Текст книги "Исцелить душу (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 35 страниц)

Глава 5

Что-то окутывало Делору полным и совершенным теплом.

Было трудно определить, где оно начиналось и где заканчивалось, так как жар шел от ее ног, поднимался по спине и достигал макушки.

Он также исходил спереди, где две большие, длинные конечности крепко держали ее. Они обвивались под ее головой, словно поддерживая ее, как подушка, которой у нее не было, затем пересекали грудь и охватывали руку. Другая конечность спускалась сверху, проходя по животу, чтобы сжать ее внешнее бедро, на котором она лежала.

Большая и сильная грудь прижималась к ней, когда огромные легкие наполнялись кислородом, прежде чем тихо сжаться при выдохе.

Запах стручков ванили и сливок вторгся в ее чувства настолько полно, что одурманил ее сонный разум.

Делора не могла вспомнить, когда в последний раз ее так держали. Это было нежно и так оберегающе, что заставляло ее чувствовать себя маленькой и нуждающейся в защите.

Темнота заполнила ее зрение, когда она открыла веки. Она чувствовала себя дезориентированной. Она похлопала по необычно толстой руке, накрывающей ее. Ее брови нахмурились, находя это незнакомым. Затем она наконец коснулась лица – чтобы обнаружить, что это вовсе не лицо, а череп.

Ее разум мгновенно протрезвел и очнулся от тумана, в котором пребывал. Делора забилась, чувствуя себя потерянной в темноте. Она вырывалась из объятий существа, которое лежало с ней так интимно!

Темнота отступила, явив две светящиеся зеленые сферы, которые внезапно ожили.

– В чем дело? – спросил Сумеречный Странник.

Спросил! Словно то, что она делала, было странным по сравнению с тем, что он обнимал ее, пока она спала.

Ей не понравилось, что сонливость в его голосе показалась ей такой легкой, нежной и… и приятной, что она почти расстроилась из-за того, что разбудила его.

Точно. Я в Покрове, и Сумеречный Странник спас меня.

– Почему ты лежал со мной?

Она не заметила, как рука обхватила ее талию, прежде чем притянуть обратно. Кончики когтей впились ей в бок, когда ее дернули; она пыталась остаться на месте, но безуспешно. Через мгновение она оказалась в том же положении, в котором только что проснулась.

– Скрываю твой запах, – констатировал он, прежде чем она почувствовала, как он свернулся вокруг нее теснее, словно его слова были лишь прикрытием. – Я позаботился о том, чтобы Демоны не обнаружили человека в моем доме. Это тоже поможет.

Да, конечно. Все, что она могла чувствовать, – это его запах, и она знала, что он повсюду на ней.

Одна из его рук двинулась, чтобы посыпать что-то на нее, пока она держалась за голову.

– Что это? – пискнула она, гадая, какую ужасную вещь он на нее положил.

Она надеялась, что это не что-то столь же варварское, как листья или грязь.

– Перья. Они покроют то, что не могу я.

Перья, – повторила она про себя. Ненамного лучше.

– Можешь… можешь, пожалуйста, отпустить меня?

– Нет, – отрезал он. – Я не спал нормально с тех пор, как принес тебя сюда. Лечение и наблюдение за тобой истощили меня, а я должен спать, чтобы защищать тебя. Так будет лучше всего.

Единственным утешением было то, что она не чувствовала никаких мужских гениталий, что было легко определить, так как он прижимал ее к себе так сильно, что она могла ощутить их отсутствие своей спиной.

Он собирается спать. Делора лежала неподвижно, не смея пошевелиться в надежде, что он быстрее отключится. Она не позволяла даже пальцу дернуться. Словно он действительно был измотан, дыхание Сумеречного Странника выровнялось, а хватка ослабла ровно настолько, чтобы дать ей понять, что он спит.

Спустя долгое время она осторожно сменила положение, пока не легла на спину, уставившись в потолок.

