Текст книги "Исцелить душу (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 35 страниц)

Если бы я знала, что всё закончится так, я бы призналась раньше. Делора жаждала этого. Быть рядом с ним. Она не знала, что именно в Магнаре так на неё действовало, но её необъяснимо тянуло к нему.

Когда он не двинулся ниже, а продолжил ласкать клитор, будто завороженный тем, как это прерывает её дыхание, Делора попыталась приподнять бедра, чтобы самой направить его пальцы.

– Только я могу касаться тебя.

Его сферы сменили гневный красный на фиолетовый – цвет эротичный и греховный. Его тело содрогнулось, когда он наконец сместил кончики пальцев вниз. Она почувствовала, как он убрал когти, прижавшись к самой её щелке, и Делора попыталась раздвинуть ноги шире, помогая ему войти и освобождая место между своих бедер.

– Ты очень мокрая для меня, мой маленький ворон.

Мокрая? Делора знала, что с неё буквально течет! Она чувствовала, как влага переполняет её вход.

Всхлип сорвался с её губ, когда он ввел два пальца, и её взгляд мгновенно затуманился; она задрожала от удовлетворения. Она не знала, что заставило её приподнять голову и поцеловать его безгубое лицо, но она с силой прижалась губами к самому кончику его морды.

Он отпустил её руки, чтобы обхватить затылок, удерживая её прижатой к себе, и она неуклюже водила губами по кости. Он чуть отстранил пальцы лишь для того, чтобы снова вонзить их в неё, потирая самое чувствительное место. Делора вскрикнула прямо в его клыки, пытаясь откинуть голову назад. Но он не позволил.

Вместо этого, когда её губы приоткрылись, Магнар провел по ним языком. Каждый раз, когда его пальцы толкались внутрь, она выгибалась, чувствуя себя мягким желе в его руках.

Она не останавливала его, когда он начал покрывать поцелуями уголки её губ, челюсть и бьющуюся жилку на шее. Она была слишком занята поиском опоры, пока её пальцы не запутались в его рогах. Она вцепилась в них, нуждаясь в этом, пока влажные толчки его пальцев становились всё быстрее в её промокшем лоне.

– Да, – стонала она, чувствуя, как тело само подпрыгивает, пытаясь подстроиться под его ритм, чтобы ощутить его пальцы сильнее, быстрее, глубже. – О, блять. Да.

Она была так близко, почти сорвавшись в экстаз, извиваясь на его руке. Его пальцы казались ей чем-то божественным; прикосновения, от которых она сгорала, желая еще и еще, пока окончательно не вспыхнула в пламени страсти.

И в тот самый миг, когда её пальцы на ногах начали поджиматься, а тугая спираль оргазма достигла пика перед тем, как лопнуть, Магнар резко выдернул пальцы из неё. Оставив её невыносимо пустой, опустошенной; она сжалась вокруг пустоты.

Делора вскрикнула от отчаяния.

– Подожди. Нет, – взмолилась она. – Не останавливайся.

Она была на грани, готовая излиться на его пальцы, и теперь её внутренние стенки пульсировали и бились в изнеможении. Соски зудели, требуя внимания, и эта ноющая боль стала еще заметнее теперь, когда он перестал толкать её в бездну наслаждения.

– Оно ноет, – простонал Магнар. Когти той руки, которой он ласкал её, с силой вонзились в деревянные доски крыльца рядом с ней, вспахивая их. – Внутри. – Когти другой руки сжались вокруг её головы, царапая кожу у самых корней волос. – Мне нужно внутрь тебя.

Он опустил её голову, чтобы отстраниться и рвануть ширинку своих брюк. Его член выстрелил вперед, встав твердым, торчащим стержнем между выступающими тазовыми костями, а щупальца извивались так, будто испытывали агонию.

Её глаза расширились; она тяжело дышала, глядя на него, чувствуя, как внутренние стенки её лона сжимаются в предвкушении. Она знала, что это будет в тысячу раз лучше, что он достанет до таких глубин, о которых она и не догадывалась, заполнит её своей невероятной толщиной так полно, что ей покажется, будто её разрывают надвое самым божественным образом.

