Текст книги "Взаимное притяжение (СИ)"
Автор книги: Оля Миллер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 13 страниц)
Глава 14
Вечер опускается на город мягко, почти незаметно – как тонкая пелена тумана, окутывающая улицы. В доме тихо, только отдалённый гул проезжающих машин за окном. Я стою у кухонного стола, наливаю в бокал красное вино – густое, тёмно‑рубиновое, с лёгким ароматом вишни и дуба. Стекло приятно холодит пальцы. Делаю первый глоток: терпкий, тёплый, чуть вяжущий. Он обволакивает язык, а вместе с ним – и мысли, которые никак не удаётся загнать в угол.
Почему‑то сегодня хочется приготовить ужин. Не просто разогреть что‑то из полуфабрикатов, не сварить макароны с сыром, как часто бывает после тяжёлой смены, а именно приготовить – с вниманием, с заботой, с тем самым ритуалом, который когда‑то делал будни особенными.
«Может, это чувство вины?» – думаю я, доставая мясо из холодильника. Оно холодное, плотное, с мраморными прожилками жира. Я нарезаю его ровными ломтиками, посыпаю специями, добавляю немного оливкового масла, розмарина, давленого чеснока. Пальцы пахнут травами, и этот запах будто возвращает меня в те времена, когда мы с Андреем только начинали жить вместе. Когда каждый ужин был маленьким праздником, а не обязанностью.
А может, я просто пытаюсь убедить себя, что не всё потерянно?
Мысль царапает изнутри. Я ставлю миску с мясом в сторону, беру нож и начинаю резать овощи – хрустящие огурцы, сочные помидоры, сладкий перец. Движения автоматические, но в голове – череда вопросов.
«Как там говорят? Виноват не может быть один. Если наш брак пошёл под откос, значит, моя вина здесь тоже есть. Может, я недостаточно старалась? Может, мой вклад был слишком мал?»
Я останавливаюсь, смотрю на разноцветные кусочки на разделочной доске. Они яркие, свежие, полные жизни – совсем не такие, как наши отношения в последнее время.
«Что я сделала, чтобы сохранить это? Поговорила? Пыталась понять? Или просто отступила, решив, что так проще?»
Делаю ещё глоток вина. Оно уже не кажется таким вкусным.
Мясо замариновано, овощи нарезаны. Я отправляю их в духовку, устанавливаю температуру, слушаю, как тихо гудит нагревательный элемент. Звук успокаивает, создаёт иллюзию порядка в этом хаосе чувств.
Пока блюдо готовится, иду в спальню.
Хочу выглядеть… по‑особенному. Не в привычной мягкой хлопковой пижаме, в которой сплю последние месяцы, а в той самой шёлковой, что давно лежит на полке – с открытым декольте, с тонкими бретельками, с лёгким блеском при свете лампы. Достаю её, провожу ладонью по ткани: она приятно скользит под пальцами.
Надеваю. Ощущение непривычное – будто надеваю чужую роль. Но в зеркале вижу не себя, а ту женщину, которой когда‑то была: уверенную, желанную, любимую. Распускаю волосы – они падают на плечи тяжёлыми волнами. Подкрашиваю губы прозрачным блеском. Всё это похоже на подготовку к свиданию.
Возвращаюсь на кухню. Духовка щёлкает – готово. Достаю блюдо: мясо румяное, овощи запеклись до мягкости, аромат наполняет комнату. Красиво выкладываю всё на большое керамическое блюдо, ставлю на стол. Рядом – салат, хлеб, бокал вина. Зажигаю свечи. Пламя дрожит, отбрасывает тёплые блики на скатерть, создаёт причудливые тени на стенах.
Всё идеально.
Но за окном уже темно. На часах – без четверти одиннадцать.
Андрей часто задерживается. Никогда не предупреждает. Никогда не пишет: «Буду поздно». Я привыкла. Привыкла не спрашивать, не контролировать, не устраивать сцен. Когда‑то я ревновала, нервничала, звонила каждые полчаса. Это злило его. «Ты мне не доверяешь?» – спрашивал он, и я замолкала. Постепенно научилась молчать. Перестала звонить. Перестала ждать.
