Текст книги "Взаимное притяжение (СИ)"

Автор книги: Оля Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 13 страниц)

Глава 36

Температура держится уже третий день. Я лежу в полудрёме, то проваливаюсь в тяжёлую дремоту, то выныриваю в реальность, где всё болит: голова раскалывается, горло саднит, тело ломит так, будто по мне проехался каток.

Сквозь пелену слышу, как открывается дверь. Шаги – уверенные, но осторожные.

– Катя, – голос Влада звучит близко, над самым ухом. – Ты опять скинула одеяло. Ну‑у, кто так болеет? Давай укрою, а то превратишься в ледышку – и придётся тебя отогревать… Но это уже следующий этап лечения! – Он подмигивает, хотя я этого не вижу.

Он поправляет плед, и я невольно жмурюсь от прикосновения его ладони ко лбу.

– Всё ещё горячая, – хмыкает он. – В хорошем смысле, но лучше бы сбить температуру. Сейчас градусник принесу.

Я пытаюсь что‑то сказать, но выходит только хрип. Во рту сухо, как в пустыне.

Влад возвращается быстро, вкладывает в руку термометр.

– Держи. Минутку – и узнаем, насколько ты огненная сегодня. А я пока лекарство разведу и чего‑нибудь съедобного найду. Не может же такая очаровательная пациентка голодать!

Пока жду, когда сработает сигнал градусника, разглядываю его краем глаза. Он ставит на тумбочку кружку, ложку, салфетку – всё аккуратно, по порядку. В движениях ни капли раздражения, только сосредоточенность и… эта его фирменная игривость.

– Тридцать восемь и шесть, – озвучивает он результат, театрально вздыхает. – Ну что ж, придётся применять особые методы лечения. Жаропонижающее? Есть. Забота? В неограниченном количестве. Харизма? – Он хлопает себя по груди. – Зашкаливает! Так что выздоравливай, а то я тут без тебя заскучаю.

Нахожу в себе силы улыбнуться.

– Ты слишком много болтаешь для сиделки, – сиплю я.

– Это не болтовня, это терапия! – тут же парирует он. – Юмор – лучшее лекарство. Ну, после таблеток, конечно. Пей медленно. Я рядом, если что.

Он садится в кресло у кровати, достаёт телефон и будто бы углубляется в него – листает что‑то, тыкает по экрану. Но я вижу – он не поглощён экраном по‑настоящему. То и дело бросает на меня взгляды, прислушивается к дыханию, а когда я слегка ворочаюсь или шумно вздыхаю, тут же поднимает голову, проверяет, всё ли в порядке.

Через час температура немного падает. Я наконец могу говорить, хоть и сипло:

– Я очень ценю, что ты рядом… Но правда, не обязательно сидеть тут неотлучно. У тебя наверняка есть какие‑то свои дела.

– И оставить такую красивую девушку одну болеть? – Он делает вид, что шокирован. – Да меня совесть потом загрызёт! К тому же кто, если не я, будет развлекать тебя дурацкими шутками и следить, чтобы ты не сбежала из постели?

– Очень смешно, – фыркаю я, но не могу сдержать улыбку.

– Стараюсь, – подмигивает он. – Так что ещё принести? Чай с лимоном? Мёд?

– Просто посиди, – неожиданно для себя прошу я. – Мне так… спокойнее.

Он пересаживается на край кровати, берёт мою руку – нежно, с такой заботой, что внутри что‑то теплеет.

– Всё будет хорошо, – говорит уже серьёзнее. – Вылечим тебя. Обещаю. И даже без побочных эффектов в виде скуки!

В груди что‑то сжимается. Так хочется рассказать ему. Сказать, что внутри меня уже не только я – там начало чего‑то нового, чего я так долго ждала и почти перестала верить, что оно случится. Но слова застревают в горле.

