Текст книги "Развод. Скажу спасибо (СИ)"

Автор книги: Оливия Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава тридцатая

Илья

Я только что высадил Аню около подъезда и жду, пока в окне ее квартиры не загорается свет. Только после этого трогаюсь с места.

В машине тихо. Я не включаю музыку, потому что в голове и без нее слишком много мыслей. И почти все они – об Ане. Эта девочка пробралась в мою жизнь так тихо, что я даже не заметил, в какой момент начал искать поводы для встречи, ждать сообщений и думать, все ли у нее хорошо.

Сегодня, когда она сама сделала шаг ко мне, я понял: это уже не просто симпатия. Мне хочется быть рядом с ней. Во мне пробудилось что-то собственническое.

Но мысль о ее бывшем не дает мне покоя. Чувствую я, что он что-то задумал и мне это не нравится.

Телефон вибрирует на пассажирском сиденье. Сообщение от Ани:

“Спасибо за вечер”.

Я улыбаюсь и набираю ответ: “Тебе спасибо”.

Палец замирает над экраном. И я добавляю еще одну строчку: “Если Антон снова напишет или появится – сразу скажи мне”.

Несколько секунд ничего не происходит. Потом приходит короткое: “Хорошо”.

Я кладу телефон рядом и сжимаю руль сильнее. Слишком короткий ответ. Или слишком осторожный? Меня злит, что из-за бывшего мужа она постоянно в напряжении.

Через полчаса я уже дома, в кабинете. Открываю ноутбук, нахожу название фирмы, которую Аня однажды упомянула вскользь. Делаю запросы, открываю реестры – просматриваю все, что есть в доступе.

Картина так себе. Смена адресов, суд с поставщиком. Иск от подрядчика и еще один от арендодателя. Небольшие суммы, но слишком много для компании, которая, судя по сайту, должна выглядеть устойчиво.

Я пролистываю документы дальше. И вижу знакомую фамилию. Антон числится не директором. Формально компанией руководит другой человек. Но в судебных материалах его имя всплывает слишком часто: он вел переговоры, подписывал документы, давал пояснения от имени фирмы. И это только то, что есть в открытых источниках. Скользкий тип.

Я откидываюсь на спинку кресла и тру рукой переносицу. Звонить в такое время не хочется, но я все равно набираю номер.

– Ты на часы смотрел? – вместо приветствия сонно спрашивает Максим.

– Смотрел.

– Тогда что случилось?

Максим работает следователем уже много лет. Мы дружим еще со школы, и он всегда одинаково раздражается, когда я звоню после девяти вечера.

– Мне нужна твоя помощь.

– Во что ты вляпался? – мгновенно собранным голосом спрашивает он.

– Ни во что. Пока. Мне нужно найти информацию на одного человека. Неофициально.

– Ладно. Рассказывай. Спать уже все равно перехотелось.

И я рассказываю все, что знаю. Про Аню, про ее бывшего, про его фирму. И про кредит, который тревожит меня сильнее, чем тот факт, что Аня еще не развелась официально.

Максим молчит, пока я не заканчиваю.

– Его фирма в судах?

– Да, несколько дел. Но ничего крупного.

– Понял. Я посмотрю, что можно найти законно: открытые судебные дела, исполнительные производства, старые компании, связи. А по кредиту ничего обещать не буду. Банковские данные просто так не достать. Посмотрим, что там за ситуация и стоит ли беспокоиться. Ты главное, не лезь к нему напрямую, пока не понимаешь, с чем имеешь дело.

– Понял. Спасибо.

– В общем, не устраивай самодеятельность. Я позвоню, как что-то узнаю.

После звонка я еще долго смотрю на экран. На строку с фамилией Антона. На сухие цифры, суммы. Там пока нет ничего, что можно назвать доказательством нечестной игры Антона. Но при этом есть слишком много того, что не дает мне успокоиться.

Я закрываю ноутбук и беру телефон.

Несколько раз начинаю набирать сообщение, но стираю. В итоге отправляю только одно: “Спокойной ночи, Аня”.

Ответ приходит почти сразу: “Спокойной ночи, Илья”.

