Текст книги "Взаимное притяжение (СИ)"
Автор книги: Оля Миллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 13 страниц)
глава 11
Я смотрю в окно машины, пока Андрей везёт нас к родительскому дому. За стеклом – серое предзимнее утро, едва пробивающийся свет, редкие снежинки, тающие на лобовом стекле.
Когда мы только начали встречаться, Андрей уже был полон амбиций. Он помогал отцу в строительном бизнесе – ездил с ним на объекты, вникал в сметы, спорил о технологиях. Помню, как он с горящими глазами рассказывал о первом самостоятельном проекте: небольшой складской комплекс, который они с отцом выиграли на тендере.
Сейчас он полностью взял бизнес под своё управление. Офисы в трёх районах города, штат из полусотни сотрудников, крупные госзаказы. Андрей добился того, о чём мечтал. А я… Я пошла другим путём.
С Владом мы познакомились через Андрея. Он входил в круг его друзей: они вместе ходили на футбол, отмечали успехи в бизнесе. Однажды Андрей пригласил меня на ужин с приятелями. За столом я случайно упомянула, что ухожу с экономического и поступаю в медицинский. Тогда я и узнала, что он тоже учится в медицинском – только на последнем курсе.
Слово за слово – и мы долго общались, нашли общие темы. Андрей тогда был категорически не согласен с моим решением. Его родители тоже пытались отговорить меня, убеждая, что со временем мне всё равно придётся вливаться в семейный бизнес и помогать мужу.
Узнав о ситуации, именно Влад поддержал моё решение. Я была ему безмерно благодарна – в тот момент поддержка оказалась как нельзя кстати. Многие давили на меня, а он просто сказал: «Если сердце тянет к другому – иди. Иначе потом будешь жалеть».
Сейчас, спустя годы, я знаю: у Влада есть своя частная клиника в Штатах. А теперь он сотрудничает с Андреем – они планируют построить клинику на Тверской. Именно туда Влад и приглашает меня. Обещает новейшее оборудование, наивысшие условия труда и полный соцпакет со всеми «бонусами».
– Приехали, – говорит Андрей, паркуясь у родительского дома.
Выхожу, достаю из багажника пакеты с продуктами. Сегодня 31 декабря, раннее утро, ещё темно. Родители Андрея решили посидеть пораньше – ближе к ужину. Потом Андрей отвезёт меня на дежурство, а сам отправится встречать Новый год с Серёжей. «В его клубе будет выступать известная группа», – обронил он вчера.
Я не переживаю. Пусть едет. Раньше, в начале отношений, я ревновала его до дрожи: проверяла телефон, искала следы чужих сообщений, мучилась подозрениями. Сейчас – тишина. Не спокойствие даже, а… равнодушие. Или усталость?
Дверь открывает Мария Петровна, свекровь. В доме – запах корицы, мандаринов, жареного лука. На столе – половинка новогодней ёлки в вазе, свечи, разноцветные салфетки. Мария Петровна вручает мне фартук:
– Возьми морковь, потрёшь? А я пока лук пассеровать начну.
Мы суетимся на кухне: она режет, я тру, смешиваем, пробуем. Время от времени перебрасываемся фразами:
– Как на работе? – спрашивает она.
– Тяжело, но привычно, – отвечаю. – Сегодня смена, так что праздник будет… специфический.
– Ты такая молодец, – улыбается она. – Андрей часто говорит, как тобой гордится.
Я молчу. Андрей редко говорит об этом. Чаще – о том, что я «теряю время», что могла бы «приносить реальную пользу», работая в его компании.
К шести вечера стол накрыт: салаты, запечённое мясо, домашние соленья, пирог с клюквой. Мы с Марией Петровной для атмосферы пригубливаем шампанское. Олег Викторович предпочитает напиток покрепче. Андрей отказывается:
– Мне ещё Катю на дежурство везти. Потом с ребятами в клубе посидим.
Он выглядит… отстранённым. Или это я стала видеть его иначе?
Прощаемся с родителями, ещё раз поздравляем их с праздником. Андрей ведёт машину молча. Дороги почти пустые – предпраздничная суета осталась позади. Через двадцать минут мы уже подъезжаем к больнице.
– Позвони, если что, – говорит он, останавливаясь у входа.
