Текст книги "Развод. Скажу спасибо (СИ)"

Автор книги: Оливия Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Глава одиннадцатая

Вчера Антон пытался подловить меня на лжи, но у него ничего не получилось. Я упорно настаивала на своем, и в итоге он сдался и перестал задавать вопросы. Утром он уехал на свою работу, а я стала собираться на свою.

Сегодня кафе встречает меня тем же запахом кофе и выпечки, только теперь я не стою на пороге, как чужая. Я распахиваю дверь, широко улыбаясь и захожу уверенно.

Я оглядываюсь по сторонам и вижу Матвея, который замечает меня сразу.

– Аня, доброе утро, – говорит он и улыбается так, будто я уже сто лет здесь работаю.

– Доброе, – отвечаю я.

– София сейчас подойдёт.

Он отходит, а я на секунду просто стою у входа и пытаюсь понять, как вообще люди умудряются быть спокойными в первый рабочий день.

София появляется через минуту – высокая, собранная, в темно-синем брючном костюме, с короткой стрижкой и быстрым взглядом человека, который не любит тратить время зря. Она тепло здоровается, показывает мне, где оставить сумку, и сразу начинает вводить в работу: касса, брони, список смен, телефоны, внутренние чаты, правила по залу.

Сначала я держусь только на адреналине. Но уже через час понимаю, что всё не так страшно, как казалось вчера. Да, информации много, да, я путаюсь, да, пару раз переспрашиваю одно и то же. Но София не раздражается. Она коротко объясняет ещё раз и, кажется, правда старается помочь.

Я уже немного выдыхаю, когда чувствую, что кто-то останавливается рядом.

Поднимаю глаза и натыкаюсь взглядом на Илью.

В темной рубашке, со стаканчиком кофе в руке, он смотрит на меня с тем самым спокойным, почти изучающим выражением, от которого мне становится не по себе.

– Ну что, первый день? – спрашивает он.

Его голос звучит ровно, но взгляд слишком внимательный.

Я моментально чувствую, как в груди всё собирается в тугой узел.

– Да, – отвечаю я.

– Не сбежали ещё?

Уголок его губ едва заметно дёргается.

Я смотрю на него и понимаю, что он прекрасно помнит, как я смутилась вчера. И, возможно, именно поэтому сегодня ему хочется ещё немного поддеть меня.

– Пока нет, – говорю я. – Мне все нравится.

– Хорошо, – отвечает он. – Это уже неплохой старт.

Он стоит слишком близко. Не настолько, чтобы это выглядело неприлично, но достаточно, чтобы я ощущала его присутствие почти физически.

София будто специально делает вид, что вообще не замечает этой сцены, и продолжает что-то объяснять про систему бронирования.

– Если что-то будет непонятно, спрашивай, – говорит она мне. – Но поначалу просто не пытайся запомнить всё сразу. Тут в первый день обычно у всех каша в голове.

– У меня уже, кажется, есть небольшая каша, – признаюсь я.

– Значит, всё идёт по плану, – спокойно отвечает она.

Илья тихо усмехается.

Я бросаю на него быстрый взгляд и тут же отвожу глаза. Потому что он смотрит так, будто ему не только смешно. Будто он ещё и замечает каждую мою реакцию. Каждую паузу. Каждый лишний вдох.

И это почему-то нервирует меня сильнее, чем должно.

Через какое-то время мне нужно дойти до кухни, отнести списки заказов, и я почти сталкиваюсь с ним в узком проходе. Останавливаюсь слишком резко, он тоже. На секунду мы оказываемся слишком близко, и я чувствую его парфюм – хвойный, свежий, чуть терпкий.

– Осторожнее, Анна, – произносит он негромко.

Я поднимаю на него взгляд и не успеваю сделать шаг назад.

Он смотрит на меня сверху вниз, спокойно, чуть насмешливо, и в этой короткой паузе что-то внутри меня снова дает сбой.

– Вы сегодня намного тише, чем вчера, – добавляет он.

– А вы, наоборот, слишком разговорчивы для инвестора.

Он усмехается.

– А вы, оказывается, умеете отвечать.

Я выдавливаю жалкое подобие улыбки, но от волнения получается не очень.