Его руки с силой ударили по доскам по обе стороны от неё; этот грохот отозвался в её ушах, и этот звук пронзил её одновременно и восхитительным трепетом, и тревогой.

Её руки защитно метнулись к животу, и она попыталась выскользнуть из-под него.

Магнар зарычал и схватил её за бедро. Когти впились в кожу, когда он с рычанием притянул её обратно к себе. Она почувствовала, как её волосы скользят по дереву крыльца, прежде чем её складки прижались к основанию его члена. Он скользнул по глубокой бороздке под ним, размазывая его смазку по её плоти и натирая клитор самым одурманивающим образом.

Она почти подалась навстречу, чтобы давление стало еще сильнее – почти.

Делора толкнула его в грудь.

– Погоди.

– Останься, – потребовал он, снова подтягивая её к себе, когда она попыталась отползти.

– Магнар, пожалуйста.

И страх, охвативший её, внезапно обдал разогретое тело ледяным душем.

– Почему ему было можно касаться тебя, а мне нельзя?

Его сферы вспыхнули яростным красным, а затем сменились таким темно-зеленым, что стали выглядеть угрожающе. Обычно они были спокойного, приглашающего зеленого цвета, и всё, о чем она могла думать – это то, что сейчас они полны ревности.

Магнар толкнулся против неё, снова проезжая скользким членом по её складкам. Он задел самый вход, отчего лужица их смешавшихся жидкостей стала еще больше.

Он был в ярости, он был в замешательстве. Она видела, что ему отчаянно нужно быть внутри неё, заполнить её, укрыть свой орган в её горячем канале.

Веки Делоры печально опустились. Потому что я тебе не доверяю.

– Я… я не хочу, чтобы ты навредил малышу. – она положила руки на живот, а затем защитно скрестила их на нем. – Если ты расцарапаешь мне живот, ты можешь убить его.

Если он снова раздерет её плоть, она может потерять ребенка от кровотечения. Если он повредит её живот, он может повредить её утробу. Если он возьмет её слишком грубо, потерявшись в своем неопытном наслаждении, он может покалечить плод изнутри. Он был больше неё, сильнее неё, и столько всего в нем было опасным.

Делора до боли в сердце хотела этого, но не могла позволить.

Его сферы вспыхнули белым, показывая, что он понял.

– Иди внутрь, – тихо сказал он, отпуская её бедро и осторожно убирая руки.

– Магнар, я…

– Иди внутрь! – взревел он, его глаза окрасились в фиолетовый, прежде чем он начал дико содрогаться над ней. – Уходи, пока я не вогнал в тебя свой член. – дрожа, он опустился ниже, разевая клыкастую пасть у её лица, будто пытаясь одновременно вдохнуть её запах и прижаться. – Мне нужно. Мне нужно чувствовать твою щелку вокруг себя, чтобы ты увлажнила меня, удержала. Мне нужно чувствовать, как твое тело сжимает моё. – он издал жалобный скул, и от этого звука её сердце сжалось. – Ты так вкусно пахнешь, Делора.

Его язык высунулся, чтобы робко коснуться её щеки, и с каждой секундой, что она оставалась под ним, он придвигался всё ближе.

Как только его большая горячая ладонь снова обхватила её бедро, Делора выскочила из-под него, прежде чем он окончательно потеряет остатки контроля и сорвется.

Он тяжело дышал, уставившись в землю, а затем поднял голову, провожая её взглядом. Его глаза были фиолетовыми, полными похоти, но он застыл в той же позе, будто она всё еще лежала под ним. Неподвижный, он выглядел так, словно вот-вот набросится на неё.

– Ты уйдешь? – спросила она, пятясь по полу.

Я не хочу, чтобы он снова уходил.

– Нет.

Её сердце немного успокоилось. Делора вскочила на ноги и бросилась к входной двери, не заботясь о том, что размажет краску. Она не хотела хлопать дверью, но та закрылась с громким стуком, и она тут же прижалась спиной к стене рядом с ней.