«А если он испугается? – мелькает мысль. – Или решит, что я нарочно? После всего, что было с Андреем, после развода, который ещё даже не завершён… А вдруг он подумает, что ребёнок от Андрея?» Эта мысль холодит спину – я даже слегка вздрагиваю, и пальцы невольно сжимаются вокруг ладони Влада чуть сильнее.

Я пока не готова и не в том состоянии, чтобы пережить этот разговор. Одно дело – самой осознать, принять это новое состояние, совсем другое – выложить всё Владу и увидеть его реакцию. Сейчас я слишком слаба – не только физически, но и эмоционально. Любое резкое слово, любой оттенок сомнения в его глазах может сбить меня с ног.

И да, мне страшна реакция Влада, потому что я не знаю, как он отреагирует. Будет ли рад? Или растеряется? Может, он и вовсе никогда не хотел детей – мы никогда не говорили об этом. Вдруг эта новость станет для него обузой? Или разрушит то хрупкое, что начало зарождаться между нами?

Я украдкой бросаю взгляд на Влада. Он сидит рядом, такой спокойный, заботливый. Кончиками пальцев поправляет прядь волос у моего виска – осторожно, будто боится потревожить. В его глазах ни тени раздражения, только тепло и участие. И от этого становится ещё страшнее: а что, если сейчас я всё испорчу? Если его нежность исчезнет, сменившись сомнением или даже разочарованием?

Внутри всё сжимается при одной мысли о том, как он может отстраниться – сначала чуть заметно, потом всё дальше и дальше. Как начнёт избегать разговоров на важные темы, находить предлоги, чтобы не оставаться со мной наедине… Или, хуже того, решит, что должен быть со мной из чувства долга, а не по любви.

А ещё пугает сама перспектива объяснять, разбираться, оправдываться. Раз за разом возвращаться к болезненным деталям прошлого, к тому, что с Андреем у нас давно не было близости… Я не хочу снова ворошить это, не сейчас, когда я так уязвима.

Дышу глубже, стараясь унять внутреннюю дрожь. Мне нужно время. Время, чтобы набраться сил, понять, что я сама чувствую, подготовиться к любому ответу. И к тому, чтобы защитить то, что растёт внутри меня, – независимо от того, какой выбор сделает Влад.

Я сжимаю его ладонь в ответ, но молчу. Просто киваю и прикрываю глаза, пряча бурю эмоций за опущенными ресницами.

– Отдыхай, – шепчет Влад. – Я никуда не уйду.

Его голос звучит так уверенно, так тепло, что на мгновение страх отступает. Я делаю медленный вдох, пытаюсь сосредоточиться на этом моменте – на его руке в моей, на ровном биении его сердца, которое почти чувствую через прикосновение. Может быть, всё не так страшно? Может, я зря себя накручиваю?

Следующие два дня сливаются в один длинный день заботы. Влад не просто приходит – он фактически переезжает ко мне: на ночь раскладывает на кресле плед и остаётся рядом. С утра он первым делом проверяет температуру, заставляет пить витамины, кормит чем‑то тёплым и вкусным – то куриным бульоном, то кашей с ягодами.

Однажды я просыпаюсь от запаха мяты – он заварил травяной чай, добавил мёда.

– Секретный рецепт, – подмигивает. – Гарантированно поднимает настроение и иммунитет. Ну и, конечно, делает меня ещё более неотразимым в твоих глазах!

Я делаю глоток – тепло разливается по телу, а вместе с ним приходит странное ощущение дома. Настоящего, безопасного места, где обо мне кто‑то по‑настоящему заботится.

Вечером третьего дня температура наконец нормализуется. Я чувствую себя слабой, но уже не разбитой. Сижу на кухне, укутавшись в плед, а Влад ставит передо мной тарелку с омлетом.

– Сам готовил, – гордо объявляет он. – Не идеально, но съедобно. И, что самое главное, без отравлений и пожаров!

– Выглядит отлично, – улыбаюсь я впервые за эти дни.

Мы едим молча, но тишина теперь не тяжёлая, а уютная. Он время от времени поглядывает на меня, будто убеждаясь, что я действительно иду на поправку.

