудобно.
– Пошли, – решительно сказал Ингвар. – Может, они его ещё не доели. Мудень, след!
– Гав!
* * *
– Где этот чёртов ключ? – спрашивает низкий мужской голос. – Отвечай, мудила!
Голос гулко разносится под сводами большого кирпичного подвала. Снаружи торчат только заметённые снегом огрызки стен, но подземная часть сохранилась неплохо. Пёс уверенно пробежал через поле и через пару километров привёл их к руинам какого-то большого капитального здания. Сунулся к тёмной дыре, тихо зарычал. Оттуда тянет дымом, на каменной осыпи остались отчётливые следы нескольких человек.
В подвале горит костёр, но здесь, за углом в коридоре, темно.
– Не спеши, – шепчет Ингвар доставшей пистолет Лиарне. – Не похоже, что его убьют. Точно не сразу. Давай послушаем.
– Говнец матюня попятил хренку! – со слезой в голосе ответил Деян. – Разбор поленом днище копил! Жировар! Земпуля! Местное злого!
– Он издевается?
– Нет, это афазия, – отвечает злой хрипловатый женский голос. – Аборигены были полностью интегрированы в инфокластер, автономность условная, как у дрона на радиоуправлении. Когда система упала, их накрыло серией когнитивных дисфункций.
– Капуздите свинья! – жалобно попросил Деян. – Гля мимично стенаю!
– Заткнись, дебил, – сказал третий голос, тоже мужской, но повыше первого, писклявый. – А то опять врежу!
– Если система упала, – спросил низкий голос, – то почему не открылось?
– А я почём знаю? – недовольно ответил ему женский. – Бомба сработала даже лучше, чем ожидалось. Сейсмошок стал дополнительным бонусом, инфраструктура в клочья.
– Дублирование на низком уровне, – пояснил писклявый. – Закладки на твёрдых носителях. Никто не ожидал, что такое вообще возможно, но массовый вброс микропаттернов удержал базовое форматирование кластера до тех пор, пока остатки системы не вышли из шока.
– То есть эти твари выжили? – уточнил низкий.
– Как минимум некоторые из них, – ответил писклявый. – Радио это наглядно доказывает.
– Кстати, может, его включить? – спросила женщина. – Тогда у этого мудилки мозги на место встанут? Расскажет, что знает.
– Бля козёл закажу! – заныл Деян. – Обложите херня!
Послышался звук удара, и он, пискнув, замолк.
– Достал своим бредом! – сказал писклявый. – А радио включать не надо. Чёрт его знает, какие там паттерны транслируются.
– Что, и на нас подействует? – недоверчиво поинтересовался низкий. – Мы же не в этой… не в Матрице?
– Это вообще иначе работает. И включённость в кластер ни при чём, воздействие идёт на уровне микрофрактальной структуры информационных струн. Чтоб ты знал, номерные станции влияют на срез, даже если их никто не слушает. А если слушать, то сам не заметишь, как станешь другим.
– Превращусь в зомби?
– Нет, просто будешь другим человеком. Не знаю каким. Примешь оптимальную форму для их сраного паззла и встанешь туда деталькой мозаики. Умеют, сволочи. Жаль, что не все сдохли, без них Мультиверсум только чище был бы.
– Ничего, исправим, – мрачно сказал низкий. – А что с этим-то делать? Где карта, придурок? Нам нужна карта!
– Шняк бырым лебеда! – ответил быстро Деян. – Хлебостат!
– Отдай ключ-карту, и мы тебя отпустим! Честное слово!
– Шланг горит замок синий!
– Чего ты мнёшься, как пленный партизан? Мы же обо всём договорились, разве нет?
– Он тебя не понимает, скорее всего, – сказал писклявый. – Он тоже часть инфокластера, причём битого, дохлого, зафрагментированного по самое некуда. Ваши договорённости стухли, парень бесполезен, потому что в мозгах такой же винегрет, как у всех. Да и не знал он, на кого работал.
– Ладно, хрен с тобой, бормотало безмозглое. Покажи хотя бы куда вы шли.
– Тавот муда правомерно. Жми срак мажется…
– Не врёшь? Я ж тебя найду потом!
– Повернусь зато знак! Бля мне сру!
– Он точно не издевается? Может, ему ещё разок в рыло выписать?
– Он просто кусок мусорного кода. Как флешка с повреждённым файлом.
– И что с ним теперь делать?
– Пристрели, – сказала равнодушно женщина.
– Да как-то…
– Хочешь, я исполню?
– Нет, я сам.
Ингвар тихо двинулся по коридору вперёд, выставив перед собой пистолет, рядом совершенно бесшумно пошла Лиарна.
– Извини, ничего личного, мудила.
– Гав!
– Кто тут? – крикнул писклявый.
Лиарна прыгнула вперёд и дважды выстрелила, но, когда Ингвар выскочил из коридора вслед за ней, в подвале уже нет никого, кроме связанного Деяна на полу.
