Текст книги "Исцелить душу (ЛП)"

Автор книги: Опал Рейн

сообщить о нарушении

Текущая страница: 28 (всего у книги 35 страниц)

Я пробовал её на вкус, пока она пробовала меня. Это был экстаз – разделять эти первобытные касания рук и языков. Его живот свело судорогой, когда член дернулся и раздулся еще сильнее, выдавливая тяжелую каплю семени, которая тут же сорвалась и потекла вниз.

Она простонала, когда жидкость коснулась её языка, и звук жадного сосания наполнил его уши. Она причмокивала, прижимаясь к его стволу, продолжая красть его смазку и оставляя кожу гореть, пока он не вырабатывал новую порцию. Но каким-то образом эта боль казалась… правильной. Она заставляла его производить больше, хотя он и так был покрыт ею с избытком; одного её вкуса было достаточно, чтобы поддерживать его возбуждение.

Она замерла, когда он почувствовал, как её нутро снова сжимается; она прижалась ртом к боку его члена, сладко вскрикивая в него. Ему пришлось вылизывать нектар из самой глубины её канала, чтобы забрать его себе, когда на этот раз она начала кончать, собирая каплю за каплей своим широким языком.

Её тело обмякло, когда наступило расслабление. Он непроизвольно толкнулся членом в воздух, когда она перестала касаться его, перестала играть с ним своим голодным маленьким ртом.

– Продолжай, Делора.

Ему было нужно, чтобы она выпила его до конца.

– У меня… голова кружится, – пробормотала она заплетающимся голосом. Он заметил, что румянец на её лице стал гораздо темнее обычного. Кровь явно прилила к голове из-за её положения. Как бы он ни наслаждался этим соблазнительным видом, Магнар сменил позу на более удобную для неё.

Желая чувствовать её вес на себе, Магнар вытянул ноги и повалился на спину. Он не собирался отпускать свою добычу, прижимаясь клыками к её плоти, но ему нужно было, чтобы она продолжала ласкать его. Он был слишком твердым, слишком налитым кровью, чтобы щупальца могли это сдержать. Он прошел точку невозврата. Если бы она не продолжила, он бы с радостью закончил всё сам своим кулаком.

Он рвано дышал ей в пах, когда она тут же перевернулась на бок и прильнула к самому кончику с довольным «ммм». Она осыпала его драгоценными поцелуями, ведя руками в унисон вниз по стволу, пока не достигла овалов у основания. Она пощекотала их. Резкий скулящий стон вырвался у него; ноги дернулись, хвост задрожал, а позвоночник выгнулся дугой.

Я не могу это выносить, когда она делает так.

Каждый раз, когда она гладила их так нежно, что это напоминало трепет крыльев, ему казалось, что он сейчас просто взорвется семенем. Она повторила это снова, глядя на него затуманенным, горячим взглядом, словно понимая, что она с ним творит. Он сам не понял, что за звук издал – нечто среднее между скулением и рыком.

Семя начало вытекать из его восторженного члена тонкой, ровной струйкой. Пах разрывало от агонии, он едва мог удержать бедра на месте. Он чувствовал, как мех на его хвосте и по всему телу встал дыбом. Казалось, всё его существо было наэлектризовано, а не только его пах.

Но пытаясь дотянуться до основания руками, она отстранялась от его рта. Магнар зарычал, прежде чем снова притянуть её ближе к своим клыкам. Она поддалась, пока не захотела исследовать его членом своим языком еще ниже. Она начала отдаляться, завороженная его плотью, резвясь с ней, сося и облизывая, пока её руки двигались. Она была слишком маленькой, чтобы достать до основания, если он хотел продолжать пробовать её.

Он дернул её назад, в сферах полыхнуло красным:

– Останься.

– Почему твой член такой чертовски вкусный? – спросила она, тяжело дыша и обводя губами край его раздутой головки. – Он такой огромный. Жаль, я не могу взять его… о! Вот там. Да, н-не останавливайся.