Аня уже стала для меня слишком важной. Я и сам не понимаю почему. Не знаю, что между нами будет дальше, и будет ли вообще, что-то. Но точно знаю одно: я не хочу, чтобы рядом с ней оставалось хоть что-то, что заставляет ее сжиматься от страха.

Я смотрю на экран, пока он не гаснет. А потом принимаю решение. Антона я не трону, пока не узнаю правду. Но и делать вид, что его не существует, больше не смогу.

Глава тридцать первая

Сегодня я просыпаюсь раньше будильника. Несколько секунд лежу, глядя в потолок, и пытаюсь понять, почему внутри так непривычно легко. Потом вспоминаю выходные: первые занятия на курсах, свое воодушевление этим, свидание с Ильей и поцелуй над ночным городом.

Я закрываю лицо ладонями и улыбаюсь.

Телефон лежит на тумбочке. Уже несколько дней – ни звонка, ни сообщений от Антона. Я знаю, что рано делать выводы. Но все равно ловлю себя на мысли: может быть, он наконец оставил меня в покое.

За выходные я почти не выходила из дома. Только сходила на свидание с Ильей в ресторан и один раз вышла с Кристиной за продуктами, а все остальное время сидела за ноутбуком и проходила уроки на SMM-курсе.

Контент-план, целевая аудитория, вовлечение, виды постов – еще несколько дней назад эти слова мне казались чем-то чужим и сложным. А теперь я конспектировала каждую лекцию, открывала страницы разных кафе, рассматривала фотографии, читала комментарии и пыталась понять, почему на одни публикации люди отвечают, а другие пролистывают.

Сегодня посреди ночи ко мне пришла идея, как провести конкурс. Я даже проснулась, нащупала телефон в темноте и записала ее в заметки, чтобы не забыть. Сегодня мне не терпелось поделиться ею с Матвеем.

К началу смены в моем блокноте уже несколько раз были перечеркнуты условия, даты и варианты призов.

Когда Матвей приходит в зал, я собираюсь с духом.

– Матвей, можно тебя на минутку?

Он останавливается у стойки и внимательно смотрит на меня.

– Конечно, что-то случилось?

– Нет. То есть… да. В хорошем смысле.

Достаю из сумки листок и протягиваю ему.

– Я придумала конкурс для соцсетей кафе.

Матвей берет лист, пробегает глазами по строчкам.

– “Вкус твоего вечера”, – читает он вслух. – Подписаться на страницу, написать в комментариях, с кем бы вы хотели разделить свой идеальный ужин в нашем кафе и почему. Победитель получит сертификат на двоих. А еще два человека – десерт и напиток.

Я киваю.

– Можно провести его неделю, люди напишут нам свои истории, возможно, будет что-то трогательное. Потом команда выберет победителей, снимем ролик, как мы всем персоналом читаем их истории и умиляемся. Это будет не бездушный конкурс со случайным выбором победителя. Мы сможем стать ближе к гостям.

Матвей не отвечает сразу, и у меня внутри все сжимается.

Наверное, идея глупая, и я слишком рано решила, что могу предложить что-то стоящее.

– А мне нравится, – говорит он, и на моем лице расплывается улыбка.

– Знаешь, я сейчас учусь на курсах SMM, и нам рассказывали о том, как важно сейчас быть ближе к своим покупателям.

– Давно ты учишься на курсах?

– Совсем недавно, но мне уже очень нравится. Я подумала, что могла бы применить знания здесь. Если ты не против.

Матвей кладет лист на стойку и улыбается.

– Аня, я уже месяца два думаю, что нам нужен человек, который будет активно заниматься соцсетями. Так, чтобы не выкладывать раз в две недели фото супа, а действительно вести страницу.

Я молчу, боясь даже дышать.

– Давай так, – продолжает он. – Конкурс будет твоим тестовым заданием. Я дам тебе доступ к странице. Сделаешь анонс, оформление, проконтролируешь конкурс, подведешь итоги и снимешь ролики. Посмотрим на статистику просмотров и результаты.

– Правда?

– Правда. Только без паники. – смеется Матвей, увидев воодушевление и одновременно испуг на моем лице.

