Текст книги "Медные трубы (СИ)"
Автор книги: Палома Оклахома
сообщить о нарушении
Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)
– Коль! – Вета позвала так громко, что ее голос сорвался на истеричный крик, который плавно перешел в плач. Эхо разлетелось по округе. В ответ – тишина.
Вета замерла, обняв себя руками, чтобы защититься от порывов ветра. Каждая прядь ее волос металась в хаотичном танце, напоминавшем густой черный дым пламени. Взгляд скользил по скале, оценивая высоту.
– Бордер, ну где ты?! Умрешь – убью!
– Я здесь! Ты в порядке? – голос Коли едва прорвался сквозь рев ветра и оглушительный шум волн.
– Пока что. – В саркастичном ответе Веты проскользнуло облегчение.
– Стой на месте, не вздумай приближаться к краю. Я иду к тебе.
Вета огляделась: с площадки, на которой она стояла, открывался вид на весь залив. Сейчас дождь беспощадно хлестал по щекам, застилая глаза, но она представила, каким должно быть это место в ясную погоду. Стоя здесь, она ощущала, что находится на самом краю света.
– Коль, там что-то есть?! – не могла сдержать любопытство Вета.
– Думаю, да, – донесся долгожданный ответ. Фигура Колли появилась из мутной пелены, он осторожно продвигался вдоль выступа, выверяя каждый свой шаг. В руках он нес металлическую вывеску. – Мы нашли позабытый всеми вход.
У Веты перехватило дыхание от радости, что друг невредим. Она вытянула руки вперед, и когда Колли наконец ступил на твердую поверхность, прижалась к нему так крепко, будто боялась снова потерять. Слишком много эмоций: страх, тревога, облегчение – все разом нахлынуло и обожгло изнутри.
В ответ Коля показал ей табличку. Металл разъела ржавчина, краска почти слезла, а надпись была еле различимой, будто сама природа пыталась ее затереть. Но слова все еще читались:«Конец всех дорог». Коля провел пальцами по буквам. Он держал в руках не просто послание. Это было начало конца.
Вета не выдержала снова. Грудь сдавило от напряжения, и слезы брызнули с новой силой. Она плакала взахлеб, понимая, что он сделает дальше. Страх потерять друга, ужас от опасной неизвестности и зыбкая радость от того, что в эту секунду он все еще рядом, не давали ей взять себя в руки. Колли уже не понимал, как ее успокоить: он молча обнимал напарницу за плечи и давал выплакаться. Нет ничего страшнее, чем видеть слезы того, кто привык всегда держаться стойко.
– Дурочка, ну зачем ты сюда пришла? Меня не было тридцать минут. – Коля подхватил ее под левую руку, позволяя опереться на себя, и осторожно проводил к машине.
– Какой план у нас дальше? – всхлипнула Вета, все еще надеясь, что он передумает. Она до последнего боялась задавать вопрос, ответ на который знала и так.
– Ты справишься, Вет, ты отличный водитель. Доберешься, найдешь связь, тебе обработают все порезы. Уже совсем скоро ты выпьешь горячий чай и окажешься в полной безопасности. – Он замолчал, позволяя Вете выплеснуть разгоряченные эмоции, а затем продолжил: – Возьмешь с собой обе тетради, передашь в полицию, расскажешь им все, что знаешь.
Коля пожалел, что выбрал именно такие прощальные слова, Вету накрыла новая волна горьких рыданий: «Стоило как-то иначе ее подготовить…»
– Нет! Нет-нет-нет! – кричала она. – Я не оставлю тебя здесь! Мы возвращаемся вместе!
– Сейчас пять часов вечера. – Коля продолжал очень спокойно, его голос был нежен. Он держал подругу за руку, гладил и давал эмоциональную опору. – К тому моменту как мы доберемся до цивилизации, шоу уже может выйти в эфир. Если не вышло до сих пор. Мы обязательно приведем помощь, только Лада может ее уже не дождаться. Ты же прочла условия первого тура?
