Текст книги "СМЕРШ-1944. Книга вторая (СИ)"

Автор книги: Павел Барчук

Соавторы: Павел Ларин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Спуск к сараю оказался круче, чем можно было представить сверху. Известняковые ступени, наспех вырубленные ещё до войны местными рыбаками, шли к воде под таким углом, что Светлов дважды чуть не съехал вниз прямо на заднице. Карась вовремя ловил лейтенанта за шиворот.

Сарай стоял в глубине бухты, вжатый в скалу. Дощатые стены почернели от времени и соли, крыша местами провалилась. Раньше здесь держали лодки и снасти – сейчас внутри валялись только обрывки рыбацких сетей. Ржавые причальные кольца, вмурованные в каменную стену снаружи, ещё держались.

Мишка первым делом обошёл периметр. Задержался у восточной стены, где скала образовывала естественную нишу.

– Сюда двоих можно посадить, – тихо сказал он. – Обзор на всю бухту, и с моря никто не разглядит.

Я кивнул. Позиция и правда рабочая. Прикинул сектора обстрела, отступил на десяток шагов к воде. Со стороны моря наблюдатель на лодке увидит только чёрный силуэт постройки – фигуры у стены сольются со скалой.

– Основная группа – здесь и здесь, – Карась ткнул пальцем в две точки. – Ещё двоих на верхнюю террасу, у спуска. Отсечём отход. И одну пару отдельно – вон туда, за камни. Если что-то пойдёт не так, перекроют направление к дороге.

Под «что-то пойдёт не так» Мишка подразумевал Борисова. Бывший подполковник продолжает спокойно разгуливать по Одессе. У него до хрена времени, чтобы попытаться выйти на связь с Аптекарем. Естественно, никакого Аптекаря он не найдёт и может заподозрить неладное. Тогда Борисов либо постарается предупредить Гостя, либо помешать операции контрразведки.

Есть ещё третий вариант – предатель поймёт, что запахло жареным, и смоется из города. Но мне что-то в такое развитие событий не очень верилось. Интуитивно я чувствовал – Борисов заинтересован в «Колоколе» не только ради идейных соображений. В случае с бывшим подполковником идейностью и не пахнет, там скорее голый расчёт, личные цели, основанные на информации, полученной от шизика.

Светлов маячил у сарая, крутил головой. Потом подошёл ближе.

– Товарищ капитан, разрешите предложить?

Мишка обернулся. Без привычного недовольства, скорее с любопытством – комсомолец до сих пор не открывал рот без разрешения, как ему и было велено.

– Валяй.

– Подобная бухта – идеальное место для двойной засады. Наши позиции хорошо просматриваются с той стороны, – Светлов кивнул на скалистый мыс, врезавшийся в воду метрах в ста от сарая. – Куратор Аптекаря, этот Борисов, он ведь может просчитать наши действия. Вы сами говорили с товарищем майором, что Хозяин – бывший сотрудник контрразведки. Вот там, – лейтенант махнул рукой в сторону мыса, – очень удобно можно посадить наблюдателя, особенно если с оптикой.

Карась замер. Секунду смотрел на комсомольца молча.

– А ты, Митя, соображаешь, – наконец выдал он. – Соколов, ты слышал? Наш паренёк учится.

Светлов зарумянился, как красна девица, и попытался вытянуться в струнку. Мишка беззлобно похлопал его по плечу.

– Про тот мыс думал, лейтенант. Пошлём туда пару человек ещё засветло, до захода солнца. Пусть залягут в камнях. Если явится сам Борисов или кто-то из его людей, парни сработают на опережение.

Мишка выпрямился, оглядел бухту ещё раз. Потом двинулся к скалистой террасе, откуда просматривались подходы к сараю. Я пошёл за ним. Светлов чуть отстал, продолжая крутить башкой.

Внезапно мое внимание привлекла одна очень важная деталь.

