Текст книги "Взаимное притяжение (СИ)"

Автор книги: Оля Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 13 страниц)

Глава 27

Он берёт меня за руку – резко, решительно, без намёка на сомнение. В этом движении столько властной уверенности, что внутри всё обрывается, а следом вспыхивает жар. Мне хочется просто забыться. Пойти с ним – без оглядки, без вопросов, куда бы он ни позвал. Лишь бы не прерывать это сумасшедшее, пьянящее ощущение, будто я наконец-то попала туда, где должна быть.

Мы движемся к выходу. Музыка ещё гремит где-то позади, огни мерцают, но всё это уже не имеет значения. Его пальцы крепко сжимают мою ладонь, и от этого простого прикосновения по телу бегут мурашки. Я почти смеюсь – от восторга, от лёгкого безумия, от того, как стремительно всё происходит.

У гардеробной он, не замедляя шага, хватает наши вещи. Я пытаюсь остановить его, запинаясь в словах:

– Влад, стой… Стой, – хихикаю, сама не понимая, зачем это говорю. – Ты так торопишься, будто боишься, что я передумаю.

Он бросает короткий взгляд – в нём и насмешка, и неприкрытое желание.

– А ты передумаешь?

– Нет, но… Ольга! Она меня потеряет. Я не могу…

Не дав закончить, он уже накидывает на меня пальто, одновременно застёгивая своё.

– Серёга за ней присмотрит. Скажет, что мы ушли.

Я снова смеюсь – легко, почти беззвучно. В голове пусто, в груди – ураган.

На улице нас ждёт такси.

Когда он успел его вызвать?

Или это вообще не наше?

Неважно.

Он усаживает меня на заднее сиденье, садится рядом, называет адрес – своей квартиры. Тот самый, который он когда-то скинул мне в сообщении. Я помню его наизусть. Не знаю, зачем эта мысль всплывает сейчас. Может, потому что где-то подсознательно я знала: рано или поздно окажусь там.

А дальше всё как в тумане.

Едва машина трогается, он притягивает меня к себе. Его губы находят мои – жадно, без прелюдий. Я отвечаю сразу, с тем же неистовством, с которым он целует.

Его поцелуй – как удар тока. Язык проникает в мой рот, исследуя, подчиняя, заставляя сердце биться так, что, кажется, оно сейчас пробьёт грудную клетку. Я чувствую, как его дыхание смешивается с моим, как его губы – горячие, требовательные – то мягко скользят по моим, то впиваются с почти болезненной силой.

Его руки – везде. Они скользят по спине, сжимают талию, поднимаются к шее, затем снова опускаются, впиваясь в бёдра. Я ощущаю каждое прикосновение каждой клеточкой кожи. Пальцы пробираются под край платья, обжигая кожу внутренней стороны бедра. Я выгибаюсь навстречу, цепляюсь за его плечи, притягиваю ближе.

– Ты такая… – он прерывает поцелуй, шепчет мне в губы, – охуенно красивая. Я схожу с ума от тебя.

И снова целует – глубже, жёстче. Его ладонь скользит выше, пальцы касаются края чулка, и я выдыхаю в поцелуй, чувствуя, как внизу живота стягивается тугой узел желания. Его другая рука зарывается в мои волосы, слегка оттягивает их, заставляя запрокинуть голову, открывая шею для новых поцелуев.

Он целует мою шею – жадно, с лёгким нажимом зубов, оставляя следы, которые я потом найду в зеркале. Я стону, не сдерживаясь, впиваюсь пальцами в его плечи. Мне мало. Хочу ещё. Хочу всего.

Меня не волнует водитель, который, кажется, даже не обращает на нас внимания, будто его и нет. Есть только Влад, его дыхание, его вкус, его прикосновения.

Такси останавливается у подъезда элитного жилого комплекса. Охраняемая территория, фонари, рассыпающие тёплый свет на заснеженные дорожки. Зима. Воздух свежий, морозный, но мне не холодно – внутри всё пылает.

Влад выходит первым, протягивает мне руку. Я ступаю на снег, и он тут же притягивает меня к себе, обнимает за талию. Мы идём к подъезду. Его шаги уверенные, мои – чуть сбивчивые. Я смотрю на него – и не могу насмотреться.