Она не знала, как долго спала, но ее разбудили запутанные сны. Сейчас было темно, и эта оболочка небытия была почему-то утешительной. Его тяжелый вес удерживал ее в ловушке рядом с ним так же сильно, как и ее отсутствие желания двигаться, но это было успокаивающе по-своему.

Ее взгляд скользнул туда, где, как она думала, должно быть его лицо.

Я просто лежу здесь рядом с ним. Она ждала, когда в ней проснется желание отодвинуться, но оно так и не появилось. Почему я здесь?

Был ли плен у Сумеречного Странника наказанием за то, что она сделала? Но в плену ли я? Он не говорил ей, что она не может уйти, но в этом не было смысла.

Он сказал, что не съест меня, так что же ему от меня нужно? Она плотнее сжала губы. А мне вообще не все равно? Раз он не планировал причинить ей боль, она действительно не могла придумать, куда пойти, чтобы это не закончилось ее смертью.

Счастья тоже не предвиделось. Делора больше не верила в жизнь среди своих собратьев-людей.

Но действительно ли я хочу жить в таком месте, как Покров?

Ее мысли затихли, когда ответ к ней так и не пришел.

Глава 6

Безымянный в тревоге расхаживал рядом со своим гнездом, пока человек внутри него продолжал спать.

С ней что-то не так. Прошло два дня с тех пор, как он отдыхал подле неё, и, проснувшись снова, он обнаружил, что человеческая самка всё так же лежит на месте, и это продолжалось и дальше.

Из того, что он знал о людях и видел на примере Реи, они обычно были активными и болтливыми существами. Рея часто разговаривала с Безымянным, а когда он сталкивался с другими людьми, они обычно переговаривались друг с другом попарно, прежде чем он нападал.

Он не был уверен, когда эта самка бодрствует, так как она двигалась только для того, чтобы повернуться, или когда он силой заставлял её есть и пить из своих рук. Сначала он делал это неохотно, но, когда понял, что она не станет кормить себя сама, Безымянный взял эту обязанность на себя.

Он пытался забрать её невидимые раны, но не чувствовал в себе никаких перемен, как будто с ней всё было в порядке.

Но это было не так.

Под её глазами по-прежнему оставались темные круги всякий раз, когда она их открывала, а взгляд казался… безрадостным? Даже мертвым.

Если бы она была больна, его магия должна была исцелить её и передать болезнь ему.

Что с ней не так? Безымянный чувствовал, что терпит неудачу, и как бы сильно он ни пытался заговорить с ней снова, казалось, она потеряла голос.

Её прелестный голос, мягкий и среднего тембра.

Он хотел, чтобы она снова разделила его с ним.

Он начинал чувствовать раздражение, так как не знал, как помочь человеку, который казался… сломленным.

Не в силах усидеть на месте, он вышел наружу. Его взгляд упал на клочок земли, где лежали сгнившие семена укропа. Орфей велел ему посадить их там, где будет достаточно воды и солнечного света. Это было единственное место, куда попадал хоть какой-то свет, но всего на час в день, а может и меньше. Оно находилось прямо за тенями на другой стороне тропинки рядом со скалой, там, где линия деревьев немного отступала.

Она как растение? Нужен ли ей солнечный свет, чтобы поправиться?

Он в нерешительности потянулся назад, чтобы почесать мех возле лопаток. Он так мало знал о том, как заботиться о человеке, но часто видел Рею, сидящую на солнце в их саду.

Вскоре первые лучи солнца коснутся этого клочка земли у его пещеры – он позаботился о том, чтобы тот находился внутри соляного круга.

Он поднял взгляд к небу, отмечая дугу вращения светила, затем почесал прямо под черепом, где у него росли перья. Одно из них отделилось и, покачиваясь, поплыло к земле.

А вдруг это плохая идея – передвигать её? Тихий скулеж вибрировал в его груди, прежде чем он принял решение. Если ей нужно больше спать, она может делать это и на земле.