– Погодите-ка, – сказал негромко.

Мишка и Светлов замерли на месте.

Я опустился на корточки, принялся внимательно изучать галечно-песочную насыпь. Прямо перед моими глазами были два парных отпечатка – от крепкой обуви с рифлёной подошвой. Каблуки вдавлены глубже носков на треть. Значит, человек не шёл – стоял. Долго. Иначе вес распределился бы равномерно.

Правая нога смотрела в сторону моря, левая была довёрнута градусов на двадцать к сараю. Стойка не транзитная, не прогулочная. Человек развернул корпус так, чтобы одновременно контролировать два сектора и не выдать своей ориентации.

Ближе к воде – вторая пара следов. Тот же рисунок подошвы, тот же размер. Но здесь каблуки почти не отпечатались, а носки вдавлены сильно. Такое остаётся, когда человек чуть подаётся вперёд, перенося вес на переднюю часть стопы.

И ещё дальше – третья пара, самая бледная. Не отпечатки даже, а две симметричные вмятины, посаженные близко друг к другу. Человек присел на корточки.

Мишка подошёл, встал за моим плечом.

– Что тут, Соколов? – тихо спросил капитан.

– Мужик, – ответил я капитану. – Один. Роста примерно метр семьдесят пять – метр восемьдесят. Средней комплекции, но не худой. Отпечаток глубокий, при этом не размазанный, значит, вес распределяет ровно.

Указал пальцем на три точки.

– Стоял здесь. Смотрел одновременно на подход с моря и на сарай. Развёл сектора. Пробыл долго, минут двадцать-тридцать. Потом сдвинулся к воде. Что-то конкретное разглядывал в бухте. Сел на корточки – устал стоять или хотел стать ниже, чтобы не отсвечивать. Скорее второе.

– Военный? – коротко спросил Мишка.

– Тренированный. Военный, чекист, диверсант, охотник – из тех, кто умеет долго стоять без движения. Обувь не наша, кирза так не отпечатывается, рисунок другой. Скорее немецкие или румынские сапоги. Возможно, штатская обувь на подошве из твёрдой резины, но такая в Одессе большая редкость.

– Возраст?

– Не молодой. Молодой не смог бы стоять двадцать минут в одной стойке. Он бы переминался, оставил бы кучу мелких смещений. Здесь всё чисто. Человек знает, как долго держать позицию.

Мишка помолчал, потом снова спросил.

– Один?

– Один. Больше следов нет.

Светлов слушал, приоткрыв рот. Комсомолец, видимо, впервые в жизни наблюдал, как один человек по нескольким вмятинам в песке восстанавливает поведение другого. В школе контрразведки такое не преподавали.

Карась смотрел на меня внимательно. Даже слишком внимательно.

– Соколов, – тихо сказал он. – Ты меня в очередной раз удивляешь. Который раз удивляюсь, как у тебя это получается?

– Журналы, – коротко ответил я. – Потом еще до войны на охоту с товарищами ходил.

Отмаз, конечно, такое себе, но что еще сказать?

Мишка раздраженно поджал губы. Он про мои «журналы» слышал уже столько раз, что его от них уже подтрясывает.

– Когда этот наблюдатель здесь был? – вернулся к делу капитан. – Может, и это скажешь?

– Часа два-три назад, – я пожал плечами, – Возможно, чуть больше. Точнее не скажу.

– Утром, значит, – задумчиво констатировал Мишка.

– Именно.

Светлов, до сих пор молчавший, наконец не выдержал:

– Товарищ старший лейтенант… а может, это кто-то из своих? Погранохрана обходила?

– Они ходят по двое, – не оборачиваясь ответил я. – И в кирзачах. И не стоят в одной точке по двадцать минут – они патрулируют, двигаются.

Мишка кивнул, соглашаясь с моими доводами. Мы ещё раз обошли бухту, оглядели каждый сантиметр. Всего на детальное изучение ушло минут сорок. Обратно поднялись по тем же ступеням, свернули к 16-й станции.