О боги, – подумала Делора, чувствуя, как ноги подкашиваются. Она сползла вниз по стене. – Я так хочу его прямо сейчас.

Её рука скользнула под платье и коснулась губ её лона. Оно было насквозь мокрым от них обоих, и осознание того, что на ней его смазка, заставило кожу гореть еще сильнее. Зажав рот рукой, чтобы он не услышал её стонов, Делора вогнала два пальца в себя и тут же поняла, что ей нужен третий, а потом и мизинец.

Её тело изменилось, стало другим, а его два пальца были толстыми и длинными. Её маленькие человеческие руки были ничем в сравнении с ними, но она старалась изо всех сил, отчаянно, безнадежно и неистово толкая их внутрь.

Делора впилась кончиками пальцев другой руки в свое лицо, пытаясь подавить стон. Этого было мало, ей нужно было больше, нужно было глубже.

Ей нужна была помощь Магнара, но она продолжала терзать себя сама.

Я так хочу, чтобы он меня трахнул. Она опустила голову, и её взгляд затуманился, когда она осознала, что делает – мастурбирует из-за Сумеречного Странника, используя всю кисть, как гребаное весло. Но она не остановилась.

Мне нужен его огромный член внутри. Кожа покрылась мурашками, когда она медленно начала приближаться к грани. Толкающийся во мне. Разрывающий мою щелку.

Её пятки застучали по полу, когда ноги свело судорогой. Она представляла его фиолетовый орган с черным кончиком, входящий в неё, пока его мех щекочет внутреннюю сторону её чувствительных бедер.

Я хочу, чтобы он кончил в меня. Эта горячая, переливающаяся через край жидкость ощущалась феноменально. Она никогда не забывала, каково это – когда он заполнял её так полно, что семя вытекало наружу, и не один раз, а дважды.

Его щупальца, сжимающие меня так сильно, что на коже остаются следы. Прижимающие меня ближе, вбивающие наши бедра друг в друга так, будто он пытается пробраться еще глубже, чем это вообще возможно.

Блять. Мне всё это так нужно.

Я… пожалуйста… Её пальцы на ногах подогнулись до боли, мышцу правого икра свело судорогой. О боже. ОбожеОбожеО-о-ох!

Рука, закрывавшая рот, прижалась еще сильнее, вминая губы в зубы, когда она начала кричать. Делора излилась на собственные пальцы. Сжимаясь, содрогаясь в спазмах, она чувствовала, как её соки мокрым месивом заливают ладонь.

Она продолжала двигать рукой, продлевая экстаз.

В глазах поплыли белые точки, перемежаясь со вспышками тьмы. Она не знала, было ли это от разрядки или от того, что она слишком была занята этим жалким, нуждающимся стоном, чтобы дышать.

Постепенно она замедлилась. Дыхание было таким тяжелым, что вырывалось из груди с трудом, но сердце колотилось бешено.

Когда всё закончилось, её тело обмякло. Она томно привалилась к стене с раздвинутыми ногами и согнутыми коленями, едва видя что-то перед собой из-за живота.

Мне плевать, кто он такой. Я так чертовски хочу этого здоровяка.

Глава 29

Магнар уложил массивный камень на место выкорчеванного пня. Со временем он наносит сюда еще земли, чтобы как следует выровнять участок вокруг их дома.

Теперь, когда яма была засыпана, он поднял топор и принялся врубаться в ствол следующего дерева. Он расчищал двор, чтобы продолжить пристройку комнат. Ему не нужен был перерыв, но он всё равно остановился, просто чтобы посмотреть в сторону дома.

Желтый цвет залил его зрение, когда он окинул взглядом законченную крышу крыльца.

Орфей присоединился к нему рано утром, и вдвоем они работали двуручной пилой, распуская бревна вдоль. Учитывая, что их сила намного превосходила человеческую, а начали они еще вчера, к полудню им удалось закончить строительство. Сейчас Орфей мастерил перила.

Магнар подумывал срубить большое дерево, стоявшее вплотную к крыльцу, так как его листья скребли по крыше, но в итоге решил оставить его. Из-за осени оно оголялось, и ему нравилось, как разноцветные листья усыпают кровлю и траву внизу.