Поскольку она была в состоянии говорить, пока его разум рассыпался на тысячи осколков, он ввел большой палец внутрь её лона, растягивая её и поглаживая ту самую рельефную, горячую зону, от которой она вздрагивала при каждом касании. Основание его ладони терлось о её складки и клитор, и она замерла, начав ритмично двигаться на его руке.

Её движения становились всё более неистовыми, рот метался по нему, прерываясь на стоны, руки сжимали его ствол. Затем всё напряглось. Её тело, натянутое как струна; её нутро, зажавшее его палец и язык; её руки, пытавшиеся раздавить каменную твердость его плоти.

Если ей так нравится вкус моего члена, пусть она выпьет его снова.

Он вытащил палец, когда она начала кончать, заполняя его рот и заставляя его содрогаться от того, как её соки разбивались о его язык.

Ему пришлось убрать руку. Когти начали выходить сами собой, когда его семенные мешочки поднялись и замерли, горячие и тугие. Он обхватил её за затылок и направил её рот к кончику своего члена, надеясь, что она прильнет к нему так же, как прошлой ночью. Его тело сотряслось, когда он почувствовал, как первая волна семени поднимается вверх. Пульсация была невыносимой, болезненной – давление было колоссальным.

Если он не мог наполнить её лоно, он хотел наполнить её рот. Чтобы его запах был в ней, чтобы она обладала им. Она обхватила головку обеими руками и закружила языком, словно сама выманивала его из него, когда останавливаться было уже поздно.

С ревом, к которому присоединился её стон, Магнар выпустил струю за густой струей из своего пульсирующего члена. Он изо всех сил старался не впиться в неё когтями, когда тело прошило напряжение, будто в него ударила молния. Кончая одновременно с ней, когда они оба упивались друг другом, Магнар почувствовал, как его накрывает эйфория. Его рев превратился в беспомощный стон. Зрение померкло, мысли исчезли, и всё, что он слышал и чувствовал – это они.

Только они в этом послевкусии жара, нужды и страсти. Блаженство и удовлетворение разлились по его венам. Когда всё закончилось, он, наконец, выскользнул языком из неё, чувствуя, как все силы покидают тело. Его рога со стуком ударились о землю, когда голова откинулась назад, но ему было всё равно. Он просто тяжело дышал, глядя на мерцающие звезды, которые едва проглядывали сквозь туман.

Звезды казались ярче, чем обычно.

Несколько секунд они оба просто лежали, тяжело дыша. В воздухе витал коктейль из запахов, но его разум дурманил лишь один – аромат их общего сексуального разряда. Это было потрясающе. Магнар в последний раз, лениво и признательно, лизнул её клитор.

Она такая чудесная, такая манящая.

Он не знал, откуда в ней взялись силы, когда она начала двигаться, уверенно переползая через него, пока не устроилась на его талии верхом, глядя на него сверху вниз. Она полностью нависла над ним, её колени упирались в его выступающие ребра – она словно знала, что он легко выдержит её легкий человеческий вес. Он приподнимал и опускал её при каждом своем тяжелом выдохе.

Сжав груди руками, так что они плотно прижались друг к другу, она улыбнулась ему сверху вниз; её спутанные волосы упали на одно плечо, скользнув вперед.

– Теперь лучше? – спросила она, и в её глазах заплясали искорки.

Пряди волос прилипли к белой жидкости, которая, как он видел, покрывала её губы, щеки и подбородок – в этот раз ей не удалось поймать всё его извержение. Его собственная морда тоже блестела в её соках, и он провел языком по губам, собирая последний вкус.

Она улыбалась ему… покрытая его семенем, которое даже капнуло ей на грудь, пока она сидела на его быстро вздымающемся торсе. Магнар никогда не видел ничего прекраснее, никогда не чувствовал такой глубокой нежности, что захлестнула его в этот миг.

Я хочу её. Он поднял руку и провел когтями по её шее. Этого недостаточно. Ему было нужно, чтобы она приняла его, впустила в себя, чтобы они сплелись, пока не станут настолько единым целым, насколько это возможно. Темно-зеленая вспышка – собственническая ярость – полыхнула в его сферах.