– Сейчас время уже за обед перевалило. От моря должны рыбаки ехать, с кем-то до города в любом случае доберёмся. За поворотом станем, – скомандовал Карась. – Оттуда тракт просматривается, а нас за кустами не видно.

Дружно, без лишних разговоров двинулись к изгибу дороги. Светлов шагал позади, крутил по сторонам башкой. Мне показалось, что лейтенант прежде как будто возле моря не бывал. Когда мы осматривали бухту, он старался это скрыть, но я заметил, как на его комсомольской физиономии периодически появлялось выражение детского восторга.

– А ты откуда сам, Митя? – спросил Светлова. Стало любопытно.

– Из Москвы, – коротко ответил лейтенант.

Только хотел поинтересоваться про море, как меня отвлекли.

Метрах в двадцати впереди от зарослей боярышника отделилась фигура. За ней бесшумно возникла вторая, третья, четвёртая.

Я зафиксировал движение раньше, чем мозг выдал оценку ситуации. Это не случайные прохожие. Люди ждали именно нас.

– Миша… – тихо позвал Карася.

– Вижу.

При этом мы спокойно топали вперёд. Шаг не сбавляли.

Во главе этой группы инициативных товарищей стоял высокий мужик лет тридцати, в засаленной кожанке, с зачёсанными назад грязными волосами. В правой руке он небрежно, стволом к земле, держал обрез трёхлинейки. Из всей четвёрки явно самый активный.

За правым плечом вожака переминался с ноги на ногу приземистый тип с обветренным красным лицом. К запястью кряжистого темляком крепился увесистый обрезок водопроводной трубы. Слева маячил тощий пацан лет двадцати с бегающими глазами. Он сжимал в кулаке нож прямым хватом, лезвием вниз. Четвертый, Седоватый усач, держался чуть позади остальных. Руки пустые, но правый карман его брюк подозрительно оттопыривался.

Дистанция сократилась до пяти шагов. Мы остановились.

– Куда путь держите, ребятки? – поинтересовался Кожаный. Голос прозвучал удивительно мягко, с издевательской вежливостью.

– В город, – ровно ответил капитан. Он замер чуть впереди меня, слегка развернув корпус правым плечом назад.

– С побережья?

– Оттуда.

– И чего делали?

– Море смотрели.

Главарь криво усмехнулся.

– Море, значит. А теперь вот топаете обратно. Хорошо посмотрели?

– Вполне.

Пацан с ножом каждую секунду переступал с ноги на ногу и дёргал головой. У парня явно не в порядке с нервишками. А вот Кожаный выглядел вполне себе спокойным. Спокойно говорил, спокойно смотрел, спокойно поднял ствол обреза выше, как раз на уровень живота капитана.

– Слышь, дядя, – визгливо встрял молодой. – Вы у нас тут третьи за неделю. Все ходят море смотреть, тока у каждого при себе то пистолет, то винтовка. А ну, вынай оружие!

Судя по тому, что происходило, нас угораздило нарваться на местных контрабандистов, которые приняли меня, Карася и Светлова за конкурентов, претендующих на чужую территорию.

Взгляд пацана уперся в Светлова. Мелкий урка безошибочно вычислил слабейшее звено. Лейтенант замер в неудобной позе, руки его были напряжены, в глазах – растерянность. В общем-то, парнишка не ошибся, комсомолец к уличным стычкам и правда не готов. Как бы он тут опять чего-нибудь не отчебучил.

Карасев чисто внешне оставался спокойным, не двигался. Наверное, только я заметил, что его правое плечо опустилось на несколько миллиметров. Знакомая история. Мишка готовится вытащить финку, которая у него под брючиной. Значит, чуйка бывшего вора однозначно говорит ему, что миром нам не разойтись. У Карася феноменальная интуиция на такие вещи.