– Конечно, – киваю.
Переодеваюсь в раздевалке. Запах антисептика, шум коридора, голоса – всё это возвращает меня в реальность. Сегодня дежурят: Оля, Максим из травматологии, медсестра Лена, фельдшер Игорь и я.
Ближе к десяти вечера скорая привозит парня лет двадцати пяти. Его рука – в крови, ткани разорваны, кость видна сквозь кожу.
– Пиротехника, – коротко бросает врач скорой. – Почти оторвало.
Оля бледнеет:
– Без руки останется?
– Не знаю, – отвечаю, надевая перчатки. – Но будем бороться.
Операция длится два часа. Мы с Максимом работаем в тандеме: он фиксирует кость, я зашиваю сосуды. Парень в сознании, стонет, но держится.
– Держись, – говорю ему. – Ещё немного.
Когда последний шов наложен, я вытираю пот со лба. Рука спасена. Не идеально, но жить с ней он сможет.
Ближе к двенадцати Оля затаскивает меня в ординаторскую. Там – сюрприз: вся дежурная смена. На столе – фрукты, сырная нарезка, бутылка шампанского.
– С Новым годом! – кричат они.
Мне вручают пластиковый стаканчик с шипучей жидкостью. Я смеюсь, делаю глоток. В этот момент в кармане вибрирует телефон.
Достаю. Номер незнакомый, но в душе – мгновенное узнавание. Влад.
Открываю сообщение:
«Катя, с Новым годом! Я тут подумал: если ты откажешься работать со мной, мне придётся каждый день приезжать к тебе в неотложку. А это, знаешь ли, небезопасно для моего сердца…»
Невольно улыбаюсь. Читаю ещё раз. В глазах – тепло.
– Что-то весёлое пришло? – замечает Оля, косясь на мой телефон.
– Да так… – прячу устройство, слегка улыбаясь. – Просто поздравление.
Она пожимает плечами, но в её взгляде читается: «Ну-ну, просто поздравление». Я не спешу объяснять.
Шампанское искрится в стакане, смех коллег звучит как музыка. А в голове – мысли: «Хочу тебя в свою команду. Работать с Владом – это, конечно, очень заманчиво. Но я до сих пор не озвучила это Андрею. Хотя Влад говорил, что уже сообщил ему о своём предложении. И всё же ни он, ни я так и не начали этот разговор…»
Часы бьют двенадцать. Где-то за окном – фейерверки, крики, музыка. Здесь, в ординаторской, – тепло, смех, запах сыра и мандаринов.
Я делаю ещё глоток. Смотрю на коллег, на их улыбающиеся лица. И понимаю: это – мой мир. Мой выбор.
Телефон снова вибрирует. Ещё одно сообщение от Влада:
«Я прилечу через пару дней. Надеюсь, наш обед всё ещё в силе? Я буду ждать».
Глава 12
Небольшой ресторан «Рио» в центре города почти не изменился с тех пор, как я была здесь в последний раз. Всё та же уютная атмосфера итальянского заведения – не пафосного, без вычурных декораций, но с душой. Стены в тёплых терракотовых тонах, на столах – льняные скатерти в клетку, на подоконниках – горшки с базиликом и геранью. В воздухе – аромат свежей выпечки, томатного соуса и оливкового масла.
Положив руку на поясницу, Влад мягко подталкивает меня вперёд. Его прикосновение отдаёт жаром, в нём чувствуется едва уловимая нотка собственничества. Администратор с приветливой улыбкой проводит нас внутрь.
«Рио» устроен хитро: каждый стол отделён невысокой декоративной нишей, словно уединённой кабинкой. Это создаёт интимную обстановку – ты будто находишься в собственном маленьком мире, скрытый от любопытных глаз.
Я чувствую лёгкое волнение. Он помогает мне снять пальто; его пальцы на мгновение задерживаются на моих плечах – и по спине пробегает дрожь. Мы проходим в зал. Он отодвигает стул, чуть наклонившись: так близко, что я ощущаю его дыхание на своей шее. Лёгкое касание губами – почти неощутимое, но от него всё внутри сжимается. Тело реагирует мгновенно: мурашки, жар, прилив эндорфинов – давно забытое ощущение.
Я лишь усмехаюсь, стараясь не показать, как это на меня подействовало. Но, судя по его взгляду, он всё заметил.