– Спасибо, – говорю я наконец. – За всё. Ты не обязан был…

– Обязан, – перебивает он серьёзно. – Потому что ты важна для меня. И я хочу быть рядом. Всегда.

Моё сердце пропускает удар. Я открываю рот, чтобы сказать хоть что‑то – может, даже правду, – но в последний момент снова молчу. Вместо этого просто киваю и опускаю взгляд в тарелку.

«Ещё не время, – думаю я. – Сначала надо убедиться, что всё стабильно. Сначала – развод. Сначала – понять, готова ли я снова доверять».

Влад будто чувствует моё колебание. Он не настаивает, не допытывается. Просто протягивает руку через стол и на мгновение сжимает мои пальцы.

– Главное, что ты выздоравливаешь, – говорит он мягко. – А остальное мы решим. Вместе.

Я киваю, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы – на этот раз не от слабости, а от благодарности. И от робкой, но крепнущей надежды, что, может быть, на этот раз всё действительно будет по‑другому.

Глава 37

Утро начинается с будильника, который, кажется, звенит слишком рано и слишком громко. Я резко сажусь в постели, моргаю, пытаясь прийти в себя. Сегодня тот самый день – межрегиональная конференция по актуальным вопросам хирургии. Я буду выступать с докладом о малоинвазивной технологии в абдоминальной хирургии и оптимизации послеоперационного периода от нашего центра.

Медленно открываю глаза, пару минут просто лежу, прислушиваясь к себе. Тело всё ещё вялое после сна, но откладывать нельзя. С трудом поднимаюсь, плетусь в ванную, умываюсь холодной водой, слегка похлопываю себя по щекам, чтобы прогнать остатки сна. В зеркале отражается всё ещё сонный взгляд, но я твёрдо говорю себе: «Пора».

Вернувшись в комнату, подхожу к шкафу. Одежда разложена с вечера, но всё равно что‑то идёт не так: блузка оказывается слегка помятой, юбка – не той длины, что хотелось бы. Руки слегка дрожат, пока я застёгиваю пуговицы.

– Спокойно, Катя, спокойно, – шепчу себе под нос, глядя в зеркало. – Ты готова. Ты всё отрепетировала.

Но время будто ускоряется. Завариваю кофе – и проливаю его на блузку. Быстро меняю её на другую, но теперь уже опаздываю на встречу с коллегами у конференц‑центра. Выбегаю из дома, едва не забыв сумку с документами и флешкой для доклада.

На улице колючий морозный воздух обжигает лицо, снежинки кружатся в воздухе, оседая на пальто. Зима напоминает о себе порывистым ветром и скользкой дорогой. Завожу машину, включаю обогрев – стёкла запотевают. Пальцы чуть дрожат, когда завожу двигатель. Поглядываю на часы: если застряну в пробке, то точно не успею вовремя.

Выезжаю, стараясь ехать аккуратно – дорога покрыта тонким слоем льда, и осторожность не помешает. В груди нарастает тревога, смотрю в зеркало заднего вида, глубоко дышу, пытаюсь унять волнение. Мысли скачут: доклад, слайды, вопросы из зала… И ещё этот новый, особенный страх – я беременна, но никому не сказала. Даже Оле.

Подъезжаю к конференц‑центру вовремя – буквально в последнюю минуту. У входа уже стоят коллеги, среди них – Оля. Она машет мне рукой:

– Катя! Ну наконец‑то! Мы уж думали, ты не успеешь.

– Чуть не опоздала, – выдыхаю я, стараясь улыбнуться. – Пробки, скользкая дорога…

– Да ладно, главное – ты здесь. Пойдём, регистрация уже началась.

Мы заходим внутрь. Просторный холл с высокими потолками, на стенах – баннеры спонсоров и организаторов. Люди в строгих костюмах переговариваются, собираются в группы, кто‑то листает программы.