Я начал очень быстро просчитывать диспозицию.

Обрез – это один выстрел, дальше требуется перезарядка. Палец Кожаного лежит на спусковой скобе. До меня три метра. Кряжистый с трубой перекрывает левый фланг. Седой держится в стороне, значит вмешиваться не планирует. Пацан с ножом ближе всего ко мне, дистанция полтора метра.

Стрелять нельзя категорически. Звук раскатится над водой на километры, а точка высадки Гостя совсем рядом.

– Стволы, говорю, на землю! – снова рявкнул пацан.

А потом он сделал одну непростительную ошибку. Шагнул к Светлову, который стоял между мной и Карасем, выбросил руку с ножом снизу вверх. Пытался, видимо, припугнуть. Для нас с Мишкой это был сигнал к действию и точное подтверждение – придётся применить силу.

Карась резко присел. Его рука метнулась к штанине, выхватила финку. Лезвие пошло по восходящей дуге и в следующую секунду вспороло предплечье Кожаного прямо над запястьем. Главарь истошно взвыл, выронил оружие. Карась левой рукой перехватил обрез, не давая стволу упасть на землю.

Я начал действовать одновременно с капитаном. Когда пацан двинулся к Светлову, размахивая ножом, шагнул придурку наперерез, встретил его вооружённую руку жёстким блоком левого предплечья снаружи, сбивая траекторию удара. Не задерживаясь ни на долю секунды, пробил правым кулаком короткий апперкот. Костяшки впечатались точно под челюсть. Глаза урки закатились, он обмяк и кулём осел на пыльную дорогу. Нож звякнул о камни.

Кряжистый с рёвом замахнулся трубой, на полном серьёзе собираясь ударить Карася в голову. Наивный человек, уже ведь понятно, что надо остановиться, вежливо извиниться и очень быстро свалить в противоположную сторону.

Я скользнул к крепышу. Левой ладонью жёстко заблокировал его бицепс, гася инерцию удара. А потом без всяких прелюдий захреначил коленом контрабандисту прямо в пах. Прием не сильно честный, но мы и не на ринге. Широкоплечий шумно выдохнул и сложился пополам. Рубящий удар ребром ладони по основанию шеи отправил его лицом в грязь.

Схватка заняла от силы пять секунд.

Кожаный сидел на корточках, зажимая распоротую руку. Кровь густо капала сквозь пальцы. Кряжистый лежал неподвижно. Пацан валялся в глубоком нокауте.

Самым умным оказался Седой. Он даже не попытался достать оружие. Мужик медленно поднял раскрытые ладони на уровень груди и сделал шаг назад.

– Спокойно, ребятки, – произнёс бандит ровным тоном. – Вообще никаких вопросов не имею.

– На землю, – негромко приказал Мишка. Он перехватил поудобнее обрез, направив ствол прямо в правое колено Седого. – Рядом с дружками садись. Руки за голову.

Старик плавно, без резких рывков опустился на грунт. Опытный. Понимает, когда рыпаться бесполезно.

Светлов стоял столбом и таращился на всё происходящее круглыми глазами. У Мити случился очередной культурный шок. Наверное, в его понимании контрразведчики должны драться красиво, следуя всем правилам рукопашного боя. А тут – коленом да по причинному месту. Некрасиво как-то, не по-смершевски.

– Светлов, ты как? Нормально? – спросил Карасев, не сводя глаз с бандитов.

– Всё хорошо, товарищ… – начал было комсомолец, потом вспомнил, что разбрасываться званиями ему запретили, и просто замолчал.

Я подошёл к Седому, остановился напротив. Сбитые костяшки слегка саднили.

– Сейчас буду спрашивать, а ты очень быстро отвечать, – предупредил бандита. – Начнёшь юлить – я сильно расстроюсь. Поверь, от моего расстройства хреново в первую очередь будет тебе. Мне хороводы водить недосуг. Понял?

