Текст книги "Медные трубы (СИ)"
Автор книги: Палома Оклахома
сообщить о нарушении
Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)
Глава 51. До встречи на той стороне
Лада, задыхаясь, дотянулась до массивной металлической ручки, толчком распахнула дверь и буквально ввалилась внутрь. Каждый шаг отнимал у нее остатки сил, а дрожь в руках не прекращалась. Кабина встретила ее удушливой духотой: запах старого металла, перемешанный с ароматом истлевшей обивки, заполнял маленькое пространство.
Она опустилась на изношенное кресло – из порванной обивки вырвались клубы серой пыли, заставив Ладу прикрыть лицо ладонью. Протянув обессиленную руку, она захлопнула за собой дверь. Звук, громкий и угрожающий, прогремел в тишине подобно колоколу. Внутри стало темно и тесно, как в закрытой ловушке.
Через затертое бронированное стекло, на расстоянии каких-то шестидесяти метров, Лада различила две фигуры. Они застыли в неподвижности, их очертания терялись в полумраке. Невидимые, но ощутимые взгляды сковывали движения.
Близость смертельной опасности была почти осязаемой. Она сдавливала грудь, проникала в самые глубины сознания. Лада не удивилась, увидев, что злодеев двое. Их лица скрывались за многослойным стеклом, напоминающим те, что устанавливают на небоскребах. Стеклянная преграда выглядела непреодолимой: толстые панели отражали бледные проблески света и скрывали внутреннее устройство системы, но Лада знала, что за этой стеной находятся те, кто сейчас распоряжается судьбами девочек. Именно от них зависело, сколько жизней еще будет разрушено.
В глазах Лады не было страха. Игра лишь закалила ее. Эти двое извергов, в недосягаемом сердце управления проектом, думали, что держат нити в своих руках, что от их командования зависит исход игры. Но Лада понимала: сейчас, в шаткой кабине разрушенного крана, именно она решает, чем закончится смертельный спектакль.
Гнетущие мысли разлетелись в разные стороны, словно ночные мотыльки, оставляя после себя лишь светлые воспоминания, которые Ладе больше не суждено было пережить. Перед глазами замелькали образы: верные друзья, оживленная студия, наполненная смехом и голосами коллег, заботливая тетя Света – единственная родная душа, которая всегда оберегала Ладу, словно она так и осталась для нее маленькой девочкой. Воспоминания о большой семье Бордеров вызывали что-то близкое к улыбке, и, конечно же, он… Самый дорогой, самый родной… Образ Коли вспыхнул так ярко, что на глаза навернулись слезы.
Любовь к нему проникала в каждую клетку, наполняла сердце невыразимым теплом. Это было чувство, которое невозможно заменить ничем другим или оторвать от души. Даже сейчас, в этой чертовой игре на выживание, мысли о нем поддерживали. Она знала, что Колли в полной безопасности: в клинике, без доступа к новостям внешнего мира, в надежных руках. Врачи и психологи помогут ему справиться со всеми невзгодами, не дадут утонуть в отчаянии, даже когда трагические новости просочатся сквозь изоляцию. Он – самое дорогое, что у нее есть. Он будет жить очень долго и очень счастливо. Эта уверенность разожгла остатки сил.
Сделав глубокий вдох, Лада открыла глаза и медленно выпрямилась. Впереди ждал последний рывок.
Лада не видела глаз операторов, но пронзительно посмотрела в их сторону. «Идите к чертям собачьим», – четко описала она губами, надеясь, что злодеи прочтут ее безмолвное последнее послание. Ее рука судорожно дернула массивный рычаг управления. Стрела крана с угрожающим металлическим визгом начала разворачиваться. Скрежет наполнил кабину; кран начал медленно пробуждаться и разворачивать рукав в сторону окна командного центра. Лада чувствовала, как вибрация от механизма передается через сиденье, будто машина сопротивлялась ее приказам.
Вдалеке, за толстым стеклом рубки, два силуэта внезапно застыли: их внимание приковалось к надвигающейся угрозе. Лада видела, как один из них яростно замахал руками. Движения второго были нервными, он судорожно набирал комбинацию на громоздкой станции управления и дергал за рукоятки.