Но сегодня… что‑то сдвинулось. Может, вино. Может, этот ужин, который я приготовила с такой тщательностью. Может, просто накопилось.
Беру телефон. Набираю его номер.
В трубке – тишина. Потом механический голос: «Абонент выключен или находится вне зоны действия сети».
Кладу телефон на стол. Смотрю на свечи. Пламя дрожит.
«Наверное, не стоило звонить», – думаю я. Но поздно.
Мясо остывает. Я наливаю себе ещё вина. Делаю глоток. Время тянется, как резина. Через полчаса – ещё один звонок. Тот же ответ.
Раньше я бы волновалась. Сейчас – просто знаю. Что‑то сломалось давно. И это не только его вина. Моя тоже.
От этих мыслей отвлекает вибрация телефона. Сообщение.
«Привет! Я завтра приезжаю в город на пару дней. Давай встретимся в воскресенье?»
Марта. Моя лучшая подруга. Та, с которой мы могли говорить часами, та, кто знала все мои секреты. Она переехала два года назад, и за всё это время мы виделись всего пару раз.
Сердце теплеет. Мне её отчаянно не хватало – и сейчас её появление как нельзя кстати. Так хочется выговориться, услышать мнение со стороны: где я облажалась, где допустила ошибку, в чём поступила не так, как должна была действовать на самом деле.
«Конечно! В воскресенье – идеально», – пишу в ответ.
«Тогда созвонимся в субботу, уточним время», – приходит ответ.
Улыбаюсь. Впервые за вечер – искренне.
Часы показывают полночь. Я убираю еду в холодильник, тушу свечи, мою бокал. В тишине дома каждый звук кажется слишком громким: скрип дверцы холодильника, шум воды из‑под крана, стук собственного сердца.
Иду в спальню. Ложусь. Шелковая пижама прохладная на ощупь. Закрываю глаза.
«Я хотела что‑то изменить», – думаю я. – «Но, видимо, это невозможно. Или не нужно. Или… просто не судьба».
Засыпаю.
Просыпаюсь от звука будильника. Резкий, механический звон разрывает сон. Рука тянется к телефону, нащупывает его на тумбочке. Экран вспыхивает: 6:30.
Поворачиваюсь на бок – соседняя часть кровати пуста.
Андрей так и не вернулся, – мысль звучит буднично, почти равнодушно. Это уже не боль, а привычная тяжесть, осевшая где‑то между рёбер.
Встаю, иду в ванную. Умываюсь холодной водой – она слегка взбадривает. Поднимаю взгляд к зеркалу: под глазами – лёгкие тени, а в отражении – женщина, которая пыталась что‑то исправить, но не смогла.
Делаю кофе. Аромат наполняет кухню, но не приносит утешения. Медленно выпиваю чашку. Горячий напиток немного согревает, но не избавляет от тяжести в груди.
Одеваюсь, беру сумку. Выхожу из дома.
Еду на смену, на сутки: день за Олю, ночь за себя.
Глава 15
Утро встречает меня стылым морозным воздухом и белёсой пеленой тумана над заснеженными улицами. Термометр показывает −12 C – дыхание тут же превращается в облачка пара. Я плотнее затягиваю шарф, застёгиваю пуховик до самого верха. Под ногами хрустит свежевыпавший снег – ночью намело почти по щиколотку.
Выхожу из дома, смотрю на экран смартфона: «Машина приедет через 5 минут». Достаю телефон, чтобы ещё раз проверить сообщения – вдруг Андрей всё‑таки написал? Пусто.
Выхожу за ворота дома – и замираю. У обочины стоит тёмный седан. Дверь приоткрывается, и из машины вальяжно, с какой‑то почти демонстративной грацией выходит Влад. В руке – бумажный стакан с кофе. Улыбается.
– Ты что тут делаешь? – спрашиваю, не скрывая удивления.
– Привёз тебе кофе, – он протягивает стакан. Аромат свежесваренного напитка пробивается сквозь морозный воздух. – И тебя на работу отвезти.
– Не нужно, я уже вызвала такси.
– Отменяй. Садись.
