Текст книги "Взаимное притяжение (СИ)"

Автор книги: Оля Миллер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 8

Просыпаюсь от тихого сопения рядом. Андрей лежит на спине, раскинув руки, – вернулся под утро. По едва уловимому запаху перегара понимаю: вчерашний «мужской отдых» в бане не обошёлся без коньяка. Он даже не переоделся – в спортивных штанах и футболке, волосы спутаны, лицо расслаблено, губы чуть приоткрыты. На щеке – след от подушки.

Осторожно встаю, стараясь не скрипнуть половицей. В ванной долго умываюсь холодной водой, разглядываю себя в зеркале. Глаза чуть припухшие, но не от недосыпа – от напряжения. Провожу пальцами по губам – они всё ещё помнят его поцелуи. Резко отдёргиваю руку.

Надеваю джинсы и тёплый свитер с высоким горлом, словно пытаюсь спрятаться. Решаю спуститься вниз: Андрей проснётся ещё не скоро, а мне срочно нужен кофе – чтобы прогнать остатки сна и сумбурных мыслей.

На кухне полумрак – только рассветный свет пробивается сквозь плотные шторы. Включаю кофемашину, жду, пока зашумит пар. И тут – шаги.

Оборачиваюсь. В дверях – Влад. В тёмной толстовке, волосы слегка влажные, будто только из душа. Взгляд – прямой, немигающий.

– Доброе утро, – говорит спокойно, но в голосе – едва уловимая хрипотца.

– Доброе… – выдавливаю, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Неловкая пауза. Я уже готова что‑то сказать, но тут сверху раздаётся бодрый голос:

– Ой, а я тоже кофе хочу!

Это Машенька – двадцатилетняя девушка с невинной красотой. Приехала за компанию с сестрой, учится на медсестру и проходит у нас стажировку. Очень милая, лёгкая, улыбчивая. В розовом спортивном костюме она скатывается по лестнице, как солнечный зайчик.

Влад, который уже шагнул в мою сторону, резко тормозит, увидев её.

– Привет, Маш, – кивает.

– Здравствуйте, Влад! – щебечет она. – А я думала, все ещё спят.

Он что‑то отвечает, я не слышу – выдыхаю с облегчением. Не готова. Совсем не готова снова стоять перед ним и чувствовать, как земля уходит из‑под ног.

Машенька, не замечая напряжения, уже возится у кофемашины:

– Давайте завтрак сделаем? Ребята рано встанут – голодные будут.

Я киваю, радуясь занятию. Мы с ней быстро договариваемся: яичница с овощами, тосты, свежие фрукты.

Пока жарится омлет, нарезаю помидоры, она моет зелень. Кухня наполняется уютным шумом: звон посуды, шипение масла, её весёлый щебет.

– А вы давно с Андреем вместе? – вдруг спрашивает Машенька, выкладывая тосты на тарелку.

– Семь лет, – отвечаю, не поднимая глаз.

– Ого! Здорово.

Мы накрываем на стол – большие тарелки, яркие салфетки, графин с апельсиновым соком.

Когда почти всё готово, слышатся шаги. Сначала – Серёжа и Артём, взлохмаченные, но бодрые.

– О, еда! – восклицает Серёжа, потирая руки. – Я думал, умру от голода.

– А мы думали, ты спишь до обеда, – смеётся Артём.

Серёжа театрально вздыхает:

– После вчерашних «соревнований» мне нужен был восстановительный сон. Но запах еды победил.

Потом подтягиваются девчонки – Аня и Лиза. Все усаживаются за стол, начинают накладывать себе еду, перебрасываться шутками.

– Кто последний, тот моет посуду! – объявляет Серёжа, хватая третий тост.

– Ты всегда так говоришь, а потом всё равно я мою, – фыркает Аня.

– Потому что ты самая ответственная! – подмигивает он.

Лиза, помешивая кофе, замечает:

– А где Андрей? И Влад?

