Текст книги "В тихом омуте"

Автор книги: Патриция Вентворт

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

Глава тридцатая

На сей раз тело нашел не Сэм Болтон, а садовник. Он очень редко ходил к этому месту, однако в такое прекрасное утро после облачной ночи он решил пройтись по всему саду и собрать созревшие на некоторых кустарниках семена.

На синем небе сияло яркое солнце. Несмотря на то что погода обещала быть просто чудесной, что-то внутри заставляло мистера Робертсона тревожиться. Однако, если бы Мэри стала уверять его в собственных подобных ощущениях, он бы сказал ей только одно слово: «Чепуха!»

Мистер Робертсон прошел через арку, поправил кустарник и увидел в водоеме тело человека. Оно лежало на парапете, а голова и плечи были под водой.

Это была Мэриел Форд, и, вне всякого сомнения, мертвая. Мистер Робертсон знал, что трогать ее не нужно, поэтому вернулся в дом и спокойно сообщил страшную новость Симмонсу. На этот раз суета не поднялась.

Новость разлетелась по всему дому, словно искра пламени в сухом хворосте. Джанет услышала обо всем за утренним чаем, который ей принесла Джоан Каттл. Она решила сделать все, что угодно, лишь бы на время закрыть рот Джоан и не дать ей испугать Стеллу. Выслушав строгие слова Джанет, Джоан похныкала, но решила повиноваться и молча вышла из комнаты.

Джанет подошла к телефону и позвонила Стар. Затем через десять минут зашла в детскую, где и встретилась с Нинианом. Тот, едва завидев ее, спросил:

– Ты уже знаешь?.. Слышала?..

Она в ответ только кивнула.

– Знаешь, Стеллу нужно куда-нибудь отослать. Я сразу же об этом подумала.

Ниниан слегка пожал плечами.

– А что на это скажет Стар? Она не потерпит присутствия Стеллы в городе.

Джанет смотрела очень решительно и прямо.

– Все уже устроено. Подруга Стар Сибилла Максвелл возьмет Стеллу к себе. У нее есть дети такого же возраста, им будет хорошо вместе. У Максвеллов довольно большой дом в Саннингдейле. Сибилла попросила, чтобы Стар привезла Стеллу прямо туда, так что все уже устроено. Мы уезжаем в девять пятнадцать из Лэдбери.

Он стоял нахмурившись.

– Стеллу нужно держать подальше от этого дела, тут ты, конечно, права. А как же ты? Полиция захочет встретиться с каждым.

– Стар встретит нас. Я уеду назад на следующем поезде.

– А как ты собираешься добраться до Лэдбери? Я не знаю, смогу ли отвезти тебя.

– Я заказала такси. Мне нужно покормить Стеллу. Останься пока с ней, мне необходимо спуститься вниз. Я не хочу, чтобы она выходила из детской, пока такси не приедет.

Всю дорогу в поезде Стелла болтала о Максвеллах. У них был сад, плавательный бассейн, два пони, морские свинки и кролики. Джанет никогда не видела ее настолько оживленной.

Стар, встречая их на станции, испуганно посмотрела на Джанет. Затем торопливо спросила:

– В чем же дело?

Джанет не хотела ничего говорить. Ее единственным желанием сейчас было оградить Стеллу от известий о подобных несчастьях. Когда они получали багаж Стар, та, не утерпев, снова тихонько спросила:

– Джанет, Стелла знает что-нибудь?

– Ничего. Я стерегла ее, как дракон принцессу в высокой башне.

– Мне придется ей что-нибудь сказать.

– Конечно. Может, тебе сказать ей, что произошел несчастный случай? Стелла недолюбливала Мэриел, поэтому не думаю, что новость ее сильно расстроит, кроме того, сейчас она поглощена встречей с бассейном, пони, морскими свинками и прочими чудесами. Она говорила про них всю дорогу.

Стар схватила Джанет за руку и так сильно сжала, что девушка испугалась, что останется синяк.

– Я же говорила тебе тогда, перед отъездом, помнишь? Я говорила, что произойдет что-то ужасное. Я ведь хотела остаться в Нью-Йорке, но что-то пригнало меня назад. Я почему-то боялась за Стеллу!

Джанет попыталась убрать руку.

– Стар, ты мне руку сломаешь. Как я потом буду работать? И ничего страшного со Стеллой не произошло, ее просто отослали на некоторое время, вот и все.