Он говорит это так, будто не допускает иного варианта. Я колеблюсь секунду, потом всё же открываю приложение и нажимаю «отменить заказ».
Сажусь в машину. Влад заводит двигатель, и мы плавно отъезжаем. В салоне тепло, пахнет кожей и кофе.
– Влад, ты не можешь так просто приезжать, когда тебе вздумается. Это… неправильно. А если бы Андрей был дома? Ты об этом не подумал?
Он медленно поворачивает ко мне голову. В его взгляде – смесь вызова и чего‑то ещё, невысказанного. Пару секунд молчит, словно взвешивает слова, а потом усмехается – чуть горько, чуть насмешливо:
– Я знал, что его не будет.
– В смысле?
– Ты не знаешь? – он приподнимает бровь. – Вы вообще общаетесь?
Я молчу. В голове – пустота.
– У него на объекте ЧП случилось, – продолжает Влад. – Крупный завал, двое в больнице. Он вторые сутки там.
– Что?.. – я чувствую, как внутри всё сжимается. – В смысле?
Вспоминаю: ни звонка, ни сообщения.
Ничего.
Значит, ему даже не нужна моя поддержка.
Влад смотрит на меня, ждёт реакции. Я отворачиваюсь к окну. Снег за стеклом кажется вдруг чужим, нереальным.
– Откуда ты знаешь? – спрашиваю тихо.
– У меня там знакомый работает. Позвонил утром, сказал, что Андрей на месте, всех координирует.
Молчу. В груди – странная смесь обиды и облегчения. Он в беде, а я… Я даже не в курсе. Но и он не посчитал нужным сказать.
Машина останавливается у входа в больницу. Влад выключает двигатель, поворачивается ко мне:
– Ты в порядке?
Киваю, хотя это ложь.
– Спасибо за кофе и за то, что подвёз.
Выхожу. Морозный воздух обжигает лицо. Влад не уезжает, пока я не захожу внутрь.
Вхожу в отделение. На посту – Лена, ночная медсестра. Она устало улыбается:
– Всё спокойно. Только у третьей палаты ночью давление скакало, но я отрегулировала.
Киваю, переодеваюсь в форму. Каждое движение – механично. Застёгиваю халат, завязываю волосы в хвост, проверяю список назначений. Сейчас начнётся моё суточное дежурство, где не будет места моим переживаниям.
Первые часы – сплошная череда дел. Перевязки, уколы, контроль показателей, разговоры с пациентами.
– Анна Дмитриевна, выпейте воды, – говорю пожилой женщине с переломом шейки бедра. – Так быстрее восстановитесь. И очень важно сейчас хорошо питаться – организм должен получать силы для выздоровления. Вы ведь знаете, как это важно?
– Катюш, а нечего другого нет? Ну не могу я эту больничную еду, – вздыхает она, глядя на поднос с остывшим супом.
– Анна Дмитриевна, понимаю, что невкусно, но пока нельзя ничего другого. Давайте хотя бы бульон попробуйте, ладно? Это совсем несложно, а польза огромная.
Она кивает, но в глазах – тоска. Понимаю её. Когда тело сковано болью, мир сужается до размеров больничной койки.
В перерыве заглядываю в ординаторскую. На столе – остывший чай и недоеденный бутерброд. Глотаю пару кусочков, не чувствуя вкуса.
Звонит Марта:
– Ну что, в воскресенье в три тебя устроит?
– Да, – отвечаю, стараясь говорить бодро. – Отлично.
– Ты как? – её голос становится тише. – По тебе слышно, что что‑то не так.
– Всё нормально, – машинально отвечаю. – Просто смена тяжёлая.
Она молчит. Знаю, что не верит. Но настаивать не будет. Марта всегда умела ждать.
Ближе к полуночи выхожу на улицу – нужно проветриться. Мороз крепчает – щёки тут же начинает пощипывать. Стою у входа, закуриваю (хотя давно обещала себе бросить). Дым растворяется в морозном воздухе, образуя причудливые завихрения.
«Почему я до сих пор жду? – думаю, глядя на серое зимнее небо. – Почему не могу просто принять, что это конец?»