Я улыбаюсь так широко, что начинают болеть щеки.

– Спасибо! Я постараюсь не подвести.

Еще минут десять мы обсуждаем детали, призы. В итоге Матвей все утверждает и обещает после обеда прислать логин и пароль от страницы.

Весь день я работаю как обычно, но теперь я как будто смотрю на кафе и гостей другими глазами – стараюсь замечать то, на что раньше не обращала внимания. Например, девушка фотографирует латте на фоне дождя. Парень за дальним столиком долго выбирает десерт для своей спутницы. Маленькая девочка рисует на салфетке домик ручкой, которую ее мама достала из сумки.

В голове уже появляются идеи: рубрика про гостей, короткие видео с приготовлением блюд, организация детского уголка с раскрасками и фломастерами.

Я записываю все в заметки между заказами.

Ближе к вечеру приходит сообщение от Матвея с доступом в соцсети. Я тут же открываю страницу кафе и долго смотрю на пустое поле для новой публикации.

Страшно. Но я впервые за долгое время чувствую себя важной. И начинаю писать свой первый пост.

Когда смена заканчивается, за окном уже темно. Я выхожу на улицу, завязывая шарф на шее, и почти сразу замечаю знакомую машину у тротуара.

Илья выходит мне навстречу.

– Привет, – говорит он, и от одной его улыбки день становится еще лучше.

– Привет.

Он открывает мне пассажирскую дверцу.

– Как прошел день?

Когда Илья садится за руль, я не выдерживаю и рассказываю все сразу: про конкурс, идею и предложение Матвея. Илья слушает, не перебивая.

– Я даже не сомневался, что у тебя все получится.

– Пока ничего не получилось. Мне только дали шанс.

– Иногда людям не хватает одного шанса, чтобы взлететь. Я верю, что у тебя все здорово получится с соцсетями.

Я смотрю на него и чувствую, как становится тепло. Я беру его за руку и переплетаю наши пальцы. В машине тепло и уютно.

Мой телефон вибрирует. На экране – сообщение от юриста.

Я с неохотой открываю его, и улыбка медленно сходит с лица.

Глава тридцать вторая

Я читаю сообщение, и лицо постепенно каменеет. Сердце сжимается, а ребра будто стягивает невидимая рука – становится трудно дышать.

“Анна, добрый вечер. Суд оставил заявление о расторжении брака без движения. Необходимо исправить формальные неточности и приложить недостающие документы. Прошу приехать ко мне в офис послезавтра, чтобы повторно подготовить и подать заявление”.

Я перечитываю сообщение еще раз.

Потом еще.

Буквы начинают расплываться перед глазами.

– Что случилось? – тихо спрашивает Илья.

Я поднимаю на него взгляд.

– Заявление не приняли.

Слова даются с трудом. Будто я признаюсь не в какой-то бумажной ошибке, а в собственной слабости.

– Суд оставил его без движения, – поправляю я уже тише. – Юрист пишет, что нужно исправить документы и подать все заново.

Илья ничего не говорит сразу. Просто берет мою руку в свою.

– Это не отказ, Аня, – произносит он спокойно. – Это значит, что в документах что-то не так. Исправите – и дело пойдет дальше.

– Ты не понимаешь, – качаю я головой. – Я так ждала, что хотя бы этот шаг приблизит меня к концу всего этого. А теперь кажется, что я снова стою на месте.

– Ты не стоишь на месте.

– Разве?

– Посмотри, сколько всего ты изменила в своей жизни за эти недели.

Я понимаю, что он прав. Но все равно в горле встает ком.

Я отворачиваюсь к окну, чтобы он не увидел, как предательски блестят глаза.

За стеклом машины проплывают вечерние улицы. Люди спешат домой, в окнах горит свет, на остановке кто-то смеется, укутавшись в шарф.

У всех вокруг продолжается обычная жизнь.

А моя почему-то все время цепляется за прошлое.

– Я устала, Илья, – признаюсь я. – Устала бояться его. Устала ждать, что он снова что-нибудь придумает. Устала от того, что даже развод не получается закончить нормально.