Вета сокрушенно кивнула. Коля потрепал подругу по спине, прижал к себе и прошептал:
– Я не уеду без нее.
Глава 41. Это все-таки ад…
31 июля 20∞года
Лада очнулась и ужаснулась тому, как бешено стучит ее сердце. Казалось, оно намеревается выпрыгнуть из груди. Дышать было трудно: рот заклеен, а нос заложен так, что воздух едва проходил. Она попыталась сделать вдох, но не смогла – на нее накатила паника. Грудь будто придавили валуном, и каждая попытка втянуть воздух только усиливала это ощущение. Лада дернулась, стараясь освободиться, но туго примотанные к коленям руки не двигались. Казалось, еще чуть-чуть, и она просто задохнется.
«Так, думай, думай. Я уже видела подобное! С Колей был похожий приступ. Паническая атака. Считать. Просто считать. – Она зажмурилась и начала повторять в голове: – Один… два… три… четыре». Размеренный такт и поступательные вдохи немного успокоили сердцебиение. Шум крови в ушах стал тише, а сознание перестало генерировать картинки надвигающейся смерти. Спустя десяток минут она стала дышать ровно.
Лада попыталась подтянуть колени к груди. Цепляясь запястьями за настил, она неловко сгруппировалась и подтащила перемотанные руки ближе к лицу. Пальцы нащупали на губах края липкой ленты. Быстрый рывок – она дернула кляп и сдержала вопль. Лента протрещала и сорвалась с уст, оставляя за собой соленый привкус клея и крови. Лада жадно втянула воздух, будто наслаждалась им в последний раз.
«Сколько я уже здесь? До часов не дотянуться: руки сцеплены намертво».
Вокруг была абсолютная темнота. Багажник казался просторным, а на его дне лежал пушистый ковер с длинным ворсом.
«Машина Луки! О чем я только думала, когда пошла в лес с его ключами?!»
Машина подпрыгивала на выбоинах, бросая Ладу то к жесткой стенке, то к низкому потолку багажника. Каждый рывок руля, каждое резкое торможение заставляли ее больно ударяться о твердые поверхности.
Голова гудела, остатки химии в крови все еще плели козни с ее сознанием. Она то проваливалась в забытье, то снова возвращалась к реальности от резкого торможения. Все ныло: плечи, связанные руки, сбитые колени, внутренности. Не обращая внимания на увечья, она слушала шум дороги.
«Кричать бесполезно: на трассе никто не услышит. Только разозлю преступника, и он усыпит меня снова».
Лада крепче сжалась в комок, напоминая себе, что паника только усугубит ситуацию.
«Главное – дождаться момента. Только не сдавайся. Просто держись».
Машина затормозила, и Лада поняла, что вот-вот взглянет в глаза преступнику. Как только он откроет заднюю дверцу, она внимательно изучит его наружность. Крышка отворилась – вокруг было темно, а воздух, казалось, пах солью. Безжалостный человек, скрывая лицо под сноубордическим бафом, плотно прижал зловонную марлю к ее носу и рту.
* * *
1 августа 20∞года
Когда машина взгромоздилась на мост, Лада очнулась снова. Она инстинктивно прижала руки к щекам и поняла, что они развязаны. «В багажнике Луки уйма инструментов! Срочно подобрать орудие! – Она ощупала пространство, которое уменьшилось в размерах, словно под действием чар. – Это другая машина. Внутри ничего нет».
Под колесами автомобиля послышался треск – звонкий, металлический, оглушающий. Транспорт будто встал на рельсы, а через несколько минут Лада ощутила легкое покачивание: «Вода? Волны?»
Судно медленно отплывало от берега, оставляя Ладу наедине с новыми мыслями. Рычание мотора становилось все глуше, его перекрывал размеренный рокот волн, а наводящая ужас встреча с преступником откладывалась на неопределенный срок.
Спустя некоторое время корабль стал замедляться. Когда он причалил, автоматические кронштейны с грохотом опустили машину на движущуюся ленту, и Ладу резко бросило вперед. Качка прекратилась, сменившись ровным гулом механизма, который тянул автомобиль дальше. Баржа протяжно загудела, поставив точку на этом этапе пути.