– Ты вкусно пахнешь, – шепчет он, прежде чем обойти стол и сесть напротив.
Он опускается на диванчик, откидывается на спинку, широко расставив ноги. Смотрит на меня, не сводя глаз, – и от этого взгляда становится ещё волнительнее.
Не скажу, что мне не льстит его внимание. Несмотря на то что я не собираюсь заходить дальше флирта, мне, как любой женщине, приятно ощущать интерес такого мужчины.
Он – красивый, брутальный. У него чуть смуглая кожа, ровный нос, трёхдневная щетина, придающая облику дерзкий шарм. Глаза – глубокие, с тёмной искрой, будто скрывают целую бурю невысказанных желаний. На запястье – дорогие часы, на пальце – золотая печатка с соколом, словно символ его внутренней силы и независимости.
От него веет некой опасностью. Раньше меня никогда не привлекали такие мужчины: казалось, они не способны любить, не предназначены для семейной жизни. В них чувствуется полигамия, неспособность быть верным одной женщине.
Наверное, именно поэтому когда‑то я вышла замуж за Андрея. От него веяло стабильностью. Для него работа всегда была важнее любых других дел. И хотя он тоже красивый мужчина, они с этим человеком – разные. Оба по‑своему притягательны, но если от одного исходит аура опасности и похоти, то от другого – стабильности и преданности.
– Нравлюсь? – вдруг спрашивает он, уловив мой долгий взгляд.
Я слегка вздрагиваю: действительно, слишком долго его рассматривала.
– Не льсти себе. Тебе не нужны мои слова как подтверждение, – констатирую я. – В доказательство того, как ты влияешь на окружающих женщин, достаточно того, как администратор Юлечка – как было указано на её бейджике – строила тебе глазки, несмотря на то что ты был не один.
Он усмехается, приподнимает бровь. Этим жестом он даёт понять: в моём присутствии он смотрит только на меня. Хватает и этого доказательства – как и той сцены у бассейна, когда все взгляды были прикованы к молодой девичьей фигуре, а он даже бровью не повёл в её сторону.
Приятно. Очень приятно. Это определённо повышает мою самооценку – ту, что давно пала. Под его взглядом я снова чувствую себя значимой, желанной. Это льстит.
К нам подходит официант, мы заказываем пасту и салат. Пока ждём еду, разговор течёт сам собой.
– Знаешь, я всё думаю… Почему ты выбрала его? – спрашивает он неторопливо, играя с салфеткой.
Его вопрос заставляет меня на секунду замереть. Почему? Действительно, почему?
– Потому что он – полная противоположность тебе. Стабильность, предсказуемость. Мне казалось, это то, что нужно для семьи, – отвечаю я с лёгкой усмешкой.
Он кивает, но в глазах – сомнение.
– А теперь? – настаивает он.
Теперь? Теперь я сама не знаю, что думаю. Всё смешалось в какой‑то странный клубок противоречий.
– Теперь я понимаю, что стабильность – не всегда синоним счастья. Иногда она превращается в рутину, – медленно произношу я.
Он склоняется ближе, голос становится тише:
– Значит, ты готова к переменам?
Переменам? К чему именно? Я не уверена, что готова озвучить свои мысли вслух.
– Я не знаю. Всё слишком сложно, – признаюсь я.
Он смотрит твёрдо, почти гипнотизирует взглядом:
– Сложность – это иллюзия. Главное – желание. А оно у тебя есть. Я вижу.
Действительно ли он видит? Или просто убеждает себя?
– Ты слишком уверен в себе, – улыбаюсь я, но в голосе – осторожность.
Он смеётся, откинувшись на спинку дивана:
– Это не самоуверенность. Это – знание. Я знаю, чего хочу. И знаю, что ты хочешь того же.
Хочу ли я? Где‑то глубоко внутри – да. Но страх сковывает, не даёт произнести это вслух.
– Может, и хочу. Но страх… – начинаю я, но не успеваю закончить.
Он поднимает руку, останавливая меня:
– Страх – это нормально. Но он не должен управлять тобой. Ты сильнее, чем думаешь.
Мы замолкаем на мгновение. Между нами – напряжение, ощутимое, как электрический разряд.
