Текст книги "СМЕРШ-1944. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

Соавторы: Павел Ларин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 10

Бандитскую телегу оставили у трактира на Пересыпи, как и обещали Седому. Карасев ловко привязал поводья к коновязи, коротко свистнул крутившемуся во дворе пацанёнку в безразмерной кепке. Сунул мальчишке замусоленную купюру и велел до утра чужих к лошади не подпускать. Пацан, оценив важность задания, мгновенно стал серьёзным, деловым. Шустро спрятал деньги в карман широких штанов, которые точно были ему великоваты, и тут же уселся на перевёрнутое ведро. Заступил на пост.

До Управления контрразведки добирались в кузове попутного ЗИС-5 из комендантского батальона. Шофёр поначалу попытался качать права, ссылаясь на инструкцию, но короткий взмах красной книжечки с золотым тиснением мгновенно закрыл дискуссию.

Забрались под брезентовый тент, уселись вдоль борта. На перекрёстке у Привоза регулировщик службы ВАД тормознул «трёхтонку». Проверил путевой лист у водителя, заглянул в кузов, скользнул взглядом по трём подозрительным типам в штатском, рядом с которыми к тому же лежал обрез. Мишка без долгих разговоров снова показал удостоверение. Все вопросы отпали в один момент.

Пока ехали, обсудили предстоящий доклад начальству. Ну как обсудили. Перекинулись парой слов и подумали, что делать с бывшим подполковником.

– Начинай с общего контура, – посоветовал я Карасеву. – Периметр чист, точку изучили, сектора распределены. Дальше давай про Борисова. Утренний визит и следы на песке.

– Это да, – согласился Мишка. – Вопрос в другом, что нам делать с возможным появлением этой сволочи? Если он сам высунется и попробует отбить Гостя – это отличный шанс взять гниду.

– Ты прав, капитан, – ответил я после короткого размышления. – Только нельзя его недооценивать. Хитрый, опытный. Это тебе не Лёву Шнобеля за грудки трясти и даже не Аптекаря.

На самом деле волновало меня совсем другое. В башке упорно крутились слова бывшего замначальника контрразведки обо мне самом. Возьмём мы его, хорошо. А он выложит Назарову и остальным всё, что узнал от шизика. Например, о старшем лейтенанте Соколове. Не факт, что ему прямо вот так с ходу поверят. Вернее, даже наоборот. Не поверят. Сочтут сумасшедшим. Но мне это один чёрт принесёт проблем.

– Слушай, тебе же сегодня ещё с Ивашутиным встречаться… – Мишка помрачнел, искоса глянул на меня. Капитан будто прочёл мои мысли. Как раз задумался о генерал-майоре. – Странно, что только тебя одного вызывает.

– Странно, – согласился я. – Но с другой стороны, объяснимо. Думаю, дело в Борисове. Мы с предателем наедине провели несколько минут в катакомбах. И он ушёл. В этом вся проблема. Постановка вопроса может выглядеть так, что Борисову дали уйти.

– Твоя правда, – капитан хрустнул костяшками пальцев. – Ты главное Петру Ивановичу говори всё как есть. Ну… – Мишка зыркнул в сторону молчаливого Светлова и с нажимом добавил: – В рамках дозволенного.

Это был намёк на мою легенду про четвёртое отделение.

– Да понятно, Миша, – кивнул я. – Только даже если припрёт, «рамки дозволенного» у меня очень узкие. Боюсь, в них никак не впихнёшься.

Карасев замолчал, стал ещё более мрачным. В Мишкином понимании ситуация – швах полный. С одной стороны, я – сотрудник четвёртого отдела и активно ищу врагов. По крайней мере, надеюсь, Карасев в эту версию реально верит. С другой – никому не могу рассказать о своей миссии. Даже если к стенке поставят – нельзя. Вернее, можно, но потом накажут не эти, так те. За нарушение секретности и срыв задания.

Я посмотрел на задумчивого капитана, мысленно усмехнулся. Знал бы он реальный расклад, вообще офигел бы от того, в каком котле мне приходится вариться.