Но где‑то внутри – упрямая надежда: а вдруг? Вдруг он объяснит, вдруг скажет, что любит, вдруг всё наладится?
Глупо.
Тушу сигарету, возвращаюсь в отделение.
Около двух ночи, когда усталость уже наливается свинцовой тяжестью в мышцах, я проверяю телефон – просто по привычке. Среди рабочих сообщений замечаю одно непрочитанное, от Влада.
Открываю:
«Не могу уснуть. Всё вспоминаю, как ты пахнешь… Что ты со мной делаешь?»
На секунду замираю. Сердце пропускает удар, потом начинает биться чаще. Щёки заливает жар – не от мороза, а от этих простых, но таких… личных слов. Вдыхаю глубже, пытаясь унять внезапное волнение.
Перечитываю сообщение. Закрываю глаза, представляю его голос – низкий, чуть хрипловатый. В груди разливается странное тепло, от которого и радостно, и тревожно одновременно.
«Это неправильно», – мысленно одёргиваю себя. Но пальцы сами набирают ответ:
«Спи уже. И мне пора работать».
Отправляю. Кладу телефон экраном вниз, но всё равно чувствую его вес в ладони. Пытаюсь сосредоточиться на делах, но мысли то и дело возвращаются к этому сообщению.
Смена заканчивается в 8:00. Выхожу из больницы – вокруг ещё темно, лишь на востоке брезжит бледная полоса рассвета. Снег искрится в свете уличных фонарей, будто рассыпаны миллионы крошечных звёзд.
Решаю немного пройтись по магазинам – хоть как‑то развеяться перед дорогой домой. Изначально думала заглянуть лишь в ближайший бутик у аптеки, но ноги сами несут меня к торговому центру через дорогу.
Внутри – тёплый воздух, наполненный смесью ароматов: кофе из кофейни, духов из парфюмерного отдела, свежей выпечки. Яркие огни витрин, приглушённая музыка – всё это на мгновение оглушает после тишины больничных коридоров.
Сначала просто брожу между рядами, не целясь ни в один магазин. Рассматриваю витрины, скольжу взглядом по вешалкам, но ничего не цепляет. Мысли то и дело возвращаются к событиям последних дней.
Захожу в отдел женского белья. Медленно прохожу вдоль стеллажей, трогаю ткани – шёлк скользит под пальцами, кружево чуть колется. Неожиданно нахожу два комплекта: один – нежно‑бежевый, с тонкой вышивкой, другой – глубокий бордовый, с атласными лентами. Прикладываю их к себе, представляю, как это будет смотреться… и понимаю, что давно не покупала ничего просто для себя. Без причины. Без повода. Решаюсь – беру оба.
Потом направляюсь в соседний отдел. Там – мягкие свитера пастельных тонов. Выбираю один – светло‑серый, с объёмной вязкой. Он такой уютный, что сразу хочется закутаться в него, как в кокон. Добавляю к покупкам.
На фудкорте покупаю стакан горячего чая. Сажусь за столик, ставлю рядом пакеты. Пью медленно, погружаясь в свои мысли.
Наконец смотрю на время – оказывается, я провела здесь намного больше времени, чем планировала. За окнами уже стало светло, первые лучи зимнего солнца пробиваются сквозь тучи. На выходе задерживаюсь у зеркала – смотрю на себя: усталые глаза, бледное лицо, но в руках – яркие пакеты с новыми вещами.
Выхожу из торгового центра. Морозный воздух бьёт в лицо, отрезвляет. Вызываю такси, называю адрес.
Дорога кажется бесконечной – смотрю в окно, а вижу лишь отражение своих мыслей в стекле.
Такси останавливается у дома. Расплачиваюсь, выхожу. И тут замечаю: во дворе стоит машина Андрея.
Смотрю на часы – почти 11 утра. Он никогда не бывает дома в это время. А за эти два дня мы так и не поговорили – словно нас вообще нет.
Глава 16
Захожу в дом. Сбрасываю пуховик на комод – небрежно, почти швыряю. Сумка летит следом, глухо ударяется о деревянную поверхность. Не до аккуратности сейчас. Сапоги стягиваю рывком, оставляю посреди прихожей, будто они вдруг стали мне ненавистны.