Я хочу больше. Он хотел поглотить каждую каплю её желания. Магнар резко рванулся вперед, перекатывая их обоих, пока она не оказалась прижатой к земле с глухим вскриком. Она ахнула, когда он перехватил её запястья и пригвоздил их к земле над её головой.

Её бедра обхватили его талию, и теперь его член, который начал было смягчаться, снова уперся в её лоно. Он отстранился и с рокочущим рыком провел им по её плоти. Его щупальца задвигались, обвиваясь вокруг её бедер, стараясь захватить её как можно крепче. Они жаждали той легкости, с которой смогут обвить её тело, когда его бедра плотно прижмутся к её бедрам, потому что она поглотит его целиком.

– Ты моя, – прорычал он ей в лицо.

Она вздрогнула, а затем, глядя ему в глаза, начала волнообразно двигаться навстречу его члену. Он повторял это движение снова и снова, желая, чтобы она жаждала его погружения в её жар так же сильно, как он сам. Облизывая губы, она издала высокий стон, за которым последовало частое дыхание. Она не боролась, не пыталась вырваться, не старалась освободить руки. Она была покорной, даже смиренной.

Она смотрела на него, и то, как она прикусывала губу, пока её глаза блестели от чего-то потаенного, заставило его содрогнуться. Она снова толкнулась навстречу его члену, на этот раз глубже, так как он снова стал каменным и раздулся от смазки.

Я так хочу оказаться внутри неё. Чтобы она приняла меня, согрела, утешила всем своим существом. Его взгляд метнулся вниз, к их скользящим друг о друга телам, а затем снова к её завораживающему лицу. Он терялся в этом дурманящем выражении, которое она ему дарила. Я хочу, чтобы она бредила мной.

– Магнар, – прошептала она, почти как мольба. – Я хочу т-…

Ужасный пронзительный визг заставил их обоих вздрогнуть. Холод пробежал по его телу, а она резко ахнула. Это было напоминание. Напоминание о том, что даже если Магнар хочет этого, хочет соединиться и быть внутри Делоры, он на самом деле… не может.

Я хочу быть с ней. Он хотел, чтобы ничто не стояло на пути, но преграды казались бесконечными. Даже после всего этого, после сегодняшней ночи и разделенного удовольствия, между ними всё еще стоял барьер.

Удары в дверь и нарастающий, переходящий в истерику визг заставили Магнара медленно разжать руки Делоры. Он не хотел её отпускать, медленно скользя кончиками когтей по внутренней стороне её запястий. Но он знал, что обязан.

– Мне нужно пойти к ним, – прошептала Делора, отворачивая голову.

Фёдор. Магнар глубоко заботился о них, но они были постоянным напоминанием о том, что случится, если они перейдут черту.

Мы можем касаться друг друга и пробовать на вкус, но не более того.

Потому что… Магнар знал: если он окажется внутри неё, ничто не остановит его, пока он не наполнит её своим семенем. И тогда появится второй детеныш, а они с Делорой едва справлялись с первым. К тому же он не думал, что выдержит, если снова увидит её слабой и больной. Он не хотел начинать этот путь заново.

Они могли делить удовольствие – на время этого должно было хватить. Несмотря на нахлынувшую печаль, Магнар наклонился и потерся кончиком морды о её челюсть.

– Иди к ним, – сказал он, надеясь, что рокот в его голосе звучит заманчиво. – Но каждую ночь, мой восхитительный ворон, я буду хотеть вкусить эту прелестную киску. Я буду лизать её, пока ты не кончишь, пока ты не покроешь мою морду своим запахом, чтобы я мог вдыхать его весь следующий день, пока работаю над домом.

Она задрожала и потерлась щекой о него, поднимаясь на колени.

– Не стоит обещать такие вещи, – ответила она невыносимо сладко, положив ладонь на его исчезающий, укрытый щупальцами член, прежде чем тот скрылся. – Я ведь могу оказаться очень жадной в ответ.

Магнар тихо рассмеялся.

– Можешь брать столько, сколько захочешь.

На самом деле, он только на это и надеялся.