Раздался резкий металлический лязг, будто старые ржавые колеса с усилием катились по изрытому настилу. Лада напряглась, стараясь уловить, что происходит. Ее тело качнуло; машина тронулась в путь, но рева мотора не было слышно. Транспорт двигался не сам: он был закреплен на массивной платформе, которая медленно скользила вперед, передавая едва ощутимую вибрацию через металлический корпус. Звук напоминал дребезжание лент конвейеров в аэропорту, только многократно усиленный и более резкий. Он молотил по ушам, эхом отдаваясь в голове.
Лада слышала эти лязги раньше. Искаженная память судорожно перебирала обрывки прошлого, будто кто-то в спешке перематывал старую пленку. Каждый скрежет отдавался в висках, звук нарастал, заполняя собой все пространство, а память, как прорванная плотина, выплеснула то, что так долго оставалось взаперти. Лада вспомнила все. В голове всплыла массивная лента, покрытая ржавчиной и грязью. Медленно она утягивала машины с грузом в черный омут неизвестности.
«А дальше будет сортировочный пункт. Нужно достать письмо!»
Преодолевая слабость, Лада начала обшаривать внутреннюю сторону своего топика. Голова была тяжелой, сознание проваливалось в бездну. «Только бы бумага уцелела…» – Ее руки ослабли, тело обмякло. Она вновь отключилась.
* * *
– Ну как она? Приходит в себя?
– Да! Очнулась! – Взволнованные голоса напоминали перепев утренних птиц.
– Тише, не бойся. Мы рядом. Все будет хорошо. – Кто-то сжал ее ладони так крепко, словно в них были вложены ценные знания.
Едва приоткрыв глаза, Лада тут же зажмурилась: свет прожектора ударил по зрачкам. Боль сдавила виски и не дала разглядеть окружающих. Комната расплывалась, а лица терялись в пятнах яркого света. Высокие голоса звучали отстраненно, будто из другого мира.
Лада с трудом приподнялась и почувствовала под собой что-то мягкое; свободные руки скользили по гладкой ткани. В помещении было тепло, сухо, а легкие наполняла удивительная свежесть, словно после летнего дождя в горах.
Прежде чем решиться открыть глаза снова, Лада прищурилась, пытаясь уловить контуры окружающего пространства. Все вокруг тонуло в белизне, но это не был отталкивающий свет больничных палат. Помещение выглядело изысканным и безупречным: гладкие стены, ровные линии. В комнате не было ни единого изъяна.
– Ты в надежных руках, не бойся, – мягко сказала одна из девушек. Ее голос был ласковым и вкрадчивым. Лада попыталась ответить, но ком в горле не позволил произнести ни слова.
– Мы все через это прошли, – добавила другая, и ее рука скользнула по плечу Лады. Та сразу отпрянула, не доверяя ни тому, что слышит, ни тому, что видит.
Девушки мурлыкали утешительные слова, но Лада едва улавливала смысл: голоса сливались в единую мелодию. Взгляд цеплялся за изящные фигуры, плавно скользящие вокруг, словно в замедленном танце. Лица оставались сокрыты яркими вспышками света.
«Я умерла и попала в рай?..»
В голове роились мысли, слишком безумные, чтобы поверить в них: «Все закончилось? Кошмар остался позади? Никакого багажника. Никакой камеры пыток. Никаких страданий». Следующее откровение обожгло сознание: «Я больше никогда не увижу Колю?..» Грудь сжалась, сердце отчаянно пыталось пробиться наружу: «Только белый свет и эти… ангелы?»
Лада попыталась сосредоточиться на звуках вокруг, но ее внимание переключилось, как только послышался новый голос. Знакомый до дрожи, он пробудил целую бурю воспоминаний.
– Ну что, спящая красавица, отдохнула?
Веки Лады мгновенно распахнулись: «Этот тон, эта интонация».