В лифте он уже не целует так напористо, как в машине. Вместо этого – изучает меня взглядом. Его глаза – тёмные, горящие – скользят по моему лицу, по губам, по шее. В них читается голод, но теперь он будто сдерживается, будто хочет растянуть момент.

Я впервые могу рассмотреть его так близко, в спокойной обстановке. Он высок – мне приходится задирать голову, хотя мой рост метр семьдесят. Он – почти метр девяносто. Широкие плечи, сильные руки, уверенная осанка. Его скулы чётко очерчены, подбородок – твёрдый, с едва заметной ямочкой. Губы – полные, чувственные, ещё влажные от наших поцелуев. Брови – чуть нахмурены, будто он борется с собой, пытаясь сохранить хотя бы каплю самоконтроля.

Его ладони лежат на моей талии, пальцы слегка сжимают кожу. Я улыбаюсь. Мне не хочется прикрыться, не хочется смущаться. Наоборот – я смотрю на него так же дерзко, так же жадно.

Его рука скользит вверх, касается моей шеи, затем – лица. Он проводит большим пальцем по моей нижней губе, и я невольно приоткрываю рот. Его взгляд опускается туда, задерживается, затем снова встречается с моим. В его глазах – буря. Я вижу, как пульсирует вена на шее, как он сглатывает, пытаясь удержать себя в руках.

– Ты охуенная, – шепчет он. – Такая красивая. Я хочу тебя.

Его губы снова находят мои – но на этот раз поцелуй другой. Не бешеный, как в машине, а медленный, тягучий, будто он хочет запомнить каждую секунду, каждое ощущение. Его язык нежно касается моего, затем отстраняется, дразня. Я тянусь за ним, хочу больше, но он снова отстраняется, заставляя меня стонать от нетерпения.

Лифт останавливается на шестнадцатом этаже. Я чувствую, как он сглатывает, явно сдерживая себя.

Давно я не чувствовала себя так. Не знаю, что за притяжение между нами, но моё тело реагирует на него мгновенно. Оно чувствует его ещё до того, как он появляется в поле моего зрения. Я становлюсь зависима от его взглядов – ему даже не нужно ничего говорить. Хотя он говорит. Постоянно.

Но его взгляд красноречивее любых слов.

Кажется, я для себя уже кое-что решила. И собираюсь воплотить это в жизнь. Даже если последствия будут плачевными – сейчас это меньшее, о чём я хочу думать.

Глава 28

Влад берёт меня за руку и выводит из лифта. Во мне поселяется странное чувство – трепет, который разливается по всему телу, заполняя каждую клеточку. Это предвкушение чего‑то нового, волнующего, почти запретного. Сердце бьётся чаще, дыхание становится сбивчивым, а в животе порхают бабочки – но не лёгкие и игривые, а горячие, опаляющие, заставляющие кожу покрываться мурашками.

Он ловко засовывает ключ в замочную скважину. Лёгкий щелчок нарушает тишину нашего сбивчивого дыхания – и дверь распахивается. Влад пропускает меня вперёд.

Я останавливаюсь, чуть переступив порог, и замираю. Он упирается грудью в мою спину, заходя следом. Дверь захлопывается, отделяя меня от последних сомнений. Позади меня Влад щёлкает выключателем – и в прихожей загорается свет. Не яркий, режущий глаза, а мягкий, приглушённый – он исходит от настенного бра с матовым стеклом. Этот рассеянный свет придаёт обстановке особую атмосферу: романтичную, таинственную, подогревающую и без того волнительный момент.

Влад бросает ключи на консоль у входа – они звонко ударяются о полированную поверхность тёмного дерева. Помогает мне снять пальто – сам он уже успел избавиться от верхней одежды. Легко подталкивает меня дальше, вглубь квартиры, всё так же тесно прижимаясь – от этого прикосновения по телу снова бегут мурашки.

Любопытно оглядываю квартиру, чтобы больше узнать про её хозяина. Прихожая выполнена в минималистичном стиле: строгие линии, тёмные тона, ничего лишнего. На стене – большое зеркало в простой металлической раме, под ним – та самая консоль, на полу – тёмно‑серый ковёр с коротким ворсом. Всё выглядит дорого, лаконично, по‑мужски.