Он отступает на шаг, пропуская меня, но делает это так, будто задерживает не только проход, но и меня саму – взглядом, голосом, этой странной улыбкой.

И когда я наконец дохожу до кухни, у меня дрожат пальцы.

День тянется медленно, но не мучительно. Скорее напряженно. Я учусь, записываю, уточняю, делаю ошибки, снова исправляю. Матвей и София относятся ко мне нормально, и от этого становится чуть спокойнее. Илья уехал, забрав свой утренний кофе. И я почему-то чувствую облегчение от того, что больше не ощущаю на себе его взгляд.

Когда приходит обеденный поток, зал оживает, и мне приходится быстро реагировать, принимать звонки, отмечать бронь, провожать гостей к столикам. Я уже почти перестаю думать о том, как выгляжу, когда делаю очередную запись в списке, и это маленькое ощущение собранности вдруг кажется невероятно важным.

Уже ближе к вечеру одна из официанток просит помочь с конфликтным гостем, и я, не успев испугаться, иду вместе с ней. Разговор заканчивается без скандала, и я возвращаюсь за стойку с таким чувством, будто только что перепрыгнула через собственный страх.

– Неплохо, – слышу я рядом голос Ильи.

Поднимаю глаза и вздрагиваю от неожиданности. Откуда он тут взялся?

Он стоит у стойки с чашкой кофе в руке, взгляд спокойный, но цепкий.

– Вы не растерялись.

– Повезло, – отвечаю я.

– Нет, – говорит он спокойно. – Это не повезло.

Я не успеваю спросить, что он имеет в виду, потому что рядом появляется Матвей и что-то говорит про поставку, а потом София зовёт меня показать, где лежат дополнительные блокноты для приема заказов официантами.

Но его слова всё равно оседают внутри.

Это не повезло.

Я потом ещё несколько раз ловлю на себе его взгляд. Не откровенный. Не наглый. Просто слишком внимательный. Как будто он всё время замечает не то, что я говорю, а то, что я пытаюсь не показать.

И это сбивает меня сильнее всего.

Когда рабочий день подходит к концу, я чувствую усталость так, будто отработала не первый день, а целую неделю. Но вместе с этим есть и другое чувство – осторожное, почти хрупкое удовлетворение. Я не убежала. Не сломалась. Не села в угол и не разревелась.

Я справилась.

На выходе из кафе Матвей говорит мне, что завтра я снова выхожу по тому же времени, и прощается.

Подходит София, обещает прислать расписание, а потом вдруг смотрит на меня внимательно и спрашивает:

– Ты умеешь хранить секреты?

Глава двенадцатая

– Ты умеешь хранить секреты? – Спрашивает меня София, и я от неожиданности теряюсь.

– Смотря какие, – осторожно отвечаю я.

– Ну, рабочие, конечно. Ты чего так напряглась? Расслабься, Аня, – улыбаясь спокойно продолжает она немного понизив голос. – Скажу честно, мне нужно понимать, можно ли тебе доверять. У нас тут не самый простой коллектив.

Я молчу, потому что не могу понять к чему она клонит.

– Иногда кто-то может опоздать, иногда закрыть смену за кого-то, иногда мы можем закрыть глаза на какую-нибудь мелочь, если день совсем тяжелый, – рассказывает она. – Но мне не нужен человек, который потом побежит все это обсуждать дальше и докладывать обо всем начальству. Понимаешь?

Я киваю, хотя внутри у меня все еще напряжено.

– Понимаю, – произношу медленно, почти по слогам.

София смотрит на меня ещё секунду, а потом вздыхает, будто решилась сказать что-то не очень удобное:

– Просто у нас уже были случаи, когда новенькие приходили и пытались тут настроить свои порядки. А тем более, если честно, мне показалось, что ты устроилась сюда по блату.

Тут мои брови взлетают от удивления:

– Почему?

София пожимает плечами, делает паузу и отвечает:

– Нам с тобой еще вместе работать, поэтому давай начистоту. Илья Александрович обычно не заезжает так часто. Он может появиться раз в неделю, раз в две. А тут уже третий раз за два дня, и именно тогда, когда ты пришла устраиваться на работу. И, честно говоря, со стороны это выглядит странно.