Глава 40

Сидя на земле со скрещенными ногами, Магнар снизу вверх смотрел на Делору, которая стояла перед ним, зажав тонкую кисть между кончиками пальцев. Он чувствовал прохладное скольжение влажной щетины по своему черепу и противоречивое тепло от её руки, придерживающей его снизу за челюсть, чтобы он не шевелился.

Фёдор уютно устроился у него на коленях. Теперь, когда малыш подрос – размером почти с человеческого ребенка – и научился держать голову, он, казалось, предпочитал лежать при любой возможности. Они всё еще льнули к телам Делоры и Магнара, но начали вслепую бродить вокруг, принюхиваясь, хотя и старались всегда оставаться рядом.

Магнар провел когтями по их спине. Малыш вздрогнул и повернулся на бок от удовольствия, пока сам Магнар взирал на Делору взглядом ярко-розового цвета фламинго.

Солнечный свет, падающий сбоку, делал её правый глаз таким светло-ореховым, что казалось, будто он хочет стать золотым. Другой был светлее обычного, и он упивался тем фактом, что она смотрит на него, отдавая ему всё свое внимание.

Он сам попросил её снова расписать его череп, когда увидел, что она в нерешительности замерла перед задней стеной дома, не зная, что еще нарисовать. Там уже не осталось места, и красочная картина казалась завершенной. Сейчас он сидел посреди сада и был благодарен себе за то, что решился на этот шаг. Он хотел, чтобы она снова вывела узоры на его костях еще с того самого, первого раза. К тому же это позволяло ему проводить время с ней совсем рядом.

Так близко, что он видел, как подрагивают её милые брови, пока она концентрируется. Её губы складывались бантиком в начале каждого мазка, а затем расслаблялись. Это казалось чем-то интимным. Магнар чувствовал абсолютную близость к ней, но не в сексуальном плане. Его сферы светились розовым, а не фиолетовым, и в груди было легкое, пушистое чувство. Вместо обычного жара в теле казалось, что согревается сама его душа, его суть.

И каждый раз, когда она наклонялась еще ближе, чтобы нанести капельку краски, его сердце начинало бешено колотиться, как барабан. Как бы он ни хотел, чтобы оно успокоилось, его хвост непроизвольно постукивал по земле. Но ни сердце, ни разум не желали униматься, надеясь, что она придвинется еще хоть на йоту ближе. Сердце билось маниакально в предвкушении, в нервной надежде.

Это становилось невыносимым, особенно когда она начала рисовать прямо над его лбом, немного отстранившись, но всё еще оставаясь пугающе близко. Когда её губы снова шевельнулись, он не смог устоять. Прежде чем она успела прикоснуться к нему кистью, он приподнял морду и подался вперед, прижимаясь к ним передними клыками. Пухлая, теплая мягкость её губ, обволакивающая кость, послала дрожь наслаждения через всё его существо.

Она отпрянула и прикрыла рот рукой, которой только что придерживала его голову.

– Ты только что украл поцелуй? – спросила она из-за пальцев.

– Украл.

Хотя он знал, что не стоит этого делать, он облизнул клыки, чувствуя призрачный след её прикосновения. Он хотел вобрать вкус этого похищенного поцелуя в себя.

– Ну нееет! – простонала она, прижимая ладонь к его клыкам, чтобы остановить его. – Я же просила не делать этого, пока не высохнет! Ты всё размажешь.

Магнар обхватил её предплечье, полностью спрятав его в своем кулаке, отвел её руку и лизнул ладонь. Её лицо дернулось, она издала короткий вдох, прежде чем он провел языком по внутренней стороне её запястья. Её дрожь усилилась, и она издала сдавленный звук.

Её лицо залил милый румянец. Она напряглась, но не отстранилась.

– Э-это щекотно.

– Ты очень чувствительна повсюду, мой маленький ворон.

Он отпустил её руку, чтобы просунуть обе свои ладони под подол её юбки и провести самыми кончиками когтей путь от щиколоток до бедер. Её ноги подкосились от этой ласки, особенно когда он коснулся подколенных впадин. Он подхватил её за бедра сзади, не давая упасть.