– Андрей ещё спит, – говорю, глядя в тарелку.

– А Влад только что был здесь, – добавляет Машенька.

В этот момент дверь открывается – входит Влад.

Парни тут же оживляются:

– О, а вот и наш трезвенник! – ухмыляется Артём. – Влад, ты единственный, кто вчера не пил. Признавайся, боялся не выдержать конкуренции?

– Или просто знал, что всё равно проиграешь? – подхватывает Серёжа, подмигивая.

Влад лишь усмехается, качает головой:

– Я предпочитаю смотреть, как вы мучаетесь утром. Это веселее.

Все смеются.

Он садится напротив меня, но ведёт себя сдержанно – никаких вольностей, никаких многозначительных фраз. Только взгляд. Время от времени – обжигающий, тяжёлый. И каждый раз, когда он смотрит на меня, внутри всё дрожит. Я опускаю глаза, делаю вид, что увлечена едой, но чувствую его взгляд кожей.

Серёжа продолжает рассказывать:

– Вчера мы с Андреем решили проверить, кто больше рюмок коньяка выпьет. Ну, знаете, чисто научный эксперимент.

– И кто победил? – интересуется Лиза.

– Сначала я думал, что я, – хвастается Серёжа. – Но Андрей оказался крепким орешком. В итоге мы оба лежали под столом и уже не помнили, кто сколько выпил. Так что, можно сказать, ничья.

За столом снова смех.

После завтрака кто‑то предлагает:

– Пойдём в цоколь – к бассейну?

– Да, а потом в хамам, – поддерживает Артём. – Надо пропотеть после вчерашнего.

Девочки остаются убирать со стола, а мы поднимаемся наверх – переодеться в купальники.

Вхожу в комнату. Андрей как раз выходит из ванной – волосы влажные, вокруг бёдер полотенце. Я невольно отвожу взгляд, чувствую, как накатывает странная неловкость. Хотя мы в браке уже восьмой год.

– Доброе утро, – бормочу.

– Утро… – он зевает, потягивается. – Голова трещит. Мы вчера с парнями на спор пили коньяк – кто больше рюмок выпьет. Я выиграл, но, кажется, это была моя последняя победа в жизни.

Смеюсь:

– Держи, – достаю из сумочки таблетку, наливаю воду из графина.

– Спасибо, – он принимает лекарство, благодарно улыбается. – Куда собралась?

– Мы с ребятами к бассейну.

– Окей. Я позже подтянусь – когда голова пройдёт и когда позавтракаю.

Киваю, хватаю купальник и скрываюсь в ванной. Могла бы переодеться и в комнате, но именно сейчас это кажется… неправильным.

Надеваю купальник, накидываю махровый халат и спускаюсь вниз.

Бассейн уже полон голосов: ребята смеются, кто‑то пробует воду, кто‑то устроился на лежаке. Я невольно начинаю искать глазами Влада. Его здесь нет.

И тут же злюсь на себя. Почему он снова в моих мыслях? Почему я снова ищу его взгляд? Почему он занял так много места в моей голове – гораздо больше, чем положено случайному человеку?

«Прекрати», – мысленно одёргиваю себя. Но сердце всё равно сбивается с ритма при одной только мысли о нём.

Глава 9

Вода в бассейне мерцает под мягким светом потолочных ламп – гладкая, почти зеркальная. Воздух влажный, густой, пропитанный запахом эвкалипта и свежести.

Я останавливаюсь у бортика. Под ногами – тёплый керамогранит; его едва ощутимое тепло контрастирует с прохладой воздуха, от чего по коже пробегает лёгкая дрожь.

Вокруг – привычная атмосфера спа‑зоны: низкие диваны цвета морской пены, стеклянные столики с корзинками полотенец, барная стойка из матового стекла и дуба. Всё выглядит дорого и спокойно – но сегодня в этой размеренности чувствуется что‑то напряжённое.

Ребята уже здесь: кто‑то плавает, кто‑то нежится на шезлонгах, кто‑то смеётся у бара. Среди них – Влад.