Поскольку лесная почва в Покрове почти всегда была в тени, трава росла клочками, но чем больше деревьев он убирал, тем гуще она становилась. Орфей предупредил его, что со временем понадобится коса, так как трава часто вымахивает такой высокой, что в её стеблях можно спрятать человека.

А ведь поиграть с ней в прятки в высокой траве было бы весело.

Его взгляд скользнул к боковой стене дома; он знал, что Рея и Делора там, в огороде, делают что-то… странное. Вчера они попросили Орфея и Магнара стесать округлость бревен в том месте, чтобы стена стала плоской, и сами замазали глиной щели между стыками. Получилось не идеально, поверхность осталась бугристой, но женщины казались довольными. Глина высохла за ночь, и они возились там почти всё утро.

Они нравятся друг другу. Рея и Делора сближались. Магнар испытывал облегчение, понимая, что это принесет обеим утешение, но в то же время его это раздражало – ведь это означало, что внимание Делоры направлено не на него.

Темно-зеленый цвет ревности вспыхнул в его сферах.

Раньше она смотрела со ступенек, как я работаю.

Ему нравилось демонстрировать свою силу и сноровку. Особенно когда он в одиночку поднимал тяжелое длинное дерево, очищенное от ветвей, чтобы аккуратно уложить его к остальным.

Магнар вернулся к работе, и через какое-то время Орфей подошел к нему. Он закончил перила, и Магнар с удовольствием отметил, что снаружи дом выглядит завершенным.

– Что думаешь мастерить первым? – спросил Орфей, кивнув в сторону кучи пней.

Магнар поднес руку к морде, постукивая когтем по кости.

– Наверное, столешницы для кухни? – ответил он, пытаясь представить, что из них выйдет. – Это будет правильно?

Большинство пней были довольно широкими, и он мог бы выпилить плоские срезы, а затем обтесать их в форме квадратов или даже кругов.

– Хорошее начало. – Орфей почти нерешительно положил ладонь на плечо Магнара. – У тебя получается куда лучше, чем я ожидал. И твоей женщине здесь, кажется, нравится.

Магнар повернул голову к другу:

– Ты никогда раньше не говорил мне комплиментов.

Сферы Орфея замерцали всеми цветами радуги. Красновато-розовый от смущения. Глубокий синий от печали. Зеленый от зависти. В конце концов они вернулись к обычному голубому, когда он убрал руку.

– Я бы хотел, чтобы и у меня был кто-то, кто давал бы советы. Я совершил много ошибок, когда был на твоем этапе развития, но ты учишься быстро.

Я тоже совершил немало ошибок, – подумал Магнар.

Они с Делорой не обсуждали то, что произошло той ночью, но с тех пор оба чувствовали некоторую неловкость. Он – даже больше, чем она.

– Делора отличается от Катерины, как и ты от меня. Я… благодарен за то, что могу быть здесь ради тебя. – Орфей отвел взгляд, потирая шею. – Хотя я давно благодарен судьбе за то, как всё сложилось, ведь теперь у меня есть Рея, – всё пройденное обретает смысл, раз я могу помочь тебе. Я не хочу, чтобы какой-либо Мавка прошел через то же, что и я.

Магнар не знал, что ответить. Он не ожидал таких слов от Орфея, который часто бывал холоден с ним. Но в груди разлилось странное тепло. Неужели я дорог ему больше, чем он показывает? Это признание также обнажило то, что боль Орфея никуда не делась.

Тут Орфей повернул голову в сторону, откуда донесся раскатистый смех Реи.

– Мы уходим, – быстро пробормотал он.

Магнар подумал, что тот, возможно, сболтнул лишнего и теперь хочет поскорее скрыться. Они обычно не задерживались надолго, даже если оставалось много работы. Было очевидно, что Орфей предпочитает оставаться с Реей наедине, в то время как Магнару нравилась компания.