– Магнар… – Она прикусила внутренний край нижней губы, и её запах стал едва заметно меняться, превращаясь в нечто куда более заманчивое, чем просто морозные красные яблоки.

– Ты самое прекрасное существо, которое я когда-либо видел, – прохрипел он, снова ведя ладонями вверх. – Я не могу сопротивляться желанию касаться тебя.

Он пожалел, что она убрала руку с его челюсти, чтобы положить её ему на плечо. Он хотел лизнуть её ладонь в знак признательности, пока его когти скользили по округлым ягодицам, которые были удивительно мягкими снаружи, но упругими, если их сжать. Но он не стал их мять. Он просто продолжил свой путь вверх по её бокам, минуя изгибы бедер.

– Мы не должны делать этого сейчас, – прошептала она, но её тон был слабым – будто это совсем не то, чего она хотела на самом деле.

Её взгляд метнулся вниз, к его коленям, где покоился маленький Фёдор. Он хотел, чтобы Делора была под его руками, под его языком, чтобы она стонала для него, когда бы он ни пожелал, но их детеныш всегда был с ними.

Прошлой ночью он намеренно, но хитро разбудил её перед тем, как встать, надеясь, что она пойдет с ним. В тот миг, когда она открыла глаза, она уже кусала губу, лениво глядя на него еще до того, как он успел подняться.

К сожалению, они могли инициировать близость только таким образом. Ей нужно было лежать неподвижно и спать, чтобы они могли начать, но всякий раз, когда они пытались оставить Фёдора одного, не убаюкав его до полной отключки, тот поднимал крик.

И хотя они не пробовали, им не нужно было быть гениями, чтобы понять: оставлять Фёдора в доме одного – не вариант. Он начал бы биться черепом о входную дверь, умоляя и борясь за право быть с ними.

Каждый раз это расстраивало Делору, и Магнару было трудно сосредоточиться на этой красоте, когда она беспокоилась. И он видел, что попытка прикоснуться к ней, пока малыш рядом, ни к чему не приведет.

Магнар, стараясь не размазать краску на лице, ткнулся кончиком морды в её челюсть и обхватил её за талию. Его огромные руки почти смыкались на её торсе, мизинцы легли на округлые бедра, и только когти касались друг друга. Если бы он держал человека поменьше, пальцы бы перекрывались, и он бы всё время боялся переломить её пополам.

– Я не пойду дальше, – пообещал он, надеясь, что она просто позволит ему подержать её.

Было что-то в её теле, что дарило ему чувство эйфории всякий раз, когда выпадала возможность обнять её. Оно было теплым, чувственным и казалось абсолютным блаженством. Её кожа была настолько чувствительной, что малейшее движение его когтей по позвоночнику или под этими чудесными холмами на груди заставляло её дрожать в его объятиях, почти тая.

Теперь, когда ему было позволено касаться, Магнар жаждал этого еще сильнее, чем прежде. Он не мог быть внутри неё – ноющая боль, которая отказывалась утихать, – и единственный способ найти покой заключался в этом райском ощущении её близости к любой части его тела.

Прошло три ночи с тех пор, как она впервые попробовала его на вкус, и на ней оставался стойкий запах, который успокаивал его разум. Когда он впервые встретил Рею, она пахла ветками и шипами, свежестью и чистотой. Но в какой-то момент, после их совместного похода в деревню Демонов, от неё начало пахнуть соленой сладостью – чем-то, что стало для него мощным сдерживающим фактором. Это пахло как обладание, как метка, которую он чувствовал нутром и понимал: вмешиваться нельзя. Магнар тогда не осознавал сути. Он просто знал, что не должен подходить к Рее слишком близко, иначе ему стоит опасаться того, кто оставил этот след – Орфея.

Тот же самый аромат теперь покрывал Делору, но он исходил от него. Как бы тщательно она ни мыла кожу, она не могла избавиться от него сразу. Запах притуплялся в течение дня, естественные масла её тела приглушали его, пока он снова не обновлял его следующей ночью.