Затем он повернулся и замер, пораженный мыслью. Мне ведь не нужно зарывать её в землю, верно? Он тряхнул головой. Он никогда не видел, чтобы Рея так делала.

Насколько мог тихо со своими цокающими копытами, он подошел к женщине и нерешительно просунул под неё свои огромные ладони. Она шевельнулась лишь на мгновение, прежде чем расслабиться в его руках.

В тот момент, когда он поднял её, чтобы прижать к себе, она резко проснулась и уперлась руками ему в грудь.

– Что ты делаешь? – спросила она широко раскрытыми, полными паники глазами.

Слабый шлейф страха сорвался с её кожи. В воздухе он ощущался как восхитительный, скручивающий внутренности аромат, и глаза Безымянного немедленно стали багрово-красными.

– Контролируй свой страх, – предупредил он, застыв с ней на руках. – Я не хочу тебя есть, но я не смогу сдержаться, если ты не перестанешь.

– Зачем ты меня поднял? – Её сердцебиение, насколько он мог слышать, было необычайно частым, а глаза продолжали метаться по сторонам. – М-мне не нравится, когда меня поднимают.

– Ты слишком слаба, чтобы идти самой, но я собираюсь вынести тебя наружу.

Это, казалось, успокоило её, и запах страха смягчился – впрочем, он и не был сильным с самого начала.

– Я слишком тяжелая, ты меня уронишь. – Она обмякла, словно боялась, что он её выронит, но он всё равно чувствовал напряжение в её теле. – Поставь меня.

– Тяжелая? – Его голова резко наклонилась вбок. – Ты не тяжелая. Я поднимал вещи гораздо весомее тебя.

Игнорируя её просьбу поставить на пол, Безымянный вышел из пещеры туда, где солнце уже заливало тот самый участок земли.

Он наблюдал, как её темные брови сошлись на переносице от его слов, а губы поджались так, что верхняя почти полностью скрылась. Они казались исключительно податливыми, и его любопытство к ним росло каждый раз, когда она выражала ими какую-либо эмоцию.

– Я не хочу выходить наружу, – пробормотала она, отводя от него взгляд и уставившись в землю.

Он не знал, почему она избегает смотреть на него, но его сердце сжалось от мысли, что это из-за того, что ей неприятно его видеть.

– Мне нравилась темнота твоей пещеры.

– Ты нездорова. – Он опустил её на землю, прислонив спиной к стене. – Я выставил тебя на солнце.

– Я не растение, вообще-то.

Её взгляд упал на лес, и какую-то тень пробежала по её лицу, пока он усаживался в нескольких футах от неё.

– Нет, не растение, – пробормотал он, надеясь, что она не догадалась: он всерьез решил, что за ней нужно ухаживать именно так. – Человек, – добавил он.

– Наверное, это даже приятно. – Она подтянула колени к себе и положила на них предплечья, а сверху пристроила подбородок. – Тепло.

Её глаза на мгновение метнулись к нему, прежде чем снова вернуться к лесу.

– Ты сидишь как-то по-собачьи.

Он вывернул голову так, что она оказалась почти вверх тормашками, чтобы рассмотреть свою позу. Он сидел задом на земле, плотно прижав к ней ступни.

– С копытами трудно подниматься. Так проще всего. – Он поднес руку к морде, чтобы постучать по ней сбоку. – Ты бы предпочла, чтобы я не сидел так?

Его поза не сильно отличалась от её собственной, разве что ей спину поддерживала стена.

– Нет. Мне всё равно.

Она отвернулась, уставившись в пустоту.

Это помогает. Столько он не разговаривал с ней с самого первого её пробуждения. Людям нужен солнечный свет. Он делал мысленную заметку обо всём, что нужно помнить для её благополучия.

Его хвост, пушистый, как у лисы, дважды стукнул по земле.

– У тебя есть имя?

– Конечно, у меня есть имя, – проворчала она. – Что это за человек без имени?

– У меня его нет.

Скользнув лицом по коленям, она повернулась к нему, напряженно нахмурившись.