Оля тянет меня к стойке регистрации, попутно здороваясь с кем‑то из знакомых. Я киваю в ответ, но чувствую, как внутри всё сжимается. Душно. Слишком много людей, слишком шумно.

– Ты бледная, – замечает Оля, наклоняясь ко мне. – Всё в порядке?

– Немного волнуюсь перед выступлением, – отвечаю я. – Но ничего, сейчас соберусь.

Нас направляют в зал. Мы находим места рядом с коллегами из нашей клиники. Вокруг знакомые лица – кто‑то кивает, улыбается, кто‑то обменивается короткими фразами. Среди них – доктор Смирнов из соседнего отделения. Он подмигивает мне:

– Ну что, Катя, готовишься поразить всех своим докладом?

– Постараюсь, – улыбаюсь я натянуто.

Начинается конференция. Докладчики сменяют друг друга, зал внимательно слушает. Я стараюсь сосредоточиться, делаю заметки, но мысли то и дело возвращаются к тому, что внутри меня. К тому, о чём я пока не готова говорить вслух.

Наконец объявляют мою фамилию. Глубоко вдыхаю, собираю волю в кулак, поднимаюсь и направляюсь к сцене. Руки чуть дрожат, сердце бьётся чаще, но я делаю ещё один глубокий вдох и беру себя в руки. Включаю презентацию и, стараясь говорить ровно, начинаю выступление – чётко, уверенно, как репетировала.

Зал слушает внимательно. Я вижу кивки одобрения, кто‑то делает записи. Это придаёт сил. Но где‑то на середине выступления чувствую: что‑то не так. В груди сдавливает, дышать становится труднее. В висках стучит, а в низу живота появляется тянущая боль.

Я продолжаю говорить, но голос звучит будто издалека. Сбиваюсь на фразе, делаю паузу, чтобы собраться. Кто‑то в зале, кажется, замечает моё состояние, но я не могу остановиться сейчас.

– …и таким образом, применение малоинвазивных технологий позволяет сократить сроки реабилитации и снизить риск осложнений, – завершаю я и слышу аплодисменты.

Но мне уже не до них. Боль усиливается, становится резкой. Чувствую, как по спине стекает капля пота. Я благодарю за внимание, быстро спускаюсь со сцены и почти бегу к выходу.

В коридоре темно и тихо. Я добираюсь до уборной, закрываюсь в кабинке. Руки трясутся так сильно, что едва могу приподнять юбку. И тут я вижу кровь.

Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с бешеной скоростью – глухо, тяжело, отдаваясь пульсацией в висках. Дыхание перехватывает, в груди словно образуется ледяной ком, который медленно расползается по всему телу.

Я хватаюсь за стенку, чтобы не упасть. В голове только одна мысль: «Нет, только не это. Пожалуйста, не сейчас».

Трясущимися руками достаю телефон, набираю Олю. Пальцы скользят по экрану, я едва попадаю по кнопке вызова.

– Оля… – голос срывается. – Мне плохо. Я в уборной. Приди, пожалуйста. Срочно.

Через минуту дверь распахивается. Оля вбегает, бледнеет, увидев моё лицо.

– Катя? Что случилось?

– У меня кровь… – шепчу я, и слёзы катятся по щекам. – У меня кровь, Оль… Я беременна.

Она на мгновение замирает, но тут же берёт себя в руки:

– Всё будет хорошо. Давай, поднимайся. Я помогу.

Она поддерживает меня под руку, помогает одеться. Её голос звучит твёрдо и спокойно:

– Дыши глубже. Мы сейчас вызовем такси и поедем в больницу. Всё будет хорошо, слышишь?

Оля вызывает машину, помогает мне выйти на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, но я почти не чувствую его – всё заглушает страх. В такси она держит мою руку, говорит что‑то успокаивающее, но я слышу только стук сердца и свой внутренний голос: «Только бы успеть. Только бы всё было хорошо».

Мы приезжаем в больницу. Меня сразу провожают в смотровую. Врач – женщина средних лет с внимательным взглядом – мягко просит лечь на кушетку, накрывает одеялом. Её движения уверенные, но бережные.