Мы проходим дальше, в гостиную. Здесь та же эстетика: ничего лишнего, но каждая деталь продумана. Тёмно‑серые стены, большой диван из натуральной кожи, низкий журнальный столик из стекла и металла. На стене висит абстрактная картина в чёрных, белых и золотых тонах – она добавляет пространству глубины. Большие окна закрыты плотными шторами, а на полу лежит ещё один ковёр – на этот раз с геометрическим узором.

– У тебя красиво, – тихо говорю я, оборачиваясь к нему.

– Это не моя квартира, – спокойно, чуть равнодушно отвечает Влад, наблюдая за мной. Ему явно нравится видеть меня здесь – он ещё раз осматривает меня, медленно, жадно. Взгляд скользит от ног – от чулок с кружевной резинкой – вверх, к вырезу платья, задерживается на груди, поднимается выше – к шее, губам… И наконец встречается с моими глазами. В его взгляде – голод, как у голодного кота, который наконец увидел добычу.

– Это квартира Кирилла Астахова, – продолжает он. – Сводного брата Серёги. Мы с ним в универе учились, он был с моего курса. Помнишь ту историю с вечеринкой на крыше? Мы тогда весь факультет переполошили – кто‑то вызвал полицию, а мы сиганули через пожарную лестницу. Кирилл тогда меня прикрыл – сказал, что это он придумал. Хотя на самом деле это была моя идея.

Воспоминания всплывают в голове: да, я слышала эту историю. Тогда весь университет гудел об этом.

– Почему ты живёшь в его квартире? – спрашиваю я.

– Мы компаньоны, – поясняет Влад. – Кирилл сейчас в Штатах, квартира пустовала. Он мне её одолжил на временное пользование.

Влад подходит вплотную и передаёт мне холодный бокал с водой – он успел сходить в кухонный уголок, достать из холодильника бутылку, открыть её и налить воду. Я делаю глоток, оставляя отпечаток губной помады на краю бокала, не торопясь сглатываю под пристальным взглядом Влада. В его глазах пляшут чёртики – он явно наслаждается моментом.

Он забирает бокал из моих рук, неторопливо ставит его на кухонный островок. Затем аккуратно заправляет прядь моих волос за ухо, его пальцы слегка скользят по щеке.

– Блять, какая ты… – хрипло шепчет он, снова впиваясь в мои губы.

Наши поцелуи становятся всё более страстными – губы жадно ищут друг друга, языки переплетаются, дыхание сбивается до прерывистых вздохов. Он отстраняется на мгновение, а затем, подняв меня за ягодицы, садится на диван и усаживает сверху себя.

Влад расстёгивает застёжку на моём платье и спускает его к талии – ткань скользит по коже, вызывая лёгкую дрожь.

Влад не теряет времени: его ладони скользят по моей спине, сжимают талию, поднимаются к груди. Он слегка сжимает её, наклоняется и начинает ласкать – сначала нежно касается губами одного соска, затем чуть оттягивает его, слегка прикусывает, заставляя меня вздрогнуть от острой волны удовольствия. Потом переходит ко второму – посасывает, играет языком, то нежно, то почти грубо оттягивает. Я выгибаюсь дугой, подставляя себя под его ласки, издаю тихий стон, откидываю голову назад. Каждое прикосновение его губ, каждый укус посылает волны жара по всему телу – они собираются внизу живота, стягиваются в тугой узел.

– Нам надо поговорить, Кать, – с шипением заставляет себя оторваться от меня Влад.

– Не хочу сегодня ни о чём разговаривать, – притягиваю его обратно, начинаю целовать сама. – Хочу тебя. Всего.

Наши губы снова встречаются – жадно, нетерпеливо. Руки Влада скользят по моей спине, а я провожу пальцами по его груди, ощущая под кожей напряжённые мышцы. Его губы спускаются к шее, целуют, слегка прикусывают кожу…

С дрожащими руками я справляюсь с пряжкой его ремня, затем с ширинкой. Освобождаю его массивный член, провожу ладонью по всей длине, чувствуя, как он пульсирует под моими пальцами. Влад глухо стонет, его руки сжимают мои бёдра, притягивают ближе.

Он входит в меня резко, одним мощным толчком – глубоко, сильно, заставляя меня задохнуться от ощущений, вскрикнуть и вцепиться пальцами в его плечи. Я начинаю двигаться – сначала неуверенно, затем всё быстрее, поддаваясь ритму. Его руки на моей талии задают темп, губы снова находят мои.