– Спрашивай, начальник, – кивнул Седой. – Я сразу понял, никакие вы не залётные, тока эти дураки меня слушать не стали.

– Кто к морю ходил до нас? Ваш пацанёнок сказал, мы третьи.

Седой нервно облизал пересохшие губы.

– Пять дён назад первый заявился. Сутулый, в очках круглых. На вид годков сорок пять. Одет справно, но неприметно. Пиджачок серый. На бричке приехал, к самому сараю спускался. Мы его срисовали, да трогать не стали. Тихий он, посмотрел хозяйство и отбыл. Решили – инспектор портовый или вроде того.

Аптекарь. Гуревич лично проверял точку высадки. Всё сходится.

– Кто второй?

– Сегодня поутру приходил. Масть совсем другая. Голова бритая, крепкий, как дубовый шкаф моей покойной тёти Софы. Мрачный, суровый. В бухте чуть больше получаса торчал. Высматривал чего-то. Мы к нему соваться не решились – больно на диверсанта смахивает. С такими рамсы путать – здоровью вредить.

Утром. Борисов был здесь сегодня утром. А то, что Седой описал бывшего подполковника, я не сомневался.

Гуревича мы брали вчера, громче, чем хотелось бы. Пальба на территории госпиталя – событие заметное, особенно в Одессе, да и грузчики там присутствовали, могли слушок пустить по городу. «Кошку» взяли ночью. Думаю, бывший подполковник прикинул одно к другому и уже в курсе, что Аптекарь в руках у контрразведки. По крайней мере, лучше сразу рассматривать все варианты, и самый поганый тоже.

И всё равно подполковник приперся на точку высадки. Наблюдал. Зачем?

Ответ напрашивался сам собой.

Отменить прибытие баркаса Борисов не в состоянии. Скорее всего, судно уже вышло из отправной точки и связи с ним нет. Экипаж идёт по координатам, выданным ещё в Констанце. В двадцать два ноль-ноль Гость ступит на берег, этого уже не избежать. Значит, Борисов рассматривает два варианта.

Первый – предупредить Гостя и не дать баркасу причалить. Но тогда летит к чертям всё задуманное с «Колоколом». Здесь, в Одессе, нет людей, способных собрать приблуду. А Борисов заинтересован, чтобы установка заработала. И что-то мне подсказывает, вовсе не ради победы сраного Рейха.

Если Крестовский рассказал бывшему подполковнику о будущем, этот, прости господи, идиот может всерьёз вознамериться попасть в будущее. Идиот, потому что не совсем понимает, в каком месте жаждет очутиться. Да ещё и непонятно, в каком теле. Шизик чисто физически не мог успеть ввести в курс дела Борисова настолько, чтобы он сделал всё чётко.

Второй вариант – дать СМЕРШу встретить Гостя, а потом отбить его по дороге. На первый взгляд идея кажется абсурдной. Бодаться с отлично подготовленным отрядом контрразведки может только клинический идиот. Но никто и не говорил, что у Борисова с башкой всё нормально. Не зря они с шизиком настолько сроднились, что тот ему даже всю правду рассказал. К тому же у Борисова есть банда. Мы взяли главарей, несколько человек убили, но остальные-то вполне себе живы и здоровы. Хозяин сейчас их единственный предводитель.

В любом случае, Борисов отирался утром у сарая не просто так. Он что-то рассчитывал и прикидывал.

Я оглянулся на Мишку. Капитан выглядел озадаченным и мрачным. Наверное, пришёл к тем же выводам.

– С моря гости были? – задал последний вопрос Седому. – Лодка, баркас чужой?

– Не видали, – мотнул головой контрабандист.

– Командир… – подал голос Кожаный, – дай руку перемотать… Кровью изойду.