К зданию Управления попали в начале четвёртого. Во внутреннем дворе царило оживление. У крыльца тарахтела мотором потрёпанная чёрная «эмка» с заляпанными грязью номерами. Возле неё топтались двое парней в гражданском, но с первого взгляда становилось понятно – товарищи не случайные прохожие. От них за версту разило ментовским духом. К тому же один показался знакомым. По-моему, он принимал участие в облаве на «Черную кошку».

Двери Управления распахнулись, двое конвойных вывели Лёву Шнобеля. Выглядел он скверно: пиджак помялся и обвис, руки сковывали стальные «браслеты», бегающий взгляд выдавал крайнюю степень нервозности.

Следом за Шнобелем на крыльце появился Давид Михайлович Курлянд собственной персоной. Насколько Лёва казался несчастным, настолько же Давид фонтанировал счастьем. Физиономия подполковника буквально светилась от удовольствия. Он держал под мышкой картонную папку и смотрел на Лёву, как уличный кот, которому внезапно под нос поставили целую плошку сметаны.

Давид Михайлович кивнул парням возле «эмки», те шустро приняли у конвойных Лёву и запихнули его в машину. Один плюхнулся за руль, второй уселся рядом с барыгой. Курлянд занял место впереди.

Не успели мы удивиться происходящему, как из Управления появился Назаров. Он подошёл к Давиду, прямо через окно автомобиля что-то коротко сказал ему. Курлянд кивнул, и «эмка» тронулась с места.

Назаров покрутил головой, заметил нас, стоявших в стороне, тут же сорвался с места и двинулся навстречу.

– Сдали Лёву угро, – с ходу пояснил Сергей Ильич.

Карась удивлённо поднял брови.

– А как же дело подполковника Журавлёва? – спросил Мишка. – Замкоменданта со Шнобелем в одной упряжке шёл. Разве можно такие материалы в обычную милицию передавать?

– Разделили производство, – махнул рукой Назаров. – Журавлёв – кадровый офицер. Его предательство и махинации с интендантским имуществом остаются в нашей юрисдикции. Пойдёт под трибунал. А вот Лёва – это чистый клиент уголовного розыска. За ним помимо делишек с Журавлёвым такой хвост тянется, что мама не горюй. Сбыт краденого через городские притоны, связь с ворами, наводки на грабежи. Шнобель – уголовная епархия. Нам в этой грязи ковыряться недосуг, других задач хватает. Курлянд счастлив до одури отхватить такой жирный кусок. Контрразведке это тоже на руку. С уголовным розыском надо дружить, они товарищи полезные.

Майор высказался, потом окинул нас внимательным взглядом, посерьёзнел.

– Ну что, вернёмся к нашим баранам. По напряжённым физиономиям вижу – приехали не пустые. Идём, доложите.

Через пять минут мы уже стояли перед Сергеем Ильичом в его кабинете. Сам майор устроился за столом. Ему явно не терпелось быстрее получить отчёт.

Мишка начал по-уставному чётко, без лирических отступлений. Взял чистый лист бумаги, накидал схему бухты. Обозначил периметр, зону за рыбацким сараем, сектора контроля для основной группы захвата. Идею с размещением двойки на противоположном мысу Назаров одобрил коротким кивком. Следом пошёл доклад о стычке с контрабандистами и ценнейшей информации, полученной от них. В конце Мишка перешёл к следам.

– Свежие, товарищ майор. Оставлены сегодня утром, максимум за три часа до нашего прибытия. Судя по глубине вмятин и расположению – в бухте был профессионал.

Мишка замолчал, Сергей Ильич тоже не торопился высказывать своё мнение об услышанном. Назаров подумал немного, потом спросил:

– Что скажете, орлы? Хочу сначала вас послушать. Всё-таки, Борисов? Соколов, какие соображения? Давай-ка, ты у нас голова.

– Вероятность девяносто процентов, – ответил я. – Десять оставляем на совпадение. Полностью исключать вариант, что в бухте был всё же не он, нельзя. Моя версия такая – Борисов в курсе, что Аптекарь у нас. При этом Хозяин готовится к встрече. Только теперь по изменённому сценарию.

– Знает, что Аптекарь арестован, и всё равно пришёл изучать берег, – майор задумчиво уставился в одну точку, постукивая пальцами по столешнице. – Отменить подход лодки он не может. Значит…

Назаров снова завис, обдумывая ситуацию.