Волна наслаждения нарастает внутри, словно цунами – она растёт, набирает силу, захватывает целиком. Я чувствую, как всё тело напрягается, дыхание перехватывает, а затем – взрыв. Оргазм накрывает меня с головой: по коже бегут судороги удовольствия, пальцы впиваются в его плечи, из груди вырывается протяжный стон. Я дрожу в его объятиях, теряясь в ощущениях, растворяясь в моменте.

Влад глухо рычит, его тело напрягается, он делает ещё несколько резких толчков и кончает, сжимая меня в объятиях. Его дыхание прерывисто, на лбу выступили капли пота, глаза закрыты.

Несколько мгновений мы просто сидим, прижавшись друг к другу, пытаясь отдышаться. Моё сердце всё ещё бешено колотится, но теперь к возбуждению примешивается странное чувство покоя – будто всё на своих местах.

– Пойдём в душ? – наконец предлагает он, всматриваясь в мои глаза и возобновляя чуть ленивые поглаживания по спине.

Я киваю, не находя сил для ответа. Он легко поднимает меня на руки и несёт в ванную. Тёплая вода струится по нашим телам, смывая следы страсти. Влад берёт губку, намыливает её и начинает медленно протирать мою кожу – плечи, грудь, живот, ноги… Каждое движение – бережное, почти трепетное.

– Ты такая красивая, – шепчет он, проводя губкой вдоль моего бедра.

Я поворачиваюсь к нему, прижимаюсь всем телом.

– Останься со мной сегодня, – просит тихо.

Он улыбается – так искренне, в ожидании моего ответа, хотя в глазах явное намерение меня никуда не отпускать.

– Останусь, – обещаю.

Мы вытираемся. Он укутывает меня в мягкий махровый халат и сам накидывает такой же. Затем несёт меня в спальню – на этот раз не спеша, бережно. Укладывает на кровать и ложится рядом, притягивая к себе.

Наши губы снова встречаются – жадно, нетерпеливо. Я запускаю пальцы в его волосы, притягиваю ближе, углубляю поцелуй. Влад отвечает с той же страстью: его руки скользят по моей спине, сжимают талию, затем поднимаются к шее, слегка сжимая её – не до боли, но достаточно, чтобы по телу пробежала новая волна дрожи.

– Ты сводишь меня с ума, – хрипло шепчет он между поцелуями, его дыхание обжигает кожу. – С самой первой встречи.

Я не отвечаю словами – вместо этого провожу губами вдоль его скулы, спускаюсь к шее, легонько прикусываю кожу у основания. Влад резко выдыхает, его пальцы впиваются в мои плечи.

– Катя… – в этом шёпоте столько напряжения, что оно почти осязаемо.

Он резко переворачивает меня на спину, нависая сверху. Его взгляд – тёмный, голодный – скользит по моему обнажённому телу. Я чувствую себя уязвимой и в то же время невероятно желанной.

– Ты прекрасна, – говорит он, и в его голосе звучит неподдельная искренность. – Каждая линия, каждый изгиб… Я хочу запомнить всё.

Его ладони начинают медленно исследовать моё тело: скользят по плечам, спускаются к рукам, обводят контуры рёбер. Каждое прикосновение – как электрический разряд. Когда его пальцы наконец касаются внутренней стороны бедра, я непроизвольно сжимаю колени, но он мягко разводит их шире.

– Не прячься, – шепчет. – Хочу видеть тебя всю.

Он снова целует меня – на этот раз медленнее, тягучее, почти мучительно. Его язык дразнит мой, отступает, снова приближается. Одновременно его рука скользит вниз, пальцы находят самые чувствительные точки, начинают ласкать их – сначала едва ощутимо, затем настойчивее. Я выгибаюсь навстречу, задыхаясь от новых ощущений.

– Влад… – мой голос дрожит, срывается на стон.

– Да, милая? – он чуть отстраняется, смотрит в глаза. – Скажи, что ты хочешь.

– Тебя, – выдыхаю я. – Только тебя.

Он усмехается – низко, хрипло – и снова накрывает мои губы своими. В этот раз его движения резче, глубже. Он входит в меня одним мощным толчком, заставляя меня вскрикнуть и вцепиться пальцами в его спину.