Поезд вернулся в Лэдбери только после половины первого, и Ниниан ждал на платформе. Сев вместе с Джанет в такси, он сказал резко:

– Полицейские нашли в беседке носовой платок, принадлежащий Эсме Трент.

Джанет молчала. Она смотрела на его смуглое неулыбчивое лицо.

– Они не знают, как она должна была потерять его там, и не понимают когда. Однако после первого случая там ничего не было, потому что полицейские сказали, что тогда они внимательно осмотрели всю беседку. А вчера, в четыре часа дня, этого уже не могло быть, потому что Робертсон не любит беспорядок и все очень быстро прибрал. Как он утверждал, «ни носовые платки, ни другие предметы дамского туалета в беседке замечены не были».

Джанет спросила:

– А откуда стало известно, что этот платок принадлежит Эсме?

– О, это очень заметная вещь, янтарного цвета, с именем Эсме в углу.

– А что по этому поводу сказала сама хозяйка платка?

– Не знаю. Они задали нам много вопросов… Теперь станут спрашивать и тебя. Ты не поверишь, оказывается, очень трудно объяснять самые простые вещи. Вот, например, действительно ли Эдна и Адрианна легли в половине десятого? Очень подозрительно для Адрианны – устать от Эдны. Или для Эдны! А кто такая мисс Сильвер и что она делает здесь?

Джеффри должен был признаться, что пошел встретиться с женщиной и оставался у нее неопределенное время. Это, конечно, не преступление. Однако всем нам известно, что Мэриел отправилась за ним, чтобы вернуть его в гостиную. Так что, по идее, он был последним, кто видел ее живой. Полицейские спросили, удалось ли ей догнать его. Он ответил, что не видел ее.

В результате остались мы с тобой. Мы ведь были вместе и можем подтвердить алиби друг друга. Если, конечно, возможно иметь алиби в такой ситуации. И почему мы сидели вплоть до половины одиннадцатого, когда, насколько мы знали, остальная часть добродетельного домашнего семейства легла спать? И почему мы не слышали, как Джеффри вошел? Я справедливо говорил, что дом очень большой, за всеми просто не уследишь, кроме того, нам это было просто не нужно, не до этого, молодость, сами знаете… Но знаешь, лед между нами это сообщение не растопило. Да, кстати, я снабдил их нашей краткой биографией.

– Тебе не следовало болтать такой чепухи. Мы ничем не были вечером заняты.

– Если ты станешь протестовать, это вызовет у них подозрения. Поэтому пусть уж все идет как идет.

Джанет побледнела и осунулась. Она ничего не говорила в течение одной-двух минут, а затем внезапно спросила:

– А что обо всем этом думает полиция? Они не принимают это за несчастный случай?

Брови у Ниниана поднялись.

– Ты считаешь, что полиция настолько глупа, что поверит в подобные совпадения? Думаешь, они парят в облаках?

– А что, есть еще что-нибудь, чего я не знаю?

– Боюсь, что есть. Видишь ли, Мэриел не только утонула в пруду. Перед этим ее оглушили каким-то тупым предметом.

Глава тридцать первая

Новости дошли до домика викария, когда Дженни и Молли завтракали. Их светлые, гладко причесанные волосы, недавно умытые розовые лица и сияющие голубые глаза привлекали взор. Мэри Лентон не выглядела так хорошо, как ее дочери. Она ночью то и дело просыпалась и снова засыпала. Ночь ей казалась такой долгой и нескончаемой…

Элли Пейдж так и проспала всю ночь беспробудно. Она лежала не шевелясь. У ее подбородка Мэри положила листик, однако Элли дышала так тихо, что лист не колыхался. Мэри на цыпочках подходила, проверяла лист и снова уходила. Она установила рядом ночник и следила за девушкой. Ей было страшно – сон не должен настолько напоминать смерть. Но каждый раз, поднимаясь и подходя на цыпочках к кровати, миссис Лентон знала, что это все-таки сон.

Она наливала молоко в детские чашки, когда Джон вызвал ее из комнаты.

– Только что приходил булочник, принес два батона. Мэри, он говорит, что в доме Фордов снова несчастный случай. Я не могу ему верить, но он только что оттуда, лгать или придумывать ему незачем. Он сказал, что в том же самом пруду утром было найдено тело Мэриел Форд, там теперь полиция.