– У тебя нет имени?

– Нет. – Он пододвинулся чуть ближе. – А какое твоё?

– Делора. Моя девичья фамилия была Делора Тералия. – Её взгляд опустился, прежде чем она добавила: – Думаю, добавлять «девичья» мне больше не нужно.

Цвет его глаз сменился с обычного зеленого на темно-желтый – любопытство захлестнуло его с головой.

– У тебя два имени?

– Ну да. У большинства людей так.

– Для чего это нужно?

– Наверное, для того, чтобы, если встретится другой человек по имени Делора, нас можно было различить, потому что наши фамилии, скорее всего, будут разными.

Безымянный постучал по длинной костяной морде.

У людей всё так сложно с самоопределением. Разве лица и одного имени недостаточно?

– Ты… дашь мне имя?

Он не стал бы жадничать и просить сразу два. Одно имя уже сделало бы его счастливым.

Делора чуть приподняла голову, её веки дрогнули. Он заметил, что цвет её карих глаз на солнце стал светлее, в них почти проступили искорки мёда и золота. Он старался сдержать хвост, чтобы тот не забарабанил по грязи от радости при виде этой завораживающей перемены.

– Ты хочешь, чтобы я тебя назвала?

Он уперся рукой в землю, подаваясь вперед в предвкушении. Он кивнул.

– Да, это бы меня очень порадовало.

– Я не знаю. – Она потерла ладонью шею сбоку, прежде чем отвернуться. – Это как-то странно – мне давать тебе имя. Обычно это делают родители.

Хвост замер, когда холод пронзил его сердце. Его плечи поникли. Почему никто не хочет дать мне особенное слово, которым можно меня звать?

Когда Рея впервые рассказала ему, что такое имя, он попросил её об этом. Она тоже ему отказала. Неужели я не заслуживаю имени? Это казалось чем-то важным, и всё же это было именно то, чего ему остро не хватало.

Он спрашивал и Орфея, но те имена, что он давал, Безымянному не нравились. Лисья морда. Заноза. Рогатый.

Тишина, вечно присутствующая в его жизни, повисла между ними тяжелым грузом, пока он размышлял об этом; его сферы светились глубокой синевой.

Глава 7

Делора снова перевела взгляд на Сумеречного Странника после недолгого периода, когда она избегала смотреть на него. Что за существо просит дать ему имя?

Ей следовало бы узнать кого-то получше, прежде чем давать нечто столь важное, как имя. Она не хотела ответственности или стыда, который испытает, если попытается дать ему имя, которое ему не понравится.

Я даже никому никогда прозвищ не давала.

Несмотря на её отказ, в голову приходило много имен. Роберт, Клаус, Андреас, но ни одно из них ему не подходило. Они были… они были слишком человеческими.

Однако она убрала руку от шеи, когда увидела, что он смотрит в сторону, поникнув в побежденной позе. Ей становилось любопытно наблюдать за переменами в цветах его «глаз», так как это случалось довольно часто.

Что означает синий? Ей не потребовалось много времени, чтобы понять, что они показывают его печаль, и в её собственной груди отозвался тот же глубокий колодец тоски.

Сердце ужасно кольнуло, отчего уголки её глаз опустились, а зубы впились в нижнюю губу изнутри.

Каким монстром нужно быть, чтобы заставить Сумеречного Странника грустить?

Он был таким странным на вид созданием.

Она впервые видела его при хоть каком-то свете, и теперь, когда она могла рассмотреть его как следует, ей были видны все детали. Рыжевато-бурые рога на макушке были большими и ветвистыми, а нижние ответвления изгибались над лбом. Его лисий череп был скорее чисто-белым, чем кремовым, а тени на нем из-за контраста казались холодно-синими.

Его тело было массивным; она подумала, что в нем должно быть не меньше семи футов и шести дюймов (230 см), а с рогами он был еще выше. То, как он сидел, давало понять, что его длинные ноги соответствуют длинному и в основном стройному телу. Плечи были широкими, в то время как талия – необычайно узкой.