Илья крепче сжимает мои пальцы.

– Послезавтра я поеду с тобой к юристу.

Я резко поворачиваюсь к нему.

– Не нужно. Я справлюсь.

– Я знаю, что справишься.

Он смотрит на меня так серьезно, что на мгновение забываю обо всем вокруг.

– Но тебе не обязательно справляться со всем одной. Поедем вместе. Выслушаем, что именно нужно исправить. Если захочешь – я подожду в коридоре. Если захочешь, зайду с тобой. Решишь сама.

Я опускаю взгляд на наши переплетенные пальцы.

В его словах нет давления. Только спокойная уверенность, будто он уже принял решение быть рядом, но оставил мне право решать, насколько близко.

– Хорошо, – шепчу я. – Поедем.

Улыбка Ильи получается едва заметной.

– Вот и договорились.

Остаток дороги мы почти не разговариваем. Илья не пытается отвлечь меня шутками и не заставляет обсуждать документы. Просто ведет машину, иногда проводит большим пальцем по тыльной стороне моей ладони.

И от этого простого движения становится легче.

Когда машина останавливается у моего подъезда, я не спешу выходить.

На улице темно и холодно. В окнах домов зажигается все больше огней. Мне вдруг не хочется отпускать его руку. Не хочется выходить из машины, возвращаться в квартиру и снова оставаться наедине с мыслями о разводе, документах и Антоне.

– Спасибо, – говорю я.

– За что?

– Просто. За все. – улыбаюсь я.

Илья смотрит на меня так, что в груди становится тесно. Но не от страха. А от теплого, почти болезненного волнения, которое я уже начинаю узнавать.

Он медленно поднимает руку и убирает прядь волос с моего лица. Кончики его пальцев скользят по щеке, и я задерживаю дыхание.

– Напиши, когда поднимешься домой, – говорит он тихо.

Я киваю, но не двигаюсь.

Илья наклоняется ко мне не сразу, но я сама сокращаю расстояние между нами.

Его ладонь ложится мне на затылок, пальцы запутываются в волосах. Он притягивает меня к себе, и поцелуй получается совсем не таким, как в ресторане. Не осторожным. Не пробным.

В нем больше тепла, желания и той тихой уверенности, от которой у меня дрожат пальцы. Я кладу ладонь ему на плечо, чувствуя под пальцами напряжение мышц, и отвечаю на поцелуй, забывая обо всем.

На несколько секунд не существует ни холодной улицы за окном, ни моросящего дождя, ни прошлого, которое все еще не хочет отпускать меня.

Есть только Илья. Его дыхание, его руки, его губы.

Когда он чуть отстраняется, его лоб касается моего.

– Ты сводишь меня с ума, Аня, – шепчет он.

Я улыбаюсь, все еще не открывая глаз.

– Это взаимно.

Он тихо усмехается, целует меня еще раз – коротко, но так, что я снова теряю дыхание.

– Иди домой, – говорит он хрипло. – Пока я не забыл, что должен тебя отпустить.

Я выбираюсь из машины на ватных ногах и, обернувшись, вижу, что он все еще смотрит на меня.

Я уже подхожу к подъезду, когда телефон вибрирует. Я машинально думаю, что это Илья.

“Красиво смотрелись”, – приходит сообщение с неизвестного номера, а следом фотография. На ней – машина Ильи у моего подъезда, его ладонь у моей щеки и мой силуэт, наклонившийся к нему.

Я останавливаюсь и начинаю медленно оглядываться по сторонам.

Улица кажется пустой.

Но впервые за этот вечер мне становится по-настоящему холодно.

Дорогие читатели! Спасибо вам за то, что вы со мной и читаете эту историю, за ваши сопереживания и ваши звездочки.

Надеюсь, история Ани и Ильи не оставит вас равнодушными, ведь впереди самое интересное ;)

Буду признательна вам, если вы нажмете на мое имя, а после – на кнопку “Подписаться”, чтобы точно не пропустить выход новых глав и новые истории.

До встречи в следующей главе!

Глава тридцать третья

Утром я прихожу в кафе раньше обычного.