– Что такое? Игра разонравилась? – прошептала Лада, помогая рукаву крана набрать скорость и направить его в сторону убежища извергов. Ее пальцы намертво вцепились в рычаг, она прикладывала усилия, чтобы завершить маневр. – Наслаждайтесь минутой славы. Такого в эфире еще не было!
Кран истошно затрещал, с рукава сорвалась часть обшивки. Лада сбросила скорость, почувствовав, как подъемник содрогнулся. Но как только стало понятно, что ее механический зверь устоял, Лада продолжила сражение. Стекло, представлявшееся непробиваемым, теперь казалось вполне уязвимым.
«Лишь бы хватило мощности».
Из мрака, словно вырвавшись из глубин ада, вынырнул разводной мост. В руках оператора он ожил, превратившись из обычной конструкции в беспощадное орудие. Громадное сооружение, заполнив ангар оглушительным гулом, медленно развернулось на массивных шарнирах. Зловещее дребезжание металла сопровождало вращение, а пронзительный визг ржавых стыков напоминал последний крик обреченного.
Лада уловила лязг задолго до того, как чудовище из металла и цемента показалось из мрака. Разводной мост, оживленный механизмами гидравлических приводов и мощными поворотными шарнирами, начал свое смертоносное движение. Угрожающе расправившись, он целенаправленно устремился к стреле крана, готовясь сокрушить ее с непреклонной яростью. Сооружение с силой врезалось в стрелу крана, и весь ангар наполнился раскатистым грохотом, от которого задрожали стены.
Сила столкновения швырнула Ладу на противоположную стенку кабины. Передняя часть ее тела вывалилась за распахнувшуюся дверь, но Лада быстро подтянулась назад. Панели дрожали под непрекращающимся натиском. Казалось, еще немного, и кабина расползется под тяжестью бетонных обломков. Металл скрежетал, острые звуки ранили слух, а Лада изо всех сил пыталась сохранить контроль над ситуацией.
Кран угрожающе накренился, его рукав опасно дернулся в сторону. Износившийся механизм не справлялся с нагрузкой. Под ногами Лады все дрожало; стрелка манометра прыгала в красной зоне.
– Нет, только не сейчас! – вскрикнула Лада, яростно вцепившись в рычаги. Пальцы скользили по покрытым ее же кровью рукояткам. Каждая мышца в теле напряглась, каждый нерв был на пределе. Она не сомневалась: кран держался на последнем издыхании.
Лада не теряла ни секунды. Пока мост, отброшенный импульсом столкновения, медленно возвращался в прежнее положение, она вцепилась в рычаг управления и, собрав все силы, дернула его вперед.
Мост снова пришел в движение, собираясь нанести финальный удар. Его массивная конструкция зловеще скрипела, а тени окутывали кабину темным покрывалом. Рукав крана с трудом выдерживал, но Лада отчаянно маневрировала, пытаясь сохранить баланс. Ее движения были быстрыми и точными. Стрела рванулась к цели.
Подъемник ударил по стеклу рубки с оглушающим грохотом. Панель затряслась, и закаленное стекло с треском разлетелось на тысячи осколков. Каждая блестящая частица множила в отражении разрастающийся хаос.
Из проема вырвались клубы дыма. Провода, скрытые за монолитной панелью, вспыхнули, метая искры. Металлические обломки панели осыпались вниз, звонко ударяясь о встречные поверхности. Часть пульта управления была изуродована, механизмы трещали, а освещение в рубке то вспыхивало, то угасало. Лада стиснула зубы, ее сердце колотилось от победного возбуждения.
«Я сделала это. Уничтожила хотя бы часть их бездушной системы».
Кабина содрогнулась. Вибрация передалась через пол к ступням Лады. Свет мигал, как в агонии, заливая пространство вспышками, каждая из которых обжигала глаза. Лада прижалась к панели – ее израненные ладони на мгновение ослабли, а пальцы разжали рычаг, теряя остатки сил.
Там, где секунду назад возвышалась непроницаемая стена, защищавшая центр управления от всего внешнего мира, теперь зияла дыра. Острые осколки, застрявшие в раме, поблескивали в свете искр. В этой расщелине возник силуэт. Сначала это была лишь неясная тень, длинная, искаженная, как будто вырезанная из картона. Лада замерла, ее руки инстинктивно вцепились в сиденье. В груди что-то щелкнуло, дыхание застыло, сердце яростно забилось.