Мышцы проступали сквозь рубашку на груди, руках и ногах, но она подумала, что, возможно, что-то другое заставляет его казаться мощнее – например, под одеждой у него мог быть мех.

Она видела его копыта. Они были странными, так как разделялись на три пальца, но не такими странными, как выступающие белые кости, которые тянулись по тыльной стороне его темно-серых кистей, бессильно лежащих на земле.

Он выглядел сильным, крупным и в то же время каким-то долговязым из-за узкой талии и бедер… и его конечности. Они были немного длиннее, чем у человека. У него были длинные руки, которые доходили почти до нижней части мускулистых бедер, а не до середины.

На нем была черная одежда, которая выглядела новой, но была слегка запыленной. Черный мех выглядывал из-под обшлагов брюк и рукавов рубашки на запястьях. В то время как черные перья обрамляли заднюю часть его черепа, напоминая викторианские воротники, которые она видела на набросках в библиотечных книгах своей деревни.

Парящие сферы, висевшие в его глазницах, были неземными, почти красивыми по-своему, и вид их глубокого синего цвета вызвал у неё укол вины.

Свет, в котором она сидела, внезапно стал слишком ярким, словно она не заслуживала находиться в чем-то столь приятном.

Делора слабо поднялась на ноги.

Его голова резко повернулась к ней.

– Что ты делаешь?

– Я больше не хочу сидеть на солнце. Иначе я обгорю. – Хотя она не думала, что это правда, ведь она едва чувствовала солнце сквозь туман Покрова.

– Люди могут обгорать на солнце? – Делора уловила нотку любопытства в его тоне, но его глаза оставались того же печального цвета.

– Да. – Она пошла к нему, так как он сидел перед входом в пещеру, но на мгновение замерла рядом с ним. Она тихо сказала: – Ты не хочешь, чтобы я давала тебе имя.

Наконец, его глаза сменили цвет. Темно-желтый заструился в его сферах, когда он вопросительно наклонил голову.

– Почему? – спросил он.

Делора услышала, как зашуршала земля, когда он двинулся следом за ней в пещеру.

– Потому что я ужасный человек, – был её ответ, когда она заползла в его жесткое в основе своей, гнездо. Она легла на бок, отвернувшись спиной от любого света, чтобы не видеть его.

– Как ты можешь быть ужасным человеком? – Его голос звучал искренне озадаченным, стал чуть выше, хотя баритон всё равно оставался глубоким и мрачным.

Делора крепко зажмурилась.

– Сколько людей ты убил? – За её вопросом последовала тишина, и в конце концов она повернулась ровно настолько, чтобы увидеть его сидящим на корточках рядом с гнездом. – Скольких ты съел? Ты – Сумеречный Странник. Ни для кого не секрет, что ваш вид такой же, как Демоны, так что не утруждай себя тем, чтобы это скрывать.

Он нервно заерзал на месте.

– Но ты возненавидишь меня или испугаешься, если я скажу.

– Не возненавижу, – ответила она без колебаний.

Ненависть была слишком сильной эмоцией, на которую у неё не было воли. Опустошенность, которую она чувствовала, была поглощающей, и лишь самые слабые эмоции могли просочиться сквозь неё.

Он почесал шею сбоку, отвернув голову, чтобы оглядеть стены пещеры, прежде чем медленно повернуть её обратно к ней, обнаружив, что она всё ещё смотрит на него и храбро выдерживает его взгляд. Осознав это, он замер.

Его ответ был тихим, словно он не совсем хотел, чтобы она его услышала.

– Двадцать девять, я думаю.

Еще всего двадцать семь, и я его догоню. Она напряглась и перевернулась, сворачиваясь в клубок.

– Ты…

– Я не ненавижу тебя, – перебила она на случай, если он воспринял её движение именно так. – Я даже не боюсь.