– Значит, готовится к чему-то, – закончил мысль Мишка. – Либо подаст с берега неверный световой отзыв, чтобы лодка развернулась. Но это вряд ли. Слишком важна для фрицев эта машина, которую они хотят собрать. Судя по тому, что рассказал Аптекарь, она и правда может нанести огромный урон нашей армии. Поэтому мы думаем, что Борисов попытается отбить Гостя силой, когда повезём его в Управление. «Черная кошка» сейчас полностью в руках Хозяина. Главари сидят в угро, власть у Борисова абсолютная. Его и до этой ночи слушались беспрекословно, а теперь точно сделают, что скажет. Для полноценной засады ему достаточно группы из десяти-двенадцати человек. В большинстве своём члены банды не обычные урки, их стычкой с контрразведкой не напугаешь. А некоторые даже будут рады.

Сергей Ильич хмыкнул, с силой растёр лицо ладонями.

– Вот сволочь, – процедил он. – Нет бы взял и сдох ещё в сорок третьем. Как же я надеялся, что эта гнида подорвётся на минах при переходе к немцам. Выжил, тварь. И продолжает гадить. Ваши предложения?

– Нужно переиграть его, – Карасев подошёл к стене, остановился возле большой карты города и окрестностей, ткнул пальцем в точку. – Вот она, бухта. Дорога оттуда до ближайших улиц идёт одна. И она идеальна для засады, особенно на повороте, вот здесь.

Мишкин палец переместился чуть правее. Капитан оглянулся на Сергея Ильича.

– Я предлагаю, товарищ майор, изменить маршрут. Подготовим две «эмки». Первая сработает как обманка. Она поедет по самому очевидному пути. Главное – демонстративно посадить в эту машину подставного Гостя. Переоденем кого-то из наших. Уверен, в саму бухту Борисов не сунется, но наблюдать со стороны точно будет.

– Погоди-ка, – Сергей Ильич перебил Карасева. – Загвоздка вырисовывается. Ряженого надо подобрать похожего. Ночь, темнота, это понятно, но по габаритам, по профилю ряженый должен быть похож на настоящего Гостя. А мы его в глаза не видели.

– Товарищ майор, разрешите? – вмешался я в обсуждение. – Видеть не видели, но Аптекарь назвал имя и должность в Рейхе. Птица такого полёта сто процентов состоит на оперативном учёте. Сергей Ильич, если прямо сейчас связаться с Разведупром фронта или поднять картотеки Абвера, фотография непременно отыщется. Сверим физиономию, подберём похожего бойца, наденем на него плащ, шляпу надвинем поглубже. Издалека сойдёт за оригинал.

Майор удовлетворённо кивнул, принимая расклад.

– Сделаем. Свяжусь с аналитиками немедленно, – он снова посмотрел на капитана. – Дальше что, Миша? Как саму подмену организуешь?

– С этим проблем не возникнет, – уверенно ответил Карасев. – Берег скалистый, бухта глубокая. Сверху, со стороны обрыва, ничего толком не разглядишь. Мы расставим оперативников по всему периметру, перекроем подходы. Хозяин сунется, проверит охранение, поймёт, что вниз спускаться – верное самоубийство. На рожон не полезет. Он мыслит не как обычные диверсанты, сто процентов проведёт разведку за час до прибытия Гостя, проверит, где у нас люди рассредоточены.

– Принимается, – Назаров кивнул. – А если оптика? С хорошей оптикой вы у него как на ладони будете.

– Так мы всё разыграем как по нотам. Возьмём Гостя и немного суеты создадим, чтобы фрица красиво с глаз убрать, а ряженого на его место поставить. Опера потолкутся рядом. Мы их за автоматчиков выдадим. Пусть Борисов думает, что из действующих «волкодавов» в операции принимают участие человека четыре. Остальных он должен всерьёз не брать. После завершения мы парней как раз посадим в «полуторку», они будут сопровождать «эмку» с фальшивым Гостем.

Карась вопросительно посмотрел на майора. Мол, можно дальше?

– Продолжай, – коротко велел Сергей Ильич.