– Майя? – едва слышно выдохнула Лада. – «Это все-таки ад…»
Глава 42. Программа погружения
– А ты кого ожидала? Архангела Гавриила? – С каждым словом голос становился все ближе. Лада почувствовала, как руки Майи сомкнулись у нее за спиной, а щека легла на плечо. Она нежно раскрыла объятия, прижала Ладу к себе и помогла сесть. – Все хорошо, все будет хорошо.
Майя говорила ласково, но Лада знала, что ее умение мастерски управлять интонацией годами оттачивалось на сцене. Слова звучали как безупречно сыгранная роль.
– Я знаю, ты в шоке и у тебя много вопросов. Мы все расскажем по порядку! За многие месяцы взаперти, мы отточили друг на друге безупречную систему «погружения».
Вот она, Майя, бесследно исчезнувшая с лица земли артистка, теперь сидит рядом, целая и невредимая. Все так же блистательна и уверена в себе, словно ничто не могло ее сломить.
* * *
Лада ощутила, что находится среди театральных декораций: все вокруг казалось ненастоящим, созданным для того, чтобы заглушить в человеке умение мыслить логически. Она готовилась противостоять безумному кукловоду, управлявшему зловещим спектаклем. К чему Лада готова не была – так это столкнуться с равнодушием пленниц к вопросам их собственной свободы. Девушки, окружавшие ее, зачитывали свои партии так старательно, что казалось, их одурманили чарами. Нежные улыбки, заботливые взгляды, тихие, обволакивающие голоса – все выглядело слишком выверенным, чтобы являться реальностью.
Первой представилась Соня – миниатюрная, тактичная, но с той особенной теплотой во взгляде, которая располагала к доверию.
– Пойдем, я покажу тебе кухню, – мягко предложила она, словно говорила с ребенком, только пробудившимся от ночного кошмара.
Лада нехотя проследовала за ней. Кухня оказалась светлой и уютной, с широким деревянным столом, накрытым чистой льняной скатертью. По центру стояли супница и корзинка с хрустящими булочками. Соня подвинула стул, приглашая Ладу к обеду, но она так и осталась стоять со скрещенными на груди руками.
– Ты, наверное, голодная. Поешь хоть немного, – с заботой в голосе сказала София, зачерпывая суп в глубокую тарелку.
– Нет, спасибо, – отрезала Лада, даже не взглянув на еду.
Соня чуть вздохнула, но не стала настаивать. Она отставила тарелку в сторону и налила Ладе стакан воды.
– Если что-то понадобится, просто скажи, – сказала Соня, пытаясь удержать тепло в голосе, но Лада лишь молча отвернулась, с подозрением оглядывая кухонные стены.
– Ты нас еще не знаешь. Но со временем поймешь, что все здесь заодно.
– С каким временем, Соня? У нас его нет! Нужно выбираться прямо сейчас! – Лада повысила голос, чувствуя, как внутри закипает ярость. – Чего вы ждете? Думаете, стены падут и нас просто выпустят на свободу?
Соня открыла рот, чтобы что-то сказать, но Лада не дала ей вставить ни слова:
– Создатели проекта не оставили ни одной детали на волю случая. Здесь все рассчитано до мелочей. Каждый наш шаг, каждый взгляд под их наблюдением. Они вложили в это место годы усилий и огромные ресурсы. Мы для них не больше чем пешки в извращенной игре. Нас не выпустят на волю! И если вы этого не понимаете, значит, вы уже проиграли.
Соня нахмурилась, опустив взгляд на руки. Она понимала, что ее молчание лишь разозлит Ладу еще сильнее. Ей ничего не оставалось, как передать новенькую следующей «наставнице».
Даша, сдержанная и немногословная, с трудом подбирала слова, стараясь успокоить Ладу и не вызвать очередного всплеска гнева.
– Пойдем, тебе нужно прийти в себя, – тихо начала она, будто проверяя почву. – Примешь душ – станет легче. Горячая вода есть всегда. – Она жестом указала в сторону крана. – А на полках – шампуни, кремы, масла. Все, что может понадобиться. Какой вкус тебе больше нравится? Мне – черешня.