Прохожу вглубь дома. Из спальни доносится шум воды – значит, принял душ. Сердце бьётся чаще: два дня молчания, ни звонка, ни сообщения. И вот он здесь – словно ничего не случилось.
Прохожу в спальню, останавливаюсь в дверном проёме. Он стоит у зеркала, застёгивает часы на запястье. Рубашка расстёгнута, волосы влажные. Пахнет ментоловым гелем – этот запах всегда меня успокаивал. Сейчас же он будто режет ноздри, напоминает о том, как всё изменилось. Я замираю в дверях. Внутри всё сжимается – от обиды, от тревоги, от немого вопроса: «Где ты был? Что происходило эти два дня?»
– Кать, приготовь, пожалуйста, завтрак. Я всего на полчаса домой заехал – через час уже надо быть в офисе, совсем не успеваю, – бросает он, не глядя на меня.
Моргаю. Вот так просто? После двух дней тишины – «приготовь завтрак»? В горле ком. Хочется закричать: «Ты хоть понимаешь, что я пережила? Что думала?» Но вместо этого тихо выдыхаю:
– Хорошо.
Разворачиваюсь и иду на кухню. Каждый шаг – как по тонкому льду.
На кухне включаю чайник. Руки сами находят нужные предметы: яйца, молоко, сыр. Движения механические, будто я робот, запрограммированный на этот утренний ритуал. Разбиваю два яйца в миску, добавляю щепотку соли, взбалтываю венчиком. На сковороде растапливаю сливочное масло, выливаю смесь.
Пока омлет подрумянивается, нарезаю сыр, достаю хлеб для тостов. Кофемашина гудит, наполняя пространство ароматом свежесваренного кофе. Всё делаю машинально, будто во сне. Даже салфетку складываю треугольником – привычка из тех времён, когда наши завтраки были маленькими праздниками. Когда каждое утро начиналось с улыбки, с тёплого «доброе утро, любимая».
Накрываю стол: омлет, тосты, кофе с тонким паром над поверхностью. Аккуратно. Как всегда. Смотрю на эту картину – и внутри что‑то щемит. Когда всё успело так измениться? Где та лёгкость, та нежность, то доверие?
Ставлю вторую чашку – для себя. Но знаю: есть не буду. Аппетита нет. Только тяжесть в груди и ком в горле.
Он входит на кухню. Обнимает сзади. Руки скользят по талии, губы касаются плеча. Я напрягаюсь всем телом – это прикосновение кажется чужим, неуместным. Будто он не имеет права сейчас быть таким… близким.
– Спасибо за завтрак, – шепчет и идёт к столу.
Ставлю перед ним кофе, наливаю себе. Сажусь напротив, наблюдаю, как он ест. Вилка стучит по тарелке. Он жуёт, не поднимая глаз.
– Я звонила тебе, – наконец говорю. Голос звучит тише, чем хотелось бы. – Много раз. Ты не брал трубку.
– Катя, не начинай, – отрезает, не прекращая есть.
Его тон – как удар. Хочется вскочить, швырнуть чашку в стену, закричать: «Как ты можешь так со мной разговаривать?!» Но я сижу. Молча. Только пальцы сжимают край стола.
– А что, нельзя спросить? – голос дрожит, но я продолжаю. – Ты исчезаешь на два дня, даже не звонишь. Я что, тень? Придаток к дому, который должен молча ждать, пока ты соизволишь вернуться?
Он резко ставит вилку. В глазах – вспышка раздражения.
– У меня на работе хватает мозгаёбства, – говорит жёстко. – Я хочу приходить домой и хотя бы здесь иметь спокойствие!
– Найти минуту позвонить – это не проблема! – чувствую, как внутри закипает гнев. – Всего одно сообщение: «Я занят, всё в порядке». Это сложно? Ты хоть представляешь, что я думала? Что случилось? Где ты? С тобой всё хорошо?
Молчит. Только взгляд становится тяжелее.