Вчерашнее сообщение с фотографией все еще сидит внутри неприятным камнем, но я заставляю себя не думать об этом. У меня есть работа. Есть конкурс. Есть первый пост, который я должна закончить и показать Матвею. А завтра я поеду к юристу, исправлю документы и снова подам заявление. Нужно только пережить еще немного – и, может быть, Антон наконец останется в прошлом.

Я открываю кафе, проверяю зал, включаю свет над барной стойкой, просматриваю в системе записи бронирования на день.

– Доброе утро, – раздаётся за спиной голос Оксаны.

– Доброе.

Она ставит сумку за стойку и поправляет волосы, глядя на своё отражение в темном экране кассы.

– Видела вчера вечером: тебя опять твой водитель забирал.

Я медленно поднимаю на неё взгляд.

– Илья не мой водитель. И давай, пожалуйста, обсуждать это не будем.

Она подходит ко мне ближе и, глядя мне в глаза, уверенно произносит:

– Аня, я, кажется, предупреждала тебя держаться от него подальше.

От удивления я на секунду теряю дар речи.

– А ты ничего не перепутала, случайно? Насколько я знаю, тебя и Илью ничего не связывает.

– Ты не все знаешь, – загадочно ухмыляется Оксана. Затем демонстративно разворачивается и уходит в сторону кухни, оставляя после себя сладковатый запах духов.

Я смотрю ей вслед и впервые замечаю, как сильно сжаты мои пальцы.

Весь день проходит суматошно.

Я отправляю Матвею черновик поста, правлю оформление конкурса, отвечаю на сообщения поставщиков, принимаю бронирования, слежу, чтобы в зале всё шло по графику.

Оксана почти не разговаривает со мной. Только пару раз подходит с вопросами, а потом снова исчезает среди столиков.

Ближе к вечеру я решаю свериться с бронированиями на завтра. Но, открыв систему, вижу запись на сегодня на семь вечера. Столик у окна на восемь человек. День рождения. Значит, должны быть торт, свечи и поздравление от команды.

Я хмурюсь. Странно. Я не помню этой брони. Утром я ее не видела.

В карточке бронирования указаны мои инициалы. Я в задумчивости провожу пальцем по строчке. Затем иду на кухню, но там никто не в курсе этого заказа. Никакого торта и никаких свечей. А столик у окна уже занят молодой парой.

Сердце неприятно сжимается.

Я нахожу Оксану у кофемашины.

– Ты знаешь что-нибудь про бронь на восемь человек? На семь вечера? День рождения?

Она медленно ставит чашку на блюдце.

– А что?

– В журнале указано, что будет торт и поздравление. Но на кухне ничего нет, и столик у окна занят.

Оксана приподнимает брови.

– Аня, ты серьезно? Ты же утром смотрела брони.

– Я не видела эту запись.

– Странно, – она пожимает плечами. – Там твои инициалы. Значит, ты должна была передать информацию на кухню.

– Я знаю, как это работает, Оксана. Но я не принимала этот заказ.

– Тогда, может, стоило сразу разобраться с этим, а не сидеть в телефоне с конкурсами?

Я открываю рот, но ничего не успеваю сказать.

Дверь кафе распахивается.

В зал входит компания из восьми человек. Впереди – женщина в красном пальто, рядом с ней мужчина, который держит за руку маленькую девочку.

Они улыбаются, пока не замечают занятый столик у окна. Улыбка женщины медленно гаснет. Она подходит к стойке.

– Добрый вечер. Мы бронировали столик на восемь человек. У окна. Сегодня у мужа юбилей.

Я перевожу взгляд на экран. На строчку с моими инициалами. А затем на Оксану, которая стоит чуть в стороне и делает вид, что удивлена не меньше меня.

– Мне очень жаль, – говорю я, хотя внутри всё холодеет. – Дайте мне несколько минут. Я обязательно что-нибудь придумаю.

– Мы специально звонили заранее, – женщина смотрит на меня с обидой. – Нам обещали торт, свечи и поздравление. Мы хотели сделать ему сюрприз.

Мужчина рядом с ней хмурится.

– А теперь что? Нам предлагаете сесть где-нибудь в углу?