Он лежит в дальнем углу, чуть в стороне от остальных, на шезлонге с тёмно‑серой обивкой. Телефон в руке, взгляд скользит по экрану. Но даже в этой расслабленной позе – что‑то хищное, настороженное.

Делаю шаг вперёд, снимаю халат. Ткань скользит по плечам, падает на пол.

Купальник простой, из плотной эластичной ткани. Я выбирала его не для соблазнения – только для удобства. Но сейчас, чувствуя на себе взгляды, понимаю: удобство не равно незаметность.

Кто‑то присвистывает. Кто‑то неловко отводит глаза. Андрей выходит из воды – капли стекают по шее, блестят на плечах. Он смотрит на меня, но я не задерживаю взгляд – мои глаза уже скользят дальше.

Сердце стучит быстрее. Не из‑за него. Из‑за того, чей взгляд я ищу.

И нахожу.

Влад.

Он всё ещё лежит на шезлонге. Телефон в руке. Но глаза – уже не на экране. Они скользят по мне – медленно, внимательно, без спешки. Как будто он впервые видит. Как будто разгадывает что‑то, что знал, но забыл.

Ощущаю его взгляд кожей – будто лёгкое дуновение ветра. Хочется отступить – или шагнуть навстречу.

Не успеваю отвести взгляд.

А потом – уже поздно.

Он приподнимает бровь. Уголок губ дёргается в едва заметной ухмылке. Словно говорит: «Я понял. Ты хотела, чтобы я посмотрел».

«Нет! – мысленно протестую я. – Я не… Не хотела ведь?..»

Но оправдания звучат фальшиво даже в моей голове.

Дверь открывается – входит Машенька.

Все головы поворачиваются.

Она сбрасывает халат – и на мгновение всё замирает.

Маша всегда носила оверсайз, скрывая фигуру. А сейчас на ней купальник, подчёркивающий тонкую талию, изящные плечи, стройные ноги. Она словно другая – уверенная, сияющая, видимая.

Кто‑то присвистывает. Артём даже роняет полотенце – оно падает с влажным хлопком на коврик у бортика.

– Маш, ты… вау, – выдыхает Серёжа.

Она смеётся, слегка краснеет – но видно: ей приятно.

Вокруг вспыхивает оживление: кто‑то хлопает, кто‑то одобрительно свистит.

И вот теперь я должна была бы посмотреть на Андрея. Проверить его взгляд.

Но мои глаза – снова находят Влада.

Он не смотрит на Машу.

Его взгляд – всё ещё на мне.

Как будто она – лишь фон. Как будто всё, что здесь происходит, – не имеет значения, кроме этого молчаливого диалога между нами.

Он медленно откладывает телефон. Садится прямо.

– Жарко, – произносит негромко. – Не находишь?

Вопрос – не о температуре в помещении.

Я сглатываю. Кожа на шее вдруг становится особенно чувствительной.

– Да… наверное.

Тишина между нами – гуще, чем пар над водой.

Кто‑то предлагает сыграть в водное поло. Все оживляются, начинают переговариваться, собираться в команды.

Андрей подходит ко мне:

– Пойдёшь с нами?

– Может, чуть позже, – отвечаю рассеянно.

Он кивает, не настаивает. Уплывает к ребятам.

А я остаюсь у бортика.

Влад поднимается с шезлонга. Делает шаг в мою сторону, но не спешит. Даёт мне время отступить. Или остаться.

Я остаюсь.

– Ты что‑то хотел? – спрашиваю, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

– Хотел убедиться, что ты не растворишься в этом хаосе, – говорит он. – Как сахар в чае.

Метафора странная. Но я понимаю.

Он видит меня. Насквозь.

И, кажется, я уже не уверена, хочу ли прятаться.

Позже, когда все увлечены игрой, замечаю: Маша подходит к Андрею, что‑то говорит с улыбкой. Он смеётся в ответ.