Официант приносит еду. Мы начинаем есть, но разговор не прекращается. Он рассказывает о планах на клинику, о том, как видит моё место в ней. Я слушаю, и где‑то глубоко внутри понимаю: это – шанс. Шанс начать заново.
Внезапно он смотрит прямо в глаза:
– Я хочу, чтобы ты была рядом. Не только в клинике, Кать. Везде.
Сердце бьётся чаще. Что сказать? Как ответить?
– … – я пытаюсь подобрать слова, но он останавливает меня.
Поднимает руку:
– Подумай. Не торопись с ответом. Но знай: я жду.
Он улыбается. Я смотрю на него – в его улыбке читается тепло и решимость, в глазах мерцает невысказанный вызов. И вдруг осознаю: мне хочется нырнуть в этот омут с головой – вопреки здравому смыслу, вопреки всем внутренним запретам.
Сердце бьётся чаще, мысли путаются. Как легко было бы просто поддаться течению… Закрыть глаза и позволить себе утонуть в этом чувстве, которое давно забыто, но вдруг вспыхнуло с новой силой.
Но где‑то на задворках сознания звучит тревожный звоночек: нельзя. Нельзя позволить себе эту слабость. У меня есть обязательства, есть жизнь, которую я выстраивала годами.
Он ждёт моего ответа – не торопит, но в его взгляде читается настойчивое «решайся». Воздух между нами будто сгущается, наполняется невысказанными обещаниями и опасностями, которые таит в себе любой необдуманный шаг.
Что будет, если я скажу «да»? Что, если позволю себе эту безумную мечту стать реальностью?
В голове вихрь противоречий: с одной стороны – страх потерять всё, что выстроила, с другой – жгучее желание испытать то, что давно считала утраченным навсегда. Желание чувствовать, жить, быть желанной…
Я медленно поднимаю глаза, встречая его взгляд. В этот момент понимаю: даже если я откажусь, даже если сделаю шаг назад – что‑то уже необратимо изменилось. Что‑то внутри меня пробудилось, и больше нельзя притворяться, будто ничего не происходит.
И впервые за долгое время я не боюсь этого пробуждения. Не боюсь той силы, что поднимается из глубины души, требуя быть услышанной.
«Выбор – это не момент. Это каждый день, каждый взгляд, каждое „да“ или „нет“, которое ты произносишь молча».
Глава 13
– А ты ведь был женат, как там её? Мариночка, вроде. Красивая была девушка. Да и, насколько помню, именно с ней ты улетел за границу, – произношу я, выдерживая его взгляд. В голосе – лёгкая небрежность, будто вопрос сорвался случайно. Но внутри – напряжённое ожидание.
Влад замирает на долю секунды. В глазах – мимолетное удивление, словно он не ожидал, что я знаю об этом эпизоде его жизни. Потом неторопливо поднимает бокал с апельсиновым соком, делает глоток, слегка откашливается. Откидывается на спинку стула, скрещивает руки на груди. Его поза – расслабленная, но в глазах читается настороженность.
– Был, – отвечает коротко, почти безэмоционально.
Я не отступаю. Провожу пальцем по краю тарелки, будто изучаю узор, но взгляд не отрываю от его лица.
– Почему развёлся? – спрашиваю прямо. – Только давай без этих банальных фраз: «не сошлись характерами».
Он усмехается. Уголок рта приподнимается, но глаза остаются серьёзными. Берёт салфетку, неспешно складывает её пополам, потом ещё раз. Этот жест – будто пауза, чтобы подобрать слова.
– Можно и так сказать. Разные цели, разный взгляд на жизнь, – произносит наконец, глядя мне прямо в глаза. В его тоне нет горечи, лишь холодная констатация факта.
– Ясно, – киваю, но не успокаиваюсь. – Она, кстати, давно замужем?! Живёт во Франции, воспитывает дочь?!
– Да, – коротко подтверждает он. – Всё верно.
Я чуть наклоняю голову, провоцирую:
– Почему решил вернуться в Россию? Неужели в Штатах нет красивых девушек, что тебя потянуло на наших?
Он задерживает взгляд на моём лице, словно взвешивает каждое слово. Потом медленно поднимается, опирается локтями на стол и чуть подаётся вперёд – будто это ему нужно время, чтобы собраться с мыслями.