– Дальше… – Капитан снова повернулся к карте. – Он подготовится, просчитает путь, по которому повезём фрица. Устроит засаду. Как раз там, где я и показывал, – палец Карасева снова указал точку на карте, – очень удобная диспозиция для того, чтобы отбить Гостя. Рисковать и нападать на всю колонну он не станет. Постарается отделить «полуторку» с бойцами от «эмки». Борисов не дурак. Если есть возможность избежать стычки с полноценным отрядом, он непременно ею воспользуется. Его в первую очередь будет волновать немец. Борисову достаточно, к примеру, создать естественную преграду на пути следования. После того, как контрольную точку проскочит первая машина. Классика жанра – упавшее дерево. «Эмка» проскакивает вперёд, грузовик отрезан. Далее – задача бандитов забрать Гостя. В легковушке от силы будут три человека, больше не впихнёшь. А на «полуторку», думаю, нападёт основная часть бандитского отряда. Только суть в том, что наши парни будут готовы к такому повороту. И они не обычные бойцы.

Мишка снова посмотрел на майора. Назаров задумчиво пялился в точку, куда указывал палец капитана, и напряжённо осмыслял услышанное.

– Рискованно, – выдал он, наконец. – Много людей потерять можем, но… – Сергей Ильич сделал паузу, покачал головой удручённо, а потом продолжил. – Но так у нас появится шанс взять и Борисова тоже. Эта гнида нам нужна – кровь из носу. Дело чести, в конце концов. Ладно, а что с настоящим фрицем?

Мишка еле заметно выдохнул и расслабился. Этот план мы с ним разрабатывали ещё по дороге, но не были уверены, что Назаров одобрит. Риск и правда немаленький. Мы прогнозируем и предполагаем, как поведёт себя Борисов, но не факт, что всё будет именно так. С другой стороны, если исключить всё-таки вариант нападения, то остальное в разы проще. Либо он всё же попытается предупредить баркас, либо смоется из города. Но это прям совсем с натяжечкой. Судя по тому, что бывший подполковник сегодня отирался возле бухты, думаю, мы правы. Он задумал полноценную операцию.

– После того, как фальшивого Гостя увезут, – продолжил Мишка. – Я и Соколов проведём фрица по тропе вдоль берега. За мысом нас будет ждать вторая «эмка». И вот ещё… Предлагаю за пару часов до операции отправить группу прикрытия на место предполагаемой засады. Они засядут в кустах. Когда бандиты нападут на машину с фальшивым Гостем и «полуторку», парни ударят в спину сволочам.

– Соколов? – Назаров повернулся ко мне. – Ты что думаешь?

– Согласен, – кивнул я. – План Карасева вполне рабочий.

– Простите… – подал голос Светлов. Не выдержал всё-таки комсомолец, решил высказать своё ценное мнение. – Товарищ майор, разрешите обратиться?

Назаров глянул на лейтенанта, еле заметно поморщился, но всё же кивнул.

– Не понимаю, зачем такие сложности, – выдал Светлов. – Ну хочет этот Борисов напасть, пусть нападает, мы будем готовы. Разве способен один диверсант с кучкой бандитов справиться с целым отрядом сотрудников СМЕРШа? Да мы его…

Он сделал рукой какой-то замысловатый жест. Видимо, это должно было объяснить, какая именно участь ждёт предателя.

Назаров тяжело вздохнул. Достал из пачки папиросу, прикурил, посмотрел на комсомольца откровенно сочувствующим взглядом. Мол, как же тебе, дурачку, тяжело жить на белом свете.

– Кучка бандитов, говоришь? – негромко переспросил Сергей Ильич. – А ты, Светлов, когда-нибудь видел, что делает одна противотанковая мина или хорошая связка гранат с машиной, набитой людьми?

Майор подался вперёд.

– На узкой лесной дороге инициатива всегда у того, кто сидит в кустах. Предатель просто повалит ствол дерева, «полуторка» встанет, а первая машина проскочит вперёд. Тогда и ударит твоя кучка бандитов. Наши доблестные оперативники, которые будут в грузовике, лягут ещё до того, как успеют снять оружие с предохранителя. Они окажутся в огневом мешке. Нравится тебе такая перспектива? Ты ведь именно это предлагаешь. Давайте не будем ничего готовить, а просто сработаем на «авось». Мы же СМЕРШ. Бессмертные. Да, Светлов?