Но даже это не задевает меня так, как тот короткий взгляд Влада – когда он, проходя мимо, едва касается моего плеча.

Лёгкое прикосновение – и по коже пробегает волна жара.

– Осторожно, – шепчет. – Ты слишком яркая сегодня.

Слишком яркая.

Да.

И это пугает.

И манит.

Влад присоединяется к игре в водное поло – и атмосфера мгновенно меняется. В его движениях нет суеты, только расчётливая точность: он ловко перехватывает мяч, делает резкие рывки, будто заранее знает, куда тот полетит. Ребята оживляются – с ним игра становится азартнее, напряжённее.

Я колеблюсь всего секунду, а потом тоже захожу в воду. Купальник облегает тело, прохладная влага обнимает кожу – и вдруг становится легче. Будто вода снимает часть невидимой тяжести.

Нас распределяют в разные команды. Теперь мы с Владом – по разные стороны «фронта». Он ловит мой взгляд через поле, улыбается – едва заметно, но так, что сердце сбивается с ритма.

– Готовься проиграть, – бросает он, отплывая назад.

– Посмотрим, – отвечаю я и сама удивляюсь своей смелости.

Игра идёт жарко. Мы ныряем, отталкиваемся от бортиков, перехватываем мяч в последний момент. Я чувствую азарт, забываю о стеснении – здесь, в воде, всё кажется проще. Влад двигается как хищник: плавно, но стремительно. Он то исчезает под водой, то выныривает в самый неожиданный момент.

В одном из эпизодов я оказываюсь слишком близко к нему. Мяч летит прямо между нами – мы одновременно тянемся к нему, и наши пальцы на мгновение соприкасаются. Электричество пробегает по руке, я теряю концентрацию – и он легко забирает мяч.

– Отвлекаешься, – шепчет он, проплывая мимо.

– Это ты меня отвлекаешь! – кричу я в ответ, но уже смеясь.

Игра заканчивается победой команды Влада – с минимальным перевесом. Все хлопают, смеются, обсуждают самые яркие моменты. Я вытираюсь полотенцем, чувствуя приятную усталость в мышцах.

Когда мы поднимаемся в комнату, замечаю серьёзное лицо Андрея: он разговаривает по телефону. Я иду в душ, смываю остатки волнения, переодеваюсь.

– Кать, мне срочно нужно вернуться. На объекте возникли проблемы. Надо решать, – сообщает после разговора.

Я киваю:

– Понятно.

– Ты можешь остаться, если хочешь, – добавляет он. – Ребята ещё пробудут тут до завтра.

На секунду я задумываюсь. Остаться – значит продлить этот вечер, этот соблазн слишком велик, учитывая обстоятельства. Поэтому я принимаю самое верное решение – уехать с мужем.

– Нет, я поеду с тобой, – говорю я.

– Хорошо.

Андрей собирает вещи и снова погружается в разговоры по телефону. Я решаю спуститься на кухню – сделать кофе, чтобы хоть немного собраться с мыслями.

В помещении полумрак, только мягкий свет от встроенной подсветки над столешницей. Включаю кофемашину, слушаю, как шумит пар, как капли падают в чашку.

Дверь тихо открывается.

– Тоже уезжаешь? – раздаётся знакомый голос.

Я оборачиваюсь. Влад. В руках – дорожная сумка, куртка не застегнута, под ней – тёмная футболка. Он собран, но в глазах читается нерешительность: будто хочет что‑то сказать, но тщательно подбирает слова.

– Да, – отвечаю я. – У Андрея появились дела.

– У меня тоже, – он подходит ближе, опирается на столешницу. – Возникли проблемы. Я улетаю.

Тишина. Только шум кофемашины, капли, падающие в чашку.

– Кофе? – спрашиваю я, сама не зная зачем.

– Давай, – кивает он.

Я наливаю вторую чашку, ставлю перед ним. Он берёт её, делает пару глотков, не отрывая от меня взгляда.