– Сейчас я вас осмотрю, – говорит она спокойно. – Постарайтесь расслабиться.

Её руки осторожно проверяют живот, она задаёт вопросы: когда появились симптомы, были ли раньше осложнения, как себя чувствую. Каждое прикосновение отзывается волнением – я сжимаю руку Оли, стараясь не поддаваться панике.

– Сделаем УЗИ, чтобы оценить ситуацию, – продолжает врач. – И поставим капельницу – она поможет снять напряжение и поддержать организм.

Меня перевозят в кабинет УЗИ. Я ложусь на кушетку, чувствую холод геля на животе. Врач водит датчиком, смотрит на экран. Секунды тянутся мучительно долго. Я задерживаю дыхание, жду вердикта.

– Есть некоторые тревожные признаки, но ничего критичного, – наконец говорит она. – Мы вовремя их заметили и сейчас примем все необходимые меры. Сердцебиение плода стабильное, это очень хороший знак. Главное – вам нужно успокоиться и строго соблюдать постельный режим. Сейчас поставим капельницу – она поможет всё стабилизировать.

Я киваю, но внутри всё ещё дрожит. В этот момент дверь палаты резко распахивается – и на пороге появляется Влад. Я смотрю на него, и слёзы снова катятся по щекам. Как он узнал? Что он тут делает? Оля... Только она могла ему позвонить.

Я не знаю, что сказать. Всё, что я так боялась рассказать, теперь вырывается наружу, и теперь остаётся только ждать его реакции.

Глава 38

Пять дней в четырёх стенах больничной палаты пролетают на удивление быстро. Наверное, потому что я ни на минуту не остаюсь одна. Стерильная тишина коридоров не пугает, а мерный писк приборов кажется колыбельной для того крошечного чуда, что замерло внутри меня.

Влад… Он превращает мою палату в филиал цветочного магазина. Каждый день – новый букет. Сегодня это мои любимые пионы, огромные, нежно‑розовые, пахнущие весной и чем‑то очень важным, что мы оба боимся произнести вслух. Он влетает в палату каждое утро, ещё до официального обхода, подмигивает медсестрам и приносит мне то домашний морс, то какие‑то невероятные фрукты, которые «случайно» находит на другом конце города.

– Так, коллега, – Влад заходит, сияя своей фирменной улыбкой, и ставит на тумбочку стакан со свежим соком. – Вид уже почти боевой. Щёки розовые, глаза блестят. Ещё пара дней, и я начну ревновать тебя к твоему лечащему врачу. Он на тебя как‑то слишком нежно смотрит на обходе.

Я смеюсь, и это самый лучший звук за последние дни. С Владом невозможно долго грустить. Он шутит, рассказывает новости, обсуждает со мной сложные случаи из практики, как с равным хирургом, и ни на секунду не даёт мне провалиться в мысли о разводе или страхе. Мы много смеёмся, болтаем обо всём на свете, но главную тему так и не затрагиваем. А сама я так и не решилась – боюсь спугнуть это хрупкое счастье.

Утренний обход приносит долгожданную весть.

– Катя, ты молодец, – врач улыбается, изучая мою карту. – Организм справился, угрозы больше нет. После обеда сделаем контрольное УЗИ, и если всё так же стабильно – выпишем. Но пообещай мне: никакого стресса. Только позитив.

– У неё другого шанса нет, – вставляет Влад, по‑хозяйски приобнимая меня за плечи. – Я лично прослежу, чтобы в её рационе были только комедии и мороженое.

После обеда, когда УЗИ подтверждает, что малыш в полном порядке, Влад привозит пакет с вещами, которые я попросила. Он присаживается на край моей кровати, и я вижу, что за его привычной лёгкостью прячется что‑то очень серьёзное, важное.

– Кать, – он берёт мою руку и мягко целует ладонь. – У меня есть новость. Не знаю, как ты к этому отнесёшься, но… Нам поступило предложение, от которого я не смог, да и не захотел отказываться.