Мэри Лентон побледнела:

– Она утонула в том же самом пруду?

– Именно это он говорит. Я не знаю, должен ли я поехать туда.

– Не сейчас, пока там полиция. Ты можешь им помешать.

Джон, немного помолчав, поинтересовался:

– А как там Элли? Разве она не собирается подняться? Мне нужно поговорить с ней о событиях прошлой ночи. Она что, еще спит?

– Я дала ей выпить горячего молока, и она снова заснула. Тебе не нужно сейчас с ней разговаривать.

Джон смотрел твердо и спокойно. Он холодно произнес:

– Если она больна, нужно послать за доктором. Если она не больна, я могу пойти к ней.

Мэри ответила:

– Пока следует подождать… Ничего не нужно делать, Джон, только ждать. Разве ты еще не понял, что нам нужно быть очень осторожными?

– Осторожными?

– Да, Джон. Тебе не нужно сейчас разговаривать с Элли, не теперь, во всяком случае. Ты действительно не должен этого делать! Миссис Марш будет здесь с минуты на минуту, чтобы убрать в доме. Я скажу ей, что Элли чувствует себя не очень хорошо и я велела ей оставаться в кровати. Никто не должен знать, что ее не было ночью в доме!

Джон скрипуче рассмеялся.

– Ты запираешь дверь после того, как лошадь украдена, не так ли? Половина окрестности, кажется, знает, что она выходит ночью!

– Но не вчера вечером. Не должно быть никаких разговоров об этом.

Он недоуменно спросил:

– Что ты предлагаешь?

Мэри сжала его руку.

– Я ничего не предлагаю. Я говорю, что никто не должен знать, что Элли выходила сегодня.

– Мы должны скрывать правду, то есть лгать?

– Нет, я не лгу, я говорю правду. Ей не очень хорошо, и я держу ее в постели.

Викарий отпустил руку жены и подошел к окну в полном замешательстве. Не поворачиваясь, он промолвил:

– Полицейские говорят, что Мэриел была убита.

– Джон!

– Булочник сказал, что ему это стало известно от Робертсона. Ее ударили по голове, а потом утопили в пруду.

Глава тридцать вторая

Адрианна Форд ждала, пока соберется вся семья. Она очень прямо сидела в кресле в своем обычном домашнем платье фиолетового цвета. Волосы были все так же тщательно уложены, лицо так же умеренно накрашено, словно в доме ничего страшного и не произошло. Позавтракала она в своей комнате, после чего спустилась в гостиную и стала ждать.

Мисс Сильвер сидела с правой стороны от нее и вязала. Спицы двигались так стремительно, что невозможно было уследить за ними.

Первой пришла Меесон. Ниниан и Джанет вошли вместе. Девушка не видела Адрианну ни до своего отъезда в Лондон, ни после возвращения. Теперь она удостоилась только лаконичного – «Доброе утро». По поводу Стар Адрианна заметила, что наконец-то она хоть что-то сделала осмысленно.

Пока не пришел Джеффри, все молчали. Он очень изменился в лице и явно был похож на человека, который получил смертельный удар.

Джеффри уже видел сегодня Адрианну, поэтому просто молча сел.

Эдна со своей корзинкой и никогда не заканчивающейся вышивкой вошла последней. На ней были надеты все та же черная юбка и серая блузка, что и в день похорон Мэйбел Престон. Наверное, она сочла, что для сегодняшнего печального случая данная одежда очень подходит. Эдна выглядела немного лучше, чем Джеффри, и, садясь поудобнее, вслух отметила, что сегодня наконец-то выспалась.

– Мне не очень нравится принимать таблетки, чтобы лучше уснуть, но иногда они просто необходимы. Вчера я подумала, что без снотворного мне не обойтись, так что, когда я ночью поняла, что не могу уснуть, решила не мучиться и принять одну из тех таблеток, которые мне прописал доктор. Так что я превосходно выспалась.

Адрианна побарабанила пальцами по подлокотникам кресла:

– Я уверена, что мы все очень рады услышать это. И теперь, возможно, мы можем начать.

Джеффри спросил:

– Начать что?

– Если мне разрешат говорить, то я скажу.