– Когда вернёшься? – почему‑то спрашиваю я.

– Через неделю. Может, чуть дольше…

Он смотрит на меня – так же, как у бассейна: внимательно, будто ищет что‑то в моём лице, будто пытается запомнить каждую черту.

– После возвращения… – он делает паузу, словно взвешивает слова. – Пообедаем? Просто обед, Кать.

Я молчу. Внутри – множество мыслей: страх, любопытство, странное предвкушение.

– Хорошо, – наконец говорю я, слегка кивая.

Он улыбается – на этот раз по‑настоящему, без привычной ироничной полуулыбки.

– Тогда до встречи.

И уходит.

Я остаюсь на кухне одна с чашкой кофе в руке, провожая его взглядом. Сама ещё не понимая, на что только что согласилась, учитывая тот факт, что я собиралась держаться от него как можно дальше.

Глава 10

Я стою у стойки регистратуры, привычно просматриваю карточки поступивших за последние полчаса. В воздухе – привычный микс запахов: антисептик, кофе из автомата, чуть‑чуть – пота и тревоги. Часы на стене показывают 19:47. Моя смена в неотложке тянется уже вторые сутки подряд, и сегодня – последняя перед выходным. Почти закончилась.

Перевожу взгляд на пачку документов. Авария на Северной: двое с переломами и лёгкими ушибами. Один – без сознания, готовится к операции. Мысленно отмечаю: нужно проконтролировать, чтобы все анализы успели довезти до лаборатории до конца смены.

– Катя, ты видела? – Оля, моя напарница и подруга, подлетает с пачкой анализов. – У третьего бокса – мужчина, 45 лет, давление 180 на 110, жалуется на головную боль и тошноту. Надо бы его в кардиологию перевести, но пока ждём свободных мест.

Я беру бумаги, пробегаю глазами.

– Уже звоню в кардио, – киваю, набирая номер. – Оля, ты сегодня какая‑то… сияющая. Что случилось?

Она чуть краснеет, поправляет выбившуюся прядь.

– Да так… Ничего особенного.

«Ну конечно. „Ничего особенного“ – это когда глаза горят, а улыбка сама лезет на лицо. Интересно, что на этот раз?»

– Ага, – усмехаюсь, не отрываясь от разговора с дежурным кардиологом. – «Ничего особенного» обычно выглядит как улыбка до ушей и взгляд в потолок.

Закончив звонок, поворачиваюсь к ней. Оля мнётся, теребит край халата.

– Ну… В общем… – она понижает голос. – Помнишь того новенького травматолога? Максима?

– Который с бородой и глазами как у лабрадора? – уточняю, стараясь сдержать улыбку.

– Именно! – она хлопает ладонью по стойке. – Мы… В общем, он пригласил меня в театр. В субботу. А у меня – дежурство.

«Театр… Суббота… Значит, опять подмена. Но… Она так светится. Когда это с ней было последний раз?»

Оля развелась чуть больше года назад. С Лёшей они были вместе почти шесть лет – немногим меньше, чем я с Андреем. Она застала его с любовницей дома, прямо в их постели. Не могу представить, каково это. Оля – очень чувствительная девушка, она тяжело пережила разрыв и теперь пытается двигаться дальше. Поэтому я не могу ей отказать, особенно после того, как она узнала, что он снова женится. Она совсем упала духом. Надеюсь, у неё с Максом всё же что-то сложится.

– И ты, конечно, хочешь, чтобы я подменила?

– Ну, Катя… – она складывает ладони в умоляющем жесте. – Ты же знаешь, как это бывает. Первый раз, всё такое… Он даже билеты купил – на «Три сестры». Говорит, это его любимый спектакль.

– А ты, конечно, сразу влюбилась в Чехова, – смеюсь.

– Ну хоть чуть‑чуть! – она толкает меня плечом. – Ты же всегда такая ответственная. И у тебя нет планов на субботу, правда?