Ритм нарастает – сначала медленный, почти издевательски неторопливый, затем всё быстрее, жёстче. Его губы снова находят мою шею, целуют, слегка прикусывают кожу. Я цепляюсь за него, подаюсь навстречу каждому движению, теряясь в водовороте ощущений.

– Смотри на меня, – требует он.

Я открываю глаза и встречаюсь с его взглядом. В этой глубине – столько страсти, столько необузданной силы, что внутри всё сжимается от восторга. Его пальцы переплетаются с моими, он сжимает мою руку, одновременно ускоряя темп.

Волна нового оргазма нарастает стремительно – она захлестывает с головой, лишает дыхания, заставляет выгнуться дугой и выкрикнуть его имя. Моё тело содрогается в конвульсиях удовольствия, мышцы сжимаются вокруг него.

Влад глухо рычит, делает ещё несколько резких толчков и замирает, содрогаясь всем телом. Его лоб прижимается к моему плечу, дыхание – прерывистое, горячее – обжигает кожу.

Несколько минут мы лежим, не в силах пошевелиться, пытаясь отдышаться. Его рука лениво гладит мою спину, пальцы рисуют невидимые узоры на коже.

Я закрываю глаза, чувствуя, как усталость и насыщение берут своё. Но перед тем, как провалиться в сон, успеваю подумать: «Такого со мной ещё не было. И я не хочу, чтобы это заканчивалось».

Глава 29

Просыпаюсь с ощущением, будто меня разорвали надвое. В груди – оглушительное счастье, горячее, пьянящее, заполняющее каждую клетку тела. А следом – ледяной страх, сковывающий, парализующий. Я чувствую себя преступницей – и в то же время впервые за долгое время живой женщиной. Это шок контраста: в постели с мужем мне хотелось заснуть и не просыпаться, особенно в последнее время. А здесь я боюсь даже дышать – чтобы не спугнуть тепло мужчины, спящего рядом.

Он лежит на боку, закинув на меня руку, дышит ровно и спокойно – прямо в шею. Я вслушиваюсь в этот звук: размеренное, глубокое дыхание – как метроном, отсчитывающий мгновения чего-то настоящего. Вдыхаю запах мужчины: смесь лёгкого древесного аромата лосьона после бритья, тепла кожи и едва уловимого следа вчерашнего парфюма. Этот запах – мой антидот после долгого равнодушия мужа.

Мысли скачут, путаются. Я изменила. И это нельзя списать на пару выпитых коктейлей – я помню каждую деталь: каждый вздох, каждое прикосновение, каждое движение его пальцев, губ, тела. Мне кажется, что я запятнана изменой, но тело помнит желанную близость, отзывается на воспоминания дрожью удовольствия. «Я плохая, но мне наконец-то было хорошо», – бьётся в голове противоречивый приговор.

Осторожно, почти незаметно, я выползаю из его объятий, стараясь не разбудить. Каждое движение – расчётливое, бесшумное. Собираю свои разбросанные вещи по спальне: платье на спинке кресла, бельё возле кровати, чулки на ковре. Сердце колотится не от любви – от ужаса перед реальностью, где я замужняя женщина, а всё произошедшее – не сон, а факт, который придётся как-то вписать в свою жизнь.

На мгновение замираю у кровати. Смотрю на него спящего – в последний раз, перед тем как закрыть дверь. Запоминаю детали: рука закинута за голову, локоть чуть согнут, губы чуть приоткрыты, на щеке – след от подушки. И меня накрывает дикая тоска: я вынуждена возвращаться в реальность вместо того, чтобы завершить этот идеальный сценарий. Проснуться вместе, возможно, заняться утренним сексом, потом позавтракать, смеясь, рассказывая что-то будничное, делиться планами, касаться друг друга за столом…

В прихожей накидываю пальто, надеваю обувь. Выхожу из квартиры – и только на улице, вдохнув морозный воздух, позволяю себе выдохнуть. Машины нет. Достаю телефон – он оказывается разряжен. Начинаю идти по двору, чтобы попросить охрану вызвать такси. По пути пытаюсь придать себе нормальный вид: приглаживаю волосы, смотрю в погасший экран телефона – хорошо хоть вчера смыла макияж, иначе сейчас было бы совсем ужасно. Хотя куда уж ужаснее моего нынешнего вида: растрёпанная, сонная, с глазами, в которых читается вся буря пережитых эмоций. Пальцами затягиваю пояс пальто потуже, ёжусь от холода.