Интересно, был бы я таким же, если бы мы с Делорой были как они? Они не были так близки, между ними не было той интимности, и, судя по тому, как шли дела, казалось, что её никогда и не будет. Магнар не мог прикасаться к ней, и он знал, что это его вина. Он был опасен для своей хрупкой человеческой женщины. Он не мог контролировать свое тело так, как хотел; не мог убрать когти, когда член за швом начинал пульсировать.

В ответ Магнар лишь коротко кивнул и хмыкнул.

– Нас не будет несколько дней. Мы делились своим мясом, потому что ты не мог уйти на охоту, не рискуя своей женщиной, так что нам нужно наловить побольше.

– Спасибо, – проворчал он в ответ.

Орфей отступил и направился к задней части дома. Вскоре он скрылся из виду.

– Смотри! Это ты! – громко закричала Рея. Ответа Орфея Магнар не расслышал. – Да, это ты!

Рея взвизгнула. Спустя мгновение они появились: Орфей нес хохочущую блондинку на плече, пока та дрыгала ногами. Когда они подошли к границе леса, он увидел, как Рея приняла фантомную форму.

Магнар замер, глядя на последнюю ветку, которую ему осталось срубить. Его сферы окрасились в глубокий синий.

Я хочу быть так же близок с Делорой.

Он хотел иметь возможность свободно целовать её в шею, чтобы ни один из них не тревожился по своим причинам. Он хотел иметь возможность заставить её хихикать или хотя бы просто улыбнуться. Он хотел иметь возможность обнимать её просто так, а не только переносить на руках во время путешествий.

Он хотел… быть с ней игривым.

Я жажду быть рядом с ней.

Магнар срубил последнюю ветку и направился к задней части дома, небрежно бросив топор возле ступенек, где его легко было найти позже. После того раза, когда он прикасался к ней, между ними возникло напряжение, но Магнар не позволял себе отдаляться.

Она была нужна ему рядом. Он жаждал, чтобы она была в поле его зрения, чтобы он мог чувствовать её запах и слышать её чудесный голос. Чтобы рассеять то невыносимое одиночество, которое он всё еще ощущал – часть его осталась даже после того, как он получил её душу.

Завернув за угол, он обнаружил Делору, которая прижимала широкую кисть, измазанную зеленой краской, к стене. Она тянулась высоко вверх, стоя на самых кончиках пальцев. Из-за этой позы её спина выгнулась, открывая взору, насколько округлившимся и большим стал её живот за последние несколько дней.

Это беспокоило его – постоянно. В таком состоянии Делора казалась ему еще более хрупкой, и она часто жаловалась на боли и ломоту. Он наотрез отказывался позволять ей делать что-либо в одиночку.

Он даже притащил ей пень, чтобы она могла ставить на него миски с краской. Наблюдать за тем, как она прижимает руку к боку, поддерживая спину, и неуклюже наклоняется, чтобы дотянуться до чего-то в обход своего огромного живота, было одновременно забавно и грустно. Сейчас ей, казалось, с трудом давалось даже самое простое дело.

Впрочем, её странную походку вразвалочку он находил милой. Это была непривычная мысль, но часть его была в восторге от того, что Делора сейчас наполнена частицей его существа.

Хотя большая часть зеленого фона была однотонной, на стене проглядывал какой-то пятнистый узор. Однако одно изображение было отчетливым – похоже, она начала его первым и очень хотела закончить.

На первый взгляд он подумал, что это белая лошадь. Но присмотревшись, понял, что ошибся: у существа на голове был спиралевидный рог, а за спиной высоко выгибались пернатые крылья. Оно стояло на земле, и Делора уже добавила вокруг него траву другого оттенка зеленого.

– Я никогда не видел такого животного, – констатировал Магнар, подходя ближе и останавливаясь в проеме садовой ограды. – У лошадей не бывает рогов и крыльев.

Делора опустила кисть и повернулась к нему, нахмурившись, а затем снова перевела взгляд на странную лошадь.

– Это потому, что его не существует, – призналась она. – Это единорог.

Магнар склонил голову, заметив, что Делора вся перепачкана полосами белой, зеленой, синей и коричневой краски.

– Тогда откуда ты знаешь, как он выглядит, чтобы нарисовать его?