«Калина, блин!» – мысленно Лада рвала и метала.
В голосе девочки звучала доброжелательность, но Ладе это показалось абсурдным. Она выхватила бутылочку из рук Даши и с яростью метнула о кафель. Глухой стук эхом прокатился по ванной комнате: пластиковый сосуд ударился о пол и отлетел в угол. Даша сглотнула, ее пальцы судорожно вцепились в край раковины, но она не позволила себе ни повышения тона, ни резкого движения.
Медленно сгибаясь, Даша подняла баночку и водрузила на полку. Затем, выпрямившись, отступила на шаг и прижалась к стене, оставляя Ладе все пространство в помещении.
– Попробуй полежать в ванной, – сказала она, улыбаясь, словно ничего не произошло. – Вот здесь твое полотенце, красивая вышивка с номером«II».
– Даша! Очнись! Они присвоили нам номера!
Девочка неловко улыбнулась и начала пятиться прочь.
– Расслабляйся, набирайся сил. Зови меня, если что.
– Расслабляйся?! Вы тут совсем ума лишились? Какой-то загробный филиал школы благородных девиц!
Как только Даша скрылась за дверью, Лада огляделась: ее внимание тут же привлек натяжной потолок.
– Все это лишь декорации. Я выясню, что скрывается за красивым фасадом!
Не раздумывая, Лада поднялась на угол ванной, дотянулась до потолка и подцепила край пленки. Каждый рывок сопровождался неприятным треском: тонкий материал рвался на куски. Лада действовала решительно, срывая слой за слоем. Она уже почти добралась до середины, когда дверь снова приоткрылась.
– Лада! Что ты делаешь? – ахнула Даша, замерев в дверном проеме. Ее глаза расширились от испуга.
Но Лада не остановилась. Она только бросила через плечо:
– Исполняю то, что вы должны были сделать в первую очередь! – отозвалась Лада. Ее крик резал воздух. Она не обратила ни малейшего внимания на испуганный взгляд Даши. Лада рвалась докопаться до истины, понять, как они сюда попали, что это за место и кто стоит за всем этим кошмаром.
Позже, когда Варя показала ей спальню, Лада даже не взглянула на кровать. Вместо отдыха она бросилась к «окну». Красивая панель тут же слетела с креплений. Окно оказалось бутафорией: за дорогим наличником крылась диодная лампа, имитирующая дневной свет, а еще слой проводов и пластика.
– Все это иллюзия!
Бунт разгорался. Лада принялась разносить все вокруг: перевернула мебель, с треском разорвала обивку кресел, осмотрела каждый угол комнаты. Но ее окружала бетонная коробка: белые стены, никакого выхода, ни малейшего намека на спасение.
– Почему они ведут себя так, словно жизнь больше ничего для них не значит?
Когда возня в спальне утихла, дверь осторожно приоткрылась, и вошла Юля. Она двигалась легкой поступью, стараясь не спугнуть устоявшуюся тишину. Присев на край кровати, девушка посмотрела на Ладу – ее взгляд был теплым, почти сестринским.
– Лада, я понимаю, тебе сейчас тяжело, – начала она негромко, словно боялась поднять бурю. – Мы же все через это проходили.
Лада молчала. Ее глаза внимательно следили за Юлей, но выражение лица оставалось неподвижным.
Юля выждала пару секунд, надеясь на ответ, но, не получив его, продолжила:
– Здесь есть правила: каждый месяц мы получаем письма с инструкциями. Их нельзя нарушать. Если что-то пойдет не так, мы все потеряем шанс отправиться домой.
Лада вскинула брови, но по-прежнему не проронила ни слова.
– В письмах сказано, что когда нас станет одиннадцать, мы перейдем на следующий уровень, – добавила Юля, ее голос слегка дрогнул. – А за ним будет свобода.
– На следующий уровень, Юля. Не на свободу. Разве ты не понимаешь? Это обман!