«Планы? Какие планы? Очередной вечер в пустом доме? Или попытка уговорить Андрея сходить куда‑то, зная, что он всё равно откажется?»

– Оля, ты же знаешь, что я не люблю подменять. Особенно в выходные.

– Знаю, – она вздыхает. – Но это правда важно. Я давно не чувствовала такого… Ну, знаешь, когда сердце колотится, а в голове – только его голос.

«Она так счастлива… А я? Когда я последний раз чувствовала что-то подобное? Когда Влад… Нет. Не надо об этом. Только не сейчас. Сейчас не время».

Я смотрю на её сияющее лицо и понимаю: отказать не смогу.

– Ладно, – наконец говорю. – Подменю. Но с условием: потом расскажешь всё в деталях. И не увиливай!

– Обещаю! – она обнимает меня, чуть не сбивая с ног. – Ты просто чудо!

В этот момент раздаётся звонок. Мой телефон. На экране – «Муж».

– Привет, – отвечаю, отходя в сторону.

– Катя, я в твою сторону выехал, – голос мужа звучит сухо. – Машину твою ещё не починили, так что я освободился пораньше. Выходи – через десять минут буду.

– Хорошо, – я стараюсь говорить ровно. – Переоденусь и спущусь.

Кладу трубку, чувствую, как внутри что‑то сжимается. Андрей в последнее время… не такой, как раньше. Стал более раздражительный, мы всё время ругаемся – кажется, даже на пустом месте.

– Это муж? – Оля смотрит с сочувствием.

– Да. Заберёт меня.

– Всё в порядке? – она касается моего локтя.

– Вроде бы, – вздыхаю. – Просто… Он недоволен, что я дежурю в новогоднюю ночь. Считает, что могла бы работать у него в компании.

«В его компании. Где всё чётко, по графику, без внезапных вызовов, без ночных смен».

– Ну, это же твоя работа. Ты спасаешь жизни. Это важнее, чем… ну, не знаю, сметы составлять.

– Не уверена, что он думает так же, – я натягиваю куртку, проверяю, всё ли взяла. – Ладно, пойду. Завтра увидимся?

– Конечно! И спасибо ещё раз! – она машет рукой.

Выхожу на улицу. Морозный воздух бьёт в лицо, заставляя зажмуриться. У обочины – чёрный седан мужа. Он сидит за рулём, взгляд устремлён вперёд.

Сажусь, застёгиваю ремень.

– Как смена? – спрашивает, не глядя на меня.

– Нормально, – отвечаю коротко. – Оля попросила подменить ее в субботу.

Он резко поворачивает голову.

– Опять? Катя, ты серьёзно? У нас Новый год на носу, а ты всё время на работе!

«Опять этот тон. Как будто я специально всё это устраиваю. Как будто мне нравится, что мы почти не видимся».

– Андрей, это важно для нее, – пытаюсь объяснить. – Ты же знаешь её ситуацию…

– А для нас это неважно? – он давит на газ, машина срывается с места. – Ты могла бы работать в компании. Там график нормальный, никаких дежурств в праздники.

«Могла бы. Но тогда я бы перестала быть собой. Перестала бы чувствовать, что делаю что‑то настоящее».

Я молчу. Знаю, что он прав в каком‑то смысле. Но…

– Я не могу, – наконец говорю. – Это не моё.

Он хмыкает.

– Не твоё – это спасать людей, рискуя собой. А считать деньги – твоё. Логично.

«Логично? Для него – да. Для меня – нет. Как объяснить, что каждая спасённая жизнь – это не просто строчка в отчёте? Что это – смысл?»

…Я сжимаю кулаки. Хочется крикнуть: «Ты не понимаешь!» Но вместо этого тихо говорю:

– Помнишь, как я поступила на экономику? Ты тогда только начинал свой бизнес, мы встречались, мечтали о будущем. А потом… – я делаю паузу, вспоминая тот день. – Тот ребёнок. Его сбили прямо у меня на глазах. Я держала его на руках, а он… умер.