– Не помрёшь. Такая шваль не дохнет, – отрезал Мишка, затем переключился на Седого. – Подвода ваша где? Вы не пешим ходом пришли.

– Вон там, за кустами, – усач дёрнул подбородком влево. – Шагов двадцать.

– Телегу забираем, – с невозмутимым видом сообщил Карасев. – В городе бросим у Пересыпи, возле трактира. Потом заберёте. А теперь слушайте сюда. – Мишка посмотрел на каждого из бандитов. – Если сегодня ночью хоть одна блатная морда нарисуется возле бухты за шестнадцатой станцией – на ближайшее время ваша жизнь сильно усложнится. Чтобы на десять вёрст даже приблатнённым духом не пахло. Уяснили?

– Уяснили, – торопливо закивал Седой. Он ответил сразу за всех четверых.

– Вот и чудно, – Карась расплылся в довольной, счастливой улыбке, будто не с местными контрабандистами разговаривает, а с родными людьми. – Так мы пойдём тогда. Если кому в голову втемяшится дурная мысль проследовать за нами, имейте в виду – стреляю я очень хорошо.

Капитан повернулся ко мне, указал подбородком в направлении кустов, за которыми должна стоять подвода. Вся наша троица медленно попятилась к боярышнику. Как только поравнялись с зарослями, мгновенно нырнули вглубь.

Там, где говорил Седой, действительно обнаружилась подвода. Тощая гнедая кобыла дремала в оглоблях. На дне телеги валялись пустые мешки и брезент – стандартная маскировка контрабандистов.

Забрались в телегу, расселись. Карасев подобрал вожжи, тронул лошадёнку с места. Телега скрипнула и покатилась по грунтовке.

Первые минуты ехали в полном молчании. Светлов снова загрустил и, отвернувшись, уставился в одну точку. Лейтенант явно о чём-то всерьёз переживал.

Мы с Мишкой обдумывали информацию, совершенно случайно полученную от бандюков. Вот же правда говорят – не было бы счастья, да несчастье помогло. Не наткнись мы на этих придурков, не узнали бы про утренний променад Борисова. А в том, что Седой описал именно бывшего подполковника, сомневаться не приходилось.

– Миш, – негромко позвал я капитана. – Выходит, надо просчитывать ещё один момент. Появление группы агрессивно настроенных товарищей, которые захотят отбить у нас Гостя.

– Думаешь, всё-таки Борисов пойдёт ва-банк? – задумчиво спросил капитан. – Я больше склоняюсь к тому, что он попытается помешать высадке. Достаточно подать с берега ещё один сигнал в момент, когда мы будем отвечать, и всё, баркас развернётся. Думаю, может морячков подключить… Пусть с воды прикроют.

Карась помолчал пару секунд, потом сплюнул через борт и махнул рукой.

– Ладно, доложим Назарову. Будем рассматривать самые хреновые варианты.

Сзади завозился Светлов. Засопел, закряхтел, а потом выдал:

– Товарищ капитан. Разрешите обратиться.

– Ну, вещай, – Мишка глянул на лейтенанта через плечо.

– Я там на дороге… Ну… я ничего не сделал не потому, что испугался. Просто… хотел коленом ему в живот пробить. Не успел. Товарищ старший лейтенант опередил.

Карасев не стал глумиться над комсомольцем, даже не хмыкнул и не посмеялся. Наоборот, с абсолютно серьёзным видом ответил:

– Митя. Ничего не сделал – и молодец. Полез бы помогать – только под ногами мешался и пострадать мог. Ты повёл себя правильно.

Светлов вытаращился на капитана с таким видом, будто тот заговорил на каком-то неизвестном языке. Парень ожидал разноса от командира, переживал, чувствовал себя чуть ли не предателем. А по факту его похвалили.

– Служу Советскому Союзу… – бестолково выдал лейтенант, наверное, не нашёл более подходящего ответа.

Мишка снова развернулся вперёд и принялся подгонять лошадку.