Назаров затянулся, выпустил дым в потолок.

– Наша задача – не сражения устраивать, лейтенант. Главная цель – доставить важный объект живым. Шальная пуля, осколок от взрыва – и мы получим не Гостя, а дырку от бублика. Или Борисов просто заберёт его, положив предварительно всех, кто будет с ним в машине. Ты, наверное, ещё не понял, но для контрразведки лобовое столкновение – это полный провал. Мы должны действовать на опережение.

Сергей Ильич замолчал на пару секунд, давая комсомольцу переварить услышанное. Затем продолжил уже жёстче:

– И самое главное. Бывший подполковник советской армии Пётр Сергеевич Борисов – старый чекист с колоссальным боевым опытом. Он был заместителем начальника Управления СМЕРШ фронта. Сам писал часть инструкций, по которым ты сейчас пытаешься против него действовать. Борисов досконально знает тактику контрразведки. И вот этот момент… – Майор перевёл взгляд на Карася, потом посмотрел на меня. – Этот момент и смущает. Мы пытаемся просчитать его, а он будет просчитывать нас.

– Товарищ майор, – я ответил и за себя, и за капитана. – Понимаю, о чём вы говорите. Но тут разрешите вот что отметить. Борисов и правда чекист с опытом. Он слишком верит в свои силы. Это сыграет нам на руку. Предатель уверен, что знает наши действия наперёд, а мы поступим совсем иначе. Он уверен, что СМЕРШ не пойдёт на такой риск, не станет подставлять своих людей под пули, а мы рискнём. В операции будут участвовать только оперативники и проверенные бойцы отдельного батальона войск НКВД. Вдоль бортов «полуторки» изнутри поставим листовое железо – под первую очередь. Как только начнётся вся эта кутерьма, парни веером высыпают в лес и работают в связке с группой перехвата.

– Таким образом, мы убиваем двух зайцев… – задумчиво высказался Назаров. – Берём и Гостя, и Борисова.

– Трёх, – тихо добавил я. – Трёх зайцев, товарищ майор. Диверсию огромных масштабов предотвратим.

– Так, ладно… – Сергей Ильич затушил папиросу о пепельницу. – Думаете, клюнет?

– Думаем, да, – усмехнулся Карась. – Ему деваться некуда.

– Принято, – согласился начальник отдела. – Дальше. Что ещё надо проработать?

– Прикрытие с воды, – Мишка оторвался от карты и прошёл снова в центр комнаты, встал рядом со мной. – Если бывший подполковник решит предупредить лодку сигнальным фонарём, нам нужен погранкатер. Пусть стоит в миле от берега, с погашенными огнями. Баркас попробует уйти обратно в море – катер перекроет выход из бухты.

Назаров недовольно поморщился, продолжая выбивать пальцами нервную дробь по столешнице.

– Легко сказать – катер. Моряки нам напрямую не подчиняются, у них своя епархия. Придётся выходить на Охрану водного района или дёргать коллег из флотского СМЕРШа. – Сергей Ильич раздражённо хмыкнул. – Ладно. Сейчас свяжусь с дежурным по Одесской военно-морской базе. Выбью «морского охотника» под личную ответственность. Ещё какие уточнения имеются, товарищи оперативники?

– Важный момент по людям Борисова, – сказал я после недолгого раздумья. – У него могут быть не только остатки банды «Черная кошка», но и свои более надёжные, грамотные диверсанты. Инструкция для участников операции: если в квадрате появляются посторонние, даже в форме СМЕРШа или НКГБ – на веру не принимать. Любое нештатное движение сразу давить в зародыше.

– Доведём до личного состава на инструктаже, – Назаров откинулся на спинку кресла, окинул нас взглядом. – Молодцы, за работу хвалю. Начальную схему переверстаем к семи вечера. Надо будет доработать кое-какие моменты. И с товарищем Ивашутиным обсудить. Операция намечается масштабная, права на ошибку мы не имеем. Инструктаж в семнадцать тридцать.

Внезапно Сергей Ильич замолчал, глянул на часы и нахмурился.