Тот день… Он врезается в память осколками, будто разбитое зеркало. Я шла по тротуару, слушала музыку в наушниках – обычная прогулка после пар. И вдруг – визг тормозов, чей‑то крик, глухой удар.

Я сорвала наушники, бросилась к месту происшествия. На асфальте – мальчик. Лет семи, наверное. В руках – пакет с булочками. Глаза открыты, но взгляд уже… не здесь.

«Помогите! Кто‑нибудь!» – кричит женщина рядом. Я опускаюсь на колени, беру ребёнка за руку. Холодная. Слишком холодная.

– Дыши, малыш, дыши… – шепчу, хотя понимаю: уже поздно. Его грудь не вздымается. Губы синеют. Я пытаюсь нащупать пульс – ничего. Ничего!

В голове – хаос. Мысли мечутся, как птицы в клетке: «Сделать искусственное дыхание… Нет, сначала проверить дыхание… Где скорая?! Почему так долго?!»

Я кладу ладонь на его грудь, начинаю надавливать – раз, два, три… Бесполезно. Его тело уже не отвечает. Я чувствую, как мои руки дрожат, как слёзы застилают глаза, но продолжаю – потому что нельзя остановиться. Потому что если остановлюсь – значит, всё.

Кто‑то трогает меня за плечо: «Девушка, не надо. Уже всё…»

Я не сразу понимаю. Смотрю на свои руки – они в крови. На белой рубашке – алые пятна. А мальчик… Он лежит так тихо. Так окончательно.

Внутри – пустота. Нет крика, нет слёз. Только холод, который проникает в каждую клетку. Я стою, смотрю на него и думаю: «Я могла бы спасти. Если бы быстрее. Если бы знала, что делать».

Потом – сирены, люди в форме, вопросы, на которые я не могу ответить. Я сижу на скамейке, обхватив колени, и чувствую, как что‑то во мне ломается. Что‑то важное.

На следующий день я пришла в деканат и написала заявление на отчисление. Экономика? Финансы? Какая разница, если жизнь может оборваться в один миг? Если я не смогла помочь тому мальчику – значит, должна научиться. Должна стать тем, кто сможет.

Я поступила в медицинский. Училась как одержимая. Каждую ночь – учебники, каждый день – практика. Я хотела знать всё. Чтобы больше никогда не стоять беспомощно над телом ребёнка, которого можно было спасти.

Сейчас, спустя годы, я всё ещё вижу его лицо. Иногда – во сне. Иногда – в глазах пациентов. Но теперь я знаю: я делаю то, что должна. Я не могу спасти всех. Но я могу попытаться.

Я замолкаю. Андрей молчит. Знаю, что ему тяжело об этом слышать. Но это правда. Та правда, которая изменила всё.

– После этого я поняла: не могу сидеть в офисе, считать цифры. Хочу помогать. Реально помогать.

Он вздыхает, но уже мягче.

– Ладно. Прости. Просто… Новый год. Родители ждут. А ты опять будешь в больнице.

«Родители… Новый год… Традиции. Всё то, что я терпеть не могу. Но для него это важно. Как и я. Наверное».

– Я знаю. Но это моя работа. И я люблю её.

Он кивает, но в глазах – всё ещё тень недовольства.

Мы едем молча. В голове – мысли о завтрашнем дне, о субботнем дежурстве, о том, приедет ли Влад. Он уехал в Штаты чуть больше недели назад, и с тех пор – тишина. А до Нового года осталось всего два дня.

«Влад… Почему я до сих пор думаю о нём? Потому что он понимал? Потому что с ним я могла говорить о том, что действительно важно? Или просто потому, что он был рядом в тот момент, когда я нуждалась в поддержке?»

Но дежурство отменить уже не получится. Как и мою работу. Как и моё решение быть там, где я нужна.

«Я здесь. Я делаю то, что должна. И пусть это не всегда понимают – это мой путь. Мой выбор. Мой смысл».