Вот уже три ночи Делора была, так или иначе, покрыта его семенем. Будь то внутри – оттого, что она выпивала его (он содрогался каждый раз при этом воспоминании, а сферы на миллисекунду вспыхивали фиолетовым), или от капель, которые не попадали на губы и покрывали её лицо и грудь.

Казалось, он пометил её как свою, даже если не мог обладать ею полностью. Она принадлежала ему, и теперь любой другой Мавка учуял бы это и не посмел бы приблизиться.

– Орфей и Рея уже должны были добраться до деревни Демонов, – произнес Магнар, когда Делора расслабилась в его руках и продолжила расписывать его череп. Её ладони слегка подрагивали.

Он хотел, чтобы Орфей вернулся. Хотел, чтобы тот почуял, просто находясь рядом, что Делора – его. У Орфея была Рея, и Магнар знал, что тот не претендует на Делору, но ему хотелось заявить о своем триумфе: он достиг этой стадии близости сам.

Но Орфей был нужен ему и для другого.

Я должен спросить его, есть ли способ. У них с Реей не было своего Фёдора – как Магнару предотвратить это? Ведь сколько бы он ни пробовал свою невесту на вкус, сколько бы ни ласкал её, это лишь на время притупляло желания, которые росли с каждым днем. Он становился раздражительным – не из-за неё, а из-за этой пытки.

Даже прошлой ночью, когда он довел их обоих до пика, он оставался твердым, изнывая от жажды укрыться внутри её теплого, тесного лона. Он сгорал от этой нужды: почувствовать, как она утешает его изнутри, заполнить её собой до тех пор, пока она не осознает, что принадлежит ему окончательно, пока её тело не подстроится под него навсегда.

Придется ли мне снова творить заклинание? То самое, что изменило её тело для меня? Будет ли она упоительно тесной или же идеально созданной для него, чтобы он мог просто войти в неё со всей страстью?

Глухой рык вырвался из его горла, когда он опустил руки ниже, пропуская когтистые пальцы между её бедер. Она вздрогнула и тихо застонала – он знал, что ей нравятся прикосновения к внутренней стороне бедер. Но он не поднимал руки выше, верный своему обещанию. Просвета между её ногами не было, и её плоть начала согревать его кончики пальцев.

Чего бы я только не отдал, чтобы освободить свой член и насадить её на него прямо сейчас. Эта мысль была хищной, она захватила его, как бушующий пожар, опаляя разум и тело. Неистово и яростно.

Магнар вздрогнул, когда Делора резко подалась вперед и запечатлела крепкий поцелуй на кончике его морды, прежде чем отстраниться.

– Не знаю, что тебя тревожит, но твои глаза краснеют, и ты начинаешь больно впиваться в меня когтями.

Магнар тут же ослабил хватку, но рук не убрал – он не хотел её отпускать. Зрение вернулось к обычному зеленому цвету, и он прочистил горло, избавляясь от застрявших в нем густых эмоций.

– Прости, – ответил он. – Я снова буду неподвижен для тебя.

Её улыбка смыла все его тревоги. Она так легко прощает. Магнар был благодарен за это, ведь многое из того, что он совершил, требовало прощения.

– Не нужно, я закончила! – Она слегка повернулась, чтобы опустить кисть в миску с краской, а затем уперла руки в бока. – Спасибо, что позволил. Это очень весело. Может, в следующий раз ты распишешь меня? Обещаю, я буду лучшей статуей, чем ты.

– Я бы этого хотел, – сказал он, убирая руку, чтобы провести тыльной стороной когтей по её заплетенным волосам. Он завороженно следил за движением своей руки.

Она упоминала, что волосы мешали ей во время рисования. Он впервые видел, чтобы она что-то с ними делала, и ему понравились эти длинные переплетения прядей. Чтобы коса не расплелась, она повязала на конце лоскуток ткани. По чистой случайности одно из его перьев выпало и зацепилось за плетение. Магнар вытащил еще несколько и сам вставил их в её косу. Она была удивительно покорна, что он оценил по достоинству.