– Куда они делись? – спросил удивлённо Драган.
– Туда, куда ты так хотел. В какой-то другой мир. Я ведь угадал, Лысая? – Ингвар внимательно осматривает следы крови на полу. – В кого-то ты хорошо попала. Твои коллеги-корректоры?
Девушка сердито замотала головой. На лице её отразились злость и досада.
– Нет, так нет. Эй, парень, ты цел?
– Да, – ответил Деян. – Меня даже почти не били. Оглушили у ангара, пришёл в себя уже здесь.
– Хоба, так ты нормально говоришь? А чего тогда…
– Притворялся. Я же радио слушал недавно. Развяжите, пожалуйста!
Драган достал нож, перевернул Деяна на живот и разрезал верёвки на связанных за спиной руках.
– Свободен. Чего они хотели-то?
– Чтобы я отдал им ключ. Или карту. Или и то, и другое, я не понял.
– А с чего они взяли, что они у тебя? – удивился Драган.
– За тебя приняли.
– Даже так? – заинтересовался Ингвар. – Уверен?
– Когда я в себя пришёл, то первое, что они спросили: «Ты Драган?» Ну я и кивнул с перепугу. Боялся, что если скажу «нет», то просто убьют. Тогда они стали требовать карту, которая ключ, или ключ, который карта, а я сделал вид, что у меня афазия. Тянул время, надеялся, что вы спасёте. Спасибо, что не бросили…
– Больше не гуляй по ночам с приёмником, отожмут плохие мальчишки, – хмыкнул Ингвар. – Вижу, и радио целёхонько. Значит, без потерь. Но вот к тебе, Драган, опять появились вопросики.
* * *
В ангаре печка успела остыть, и чтобы вскипятить чайник, пришлось разводить огонь заново.
– Давай, пора признаваться, – сказал Ингвар. – Почему эти ребята искали тебя, как нашли, что за карта и далее по порядку. Потому что такие сюрпризы нам не нужны.
Драган взял стакан с чаем, присел за стол в углу и неохотно ответил:
– Наша организация была связана с внешниками. Может быть, даже ими создана и управлялась. Я работал с контрабандистами, поставщиками оборудования, приглашёнными техниками, а уходя после Катастрофы, оставил сообщение на случай, если они вернутся. Думал, заберут к себе, в другой мир, но никто не пришёл.
– А почему тогда спёрли не тебя, а Деяна?
– Вы спросите, каким образом к нему попало устройство.
– Деян?
– Плоско жрал обалдеть! Сочно политичное помойство! Манда котом!
– Ты издеваешься?
Парень удручённо развёл руками, потом показал пальцем на приёмник.
– Торнадо кушать!
– Лысая, потерпишь немного?
Лиарна кивнула.
– Вали в ангар, на улицу не выходи. Заодно проверь, что двери заперты. Сильно не увлекайся, мне это радио чем дальше, тем меньше нравится.
Деян кивнул, взял со стола приёмник, удалился. Вскоре из-за закрытой двери донеслось равнодушное бормотание: «Копулят, денежный, зензивер, полугном, бродощёлк…» Лиарна скривилась, положив тонкие пальцы на виски.
– Какая же дрянь… – выдавила она из себя с усилием.
– Может, ты в комнату пойдёшь? – спросил Ингвар заботливо. – Там не так слышно.
– Нет… Подожди. Драган! Что тебя связывает с ней?
– С кем?
– Женщиной. Которая. Была. Там… – девушка кривится от боли.
– Ничего. Я её даже не видел! Ты сразу палить начала!
– Если ты врёшь, и эта тварь… – Лиарна наставила на Драган пистолет, и он резко побледнел. По её лицу видно, что она готова выстрелить.
– Эй-эй, погоди! Она же Деяна приняла за меня! Значит, никогда меня не видела! Нашла по маркеру ключа!
– Похоже, он правду говорит, Лысая, – примирительно сказал Ингвар. – Не стреляй. По крайней мере, не здесь. Вот вообще никакого желания ночевать с трупом. Кроме того, он нам ещё нужен.
– Да-да! Без меня вы не войдёте! – торопливо сказал Драган.
– Куда?
– Туда, куда вам надо. И тем надо туда же. Всем туда надо.
– И что там такое?
– Ответы на все вопросы, наверное, но я даже вопросы эти знать не хочу, не говоря об ответах. Единственное, что я хочу, – свалить отсюда, пока по мою душу ещё кто-нибудь не явился.
– Я просто взял посмотреть! – ворвался в комнату Деян. – На, забери свою штуку!
Он кинул на стол небольшой металлический предмет.
– Крысить у товарищей некрасиво, – укоризненно сказал Ингвар, беря его в руки и поднося к фонарю.
– Я бы вернул. Просто никак случай не подворачивался.
– Почему они его просто не забрали?
– Он в приёмнике был спрятан. В батарейном отсеке.
– А брал зачем?
– Интересно же. Это явно из тех, старых, до первой Катастрофы ещё, штук.