Мерцание пылающей проводки на миг озарило лицо «мастера». Лада инстинктивно прижала ладони к вискам: вспышка боли, будто раскаленный клинок, полоснула сознание. Каждая клетка тела кричала: «Этого не может быть!»
Тени играли, искажая черты, но сомнений не оставалось: перед ней стоял человек, который был ей не просто знаком. Это человек, которому она доверяла. Его глаза оставались скрытыми в полумраке, но Лада точно знала, какого они цвета: малахитово-зеленые.
«Эти глаза должны быть сейчас где угодно, только не здесь».
В рубке включилось резервное питание, и мягкий свет технических ламп выхватил огненную рыжину волос. Свернувшиеся от пота пряди превратились в неряшливые кудри и оттеняли бледную, усыпанную веснушками кожу. Силуэт был высоким, а образ – опасно-притягательным.
За мастером появилась вторая фигура, и Лада замерла, окончательно потеряв рассудок. Ее дыхание сбилось, ноги подкосились.
Голова девушки показалась сначала в проеме, а затем, с бесстрашием, высунулась в расщелину, покрытую острыми осколками стекла. Ее пальцы осторожно касались краев, проверяя на прочность хрупкий баланс опасной конструкции. Девушка бросила на Ладу взгляд, в котором смешались удивление, тревога и непонятно откуда взявшееся тепло. Оно было едва уловимым и совершенно неуместным в развернувшемся вокруг безумии. Взгляд был родным до дрожи, хотя Лада не была лично знакома с его обладательницей.
На нижней губе девушки красовался пирсинг, дерзко дополнявший ее неформальный облик. У нее были апельсиновые волосы с фиолетовым градиентом, начинавшимся с середины длины и становившимся все насыщеннее к концам. Этот полуночно-фиолетовый оттенок, без сомнения, был любимым цветом Коли.
Кран накренился, и весь мир вокруг будто потерял равновесие. Подъемник затрещал подобно дереву, сгибающемуся под шквалом ветра. Осколки металла с треском разлетались в стороны, искры вырывались из разорванных швов, осыпаясь в бездонную темноту. Со зловещим гулом массивная конструкция начала стремительное падение. Резкий толчок отбросил Ладу к стене кабины – ее тело с силой ударилось о холодный металл. Грохот крана, врезавшегося в переплетение труб на бетонной стене, заглушил все остальные звуки. Металл скрежетал, казалось, стены самого ангара вот-вот рухнут под этим натиском.
Голова Лады откинулась назад, со звоном встретившись с исковерканным каркасом. Пространство вокруг закружилось в бешеном водовороте, линии и цвета смешались в хаотичный калейдоскоп. Дыхание сбилось, звуки начали растворяться, словно кто-то медленно закручивал ручку громкости до полной тишины. Металлический скрежет и треск рвущихся швов – все исчезло, утонув в гнетущем безмолвии.
Тело, утратив тяжесть, будто зависло между жизнью и смертью. Ремень безопасности все еще удерживал Ладу на сиденье, но конструкция неумолимо сползала в черную дыру. Боль и страх отступили. Вместо них пришло странное тепло, будто мир перед тем, как окончательно исчезнуть, дарил последние мгновения покоя. Сознание медленно ускользало, унося с собой кошмары и бесконечную борьбу.
Разрушенная кабина, словно из последних сил, цеплялась за выступающие трубы. Каждая вибрация металла передавалась через конструкцию. Внизу, в густой черноте, уже исчезли первые обломки подъемника.
Парение в невесомости внезапно прекратилось. Замок ремня с легким щелчком поддался, и тело Лады плавно скользнуло вниз, где его подхватили надежные руки. Прикосновения были осторожными, но уверенными. В каждом движении ощущалась забота.
Ладу прижали к себе так крепко, словно никогда не намеревались отпускать. Жар чужого тела согревал замерзшую кожу, и Ладе казалось, что ее убаюкивают. Едва ощутимое движение – губы с нежностью коснулись ее лба. Поцелуй завершился тихим обещанием:
– Ты в безопасности, Ягодка. – Он не требовал отклика и не ждал признания. Это был последний проблеск света в мире, охваченном тьмой.