Магнар начал подниматься, вырастая перед ней, пока не стал возвышаться во весь свой огромный рост, но её бесстрашный взгляд был полон нежности. Фёдор, внезапно проснувшись, вскочил на четыре лапы и принялся полубежать-полупрыгать вокруг них. Делора наклонилась и подхватила его за туловище, когда показалось, что он вот-вот опрокинет миску с краской, смеясь над его писком.

Мне нравится видеть их вместе, – подумал он. Фёдор дрыгал ножками, пока Делора не прижала его к груди. Она потерлась щекой о его макушку:

– Ты такой хороший Сумеречный Странник, правда, Фёдор?

Магнар решил удалиться – он ненавидел неловкие моменты прощания, не умея заканчивать разговоры изящно. Пока он уходил, его зрение несколько раз «перекрещивалось», когда он пытался разглядеть, что же она нарисовала у него на морде.

Он вошел в дом, достал с открытой полки на кухне точильный камень, а затем вернулся на крыльцо, подхватил топор и уселся на ступеньки. Он принялся затачивать лезвие. Его взгляд блуждал по защищенной территории.

Интересно, какое дерево срубить следующим? Со стороны могло показаться иначе, но он тщательно отбирал те, что подлежали вырубке. Он хотел сохранить большую часть леса, но проредить его так, чтобы он не выглядел таким дремучим и пугающим. Ему был привычен уют тьмы, и он хотел наблюдать, как листья меняют цвет по сезонам, но он не хотел, чтобы его женщина жила в гнетущей обстановке. Он стремился создать иллюзию, будто они не в кишащем Демонами Покрове.

– А ну вернись, маленький разбойник! – услышал он крик Делоры где-то сбоку.

Она бежала через двор, преследуя Фёдора, который умудрился стащить одну из её кисточек и скрыться с ней. Магнар усмехнулся, даже когда его слепой детеныш с размаху врезался головой в дерево. Фёдор, словно не чувствуя боли (а они её и не чувствовали), просто мотнул головой и снова врезался в ствол, пытаясь его обойти. После третьей попытки, как раз когда Делора почти настигла его, малышу удалось проскочить мимо и скрыться в лесу.

Магнар знал, что они не уйдут далеко. С тех пор как Фёдор съел Демона и подрос, он стал активнее по вечерам. Это был уже второй раз, когда он что-то воровал – первым была ложка, которой она мешала суп.

Наблюдать за тем, как Делора гоняется за ним по дому, было забавно, пока Фёдор не врезался ей в ноги и не сбил с ног. У неё пошла кровь из пореза на голени. Делора стала бесплотной, чтобы Фёдор не впал в кровавое безумие, а Магнар запер малыша в спальне, пока исцелял её рану. Казалось, у Фёдора не было желания есть Мавок, даже когда он чуял кровь Магнара.

Взгляд Магнара скользил по лесу, следя за мелькающим силуэтом Делоры, носящейся в разных направлениях; сферы окрасились в желтый цвет удовлетворения.

Если бы я не проредил лес, она бы уже его поймала. Похоже, инцидент с деревом научил Фёдора лучше ориентироваться по запаху.

На мгновение они скрылись из виду. Он опустил голову, проверяя работу точильного камня, чтобы не повредить сталь.

– Магнар! – услышал он её крик. Он мгновенно вскочил, услышав панику в её голосе. – Он бежит к границе!

Его мышцы напряглись, зрение побелело от вспышки страха – леденящий ужас пробрал его до мозга костей.

Нет! Не раздумывая, Магнар отшвырнул всё в сторону и рванул туда, откуда донесся её голос. Он был быстр, отталкиваясь от деревьев, чтобы еще больше ускорить свой бешеный бег. Он шел по её запаху до самой границы – и там мгновенно потерял его.

Она стала бесплотной. Это значило, что он не сможет выследить их по запаху в лесу. Там же небезопасно!

– Делора! – крикнул он, проносясь мимо защитного барьера прямиком в Покров.

– Сюда!

Она была рядом, всего в нескольких метрах за деревьями, но скрыта из виду. Как только он рванулся на голос, чувствуя, как сердце бешено колотится в груди, он заметил вспышку белого среди стволов.