– Есть, наверное, – произносит неопределённо. На мгновение замирает, потом резко поднимает глаза. – Катя, Катя… Ты что, хочешь, чтобы я сказал, что прилетел ради тебя?
Я едва не давлюсь воздухом. Разве я этого хотела? Или всё-таки… С одной стороны, хочется отшутиться, скрыть за лёгкой иронией волнение. С другой – сердце предательски замирает, выдавая истинные чувства. Напрашиваюсь на комплимент? Или просто ловлю тот хрупкий момент, когда можно позволить себе поверить: я всё ещё способна будоражить чью-то душу, тешить собственное самолюбие?
– Ради тебя, Катя, – добавляет он спокойно, продолжая сверлить меня взглядом.
В этот момент мне кажется, что весь ресторан замер, а звуки приглушились, оставив только его голос и биение моего сердца.
Мы заканчиваем обед. Влад жестом просит счёт, а я, воспользовавшись моментом, отлучаюсь в уборную.
Перед зеркалом останавливаюсь, вглядываюсь в своё отражение. Щёки пылают, глаза блестят непривычно ярко. Включаю холодную воду, набираю в ладони, потом прикладываю прохладные капли к горящим щекам. Глубоко вдыхаю, пытаюсь унять внутреннюю дрожь.
Привожу себя в порядок: поправляю волосы, слегка освежаю помаду. Ещё раз смотрю в зеркало – внешне всё в порядке. Только в глубине глаз прячется что-то новое, невысказанное.
Когда возвращаюсь в зал, Влад уже держит в руках моё пальто. Он что-то печатает в телефоне, но, услышав мои шаги, тут же убирает гаджет. Взгляд – внимательный, изучающий, будто он пытается прочесть мои мысли.
Он подходит ближе, расправляет пальто, помогает мне надеть его. Его движения – плавные, уверенные, выверенные до жеста. Пальцы на мгновение задерживаются на моих плечах, и я чувствую тепло его рук сквозь тонкую ткань. По спине пробегает знакомый трепет – тот самый, от которого колени становятся ватными, а дыхание сбивается.
Он не спешит отстраняться. Я ощущаю его близость, запах его парфюма, тепло, исходящее от его тела. Секунда тянется бесконечно, а потом он всё-таки делает шаг назад, но в его глазах остаётся что-то невысказанное – обещание или предупреждение.
Мы выходим на улицу. Вечерний воздух прохладный, пронизанный лёгкой зимней свежестью.
Мы неспешно направляемся в сторону парковки. Я разглядываю ряды автомобилей, пытаясь отыскать среди них машину Влада, и не сразу замечаю мужчину, идущего нам навстречу. Только когда он громко окликает Влада по фамилии, я поднимаю взгляд и в тусклом свете фонарей узнаю Илью.
– Сокол, ты что ль? Ты когда вернулся? – окликает мужчина, отделяясь от припаркованной неподалёку машины и делая несколько шагов навстречу.
Влад на мгновение хмурится, словно не сразу узнаёт собеседника, но тут же берёт себя в руки.
– Илья, – коротко произносит он и пожимает протянутую руку. В его тоне – ни теплоты, ни особого удивления, лишь сдержанная вежливость человека, который не горит желанием затягивать разговор.
Воронцов переводит взгляд на меня, и его лицо озаряется преувеличенно радостной улыбкой.
– Катюша! Какая неожиданная встреча! Ты, как всегда, великолепна.
Илья Воронцов. Скользкий тип. Всегда слишком навязчив, слишком говорлив. Любит быть в центре внимания, раздавать советы, которых никто не просил. И самое неприятное – он тесно общается по работе с Андреем. Уже наверняка сегодня расскажет ему, где и с кем меня видел. Язык у него – как помело.
Влад заметно напрягается. Он делает едва заметный шаг в мою сторону, словно инстинктивно загораживает меня от навязчивого собеседника. Его рука непроизвольно сжимается в кулак, но он тут же расслабляет пальцы, сохраняя внешнее спокойствие.
– Давно не виделись, Илья, – отвечаю сдержанно, стараясь не выдать раздражения.