– Кстати, про товарища Ивашутина… Соколов, время без пяти минут четыре, тебе пора к генерал-майору.

Глава 11

«Эмка» подпрыгивала на выбоинах разбитой грунтовки, двигалась от Одессы к морю. Времени до встречи Гостя оставалось три часа и весь наш оперативный отряд выдвинулся к точке сбора.

За рулём сидел молодой сержант с мрачным лицом. Молчаливый, как рыба. Мишка устроился рядом с водилой. Курил и время от времени через плечо бросал в мою сторону косые взгляды.

Где-то впереди, на приличном расстоянии, катила «полуторка» Сидорчука. Он выехал чуть раньше нас. Чтобы мы не пёрли по улицам Одессы колонной, привлекая внимание. В кузове – девять оперативников первого отдела, несколько бойцов из особого батальона и Светлов.

Назаров тоже покинул Управление заранее, во второй «эмке». Учитывая, насколько серьезная операция предстоит, Сергей Ильич решил принять личное участие. Не в самой встрече, конечно. Это уже не входит в круг его задач. Майор планировал осуществлять контроль из временного «полевого пункта», организованного неподалеку от бухты.

– Соколов, – Карась снова обернулся, посмотрел на меня внимательно. Мишка явно начал напрягаться из-за моей хмурой физиономии. – Ты чего? Как от начальства вернулся, сидишь будто пыльным мешком пристукнутый.

– Думаю, – коротко ответил я.

– О чём?

– Обо всём.

Карась усмехнулся, хмыкнул и отвернулся к окну.

Вообще, если что, ни капли капитану не соврал. Реально думал. Вспоминал встречу с Ивашутиным. Потому что она, эта встреча, вышла совсем не такой, как я ожидал. Вернее, по общему настрою как раз такой. Финал сильно удивил.

Пётр Иванович ждал меня к назначенному времени. Сидел за столом и внимательно изучал раскрытую папку с листами, заполненными машинописным текстом. Я сразу понял, что перед ним – мое личное дело.

– Товарищ генерал-майор, старший лейтенант Соколов по вашему приказанию…

– Присаживайтесь, старший лейтенант Соколов, – перебил меня начальник контрразведки Украинского фронта.

Я прошёл вперёд, опустился на стул, который стоял в двух шагах от стола. Ивашутин закрыл папку, отодвинул её к краю. Сложил пальцы в замок.

– Соколов. Разговор личного свойства. Согласны?

Можно подумать, у меня есть выбор.

– Так точно, – ответил бодро, без малейшей запинки.

– Тогда давайте без чинов. Побеседуем, так сказать, по душам.

Ивашутин высказался и замолчал. Повисла пауза. Пётр Иванович внимательно изучал мою физиономию. Рассматривал, как ветеринар рассматривает лошадь на предмет одному ему известного изъяна.

– Я к вам приглядываюсь с того дня, как ваша группа перекочевала под моё Управление, – начал он наконец. – За это время у меня накопились вопросы. Пришло время их задать. Но для начала, давайте коротко пробежимся по некоторым фактам.

Ивашутин загнул большой палец.

– Июнь сорок третьего. В Ставку Центрального фронта прибывает лейтенант Соколов Алексей Иванович. Двадцать три года. Шифровальщик Особого отдела. По дороге попадает под бомбёжку, теряет попутчиков. Один из них – капитан Воронов, впоследствии оказавшийся предателем. Соколов является в Управление с тяжёлой контузией. Всё верно излагаю?

– Так точно.

Я старался выглядеть максимально уверенным и открытым. Хотя, чего уж скрывать, все происходящее не нравилось мне категорически.

– В первые сутки, не за неделю, за сутки… – генерал-майор сделал акцент на последнем слове, – расшифровывает перехват, над которым бились криптографы на Лубянке. Молчаливый, безынициативный, склонный к аналитической работе шифровальщик. По крайней мере, так написано в характеристике. Верно?

– Верно, товарищ генерал-майор.

Ивашутин загнул указательный палец.