– Катюша, ты что ль? – раздаётся мужской голос за спиной.

Страх и волнение достигают пика. Ещё не хватало, чтобы в таком виде меня увидел кто-то из знакомых! Я оборачиваюсь – и передо мной возвышается Илья Воронцов.

«Вот надо, да именно тебе… Что ты вообще тут забыл, блин?» – проносится в голове.

– Илья? – произношу я удивлённо.

– Катя, привет, – он улыбается, но тут же замечает моё состояние и становится серьёзнее. – Ты чего тут в такую рань?

– Да я… была у подруги, – отвечаю я, стараясь говорить ровно, но голос дрожит. – Только что вышла, решила немного пройтись перед тем, как ехать домой.

– Понятно, – кивает он, но видно, что не верит. – Слушай, я тут утром с Андреем виделся, он просил срочно сегодня завести документы. Давай я тебе их отдам, сегодня сам не успеваю. Передашь?

Он уже открывает дверь своей машины, достаёт тонкую синюю папку и протягивает мне. Я замираю в замешательстве. Где он мог видеть Андрея? Какие документы мне передавать?

– Стой, подожди, – прерываю я его. – Где ты видел Андрея?

– Полчаса назад буквально. Он с сыном гулял, потом я в офис заскочил за документами, хотел… – Воронцов замолкает, наконец заметив ужас недопонимания на моём лице.

– Блять, – матерится, взъерошивает волосы ладонью. – Кать, ты не знала?

В этот момент мир будто останавливается. Воздух вокруг сгущается, становится тяжёлым, почти осязаемым. Сын? У Андрея есть сын? Мысли мечутся, сталкиваются, не давая сосредоточиться. В груди что-то сжимается – так сильно, что становится трудно дышать.

– Что ты такое говоришь, Воронцов? Если ты это специально… – я не договариваю. – Если это какая-то твоя новая тактика, то…

– Кать, я не знал, что ты не знаешь. Об этом уже больше месяца как все треплются. Я думал, ты в курсе, – торопливо объясняет он.

Внутри меня будто что-то рвётся. Шок накрывает волной – ледяной, удушающей. Сын. У моего мужа есть сын, а я об этом не знала. В голове мелькают обрывки воспоминаний: редкие отлучки Андрея, его поздние возвращения, короткие разговоры по телефону в другой комнате. А я списывала всё на работу, на стресс, на его усталость. И даже не подозревала, что за этим может скрываться что-то большее.

К горлу подступает ком. Глаза щиплет от слёз, которые я изо всех сил сдерживаю. Руки начинают дрожать, пальцы непроизвольно сжимаются и разжимаются. В висках стучит: «Почему он мне не сказал? Почему скрывал? Сколько ещё тайн у него есть? Чего я ещё не знаю? У него имеется вторая семья?»

Меня охватывает злость – горячая, обжигающая. Но тут же её сменяет острая боль предательства. Я чувствую себя обманутой, использованной, выброшенной на обочину собственной жизни. Как будто я – лишь декорация, фон для его настоящей, скрытой от меня жизни.

А следом приходит стыд. Я только что изменила мужу, а теперь узнаю, что он всё это время скрывал от меня ребёнка. Чувство вины накатывает с новой силой, смешиваясь с обидой и растерянностью. Я словно стою на краю пропасти, и земля уходит из-под ног.

– Этого не может быть, – шепчу я, но уже понимаю: это правда. Голос звучит глухо, будто издалека.

Быстрым шагом я удаляюсь, уже не слыша, что ещё говорит Воронцов. Ноги сами несут меня прочь, прочь от этого места, от этих слов, от реальности, которая только что ударила меня наотмашь. В ушах шумит, перед глазами – картинка: Андрей с каким-то мальчиком, которого я никогда не видела. Сын. У моего мужа есть сын, а я об этом не знала.

Холод больше не чувствуется. Внутри всё горит, а где-то глубоко – пустота. Я иду, не разбирая дороги, пока двор не остаётся позади. Только тогда останавливаюсь, хватаюсь за столб, чтобы не упасть, и делаю глубокий вдох. Морозный воздух обжигает лёгкие, но не может остудить тот пожар, что разгорается внутри.