Глава 52. «Даун продакшн» представляет
– Снято! – торжественно провозгласил режиссер, вытирая пот со лба. – Все, ребята, поздравляю! Отстрелялись! До встречи на съемках третьего сезона «Успеха без помех»!
Он вздохнул и, почти не разжимая губ, добавил себе под нос:
– Господи помилуй… Ничего себе «без помех». Да эти засранцы заставили меня пройти сквозь огонь, воду и медные трубы.
На секунду воцарилась тишина. А вслед, вместо воодушевленных оваций, раздалось привычное ворчание зазвездившегося артиста:
– Бля, не могу поверить, что это закончилось! Как вы все заебали, – простонал Коля, роняя голову на руки. – Лада, это был какой по счету дубль? Сто пятый? Тебе в этой сцене надо было просто лежать без сознания! Как можно было с этим не справиться?
Лада обиженно вскинула голову, стянула парик и, поправив белокурые локоны, выдала:
– Команда «лежать», Колюня, это по твоей части. Я здесь для более высоких целей.
– Интересно, каких? – Коля поднял бровь и скривил губы в презрительной ухмылке. – Кажется, что единственная твоя цель – не ставить целей.
– Да пошел ты, идиот, – буркнула Лада, крутанувшись на каблуках.
Поправляя массивные очки в толстой оправе, Вета поспешила разрядить атмосферу:
– Знаете, что Антуан де Сент-Экзюпери говорил о целях?
– Избавь меня от своих занудных речей, очкастая, – цыкнул Коля.
– Нет, это в самом деле интересно! – Вета ткнула его в грудь увесистой книгой. – «Цель без плана – это просто желание».
– У меня сейчас одно желание: разорвать твою никчемную беллетристику и раздать страницы бомжам на розжиг. Свали с дороги. – Коля толкнул ее плечом, отчего с Веты слетели очки.
Тим прыснул со смеху, подобрал выпавшие из оправы стеклышки, вставил их на место и нацепил себе на лоб. Без очков Ветриана напоминала беспомощного крота, и Тимур пустился ее передразнивать.
– Бордер, еще раз ты так неуважительно отнесешься к кому-то из коллег, клянусь, я вызову ветеринарный контроль, чтобы тебя усыпили! – Майя залепила Коле подзатыльник, а затем поспешила помочь Вете, которая наощупь искала свои очки на полу. Тим отплясывал вокруг. Его танец напоминал брачные игры шимпанзе, и Майя сделала вид, что ее сейчас стошнит.
– М-да, Тимур, деградация – это тоже путь. Подумаешь, что вниз, – фыркнула она.
Майя стащила с его головы очки, не постеснявшись нарочно прихватить клок крашенных рыжих волос и выдрать с корнем. Парень завизжал, его голос сорвался на петушиный крик.
– Держи, красоточка. – Майя бережно вернула Ветриане ее имущество.
– Спасибо. – Вета с облегчением водрузила окуляры на нос.
– Надо бы подобрать тебе линзы.
– Ну че, Майка, тусанем сегодня в клубе? – встрял Тима, потирая голову.
– Добровольно я соглашусь сопроводить тебя до дверей лишь одного клуба. «Двадцать семь» называется («Клуб 27» – это неофициальный термин, используемый для обозначения группы известных музыкантов, актеров и других деятелей искусства, которые скончались в возрасте до двадцати семи лет, часто при трагических или загадочных обстоятельствах, прим. ред.), – отрезала Майя, пронзая его ледяным взглядом.
– Ух ты, а что это за место? – Лада моментально заинтересовалась. Она достала зеркальце, подвела губы розовой помадой и напоследок похлопала ресницами, демонстрируя весь блеск своего интеллекта.
Майя театрально закатила глаза:
– А вот и сходите с Тимом. Завтра же попадете на первые полосы.
– Круто! Пафосное заведение? Тимур, заскочишь за мной? – Лада томно повернулась к нему и сложила губки бантиком.
– Бля, Лада, ну нельзя же быть такой тупой! – Тим саркастично покачал головой. – Настоящая блондинка из анекдотов.