Адрианна сидела спиной к окну. Ее волосы сияли. Она не признавала никаких драгоценностей, кроме колец, а руки у нее по-прежнему были чудесными.

– Я могу начать, – повторила она. – Я попросила, чтобы вы приехали сюда и мы разобрались бы в тех событиях, которые произошли здесь. Дело касается прошлой ночи. Но лучше, я думаю, начать со вчерашнего вечера. Я знаю, что полиция с вами уже беседовала, однако то, что стоит сказать полиции, – это одно, а то, что можно сообщить в семейном кругу, где все останется между нами, – это совсем другое. Да, Джеффри?

Тот был вынужден ответить:

– Во всяком случае, здесь есть три человека, которые не относятся к семейному кругу. Если вы хотите переговорить с Эдной, я думаю, это можно сделать и с глазу на глаз. И с Нинианом тоже, если в том есть потребность. Должен признаться, что не понимаю, зачем нас тут собрали.

Он ожидал ответного выпада, но, к его удивлению, этого не последовало. Не обратив на прозвучавшие слова особого внимания, Адрианна спокойно ответила:

– Спасибо, Джеффри. Это небольшая формальность, способная по-настоящему помочь показать мысли тех людей, которых я пригласила. Я не раз говорила, что Меесон была со мной более сорока лет, и я привыкла за это время думать о ней как о члене семьи. Садись, Герти, и не переживай. Сейчас не время волноваться. Я нахожу присутствие мисс Сильвер поддержкой для себя и особенно желаю, чтобы она присутствовала. И Джанет тоже – таково мое желание. Наверное, вам будет интересно узнать, что я позвонила миссис Трент и пригласила и ее, однако она отказалась. Как вы думаете почему? В жизни не поверите! Миссис Трент сказала, что некому присмотреть за ее маленьким сыном, потому что занятия в доме викария отменены, потому что Элли заболела! – Голос Адрианны зазвенел.

Поскольку каждому в этой комнате было известно, что Джекки Трент чаще всего проводит время в одиночестве – в доме или на улице, но в любом случае без матери, было неудивительно, что Джеффри покраснел, а Меесон насмешливо фыркнула и оглядела всех. Эдна Форд никак на это не отреагировала – она только сделала первый стежок.

Выдержав паузу, Адрианна заговорила снова:

– Я начну с себя и с того, что произошло тогда, когда я могла все видеть. Мисс Сильвер, Эдна, Мэриел, Джеффри и я пошли прямо из столовой в гостиную. Симмонс принес кофе. Ниниан и Джанет появились после этого. Джеффри, как только выпил кофе, вышел из комнаты, сказав, что ему нужно писать письма. Мэриел предложила танцевать. Она сказала, что сходит за Джеффри и приведет его. Мэриел вышла из комнаты, и после этого, как мне известно, никто ее живой не видел. Мисс Сильвер, Эдна и я оставались в гостиной до половины десятого, а затем поднялись наверх вместе. Потом мы, конечно же, разделились. Я пошла к себе – меня там ждала Меесон. Я легла спать. Эдна, что делали вы?

Эдна Форд как раз разглядывала бледный тоскливый цветок, который вышивала, – он, очевидно, походил бы на мак, если бы не был таким унылым. Она жалобным тоном ответила:

– Когда мы расстались, я пошла в свою комнату, переоделась, умылась, причесалась и выпила таблетку, о которой уже рассказывала. Хотя нет, постойте, скорее всего, я выпила таблетку раньше, чем причесалась. Я еще подумала, что таблетке нужно дать время… Ну вы сами знаете, для чего. Я подумала, что лучше всего будет лечь в постель, когда стану совсем сонной. А то так неприятно лежать и смотреть в темноту.

Мисс Сильвер быстро вязала. Она посмотрела на клубок шерсти и сказала:

– Да, действительно, нет ничего более страшного. Но вам, к счастью, удалось уснуть.

Эдна Форд в ответ перечислила все те ночи, когда ей не удавалось уснуть.

– А затем я, конечно, чувствовала себя ни на что не годной в течение дня, ничего не могла делать. Все валилось из рук. Фактически таким большим домом никто не управлял, за прислугой нужно постоянно смотреть, а я чувствовала себя не совсем здоровой. Однако таблетка подействовала – она подарила мне несколько часов здорового сна. Я проснулась, когда Джоан вошла в комнату и рассказала ужасную новость.