Оксана подходит ближе.

– Аня, ты разве не передала информацию на кухню? – спрашивает она слишком громко. – Я же утром уточняла у тебя насчёт этого столика.

Я медленно поворачиваюсь к ней.

– Нет. Ты не уточняла.

Ее лицо меняется лишь на секунду. Но я успеваю это увидеть.

– Что значит – не уточняла? – Оксана смотрит на меня так, будто это я ее обвинила. – Ань, не надо сейчас перекладывать ответственность.

К нам подходит Матвей.

Он быстро оценивает гостей, моё лицо и Оксану.

– Что происходит?

Я сжимаю пальцы под стойкой.

Сердце бьется так громко, что, кажется, его слышно во всем зале.

– В системе есть бронь на восемь человек, – говорю я. – С тортом, свечами и столиком у окна. Но я ее не принимала и ничего не передавала на кухню.

Матвей несколько секунд молча смотрит на экран.

Потом переводит взгляд на меня.

– Разберемся позднее, – говорит он и сразу же обращается к гостям, – Меня зовут Матвей, я управляющий этого кафе. Позвольте предложить вам другой замечательный столик и ужин за счет заведения в честь дня рождения. А наша команда вместо торта организует вам пирожные со свечами.

Гости проходят за Матвеем, он оборачивается, смотрит на меня и кивает, показывая, что мне пора двигаться.

– Аня, помоги на кухне с пирожными и свечами, – говорит он.

Мимо меня проходит Оксана, мурлыкая под нос:

– Кажется, я знаю, за чей счет будет банкет.

Щеки горят. Внутри поднимается такая злость, что на секунду темнеет в глазах.

Я делаю шаг ей вслед.

– Оксана.

– Что?

– Ты прекрасно знаешь, что я не принимала эту бронь.

– Ну докажи, – она оборачивается с ленивой улыбкой.

Я замираю. Потому что в эту секунду понимаю: она не оговорилась. Не ошиблась.

Она все это спланировала.

Глава тридцать четвертая

Сейчас не время выяснять отношения с Оксаной. Не время доказывать, что я не принимала бронь. Передо мной стоят люди, которым я испортила важный вечер, даже если на самом деле не виновата.

Я быстро прохожу на кухню.

– Свет, мне нужны самые красивые пирожные, какие у нас есть, – говорю кондитеру. – И свечи. Много свечей.

– Что случилось?

– Потом расскажу. У нас юбилей, который чуть не сорвался.

Света смотрит на меня несколько секунд, потом молча открывает холодильник.

– Есть эклеры, тарталетки и чизкейки. Сейчас соберу.

Я достаю коробку с праздничным декором, нахожу тонкие золотистые свечи и маленькую табличку с надписью «С днем рождения». Руки все еще плохо слушаются, но я заставляю себя сосредоточиться.

Через несколько минут на большом двухъярусном блюде появляется композиция из пирожных, ягод и шоколадных завитков. Света расставляет свечи по краю блюда.

– Красиво, – выдыхаю я.

– Еще бы, – усмехается она.

Когда я возвращаюсь в зал, Матвей уже пересадил гостей за большой стол у стены и разговаривает с именинником. Официант разливает по бокалам шампанское и советует остальным гостям за столом попробовать наше фирменное блюдо.

Я подхожу ближе.

– Еще раз простите за эту ситуацию, – говорю я женщине в красном пальто. – Мы очень хотим, чтобы этот вечер был для вас наполнен только хорошими эмоциями. После горячего мы подготовим для вас небольшой сюрприз, – обращаюсь я к имениннику.

Обстановка заметно разрядилась, и я возвращаюсь к своей работе. Время летит незаметно, и уже через час мы бережно несем к праздничному столу блюдо с пирожными.

Я киваю Маше, и она приглушает свет в зале. Несколько сотрудников собираются рядом. Мы зажигаем свечи и начинаем петь поздравление.

Мужчина сначала хмурится, будто не знает, как реагировать. Но потом дочь обнимает его за шею, и его лицо смягчается. Девочка с воодушевлением смотрит на пирожные и тут же тянется к свечам.

– Мам, смотри, как красиво.