Да и как она могла? Он всего лишь делал то, что было естественно для его вида, в то время как то, что совершила она, было неправильным. Он убивал ради еды – это нормальная роль существа в пищевой цепочке. Это ничем не отличалось от того, как человек убивает курицу ради мяса.

То, что сделала Делора, было актом против обычной морали, потому что ею двигали злоба, ревность и ярость. Она испытывала отвращение к себе из-за того, что всё еще была рада смерти Хадита и Синди. Она не хотела, чтобы они были живы и счастливы, когда именно из-за них она чувствовала себя такой несчастной.

Это я монстр, а не он.

Делора вздрогнула, когда почувствовала, как что-то твердое, похожее на тыльную сторону изогнутых когтей, коснулось её волос, убирая прядь ей за ухо.

– Что с тобой не так?

– О чем ты? – Её губы плотно сжались, а глаза она крепко зажмурила.

– Ты не такая, какими я видел других людей. Неужели… неужели я не полностью тебя исцелил?

Грудь Делоры вздымалась всё сильнее от глубоких вдохов, а за сомкнутыми ресницами начала вскипать влага. Это был первый раз с тех пор, как она очнулась здесь, когда ей захотелось плакать.

– Это не твоя вина.

Неужели она и вправду пытается утешить Сумеречного Странника? И всё же мысль о том, чтобы обнажить перед ним свои грехи, не казалась такой уж ужасной. Он не был человеком, он не стал бы её судить. К тому же она сомневалась, что он действительно сможет её понять.

Только по этой причине она открыла рот, чтобы раскрыть часть правды.

– Я больше не хочу жить, – прошептала она. – Но я также не хочу умирать.

Делора мечтала о том, чтобы существовал какой-то иной план бытия, куда она могла бы уйти, где вся её боль, тоска и печаль исчезли бы, и она смогла бы почувствовать что-то приятное. Место, находящееся за пределами Рая и Ада, Земли и Покрова.

– Я не понимаю.

По крайней мере, он честен. Она подумала, что могла бы расстроиться, если бы он притворился, будто понимает, через что она проходит.

– Мне так больно. – Она открыла глаза, позволяя скопившимся слезам сорваться и разлететься по щекам. Она потянулась, чтобы схватиться за рубашку, в которую он её одел, вцепившись в ткань на груди, скрестила лодыжки и отчаянно попыталась сжаться в комок еще сильнее, будто это и было способом исчезнуть. – Внутри так сильно болит.

Это была тупая, онемевшая боль, которая казалась гораздо хуже любого пореза лезвием или ожога от огня.

– Как мне исцелить тебя от такой раны?

Она почувствовала, как он склонился над гнездом позади неё.

Делора покачала головой, её голос сорвался на высокой ноте, когда она зарыдала:

– Ты не сможешь.

Казалось, в тот момент, когда она начала плакать, она уже не могла остановиться. Сдерживаемые эмоции выплескивались через край, и она не знала, как выпустить их, чтобы стало легче. Она чувствовала одновременно и оцепенение, и затяжную болезненную жгучесть, словно она была на самой её коже.

– Это не та рана, которую можно заживить. Она глубоко внутри, в том месте, которого могу коснуться только я, и я ненавижу её так сильно.

Она сломлена, – подумал Безымянный, наклоняясь ближе к Делоре, пока она лежала, плача и беспомощно сжавшись в его постели. Багрово-красный цвет залил его зрение, когда гнев и голод, подобных которым он никогда не испытывал прежде, наполнили все его существо.

Сложные мышцы в его бицепсах и вокруг лопаток напряглись от агрессии, заставляя когти впиться в звериные шкуры, устилающие дно гнезда.

Я её починю. Он будет сражаться с любым невидимым врагом, пока не победит его. Он будет защищать её от него до тех пор, пока ей не перестанет быть больно.

Но сначала ему кое-что было нужно от неё.

– Если тебе не нужна твоя жизнь, отдай её мне, – скомандовал он хриплым голосом.