Адрианна выслушала занудную речь Эдны с большим нетерпением, затем повернула голову и резко спросила:

– Джанет и Ниниан, вы оставались в гостиной. Вы были вместе все время?

Ниниан кивнул.

– До половины одиннадцатого, когда мы поднялись. Джанет пошла в свою комнату, а я – в свою. Я спал всю ночь.

– И вы, Джанет?

– Да, я тоже спала.

Адрианна посмотрела через плечо:

– Герти?

Меесон взбрыкнула:

– Не понимаю, о чем ты меня спрашиваешь, но думаю, что подойдет любой мой ответ. Я поужинала, затем поднялась наверх и приготовила ночную рубашку и чай. Я думала, что ты обрадуешься. Затем я послушала немного радио и посмеялась над шутками. Спасибо Господу за то, что мы в состоянии оценить хорошую шутку, иначе что была бы за жизнь! Затем ты пришла, я помогла тебе лечь и ушла к себе.

– Расскажи о том, когда ты в последний раз видела Мэриел.

Меесон вскинула голову.

– Ну разве была какая-нибудь необходимость спрашивать меня, когда я шла, подав тебе кофе! Я встретила ее на лестнице, и она была в ярости! Мэриел обозвала меня сплетницей, потому что я рассказала, как она испачкала платье кофе. А ведь я это ни от кого не слышала. Сплетни – это когда услышал чужие речи. И что же тут за тайна, хотела бы я знать: испачкать платье кофе и пытаться это скрыть! Вот уж глупость! В результате она так сильно кричала, что на лестницу выскочили все: и мистер Джеффри, и мистер Ниниан, и миссис Эдна… Ей нужно было следить за собой, она становится неуправляемой – я так ей и сказала! Да и платье порвала, неаккуратная. И что ей было нужно около пруда, хотела бы я знать! Я спросила ее об этом, и Мэриел, не моргнув, ответила, что ее там не было. Но она была, поскольку мисс Сильвер нашла нити от платья на кустарнике цикламена, я ей так и сказала! И что ей понадобилось в этом неприятном месте? Угораздило же обеих найти там свою смерть!

Меесон замолчала. Стояла тишина, пока мисс Сильвер не спросила:

– Мистер Форд, вы тоже это слышали?

Он устало ответил:

– Они ссорились. И уже не в первый раз. Что же тут удивительного, хотел бы я знать!

– А вы, миссис Джеффри?

– О да. Мэриел так легко выходит из себя. Вы же знаете, что ей трудно остановиться.

– Но вы слышали о том, что она порвала платье у пруда?

– Я слышала, что она испачкала его. Такая жалость – платье ведь совсем новое.

– Но ведь вы должны были слышать о том, как она его порвала?

– Ах, вы насчет пруда? Конечно, я слышала кое-что. Они ведь так громко ссорились. Однако я не могу припомнить, о чем именно шла речь.

– Хорошо, миссис Джеффри. – Мисс Сильвер повернулась к Ниниану. – Я знаю, что вы тоже были в холле. Вы слышали о том, как она порвала платье у пруда?

Мисс Сильвер увидела его прямой взгляд.

– Да, я это слышал.

– Расскажите мне, что вы услышали.

– Меесон сказала, что нити от платья Мэриел были обнаружены на кустарнике цикламена. Мэриел сильно рассердилась и стала кричать, что она никогда в тех местах не гуляет. Меесон настаивала на своем, говорила, что она должна была там быть, иначе там не оказались бы обрывки платья.

– Как вы думаете, это слышали все?

– Я думаю, это мог слышать каждый, если он, конечно, не глухой.

Адрианна подняла руку, на пальце сверкнуло кольцо с аметистом.

– Спасибо. Джеффри, ты единственный, кто еще не успел сказать нам, что ты делал вечером после того, как вышел из гостиной.

Он вздрогнул. Их глаза встретились.

– Действительно, я…

Рука Адрианны упала снова.

– Я не думаю, что ты это сделал. Мой дорогой Джеффри, это судный день. То, что полицейские пока еще не допросили тебя, вовсе не означает, что они не спросят вовсе. Они просто решили отложить это до следующего раза. Тебе в любом случае придется им отвечать. Куда ты шел, когда оставил гостиную?