Юля осторожно взяла Ладу за руку. Ее интонация была приторно-сладкой, с нотками натянутого терпения, как у человека, общающегося с душевнобольными:
– Здесь нельзя портить имущество. Девочки уже начали чинить то, что ты сломала. Если ты продолжишь в том же духе, мы все пострадаем.
Тон и слова только раззадорили Ладу. Глаза вспыхнули гневом, она резко отдернула руку:
– Юля, мы уже пострадали! Нас похитили и держат здесь, как в голубятне! Нужно выбираться!
Губы Юли изогнулись в неестественную линию. Избегая дальнейшей конфронтации, она поспешила покинуть комнату, оставив Ладу наедине с бушующим настроем.
* * *
– Она сейчас не в себе. Это нормально, – пробормотала Соня, когда Юля рассказала остальным о погроме в спальне. – Но если вскоре мы с ней не управимся, то все попадем в беду.
Майя прокашлялась, собираясь что-то сказать, но Сардаана нагло ее перебила:
– От твоей «подруги» сплошные неприятности. Я возьмусь за нее: надоело смотреть на ваши жалкие потуги. Она и так разнесла полдома!
Майя наклонила голову и ехидно улыбнулась:
– Сардаана, ты снова забываешь, как принято разговаривать со старшими. Не переживай, я справлюсь, она меня знает. Ладу не сложно приструнить.
– Что-то не сильно она тебе обрадовалась, – с кривой ухмылкой съязвила Сардаана.
Их разговор напоминал пылкий танец: каждая фраза обрамлялась токсичными оборотами, а обе девушки, словно грациозные балерины, наслаждались пламенной битвой.
Сардаана метнула короткий взгляд в сторону Гули и Агаты.
– Выведите ее в оранжерею. Если не получится угомонить – за дело возьмусь я. Сами знаете, мало не покажется.
Майя лишь усмехнулась, наблюдая за ледяной надменностью непокорной Якутяночки. Подружись они в реальной жизни – их дуэт стал бы настоящей звездной угрозой для общества.
Гуля и Агата поспешно поднялись на ноги.
– Стоять! Не забудьте Алину. Где она опять? Пусть возьмет письма, – бросила Майя, даже не обернувшись.
* * *
– Ты ведь почти ничего здесь не видела. Мы покажем тебе сад! – предложила Гуля, улыбаясь, будто они отправлялись на воскресную прогулку.
Лада на мгновение замешкалась, собираясь отказаться, но передумала. Чем больше она увидит, тем лучше поймет это место.
Девушки отвели Ладу в оранжерею – просторное светлое помещение с высокой влажностью. Здесь повсюду тянулись вверх аккуратные ряды растений: от маленьких комнатных цветов до крупных тропических кустарников. В воздухе витал аромат свежей зелени, смешанный с запахом сырой земли.
– Мы проводим здесь свободное время, ухаживаем за растениями, – неуверенно сказала Агата, словно ждала осуждения.
Лада медленно осмотрелась: каждый уголок оранжереи казался чересчур ухоженным. Здесь было слишком красиво, слишком спокойно для места, которое должно внушать ужас.
– Свободное время… Свобода. Агата, ты помнишь, что означает это слово? – Лада озиралась по сторонам, ответ компаньонки уже не был ей интересен. Она и так поняла, что у девочек напрочь промыты мозги. Сейчас ей важно думать за всех десятерых и умудриться вывести их наружу, пока еще не слишком поздно.
Лада протянула руку, выхватила «письма» из рук Алины и сосредоточенно начала перебирать. Листки сворачивались и подминались, словно их поверхность пыталась скрыть зыбкую правду. Каждое слово казалось тщательно выверенным, чтобы усмирить пленниц, внушить им ложную надежду и окончательно подчинить.
– Значит, любите играть по правилам? Эти инструкции созданы, чтобы превратить вас в послушных наседок! – Недовольно покачав головой, Лада сунула стопку бумаг назад Алине в руки.
Из потолочных динамиков донесся неприятный писк микрофона, а сразу за ним раздался электронный голос, сухой, с металлическими нотками и странными, неестественными паузами:
– Прямой эфир начнется через пять минут. Займите позиции.