Сама мысль об этом вызвала в нем приятный трепет.

– Ч-что? – в удивлении спросила она, её голос дрогнул от слез. Она слегка перекатилась, чтобы встретиться с ним взглядом.

– Если ты не хочешь нести ответственность за свою жизнь, тогда отдай мне свою душу.

Он будет защищать её, взращивать её и хранить в безопасности для неё, если она сама не хочет. Он сделает её своей, и тогда он сделает её своей женой.

Моя. Он мрачно прорычал это слово в своем сознании.

Безымянный выбрал этого человека для себя, и он сделает её своей невестой. Её запах кружил голову, а её голос заставлял тело дрожать. Её красота, с другой стороны, была совершенно иным делом, и ему не хватало интеллекта, чтобы сформулировать слова восхищения, которые он к ней питал.

Он отчаянно хотел коснуться её, но она сказала, что он не имеет права её трогать. Безымянный собирался это исправить.

Слабый намек на страх поднялся в её запахе, но этого было недостаточно, чтобы отвлечь его от аппетитного аромата красных яблок и морозного снега. Его язык чесался от желания лизнуть её кожу.

– Моя… Моя душа?

Она перекатилась на спину, её длинные, прямые черные волосы растеклись по его гнезду, как глянцевая лужа. Он хотел прочесать когтями каждую отдельную прядь, зная, что их там тысячи – не то, чтобы он умел считать. Он хотел коснуться каждой в отдельности, узнать её на ощупь, её длину по сравнению с другими.

Её боль взывала к нему так, как он никогда не чувствовал, и он сотрет её, даже если на это уйдет вечность.

Когда он не ответил ей, а лишь придвинулся ближе, пока его сферы становились все краснее, он почувствовал в её запахе намек на жар. Её руки взлетели к груди, когда он увидел исходящую оттуда искру света.

– Будет больно? – прошептала она.

– Нет. – По крайней мере, он не думал, что будет. – И я буду защищать её, всегда, чтобы тебе больше никогда не было больно.

Её длинные и красивые ресницы дрогнули от его слов, и ему показалось, что острые края её век смягчились. Темные круги под глазами всё еще были заметны, но даже это незначительное изменение заставило её выглядеть более расслабленной.

Она хочет, чтобы кто-то её защитил?

– Хорошо, – сказала она, и запах её страха рассеялся. – Не то, чтобы она мне была действительно нужна. И я… я больше не хочу свою жизнь.

Безымянный был удивлен, что всё прошло так легко, учитывая, сколько времени потребовалось Орфею, чтобы заполучить душу Реи. Но Делора просто отвела сложенные чашечкой руки от груди, и он увидел её.

Он в замешательстве наклонил голову, когда это оказалось совсем не тем, что он себе представлял.

В то время как душа Реи была в форме человеческой женщины с парящими волосами из огня, витающей между рогами антилопы импалы у Орфея, душа Делоры была… черной, как уголь. И она, казалось, не парила, так как девушка держала её за одну из рук, пока та безжизненно болталась между её зажатыми большим и средним пальцами.

– Вот. – Она практически швырнула её ему в ладонь, когда он протянул руку ладонью вверх. – Мне плевать, что ты с ней сделаешь, лишь бы не было больно.

Он уставился на крошечное создание, безжизненно лежащее в складке его ладони. Он бы подумал, что она мертва, если бы не тот факт, что она была теплой, а кончики её волос мерцали каким-то пламенем.

Это был последний кусочек света на ней, и он задался вопросом, что случилось бы, если бы он погас окончательно.

Безымянному было все равно. Когда желание съесть её стало слишком сильным, чтобы сопротивляться, он положил её в рот и проглотил. Вслед за этим его сотрясла дрожь безмерного удовольствия.

В его животе разлилось тепло, умеренное, но замечательное. Мгновенно его ненасытный голод исчез. Было такое чувство, будто всё это время он только и делал, что ждал, когда эта женщина отдаст ему свою душу.