– За девять месяцев вы участвуете в разоблачении трёх предателей высшего уровня. Капитан Воронов – застрелен подполковником Борисовым в госпитале, чтобы не заговорил. Майор Мельников – уничтожен при попытке скрыться. Вами же уничтожен. И, наконец, сам Борисов. Заместитель начальника контрразведки Центрального фронта. Человек с огромным опытом. Гражданская, Средняя Азия. Расколоть такого профессионала – задача для того, кто в разведке лет пятнадцать. Не для контуженного лейтенанта.

Загнулся третий палец.

– Спасение генерал-лейтенанта Казакова у моста. Срыв немецкого авиаудара по эшелону. Сеть Пророка. Не сосчитать. И везде вы, Соколов. Не Карасев, не Котов, не Назаров. Они тоже. Но мыслящей единицей всякий раз оказываетесь именно вы.

Ивашутин отпустил руку, посмотрел мне в глаза.

– А теперь Одесса. Гуревича вы сломали за один допрос. Матёрого агента Сигуранцы, которого готовили к серьёзной работе. Сдаётся мне, товарищ старший лейтенант, это выглядит немного настораживающе.

Пётр Иванович чуть подался вперёд.

– В июне сорок третьего санитары нашли вас в кустах. С профессионально перебинтованной головой. Кто-то наложил индивидуальный пакет, пока вы валялись без сознания. Много думал над данным фактом. По всему выходит, что перевязать мог только Воронов. Чтобы остался свидетель его гибели. Логично. Если глянуть поверхностно. Но если копнуть глубже… Воронов тратил время, когда ему надо было срочно уходить с места своей «гибели». Значит, вы были не просто свидетелем, а неимоверно важным свидетелем. Не для Ставки Центрального фронта. Нет. Тогда для кого? Кому должна была поступить информация о гибели капитана НКГБ?

Ивашутин снова завис, продолжая изучать меня внимательным взглядом. Эти его чёртовы паузы нервировали очень сильно. Он явно подходит издалека к теме, которая мне сильно не понравится.

– Вы, старлей, не тот, за кого себя выдаёте, – сказал Ивашутин после непродолжительного молчания. – И это ясно давно. Вопрос в другом – кто же вы на самом деле? Немецкий агент? Проверил, проанализировал, покрутил эту версию со всех сторон. Не тянет она на рабочую – слишком много делаете для победы. Но на всякий случай запросил кое-какую информацию по вам. Из Москвы.

Пётр Иванович не спеша потянулся к папке, вынул один-единственный лист. Развернул его ко мне. Очевидно, это было предложение прочесть бумажку.

Я опустил взгляд, пробежался глазами по документу.

Штампы. Дата – сегодняшняя. Гриф. И короткий текст:

«На запрос по личному делу старшего лейтенанта Соколова Алексея Ивановича сообщаем: с июня 1943 года числится в оперативном ведении. Дополнительные сведения не разглашаются. Судоплатов П. А.».

Вот тут я просто охренел. По-настоящему. Не знаю, каким чудом мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица.

Судоплатов? Реально? Тот самый?

Мысли взметались в голове, как психованные.

Легенду про Четвёртый отдел я слепил на коленке в июне сорок третьего. В сарае, под Курском, глядя в ствол Мишкиного ТТ. Прямо на месте придумал. Всё это время, если совсем уж честно, боялся, что Карась когда-нибудь начнёт копать глубже. Что задаст какой-нибудь вопрос, на который у меня не будет ответа. Что вылезет какая-нибудь несостыковка, и вся моя красивая сказка про Судоплатова треснет по швам.

А сейчас – вот, лежит на дубовом столе Ивашутина ответ из Москвы. С грифом. С печатью. С подписью Павла Анатольевича. И написано в этой бумажке чёрным по белому – «числится в оперативном ведении».

– Товарищ старший лейтенант… – позвал меня Ивашутин. – Всё в порядке?

Я спокойно оторвал взгляд от письма, посмотрел в глаза начальнику контрразведки Украинского фронта.

– Всё хорошо, товарищ генерал-майор. Ваши действия мне вполне понятны. Вы усомнились и запросили информацию.

– Вот и замечательно, – кивнул Ивашутин.

Он забрал лист бумаги, лежащий передо мной, спрятал его в папку.