Они обмениваются парой фраз – что-то о работе, о новых проектах. Илья смеётся, хлопает Влада по плечу, но тот остаётся холодным. Его ответы – короткие, точные. Я отхожу чуть в сторону, делаю вид, что поправляю шарф. Внутри – смесь тревоги и досады. Теперь Андрей точно узнает. И как я буду объяснять? Хотя… что объяснять? Я не сделала ничего предосудительного.
Разговор длится недолго. Илья, наконец, отступает, бросив мне на прощание:
– Передавай привет Андрею!
Как будто ты и сам это сегодня не сделаешь.
После того как Илья уходит, Влад подходит ко мне. Его лицо по-прежнему спокойное, но я чувствую, как под этой маской зреет напряжение.
– Поехали? – спрашивает он, указывая в сторону машины.
Мы идём к автомобилю. Влад открывает передо мной дверь и придерживает её, пока я сажусь. Его ладонь мягко касается моей спины, слегка подталкивая вперёд, – прикосновение мимолётно, длится всего секунду. Я устраиваюсь на сиденье и пристёгиваю ремень безопасности. Слышу, как щёлкает замок, когда он закрывает дверь. Затем Влад обходит машину и садится за руль.
Его движения – чёткие, уверенные. Он заводит двигатель, настраивает климат‑контроль: сначала выставляет температуру, потом регулирует направление потоков воздуха. В салоне – приглушённый свет и лёгкий аромат его парфюма.
– Он до тебя доёбывается? – резко бросает Влад, скосив взгляд в мою сторону. В его голосе – сдержанная настороженность, почти раздражение.
Я на миг теряюсь от такой прямоты, а потом лишь пожимаю плечами.
– Бывает. Но не критично.
Его пальцы крепче сжимают руль. Он хмурится, словно мой ответ его не устраивает. В его глазах – невысказанный вопрос, но он молчит.
– Оставь меня, пожалуйста, возле больницы, – прошу я. – Я доберусь на такси.
– Я довезу тебя до дома, – твёрдо отвечает он. – Не переживай. Насколько я знаю, Андрей вернётся сегодня поздно.
Сначала я хочу возразить, но потом передумываю. Отворачиваюсь к окну, погружаясь в мысли. За стеклом мелькают огни города, размываясь в цветные полосы.
Через сорок минут мы подъезжаем к моему дому. Вечер, мороз, в воздухе кружатся снежинки. Уличные фонари отбрасывают желтоватый свет на заснеженный тротуар.
Я отстёгиваю ремень безопасности, собираясь поблагодарить Влада за проведённое время.
Рука уже ложится на ручку двери, когда вдруг Влад хватает меня за запястье, рывком притягивая к себе. Его губы встречаются с моими в горячем, почти яростном поцелуе.
На секунду я теряюсь. Мозг отказывается воспринимать происходящее. Тело реагирует раньше разума – сначала замирает в оцепенении, потом медленно, неохотно начинает поддаваться.
Его поцелуй – не нежный, не осторожный. Это жажда, вылившаяся в действие. Жажда, копившаяся, быть может, годами. Он целует меня с такой жадностью, с такой безграничной потребностью, что я невольно начинаю отвечать.
Сначала робко, неуверенно, потом всё смелее. Его рука зарывается в мои волосы, притягивает ближе – будто боится, что я исчезну, растворюсь в воздухе. Я чувствую, как напряжение покидает меня, как тело становится мягким, податливым.
Где-то на грани сознания – мысль: это неправильно. Это слишком быстро. Это… Но она тонет в океане ощущений. Из моего рта вырывается стон – тихий, непроизвольный, но такой откровенный.
Влад отпускает меня так же внезапно, как притянул. Его взгляд – потемневший, почти дикий – задерживается на моём лице на долю секунды, потом он откидывается на спинку сиденья, тяжело дыша.
Я не жду продолжения. Не говорю ни слова. Открываю дверь, выскакиваю из салона, не оглядываясь. Быстрыми шагами преодолеваю заснеженную дорожку, прохожу через кованые ворота – и только за их массивной чугунной решёткой останавливаюсь, переводя дыхание.
Прислоняюсь спиной к холодной каменной колонне, закрываю глаза. Снег мягко падает на ресницы, тает на разгорячённом лице. В ушах – стук собственного сердца, в груди – вихрь противоречивых чувств.
И как это работает? Между нами ведь даже не было секса, а я уже чувствую себя его любовницей.