– Ты даже не пытаешься понять, – продолжаю тише. – Для тебя важно только твоё «спокойствие». А моё? А мои чувства?
Он со звоном бросает приборы в тарелку, резко отодвигает стул.
– Я, в отличие от тебя, блядь, работаю, а не по ресторанам таскаюсь!
Слова повисают в воздухе. Он знает про Влада.
– Это ещё при чём тут? – шепчу, но он уже идёт к двери.
Хлопок. Защёлка замка. Тишина.
Сижу, глядя на недопитый кофе. В голове хаос: «Это конец? Или ещё нет?» Рука сама тянется к телефону, открывает чат с Владом. Там – его утреннее сообщение: «Доброе утро. Увидемся сегодня?». Закрываю экран.
Мысли крутятся: Он прав? Я действительно слишком много требую? Или это он перегибает? Может, я слишком остро реагирую? Но как иначе? Как молчать, когда внутри всё рвётся на части?
Смотрю на стол. На его чашку с недопитым кофе. На омлет, который он едва тронул. На салфетку, сложенную треугольником. На всё это «как раньше» – но без души. Без тепла.
Внезапно – снова хлопок входной двери. Вздрагиваю. На кухню входит Андрей.
Остаётся в проёме, смотрит на меня. В глазах – не раздражение, а усталость. Настоящая, глубокая. Не та, что от работы, а та, что изнутри. Та, которую не скрыть.
– Ну, Кать… – подходит, присаживается на корточки возле моего стула. Ладони ложатся на мои бёдра. – Прости меня. Погорячился.
Молчу. Внутри – борьба: обида против желания поверить. Против надежды, что это не конец.
– На работе завал. Реально завал, – говорит тише. – Двое в больнице, сроки горят, инвесторы в истерике. Я… не хотел тебя грузить. Думал, разберусь – и всё будет нормально.
Смотрю на него. Тот же Андрей, которого я знала. Но чужой. Или это я стала чужой? Где та девушка, которая верила, что их любовь сильнее любых проблем? Где тот мужчина, который обещал: «Мы всё пройдём вместе»?
– Давай я сейчас раскидаюсь со всей этой хуйнёй, – чуть сжимает мои пальцы. – И мы куда‑нибудь слетаем? На море. Куда захочешь. Только ты и я. Без телефонов, без работы.
Молчание тянется. Секунда. Две. Три. Медленно поднимаю руку, провожу пальцами по его затылку. Волосы всё ещё слегка влажные, мягкие. Чуть ерошу их, как делала раньше, когда он возвращался после долгих совещаний. Тогда его усталость была другой – лёгкой, домашней. Тогда он улыбался, целовал меня, говорил: «Всё будет хорошо».
– Ладно, – тихо говорю. – Но обещай: если снова будет тяжело – говори. Не исчезай. Не молчи. Я не могу больше так.
Он кивает. Берёт мою ладонь, прижимает к своей щеке. Кожа тёплая, чуть шершавая от утренней щетины.
– Обещаю.
Глава 17
После ухода Андрея я долго сижу на кухне, уставившись в одну точку. Время словно застывает – только тиканье часов нарушает мёртвую тишину. В голове крутятся обрывки фраз, образы, ощущения – всё перемешивается в хаотичный калейдоскоп, от которого рябит в глазах. Я знаю: его обещание уехать куда‑то хотя бы на неделю без телефонов и работы – не более чем красивые слова. Пустые, как мыльный пузырь, который вот‑вот лопнет.
Андрей всегда ставит карьеру на первое место. Всегда. Но почему‑то эти слова снова меня подкупают. Снова зажигают искру надежды там, где, казалось, уже всё выгорело дотла.
«Лучше бы он не возвращался», – мелькает мысль, острая, как осколок стекла. Я почти смирилась с тем, что наши отношения терпят крах. Почти научилась жить с этой болью, прятать её за улыбкой, за будничными делами. Но Андрей, как всегда, даёт надежду – и я снова верю. Так бывало уже множество раз. И каждый раз – как падение с высоты: сначала полёт, восторг, а потом – жёсткое приземление.