Лада горделиво выпятила грудь вперед и соблазнительно провела рукой по волосам. Тимур облизнул губы:
– Идем, займемся чем-нибудь, что не требует особой эрудиции.
* * *
«Стоп, блондинка? Ни за что бы не сожгла свои волосы…»
Лада медленно возвращалась к реальности. Голову пронзала пульсирующая боль, из-за которой не получалось открыть глаза. Веки казались неподъемными, словно их держала невидимая тяжесть.
Воздух с трудом поступал в легкие. Пальцы дрогнули – это было слабое, едва ощутимое движение. Лада постепенно согревалась, и это взявшееся из ниоткуда тепло не отпугивало, а, наоборот, убаюкивало и заставляло почувствовать себя в безопасности.
Приглушенные звуки сливались в неразборчивый гул. Лада попыталась пошевелиться – тело было ватным. Горло пересохло до такой степени, что она не смогла произнести ни слова. С уст сорвался лишь сдавленный стон.
– Не торопись, Ягодка. Приходи в себя.
Эпилог ∞
Знакомые интонации отозвались тихо, но отчетливо. На миг Ладе показалось, что она улыбается. Сознание плыло, мешая реальность и иллюзию, но Лада испытывала особую нежность к тому, как ее нездоровый рассудок с каждым разом все более правдоподобно вырисовывал образ Коли перед глазами. Вот и сейчас, в трудный момент жизни, его голос звучал как настоящий. Ей даже мерещилось, что она ощущает биение его сердца.
Лада с трудом облизала пересохшие губы, прокашлялась, чувствуя боль в горле, и попыталась вступить в диалог.
– Знаешь, что бы я сказала… – Лада отметила, как неожиданно привлекательно отозвался ее осипший тембр, – окажись ты здесь по-настоящему?
Приглушенный, очаровательный хохот Коли, такой родной и нежный, заставил сердце трепетать. Этот смех был самым любимым звуком Лады.
– Знаю. В ответ ты бы услышала: я люблю тебя сильнее, но в следующий раз не забудь страховку. – Голос прозвучал как тогда, в первый день их знакомства. Словно отныне он всегда будет рядом.
Пришел черед Лады рассмеяться, но она сделала это едва слышно. Меньше всего хотелось проснуться. Она понимала: стоит открыть глаза, и уютный сон растает, уступив место суровой реальности.
– Как думаешь, мне пошло бы быть блондинкой?
– Вообще, быть блондинкой – это удобно! Сначала тебя недооценивают, а потом становится слишком поздно.
Теперь они хохотали вместе, хоть смех и отдавался в груди Лады неприятным напряжением. Она воображала, что лежит на его груди. Жар его тела согревал горячими волнами, руки осторожно поддерживали ее спину.
Коля склонился ближе, его дыхание касалось губ. Пальцы мягко скользнули по ее щеке, убирая с лица прядь волос. Лада притаилась, наслаждаясь своей невинной фантазией.
«Могу сделать с тобой все, что захочу, Бордер».
Прикосновение его губ напомнило легкое скольжение шелка по коже. Поцелуй был чувственным, плавным и необъяснимо настоящим. Лада не могла пошевелиться, да и не хотела этого.
«Пусть эта фантазия длится вечность».
Лада почувствовала, как его пальцы сильнее сжали онемевшее плечо, как вторая рука подтянула ее за талию, как тепло его дыхания переместилось к шее, оставляя на ней россыпь пламенных поцелуев. Теряясь в мираже, Лада размышляла о том, что если бы мир рухнул прямо сейчас, она была бы счастлива умереть в этом единственном, совершенном мгновении. Ее рука опустилась ниже и нащупала твердый выступ на Колиных джинсах.
– М-м, как сильно ты рад меня видеть.
– Оу. Я рад тебя видеть, это бесспорно. Но то, что ты держишь в руках, – шоколадный батончик.
Лада внезапно открыла глаза. Ее бросило сначала в жар, затем в холодный пот. Коля, как наяву, сидел на полу проржавевшей вентиляционной шахты и крепко сжимал Ладу в своих объятиях. Она выкрутилась из его рук, резко вскочила на ноги и тут же ударилась головой о низкий потолок. Находиться в шахте в полный рост было невозможно.
– Тихо, тихо, иди ко мне. Тебе нужно набраться сил.