Джеффри смотрел мимо нее в правое окно. На улице отцветала гвоздика, и, наверное, она сильно благоухала… Но окно было закрыто, и в комнату не доносилось ни единого намека на аромат. Он упрямо сказал:

– Мне кажется, это все бесполезно. Но если вам хочется знать, то я пошел прогуляться.

Эдна, по-прежнему не поднимая глаз от своей вышивки, проговорила спокойным будничным голосом:

– Он ходил на свидание с Эсме Трент.

Глава тридцать третья

Именно в этот момент дверь открылась и вошел мистер Симмонс. Он доложил:

– Приехала полиция, мэм. Там инспектор и начальник. Они спрашивают мистера Джеффри.

– Я спущусь вниз. Поговорю с ними наедине.

Адрианна, глядя на Джеффри, приказала:

– Пригласите их сюда. Пусть поднимутся.

Симмонс вышел.

Все как-то занервничали. Эдна стала шить еще медленнее, мисс Сильвер смотала клубок. В коридоре раздались тяжелые шаги. Снова вошел Симмонс и громко объявил имена прибывших полицейских. Вошли двое мужчин, и дворецкий закрыл за ними дверь.

Адрианна знала их обоих: это были начальник полиции с румяным лицом и инспектор полиции с полуседой головой. У него была очень интересная манера разговаривать – очень быстро, так что за его мыслями едва можно было поспевать.

Она приветливо обратилась к ним:

– Добрый день. Как ваши дела? – И затем: – У нас сейчас, что называется, семейное собрание. Вы можете принять в нем участие. Не желаете ли присесть?

Начальник полиции хотел поговорить с Джеффри с глазу на глаз, однако он быстро понял, что такое же желание было и у самого мистера Джеффри. Поэтому полицейский быстро изменил свое намерение, подумав, что реакция не только этого господина, но и других членов семьи может быть достойна его внимания. Он бросил на всех быстрый взгляд и заключил, что ничего страшного не произойдет, если опрос пройдет при них. Поэтому начальник полиции решил назначить себя председателем этого небольшого семейного собрания, о котором ему сказала Адрианна, и предложил присесть своему инспектору.

– Хорошо, миледи. Поскольку вы все собрались здесь, у меня есть несколько вопросов, которые мне хотелось бы вам задать. Мистер Форд, я прошу вас, присядьте.

Взгляд Адрианны и слова начальника полиции возымели действие. Джеффри сел.

Мартин (так звали начальника), увидев Джанет, спросил:

– Вы та самая леди, которая уезжала из города с маленькой девочкой?

Джанет сказала:

– Да.

Он кратко опросил ее насчет печальных событий предыдущего вечера.

– Насколько хорошо вы знали покойную?

– Всего несколько дней, мы познакомились, когда я приехала сюда.

– Были ли у вас с ней какие-нибудь разногласия?

– Нет.

Начальник полиции кивнул.

– Тогда еще один вопрос. Вы играете в гольф?

– Я не играла уже больше года, а то и двух.

– Можно узнать почему?

– Я работала в Лондоне.

– Посещаете какой-нибудь клуб?

– Нет.

– Вы когда-нибудь говорили о том, что умеете играть в гольф? Может, обсуждали эту тему с покойной?..

Удивленный взгляд Джанет был искренен.

– Нет.

Мартин повернулся к Джеффри.

– Вы играете в гольф, мистер Форд?

Джеффри пожал плечами:

– Я очень плохой игрок.

– Но вы умеете играть?

– Играл раньше, в юности.

– Значит, у вас должны остаться клюшки. Можно их забрать?

– Да, конечно.

– А где они лежат?

– В раздевалке, за дверью в сад.

Мартин взглянул на Эдну:

– Вы играете, миссис Форд?

Эдна оставалась спокойной, ее рука даже не дрогнула, однако шить она перестала.

– Ну я тоже играла, когда была молодой, однако это так давно было… Если бы был большой дом, то тогда… А на улице мне играть не хочется…

Эдна снова подняла иглу.

Мартин спросил:

– Еще кто-нибудь играет? Наверное, вы, мистер Рутерфорд? Я помню, вы неплохо играли, да?

Ниниан рассмеялся:

– Я получил великолепный удар в прошлом году. Очень неприятно… Это было в Лондоне.

– У вас есть клюшка?

– Нет, у меня почти нет времени, чтобы играть.