Перевожу взгляд на часы – первый час дня. Стрелки будто насмехаются: время идёт, а я всё ещё сижу, погружённая в свои мысли. Пора собираться: сегодня встреча с Мартой, а ещё нужно забрать машину из сервиса.
Наконец‑то!
Эта мысль согревает изнутри. Постоянная езда на такси начинает утомлять – каждый раз отсчитывать минуты, ждать, терпеть неловкие разговоры с водителями. Хотя… был один приятный момент: Влад. Его неожиданное появление утром с кофе, чтобы подвезти меня до работы. Его улыбка, запах свежесваренного кофе, какая‑то всепоглощающая аура, которая притягивает к нему.
Как он узнал, что мне нужно на смену? Надо было спросить, впрочем, это ведь совсем неважно.
Влад написал ещё утром, предлагая встретиться. Я не отвечаю – считаю такие встречи неуместными. Особенно когда они происходят чаще, чем встречи с собственным мужем.
«А ты ведь замужем, Кать», – мысленно ругаю себя, но мысли о Владе не уходят. Они проникают в сознание, как туман, окутывают, затуманивают разум. Желание встретиться с ним становится почти непреодолимым – и победило бы, если бы не внезапное примирение с Андреем.
Убираю куртку в шкаф – аккуратно, хотя внутри всё кричит о беспорядке. Убираю сапоги на полку, беру пакет с обновками и направляюсь в спальню. Оставляю покупки на комоде – яркие ткани контрастируют с приглушёнными тонами комнаты. Иду в душ.
Горячая вода смывает усталость после тяжёлой смены, но не может смыть тревожные мысли. Я закрываю глаза, позволяя струям бить по плечам, но даже это не помогает отключиться. Перед глазами – то Андрей с его обещаниями, то Влад с его тёплым взглядом.
Выбираю один из новых нарядов, которые приобрела не так давно, но ещё ни разу не надевала – лёгкое платье пастельного оттенка. Под него надеваю новый комплект нижнего белья, купленный сегодня. Собираю волосы в небрежный хвост. Смотрю в зеркало: глаза уставшие, но в них – искра чего‑то нового, неизведанного. Время поджимает: нужно успеть забрать машину и добраться до кафе.
Автосервис находится на окраине города. Дорога занимает около двадцати минут на такси. За окном мелькают серые здания, редкие деревья, вывески – всё кажется таким обыденным по сравнению с тем ураганом, который бушует внутри меня.
В салоне пахнет свежей краской и машинным маслом – резкий, но почему‑то успокаивающий аромат. Мастер, улыбчивый парень лет тридцати, встречает меня у входа:
– Всё готово, можете забирать. Помимо поломки проверили ходовую, заменили масло, сделали диагностику. Теперь ваша красавица как новенькая.
Я улыбаюсь, подписывая документы. Пальцы слегка дрожат – то ли от волнения, то ли от предвкушения. Забираю ключи, сажусь в машину. Знакомый скрип дверей, запах кожи, тихий гул двигателя – всё это возвращает ощущение контроля над ситуацией. Теперь не нужно зависеть от такси или случайных подвозок.
Хотя… воспоминание о Владе снова всплывает в памяти. Его рука на руле, его профиль в свете утреннего солнца, то спокойствие, которое он излучает. Я трясу головой, пытаясь отогнать образ. Нельзя. Это неправильно.
Кафе «Boost Brew» – наше любимое место. Здесь мы с Мартой часто проводили время за разговорами, смеялись, сплетничали о всяком. Интерьер почти не изменился: те же деревянные столики, мягкие диваны, приглушённый свет. В воздухе витает аромат свежесваренного кофе и выпечки – такой родной, что на секунду кажется, будто я вернулась в прошлое.
Марта уже сидит за нашим привычным столиком у окна. Увидев меня, она вскакивает, раскинув руки:
– Катюш! Наконец‑то!
Мы обнимаемся. Её объятия тёплые, настоящие. От неё пахнет ванилью и чем‑то родным, что мгновенно возвращает меня в те времена, когда всё казалось проще.
– Значит, ты решила вернуться? – спрашиваю я, усаживаясь и делая глоток кофе. Напиток оказывается идеальным – как всегда в этом месте. Горьковатый, с лёгкой сладостью, он обжигает губы, возвращает к реальности.