– Люди любят выдумывать существ. – Она опустила широкую кисть в миску с зеленой краской и взяла тонкую, испачканную в нежно-голубом. Она осторожно коснулась линии под карим глазом существа, заметив какое-то несовершенство. – Мы любим рассказывать друг другу сказки.

– Я не вижу смысла в лживых историях. В мире есть много реального, что стоит изучать.

Делора цокнула языком.

– Возможно, для Сумеречного Странника это и так, но мы были заперты за стенами почти триста пятьдесят лет. Нам нужно чем-то себя развлекать.

Магнар хмыкнул, сочтя этот аргумент справедливым. Он подошел к другой фигуре, которая разительно отличалась от того, что она создавала до этого.

Сделанная из черных небрежных линий, она представляла собой длинную палку-туловище с перевернутой буквой «V» внизу, что, видимо, изображало ноги. Один длинный кривой мазок создавал форму подковы в верхней части – это были руки. Над этими конечностями-палками красовался остроконечный конус с зазубринами по нижнему краю, а над ним – два закрученных спиралью рога. Последней деталью – и единственным цветным пятном – были два синих мазка.

– А это что? – Магнар указал на эту странную фигурку. – Это совсем не похоже на всё остальное, что ты здесь нарисовала.

Боковым зрением он заметил, как Делора закусила губу. Затем, будто обретя самообладание, она произнесла:

– Это нарисовала Рея. Это, э-э, Орфей.

Магнар наклонил голову, изучая рисунок. Возможно, зазубренные линии должны были быть зубами, а синие пятна – глазами, но изображение было весьма варварским.

– Но это совсем на него не похоже.

Делора тяжело вздохнула, качая головой.

– Я пыталась ей это сказать, но она была непреклонна – твердила, что всё идеально и что ей удалось передать его сходство.

Сменив кисти, Делора начала наносить коричневые мазки поверх зеленого фона. Он догадался, что она пытается изобразить деревья и поле, отделяющее их от единорога.

– Знаешь… – начала она, не отрывая глаз от работы. – Хадит ненавидел, когда я рисовала.

Рычание, вырвавшееся из глубины его груди, было непроизвольным – мгновенная реакция на это имя. Обжигающий жар ярости затопил его сердце; он презирал тот факт, что Делора была связана с кем-то другим до него. С человеком.

Ему не нужно было знать, как выглядит этот Хадит, чтобы понимать: у того была кожа, а не мех и перья. Что у него были настоящие глаза, в которые она могла смотреть. Он и не подозревал, что может так сильно ненавидеть простое имя.

Необузданная ревность и зависть пронзили его. Он знал, что те двое никогда не сталкивались с проблемами, которые стоят перед ним и Делорой. Они были одинаковыми. Тот был человеком, у которого не было когтей или клыков, способных ранить её. Который мог отвечать на её поцелуи своими губами.

И всё же Хадит был неоспоримо слаб. Магнар мог бы разорвать его на куски, и теперь, узнав, как тот обращался с Делорой, он желал этого больше всего на свете.

Он хотел оторвать тому ноги, чтобы он не мог приближаться к ней со злобой. Хотел вырвать ему руки, чтобы он не мог причинить ей вред. Хотел выколоть ему глаза, чтобы он не мог смотреть на неё, выдрать уши, чтобы он не слышал её голоса, и вырезать язык, чтобы он не мог говорить ей гадости. И, наконец, Магнар хотел оторвать его крошечный человеческий член по множеству других причин.

Он не хотел слышать об этом ничтожном человеке, которого больше не существовало в одном мире с ней.

Но Делора – то ли услышав его предупреждающее рычание и проигнорировав его, то ли не поняв, что оно значит – продолжала говорить:

– Я не рисовала по-настоящему с тех пор, как уехала из города, чтобы выйти за него. Он говорил, что рисовать единорогов или фей – это для детей, и что мне должно быть стыдно за такую незрелость. Что есть дела поважнее, чем малевать картинки.

Багрово-красный цвет застлал зрение Магнара, его рычание стало отчетливым и враждебным. Он шагнул ближе.