Делора, его вечно осторожная женщина, отважилась войти в Покров только для того, чтобы не выпустить детеныша из виду и не потерять его навсегда. Чтобы убедиться, что его не съест и не утащит Демон, который мог затаиться поблизости.

Несмотря на то, что его сферы побелели от тревоги, его захлестнула гордость. Она становится сильной.

Догнав её, он увидел Фёдора, который всё еще носился с кисточкой в пасти. Он продирался сквозь кусты, изредка спотыкался о корни, но отказывался замедляться. Всего за несколько длинных шагов Магнар настиг его и сгреб в охапку. Он перекатился вперед, будучи осторожным со свои ветвистые рога, и приземлился на задницу, тяжело ударив ногами по земле.

Бум. Бум.

Игривый малыш-Мавка издал восторженный визг от того, что его поймали, и заерзал, пытаясь вырваться. Его крошечное сердечко ликующе билось в огромных ладонях Магнара, а из ноздрей вырывались влажные облачка пара. Магнар мгновенно понял, что это станет постоянной проблемой – судя по тому, какое удовольствие это доставило Фёдору.

– Ты в порядке? – спросил Магнар Делору, которая смотрела на них обоих широко раскрытыми глазами. Она не запыхалась, так как была в призрачной форме, но выглядела весьма взвинченной.

– Нет, – честно призналась она. – Я перепугалась до смерти. Я же знаю, что ты не можешь их учуять… а если бы появился Демон?!

– Теперь они у меня. – Он приподнял руки, показывая добычу; напряжение спало, теперь, когда Фёдор был в безопасности. – Но нам лучше поскорее вернуться.

Он слышал шорох неподалеку и уловил гнилостный запах Демона, принесенный порывом ветра. Идти обратно бегом не пришлось – Фёдор не успел уйти слишком далеко от границы. Как только они оказались под защитой барьера, Делора забрала кисточку изо рта Фёдора.

– Тебе стоит построить забор вокруг всей территории, чтобы такое не повторилось, – предложила она.

– Я как раз об этом подумал.

Работы предстояло много, но он был рад, что ему будет чем заняться. Почти вся мебель в доме была готова, за исключением кровати и шкафа в их спальню, а также обстановки во вторую комнату. Изначально он планировал сделать там вторую кровать поменьше для неё, но она сказала, что не хочет. Она хотела спать с ним.

Пока они шли к дому, Магнар опустил Фёдора на землю, зная, что тот не убежит теперь, когда у него нет повода для погони.

Придется начать стройку немедленно. Магнар недовольно поморщился от своих мыслей. Обнести забором весь круг займет вечность. Это недели труда. Придется отложить все остальные дела. Он не думал, что Делора будет против – безопасность Фёдора была для неё приоритетом.

Звук тяжелого, частого фырканья привлек его внимание. Магнар быстро притянул Делору к своему боку, когда запах Мавки – того, кого он когда-то встречал, но почти не знал – донесся с ветром. Слышался топот четырех лап, словно Мавка бежал на четвереньках. Он приближался быстро. Существа его вида могли развивать скорость выше всего земного, и он знал, что через считанные мгновения пришелец будет здесь. Если, конечно, он вообще намерен подойти к ним.

– Делора, стань… – Он не успел закончить, она сделала это сама.

В тот же миг в темноте леса Покрова возникла пара белых светящихся сфер. Мавка прорвался сквозь стену деревьев и пересек границу барьера. Тот задерживал только Демонов, а значит, его сородичи могли приходить и уходить беспрепятственно, даже с дурными намерениями. Соляной круг мог бы его остановить, но Магнар, видя ослепительно белый цвет сфер незнакомца, понял: тот пришел не из злобы.

Оказавшись в безопасности внутри круга, Мавка затормозил, взрывая когтями землю. Он замер прямо перед ними в своей самой монструозной форме, дыша так тяжело и со свистом, что Магнару показалось, будто тот сейчас задохнется. Он был весь в лесном соре. Казалось, он бежал невероятно долго.