– Этого не может быть! Какого черта ты здесь делаешь?! Я сплю, это сон!
Лада со всей силы ущипнула себя за тонкую кожу, на которой и так не осталось живого места, отчаянно взвизгнула и уставилась на постепенно наливающуюся кровью гематому.
«Почему я не проснулась?»
– Лада, пожалуйста. – Коля поднялся на ноги, понимая, что она в шоке и вот-вот нанесет себе еще больший вред.
Он схватил ее сзади, сковывая движения, и усадил обратно на пол. Лада вырывалась и кричала. Колли обнял ее сильнее, прижав к себе так крепко, что она перестала дышать. Его шепот был спокойным и уверенным, будто никакой опасности вокруг не существовало:
– Мы искали тебя. В эту шахту нас привели твои детские рисунки.
– Абсурд… Тебя здесь нет, это не по-настоящему! Какие рисунки?!
– Помнишь, как рисовала пейзажи? – Коля старался говорить размеренно, чтобы угомонить Ладу не только словами, но и басистым тембром своего голоса.
Она отрицательно покачала головой.
– Полагаю, папа брал тебя с собой на работу, и ты неосознанно воссоздала на бумаге маршрут.
– Коль, пожалуйста, скажи, что я просто сошла с ума. Тебя здесь нет, ты в безопасности, в уютной просторной спальне, в окружении близких.
– Я в компании самого близкого человека. Но по уютной спальне остаются вопросики.
Лада развернулась, бросилась ему на шею и залилась безутешными слезами. Он погладил ее по плечам.
– Ну уж не расстраивайся так. Мое общество не самое ужасное. Вот если бы за тобой спустились Вета или Тимур, ты бы точно по жопе получила.
– Тимур! – Лада больно вцепилась ногтями Коле в ребра. В ее глазах поселилось безумие, напугавшее его до чертиков. – Ты приехал с ним?
– Нет, он отправился домой из-за непредвиденных обстоятельств. Мы прилетели в Мурманск с Ветой. Я спустился сюда, как только мы отыскали вход в шахту, а Ветриана поехала в город за помощью. Я думаю, она уже скоро вернется со спасателями.
– Мы все-таки в Мурманске… «Господи, ну какая же я дура… До последнего отрицала причастие папы к строительству этого «парка расчленений».
Лада зажмурилась, и новый поток слез брызнул из ее глаз: «Колли действительно здесь. Все наяву».
– Смотри, самостоятельно мы не сможем подняться по шахте. Уклоны местами достигают девяноста градусов, и пролеты слишком длинные. Не уверен, что даже у меня хватит сил на этот путь. Спускаться вниз было в разы легче. А рисковать тобой я и подавно не собираюсь.
Лада закрыла лицо руками, будто все еще надеялась обратить реальность в сон.
– Держи шоколадку, вот вода. – Коля вытащил из карманов куртки припасы, которые показались Ладе сокровищем. – Набирайся сил. Попробуешь поспать еще немного?
В ангаре, за пределами шахты, послышался раскатистый треск, будто кто-то запустил салют. Красный свет озарил бескрайнее помещение, и Колли присвистнул. Только сейчас ему удалось оценить масштаб бедствия. Ребята вскочили и подкрались ближе к краю – за карнизом шахты зиял многометровый обрыв в никуда. Лада судорожно всматривалась в темноту. Она точно знала, кто запустил сигнальные огни: «модераторы» проекта. Спешат уничтожить единственную беглянку, ведь шоу должно идти своим чередом.
Раздался еще один взрыв, на этот раз зеленый свет озарил помещение. На разводном мосту, механизм которого уже пришел в действие и разворачивался в сторону шахты, стояли двое человек. Яркая вспышка подсветила их лица.
– Бежим! – выкрикнула Лада, вцепившись в руку Коли и потащив его прочь от бездны. – Мы должны попробовать подняться по вентиляции.
Но Коля остался стоять. Его взгляд застыл, дыхание стало неровным. Он, казалось, окаменел, не в силах отвести глаз от подвесного перехода. Когда яркая зеленая вспышка вновь осветила лица «координаторов» игры, Лада услышала, как Коля выдохнул имя, которое помнил всегда:
– Алиса…