– Да, – кивает Марта, помешивая сахар. – Дорешаю кое‑какие вопросы и снова возвращаюсь. Мне предложили хорошую должность. Где‑то через месяц переберусь сюда окончательно. Сейчас приехала на пару дней – узнать условия, посмотреть квартиры.
– Я очень рада, что ты возвращаешься, – искренне говорю я. – Город без тебя стал каким‑то пустым.
– Ну а у тебя что случилось? – нетерпеливо спрашивает Марта. – По телефону ты не стала рассказывать. Я еле дождалась, чуть не умерла от любопытства!
Я начинаю рассказывать. Всё – от начала до конца. О тяжёлых отношениях с Андреем, о появлении Влада, о его явных намерениях в отношении меня. Говорю подробно, не упуская ни одной детали, потому что только Марта может понять, только она может дать совет, не осуждая.
– Теперь он везде… – я запинаюсь, но продолжаю, – подвозит меня, пишет, предлагает встретиться. И… я не знаю, как быть.
В памяти всплывает тот момент: его руки на моей талии, губы, касавшиеся моих. Возбуждение, смешанное с чувством вины, снова накрывает волной. Я сжимаю край стола, пытаясь унять дрожь в пальцах.
«Какая же ты, Катя, плохая», – ругаю себя. Потому что мне это понравилось. Но совесть грызёт так, что дышать тяжело.
– Ну ты даёшь, Кать, – качает головой Марта. – Влад по тебе всегда сох.
– Да? – удивляюсь я. – На моей памяти у него была девушка.
– Только не говори, что ты забыла, как целовалась с Владом! – восклицает подруга.
– Когда? Не было такого!
– Ну как же, если меня не подводит память… – Марта задумывается, словно вспоминая. – Загородный дом, озеро. Вы оказались там одни. А потом мы вас с Серёжей застукали.
Воспоминания давней давности ударяют в голову: как мы с Андреем поругались, поцелуй Влада. Потом на следующий день Андрей сделал мне предложение – и всё это как‑то забылось, вычеркнулось из моей памяти. Как я могла такое забыть? А Влад помнит? Наверняка ведь помнит…
– Вот чёрт, – выдыхаю я. – Как я могла такое забыть?
– Ты всегда нравилась Владу, – продолжает Марта. – Больше скажу: он был влюблён в тебя. Тогда он воспользовался тем, что вы повздорили с Андреем. Ты приехала на дачу одна, перебрала с вином. А утром приехал Андрей – и вы вроде как помирились. Влад тогда психанул, уехал. А позже, когда вы объявили, что женитесь, он решил перебраться в Штаты.
– Подруга называется! Почему ты мне об этом не рассказывала? – возмущаюсь я.
– Серёжа просил в это не лезть, – вздыхает Марта. – А Влад… он вроде как принял решение отпустить тебя, чтобы ты была счастлива.
Мы замолкаем. Я смотрю в чашку с остывшим кофе, пытаясь осознать услышанное. Образ Влада – молодого, взволнованного, с этим его упрямым взглядом – всплывает перед глазами. Он любит меня? Всё это время?
– Интересно, что произошло, – произносит Марта вслух, словно размышляя, – что он вернулся спустя столько лет и поменял своё мнение?
Её слова повисают в воздухе, как невидимая нить, связывающая прошлое и настоящее. Я закрываю глаза, пытаясь представить: что могло заставить Влада вернуться? Что изменилось?
Внутри меня разгорается огонь – смесь страха, любопытства и чего‑то ещё, чего я боюсь назвать.
– Не знаю, – шепчу я, открывая глаза. – Не знаю, что думать.
Марта мягко кладёт руку на мою. Её пальцы тёплые, успокаивающие.
– Главное – не торопись. Разберись в себе. Потому что, если ты выберешь путь, не разобравшись, он может привести в тупик.
Я киваю, но внутри всё ещё бушует буря. Прошлое стучится в дверь, настоящее рассыпается на осколки, а будущее… будущее покрыто туманом.