Адрианна спросила своим грудным голосом:

– Можно узнать, почему вы задаете вопросы о гольфе?

Лицо начальника полиции стало очень серьезным.

– Потому что мисс Мэриел Форд была убита клюшкой для гольфа.

Было похоже, что в этой комнате у всех перехватило дыхание. Адрианна, сидя прямо в своем фиолетовом платье, с блестящими темно-рыжими волосами, продолжала спрашивать за всех:

– Почему вы так думаете?

– Потому что клюшка была найдена, ее подкинули между беседкой и кустарниками. Это очень тяжелая клюшка. Поэтому можно смело утверждать, что ее использовали в качестве оружия нападения. Отпечатков пальцев на ней не нашли – значит, преступление было преднамеренным.

Джанет вздрогнула. Перед глазами она увидела картинку, такую четкую и ясную: пруд с отражающимся в нем небом, и больше ничего вокруг. Мэриел с ее ревностью, страшной смертью… и темнота кругом. Джанет услышала, как начальник полиции сказал:

– Она умерла прежде, чем ее голова коснулась воды.

У Джанет закружилась голова. Она почувствовала, как Ниниан сжал ее плечо, не давая ей потерять сознание.

Когда все успокоились, Джеффри Форд произнес:

– Я говорил, что пошел прогуляться…

– Вы звали кого-нибудь с собой?

Эдна подняла блеклые глаза и посмотрела на Джеффри, затем на Мартина. Она совершенно отчетливо сказала:

– Он ходил к миссис Трент в ее домик.

– Это так, мистер Форд?

– Да.

– Я могу спросить, как долго вы там оставались?

– Я не знаю… Может быть, выкурил несколько сигарет…

– Вы находились там дольше, чем тридцать минут?

– Возможно, немного дольше. Я на самом деле не знаю.

– Ваш путь туда и обратно занял около двадцати минут?

– Да, наверное. Я не рассчитывал.

– А когда вы вышли из дома?

– Я не смотрел на часы.

Адрианна сказала:

– Это произошло примерно в двадцать минут восьмого. А через несколько минут Мэриел отправилась за тобой.

Мартин кивнул.

– Значит, в идеале уже в половине девятого вы должны были вернуться домой?

Джеффри сильно покраснел.

– Не нужно на меня давить. Я понятия не имею, во сколько вышел или вернулся. Пропади оно все пропадом! Я очень редко смотрю на часы. Я часто так делаю – гуляю с миссис Трент, мы разговариваем, я выкуриваю пару сигарет и возвращаюсь домой. Вполне возможно, что я находился там дольше, чем сказал, не знаю. Я не слежу за временем. Я не могу сказать, когда вернулся. Все, что я знаю, что было не очень поздно.

Руки Эдны спокойно лежали на коленях. Она проговорила без всякого выражения:

– Время действительно проходит быстро, когда разговариваешь.

Никто, возможно, не заметил паузу перед последним словом. Эдна вытащила иглу из ткани. Мартин сказал:

– Значит, это было примерно в десять часов. Вы не заметили, горел ли свет в гостиной?

– Я понятия не имею. Я прошел сразу в свою комнату.

– А потом вы смотрели на часы?

– Нет, не смотрел.

Мартин повернулся к Адрианне.

– Мне показалось, что вы говорили о том, что вы, миссис Форд и эта леди, – он указал на мисс Сильвер, – пошли спать в половине десятого. Мне кажется, это очень рано.

– Мы очень устали в тот день.

– А кто-нибудь из вас спускался после этого?

– Я, во всяком случае, нет.

– А вы, миссис Форд?

Эдна сказала своим тоскливым голосом:

– О нет. Я плохо себя чувствовала. А вчера приняла таблетку, которую мне прописал доктор, и великолепно выспалась.

– Вы, мисс Сильвер?

Продолжая смотреть на свое творение и не поднимая глаз, женщина ответила:

– Нет, я больше не спускалась вниз.

Начальник полиции снова повернулся к Джеффри Форду:

– Мисс Мэриел Форд последовала за вами из гостиной около половины девятого. Она громко сообщила всем, что идет за вами. Она вас догнала?