Женщина беззвучно говорит мне: “Спасибо” – и улыбается.

Когда он задувает свечи, гости за соседними столиками хлопают. Я выдыхаю только после того, как мы возвращаемся за стойку.

Матвей проходит мимо меня и тихо говорит:

– Через десять минут зайди ко мне в кабинет.

Я киваю.

Оксана стоит у кофемашины и делает вид, что занята чашками. Я чувствую ее взгляд, но не смотрю в ее сторону. Если сейчас я скажу хоть слово, то сорвусь.

Через десять минут я стучу в дверь кабинета Матвея.

– Входи.

Он сидит за столом, перед ним открыт ноутбук. На экране – система бронирования.

– Покажи, где эта запись, – говорит он.

Я подхожу ближе и открываю карточку брони.

Столик на восемь человек. Семь вечера. Юбилей. Торт, свечи, поздравление. У окна.

Матвей прокручивает страницу вниз.

– Время создания – шестнадцать сорок три.

Я замираю.

– В это время я принимала поставку. С Машей. Мы были на складе.

Матвей поднимает на меня взгляд.

– Ты уверена?

– Да. Привезли десерты и напитки. Я сверяла накладную, Маша помогала переносить коробки. Она видела меня все это время.

Он молчит, затем нажимает на несколько кнопок.

– Запись создали из-под твоей учетной записи.

Сердце неприятно проваливается.

– Я оставила планшет на стойке, когда пошла на склад.

– Пароль был сохранен?

Я опускаю глаза.

– Да.

– Аня, так делать нельзя.

– Я знаю.

Мне хочется оправдываться. Сказать, что раньше никто не пытался использовать мои данные. Что я не думала, что Оксана может сделать что-то подобное. Но это прозвучит глупо.

Матвей откидывается на спинку кресла.

– Время и учетная запись – это еще не доказательство. Технически бронь могла внести и ты, а потом просто забыть.

– Я не забывала, – тихо говорю я.

– Я не говорю, что ты врешь. Я говорю, что мы должны разобраться спокойно.

Он берет телефон и набирает номер.

– Маша, зайди ко мне, пожалуйста.

Через минуту в кабинет осторожно заглядывает Маша.

– Ты была с Аней в шестнадцать сорок три?

Маша хмурит лоб.

– Это когда поставка приехала?

– Да.

– Да-а-а. Мы еще два ящика воды чуть не уронили.

Я благодарно смотрю на нее.

Матвей кивает.

– Хорошо. Спасибо, Маш.

Когда она выходит, я чувствую, как немного ослабевает напряжение в плечах.

– У вас с Оксаной был конфликт?

Я медлю. Можно рассказать все. Про Илью. Про странные намеки. Но мне почему-то неловко. Будто это я создаю проблему. Личная жизнь не должна иметь отношения к работе. Но Оксана, похоже, так не считает.

– Ты думаешь, это она? – спрашиваю я, уходя от ответа.

– Я думаю, что пока рано кого-то обвинять. Но я проверю камеры у стойки, историю входов в систему и записи звонков. До конца смены ничего не обсуждай с ней. Поняла?

– Поняла.

Когда я выхожу из кабинета, Оксаны нигде нет.

Я возвращаюсь в зал и продолжаю работать. Улыбаюсь гостям, проверяю брони, отвечаю на звонки. Но теперь каждую минуту чувствую, что кто-то может стоять у меня за спиной.

Я не забываю сделать несколько фотографий праздника и получить у гостей разрешение опубликовать их в соцсетях кафе.

К закрытию кафе я устала так, будто отработала не одну смену, а целую неделю.

Перед уходом я захожу в кабинет к Матвею.

– Ты успел посмотреть камеры?

– Да. – отвечает он.

Я замираю, ожидая, что сейчас все наконец проясниться. Матвей поворачивает ко мне экран ноутбука.

– Камера, которая должна была снимать стойку, сдвинута в сторону зала. В нужный момент она почти ничего не записала.

Я смотрю на размытое изображение пустой стойки. Внутри медленно поднимается холод.

Кое-кто очень не хотел, чтоб мы узнали правду.