– Теперь могу сказать честно и откровенно… – Петр Иванович усмехнулся, – Мне неважно, Соколов, по какой причине вы оказались сначала в Ставке Центрального фронта, а потом здесь, в Одессе. Я понимаю специфику того отдела, где вы на самом деле служите. Тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы сложить два и два. Но… Пока даёте результат, нужный конкретно мне – вопросов не имеется. Провалите сегодняшнюю операцию – никакой Судоплатов не спасёт. И еще… Узнаю, что копаете под моих людей в обход меня – Москва вам не поможет. Если вдруг есть то, что я, как начальник контрразведки Украинского фронта должен знать, будьте любезны, сообщите сначала мне. Ясно?

– Ясно, товарищ генерал-майор.

Ивашутин помолчал немного, глядя на меня с ожиданием. Видимо, рассчитывал, что я сразу кинусь вываливать добытые сведения.

Петр Иванович действительно сложил два и два. Он считает, что меня отправили ловить предателей среди своих же, среди высшего эшелона. Именно так он объяснил себе все заданные ранее вопросы – и про Мельникова, и про Воронова, и про Борисова. Фишка в том, что до сегодняшнего дня лично я считал это выдумкой. Моей же выдумкой. Легендой, которая оправдывала некоторые странности и несостыковки перед Карасевым и Котовым. А тут вдруг такой поворот.

– Ну что? – снова заговорил генерал-майор, – Нечего сказать?

– Никак нет, – ответил я.

– Ну что ж… – Ивашутин покачал головой и усмехнулся, – Приблизительно такого поведения от вас и ждал. Идите, Соколов. Свободны. Надеюсь, вы меня хорошо поняли.

На этом наша весьма странная беседа закончилась. Я покинул кабинет Ивашутина, вернулся к остальным. Старался не выдать свое состояние, потому как было оно, мягко говоря, максимально охреневшее.

Пару часов ушло на то, чтобы перекусить, привести себя в порядок и переодеться. На этот раз мы с Мишкой нарядились в диверсантов, которые должны встретить Гостя. Тут даже придумывать ничего не пришлось.

Тёмные штаны из грубого сукна. Тельняшки. Сверху – короткие бушлаты без знаков, снятые с румынских моряков в порту. Ботинки с высокими голенищами на твёрдой подошве, чтобы ноги не скользили.

Одежду выбирали из чисто практических соображений. Ратцель – штурмбаннфюрер СС. Он ждёт не одесских босяков, а рабочую агентурную группу. Такие люди обычно маскируются под местных: рыбаков, портовых сторожей, лодочников. Тех, кому на побережье быть привычно.

Блатной прикид, в котором мы шатались по Молдаванке, тут не годился категорически. Ратцель с первых же секунд почуял бы подставу и вся наша операция пошла бы по одному известному месту.

Оружие тоже пришлось поменять. ТТ оставили в сейфе. Советский ствол за поясом – это провал. Вместо табельных пистолетов взяли трофейные «Вальтеры». Финку Карась, как всегда, спрятал под брючину. Мне всучил узкий стилет с рукоятью, обтянутой шершавой кожей.

Когда предварительная подготовка была окончена, Назаров велел всем участникам операции ехать к нашему временному «полевому центру». Сергей Ильич счел разумным проводить финальную корректировку на месте, а не в кабинете. Собственно говоря, туда, к точке сбора мы и направлялись.

– Соколов, слышишь? Выгружаемся, – Мишкин голос выдернул меня из размышлений.

Я вскинул голову, посмотрел в окно. «Эмка» уже стояла возле покосившегося забора. Так задумался, что не заметил, как прибыли на место.

Открыл дверцу, выбрался наружу.

В качестве полевого штаба Назаров выбрал заброшенный дачный домик, соответствующего вида.

Забор осел набок, будто пьяный. Половины штакетин недоставало, оставшиеся криво торчали в разные стороны. За ними, в глубине заросшего вишенником участка, пряталась дача – одноэтажная, каменной кладки, с обвалившейся верандой.

По прямой от нашей точки сбора до старого лодочного сарая – километра полтора. Между дачей и морем – глухая балка, старый сад и полоса прошлогодней жухлой травы вдоль обрыва, местами пробитая молодой зеленью.

– Живее, старлей, – Карась сплюнул под ноги. – Ты сегодня какой-то…