Мысли Джеффри спутались: они уже спрашивали его об этом, и он ответил, что нет. Почему же снова спрашивают? Все это было похоже на то, что ему просто не верили. Может, было бы лучше сказать, что он видел Мэриел, что поговорил с ней, а затем вышел из дома? Но тогда они захотят знать, где она была, что делала, каким образом в конце концов оказалась в пруду. Поэтому не нужно колебаться, это надо было сразу говорить. Джеффри быстро произнес:

– Нет, конечно нет. Я не знаю, куда она ходила, я после этого с ней не встречался.

Мартин встал. За ним поднялся инспектор и поставил стул туда, где он стоял до их прихода. Мартин направился в сторону двери, но, перед тем как выйти, он повернулся к Джеффри и холодно сказал:

– Я виделся с миссис Трент. Она тоже не наблюдает за временем. Я ходил к ней, чтобы спросить, каким образом в беседке оказался платок – желтого цвета, с вышитым на нем именем Эсме.

Рука Эдны Форд замерла. Она громко сообщила:

– Имя миссис Трент – Эсме.

Мартин кивнул:

– Именно поэтому я и ходил к ней. Она говорит, что не может объяснить, как ее платок там оказался. Может быть, это известно вам, мистер Форд?

– Конечно, неизвестно!

– А мисс Форд случайно не ходила с вами в домик? Возможно, это она взяла платок, скажем, по ошибке?

– Она не могла этого сделать!

– Почему же, мистер Форд?

– Она практически незнакома с миссис Трент.

Едва Джеффри произнес последние слова, как сразу же понял, что зря это сказал. Не нужно было говорить, что Мэриел и Эсме незнакомы друг с другом. Можно было бы сообщить, что Мэриел могла пойти за ним или ходила с ним, а затем начала говорить ужасные вещи… Однако Джеффри ничего этого не сказал, а только продолжал тупо утверждать:

– Они не были официально представлены друг другу. Мэриел нечего было делать в домике Эсме.

Эдна жалобным голосом прошептала:

– Миссис Эсме Трент – друг Джеффри.

У Мартина появилась пища для размышлений. Он был полностью уверен в том, что Джеффри ему лжет или, во всяком случае, утаивает что-нибудь. Это не означает, что он убийца, но его действия могут затруднить поиск истинного преступника. Хотя, возможно, все дело в том, что при допросе присутствует миссис Джеффри Форд, известная всем в округе как весьма ревнивая особа. Так что, может быть, все дело в ревности Эдны? Поэтому Джеффри говорит так уклончиво?

Распрощавшись со всеми и выйдя в зал, начальник полиции послал инспектора в раздевалку, чтобы тот взглянул на клюшки для гольфа.

Внезапно его внимание привлекла спускающаяся по лестнице женщина. Это была мисс Сильвер, которую он мысленно называл «маленькая леди». Мартин не очень обрадовался, когда увидел, что она хочет к нему обратиться.

– Простите меня, мистер Мартин, но мне нужно обязательно с вами переговорить.

Теперь начальник полиции внимательно ее рассмотрел, хотя раньше не считал достойной внимания. Аккуратно причесанные волосы, шерстяное платье серовато-зеленого оттенка, сумочка для вязания… Перед ним стояла заурядная пожилая дама. Однако, глядя на нее сейчас, Мартин сразу же уловил, что она не обычная гостья, и поэтому, когда мисс Сильвер открыла дверь в маленькую комнатку и предложила ему туда пройти, он повиновался без колебания.

Очевидно, эту комнату не очень часто посещали. В ней стояли книжные шкафы, письменный стол, однако видно было, что это нежилое помещение. Когда Мартин закрыл за собой дверь, мисс Сильвер остановилась около холодного камина и оперлась о каминную полку. Она решила начать первой, так как сама пригласила его в эту комнату.

– Поскольку в данном случае мы имеем дело с убийством, есть некоторые вещи, которые мне нужно вам сообщить.

Ее голос был настолько серьезен, что Мартин решил отнестись к ее словам со всей сосредоточенностью, на которую был способен. До сих пор он думал о ней только как о подруге Адрианны Форд, которая волею случая оказалась в доме в момент трагедии. Тот факт, что она находилась здесь всего около суток, оставлял ее вне подозрений. Теперь Мартин не был в этом уверен. Он хмуро смотрел, как маленькая леди подошла к стулу, села и знаком попросила его присесть. Он с удивлением почувствовал, что в данном случае ни его слова, ни его поведение не имеют решающего значения.