Сердце делает кувырок.

– Что за предложение?

– Мне нужно уехать за границу, – он становится серьёзнее, но в глазах всё тот же тёплый свет. – Мне звонили сегодня ночью. Один мой старый пациент, очень влиятельный человек, после тяжёлой операции. Ему нужен реабилитолог моего уровня, и я не могу отказать. Это долг чести, Кать. Я обещал его семье, что лично поставлю его на ноги.

Я замираю, ловя каждое его слово.

– И надолго?

– Надолго, родная, – он наконец переводит на меня взгляд, и я вижу в нём решимость. – Контракт минимум на два года. Я вообще не планировал возвращаться сюда в ближайшее время.

Мир вокруг меня на мгновение качается. Уехать? Сейчас? В Штаты?

– А как же твой центр здесь? – спохватываюсь я. – Ты ведь так мечтал его открыть. Столько сил вложил! Неужели всё зря?

Влад смеётся и легонько щёлкает меня по носу.

– Ну что ты, малыш, как я могу бросить своё детище? Всё схвачено. Кирилл Астахов – ты же его помнишь? Мы вместе учились, он сейчас как раз замещает меня там, в Штатах, пока я здесь. Мы с ним договорились: он возвращается в Россию в следующем месяце и берёт на себя всё управление здесь. Кирилл – профи, я ему доверяю как себе. А мы… Мы приедем только на торжественное открытие, когда здание будет полностью готово. Перережем ленточку и снова улетим.

Я смотрю на него, и слёзы сами катятся по щекам. От счастья. От того, как просто он сказал это «мы».

– Ты… Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?

– Это даже не обсуждается, Катя, – его голос становится властным, но в нём столько любви, что я готова идти за ним на край света. – Я не оставлю тебя здесь одну. Я уже всё продумал: там отличная клиника для тебя, чистый воздух, покой. Мы будем строить нашу жизнь заново. Втроём.

Я замираю. В ушах начинает шуметь. Он сказал «втроём»?

– Влад, ты… Ты думаешь, что этот ребёнок… Что он от Андрея? – шепчу я, боясь услышать ответ. – И ты готов забрать меня с чужим малышом?

Влад прикладывает палец к моим губам, обрывая меня.

– Кать, послушай меня. Для меня не существует «чужого» ребёнка, если это ТВОЙ ребёнок. Слышишь? Даже если он от Андрея, я буду любить этого малыша, потому что он – часть тебя. Я забираю тебя всю, со всем твоим прошлым и будущим. Мы вырастим его как нашего сына или дочку. Мне плевать на генетику, мне важна ТЫ.

Я закрываю глаза, чувствуя, как его слова лечат мою израненную душу. Какая же я была дура, что сомневалась в нём хоть секунду!

– Влад… – я делаю глубокий вдох, глядя ему прямо в глаза. – Это твой ребёнок. Мой и твой. Тот единственный вечер… Андрей давно не касался меня, мы жили как чужие люди. Это наше чудо, Влад. Наш общий малыш.

В палате воцаряется такая тишина, что слышно, как бьются наши сердца. Я вижу, как у Влада расширяются зрачки. Он медленно опускает взгляд на мой живот, скрытый под одеялом, а потом снова смотрит на меня – и в его глазах я вижу такое ошеломляющее счастье, что у меня перехватывает дыхание.

– Мой? – выдыхает он, и его голос дрожит от восторга.

– Наш, – улыбаюсь я сквозь слёзы.

Он осторожно, почти благоговейно прикладывает ладонь к моему животу, словно боясь повредить что‑то бесценное.

– Значит, летим втроём на законных основаниях, – смеётся он, и я понимаю: наше взаимное притяжение только что превратилось в самую крепкую связь на свете.

***

Дорогие читатели!

Мы вышли на финишную прямую – впереди остался только Эпилог.

Спасибо, что прошли этот непростой путь вместе с Катей и Владом. Ваша поддержка бесценна!