Зачем она продолжает говорить о нем?

– Но я хотела рисовать их, потому что мир за стенами был таким темным, страшным и полным страданий. – Она опустила кисть, задумчиво нахмурившись. – Я хотела привнести краски в этот отчаянный мир, в котором мы жили, совсем как моя мама. Наверное… со временем, из-за всего, через что я прошла, и из-за Хадита, мой внутренний ребенок умер. Приятно наконец-то встретиться с ней снова.

– Делора, – предупредил он, его когти отяжелели, а в кончиках пальцев закололо; желание калечить росло внутри него. Но не её – Хадита. Она была его, и он не хотел, чтобы она помнила этого самца, не хотел, чтобы говорила о нем. Если бы он мог, он бы стер его из её памяти своей магией. – Прекрати…

– Магнар, стой! – закричала Делора, вытягивая руки в его сторону и не сводя глаз с земли.

Было слишком поздно. Её испуганный крик сбил его с толку, и он с силой наступил копытом в миску с краской, отчего нога поехала в сторону. Он и не знал, что на земле стоят и другие миски – с цветами, которыми она пользовалась реже и которые не поместились на тот маленький пенек.

Длинные руки Магнара описали в воздухе спираль, прежде чем он с глухим «ух!» приземлился на задницу. Миска с желтой краской взлетела вверх, оставив яркую полосу прямо через всё его лицо, после чего деревянная посудина с отчетливым стуком приземлилась ему прямо на макушку.

К счастью, он упал на земляную дорожку между грядками, иначе наверняка переломал бы половину овощей и фруктов.

Белый цвет застлал его зрение, пока он смотрел на пустую теперь миску. Я пролил её краску. Будет ли она злиться на него? Он знал, как много они для неё значат, помня её реакцию в деревне Демонов.

Высокий звук, последовавший за этим, был ему незнаком. Он никогда не слышал его от неё раньше, но точно понял, что это такое, еще до того, как поднял на неё взгляд.

– Пфффт! – фыркнула Делора, прежде чем разразиться смехом; она уперлась руками в бедра, будто ей нужно было удержаться, чтобы не упасть.

Её губы изогнулись и приоткрылись, обнажая ровные белые зубы, а округлившиеся щеки заставили веки сощуриться.

Делора, – тепло подумал он, чувствуя, как в груди разливается нежность.

Пытаясь подавить смех, она протянула руку, словно желая помочь ему встать. Но стоило ему поднять свою ладонь в ответ – не то, чтобы он всерьез верил, что она сможет его вытянуть, – как она отдернула руку и снова зашлась смехом. Она обхватила себя за живот, будто от колик.

– О боже мой! Прости, но клянусь, это самое смешное, что я видела в жизни! – Она высвободила одну руку и указала на него, отворачиваясь в сторону. – Ты упал в точности как в комедиях, которые показывают на городских площадях. Будто поскользнулся на банановой кожуре! А потом эта миска по башке… бах! Я не могу… прости, но это слишком смешно.

Через пару мгновений она успокоилась и подошла, встав между его вытянутых ног, и снова предложила руку. Её лицо сияло от веселья, и было видно, что она из последних сил сдерживает хихиканье.

Вместо того чтобы принять помощь, Магнар поднял ладонь и нежно обхватил всю правую сторону её головы.

– Вот как выглядит твоя улыбка? – Он осторожно провел когтем большого пальца от складки её носа к скуле, округлившейся от смеха. – Она прекрасна.

Он много раз видел, как улыбается Рея, порой даже ему самому, но это никогда не заставляло его дыхание перехватывать так, как сейчас. Но казалось, что он ждал этого целую вечность, то, что заставляло сердце биться чаще. Это никогда не окрашивало его зрение в ярко-розовый цвет фламинго, а тепло, чувство, которое он ощущал внутри, было мощнее любого пламени.

Цвета в его глазах стали еще ярче, когда её улыбка смягчилась, став бесконечно нежной, и губы сомкнулись. Её красивые карие глаза были прикованы к нему; она доверчиво прильнула к его ладони, обхватив его запястье, чтобы удержать руку на месте.

Делора опустилась на колени прямо между его бедрами, всё еще придерживая его за руку, а затем отпустила. Улыбка не исчезла, но стала другой – более тихой, возможно, с оттенком грусти.

– Прости, что я была… такой. – Её глаза изучали черты его черепа, ничуть не пугаясь; она осматривала его с теплотой. – Мне… мне просто было очень больно, и я не знала, что делать со своими чувствами. Не знала, как прийти в себя, и боялась, что ты меня возненавидишь. Я убила двух людей, которые, может, и заслуживали смерти, но я сделала это в порыве ярости.

– С чего бы мне ненавидеть тебя за это? Я ел твоих сородичей. Я убил куда больше людей, чем ты.

Она опустила взгляд и принялась теребить пальцы на коленях.

– Для меня это выглядит иначе. Ты убивал людей, потому что тебе это было нужно, потому что так поступают… существа. Они охотятся, и им плевать, кто станет добычей, лишь бы быть сытыми. Тобой не двигали эмоции или злой умысел. Ты не знал, что это неправильно. А я знала – и всё равно сделала. Я ненавидела себя за это.

Магнар осторожно провел когтем под её челюстью к подбородку. Он приподнял её лицо самым кончиком острой кости.

– Но сделав это, ты привела себя ко мне.

Её улыбка, которая начала угасать, вернулась.

– Ты очень обаятельный по-своему, Магнар.

Мех и перья на его теле взъерошились от комплимента – он никогда прежде не получал столь нежного признания.

У них редко бывали такие минуты, но, когда они случались, это напоминало ему, почему он так сильно любит Делору. При всей её красоте, которую он считал совершенной, доброта, исходящая от неё, была чем-то совершенно новым в его опыте. Делора умела прощать. Он был Мавкой – существом, которому еще многому предстояло научиться и которому не хватало человечности, но она никогда не заставляла его чувствовать себя… ущербным из-за этого.

И дело было не в том, что она никогда не оскорбляла его – а она действительно этого не делала —, а в том, что она старалась, чтобы ему было комфортно задавать ей вопросы. Делора позволяла Магнару быть самим собой, и он знал, что он далеко не идеален.

Он часто пытался это скрыть.

Его не волновало, что ей было грустно, что она пыталась исцелиться от своей боли. Помогая ей в этом, он обрел смысл жизни. Теперь он просто работал над тем, чтобы самому стать смыслом её жизни. Он только не знал, как это сделать.

Она жаждет меня. Это уже было чем-то важным, особенно теперь, когда он понимал, что это значит. Это значило, что он ей очень нравится… верно? Что ей нравятся его прикосновения и его присутствие?

– Ой! – тихо пискнула Делора, глядя на свой живот. – Кажется, пока я смеялась, он пошевелился! Хочешь почувствовать?

Прежде чем он успел отказаться, опасаясь ответственности момента, Делора схватила его руку и положила его ладонь на свой округлый живот. Его темная кисть полностью накрыла его.

И как раз в тот момент, когда он собирался убрать руку от чего-то столь хрупкого и драгоценного, что-то толкнулось в его мизинец.

Он замер, а затем сместил ладонь в ту сторону. Он почувствовал еще один толчок.

– Видишь? – спросила она. – Ну не круто ли?

«Круто» – не то слово, которое он бы подобрал; скорее, это было чем-то сюрреалистичным. Это была жизнь, которая еще не родилась, что-то, чего он не мог видеть, но уже давно научился слышать. Благодаря своему чуткому слуху, он начал улавливать её быстрое маленькое сердцебиение еще две недели назад, стоило ему оказаться рядом.

Создатель. Отец? Осязание сделало это чувство более реальным.

В её глазах промелькнуло что-то теплое, почти нежное, когда она опустила голову, глядя на его руку на своем округлом животе.

– Как думаешь, какого оно будет пола?

– У Мавок нет пола, когда мы рождаемся. – По крайней мере, так ему сообщила Ведьма-Сова.

Она резко вскинула голову, нахмурив брови.

– Вы рождаетесь без пола? Тогда как же ты стал мужчиной?