Она делает паузу и внимательно смотрит на меня. А я стою растерянная, и не знаю как реагировать. И ее логика, правда, не кажется совсем уж безумной. Со стороны это, наверное, действительно могло выглядеть именно так. Внутри меня начинает закипать то ли смущение, то ли возмущение.

– Нет, я не по блату, и с Ильей Александровичем познакомилась только вчера, – хмурясь отвечаю я.

– Хорошо. Я просто хотела прояснить, – как ни в чем не бывало говорит София. Затем делает паузу, а потом добавляет уже мягче:

– Аня, не обижайся, мне нужен человек, который умеет держать язык за зубами. Иногда приходится прикрывать друг друга. Иногда закрывать глаза на мелочи. Это нормально, если рядом свой человек.

Я смотрю на нее и медленно понимаю: это был не просто разговор о доверии. Это была проверка.

– Я не болтливая, – говорю я тихо.

– Посмотрим, – отвечает София. – Пока ты мне нравишься и этого достаточно. До завтра, Аня.

Мы прощаемся и я медленно выдыхаю, когда она уходит, пытаясь собраться с мыслями. Начинаю двигаться в сторону дома на автомате. Слова про Илью продолжают звучать у меня в голове: третий раз за два дня. Интересно. Он ведь явно проявил интерес ко мне. Или мне показалось?

Я достаю телефон и набираю Кристину. Она отвечает после первого же гудка:

– Ну? – слышу я ее бодрый голос. – Ты еще жива, красотка?

– Пока да, – говорю я и невольно усмехаюсь.

– А что случилось?

Я перехожу дорогу и на секунду останавливаюсь у витрины, глядя на своё отражение.

– Второй админ кафе София подумала, что я устроилась сюда по блату, представляешь!

На той стороне на секунду становится тихо.

– В смысле? – наконец спрашивает Кристина и начинает хихикать. – То, что я через день заказываю у них пирожные – это не блат.

– Да при чем тут ты и твои пирожные! – Уже и я начинаю смеяться, но все же рассказываю дальше. – Тут дело в другом. Помнишь, я рассказывала тебе, как окатила симпатичного мужчину лягушачьими лапками, после того как застукала Антона? Так вот, – слышу на том конце “угу” и продолжаю. – Он оказался инвестором этого кафе, и он меня узнал и как-то странно смотрит на меня все время. Настолько это странно, что София подумала, что я его протеже.

– М-м-м, – тянет Кристина. – Симпатичный, говоришь. И как он ведет себя, кроме того, что смотрит на тебя?

Я вздыхаю и продолжаю идти.

– Как обычно. Смотрит на меня так, будто я у него на допросе.

– А ты?

– А я делаю вид, что мне все равно.

Кристина коротко смеется и добавляет:

– Плохая из тебя актриса.

– Очень смешно, – возмущаюсь я, но тут же начинаю улыбаться, – да ты права, плохая. Он мне вроде и нравится, а вроде я его побаиваюсь.

– Да брось, может ты ему просто понравилась. Узнай как-нибудь его дату рождения, посмотрим, что там за фрукт.

– Опять ты за свое! – Кристина всегда умеет снять градус напряжения и рассмешить меня.

Про намеки Софии на секреты в коллективе я решаю ей не рассказывать. Мы еще немного болтаем на отвлеченные темы, пока я не останавливаюсь у входа в магазин. Мы прощаемся, я убираю телефон в карман и захожу за продуктами.

Я беру контейнер с готовой едой, потом еще салат и что-то на гарнир, стараясь выбирать так, чтобы выглядело как нормальный домашний ужин. Пакет быстро наполняется, и мне даже становится немного легче от того, что мне не придется ничего готовить самой.

Это почти смешно – я покупаю еду, чтобы сделать вид, будто готовила.

Когда я выхожу на улицу, уже заметно темнее, и воздух кажется холоднее, чем был несколько минут назад. Я перехватываю пакет поудобнее и иду к дому, стараясь не думать о том, как Антон будет смотреть на меня, когда узнает, что ужин якобы мой.

Он, конечно, не должен ничего заподозрить. От этой мысли у меня внутри всё равно неприятно сжимается.

Сегодняшний день вышел слишком длинным и слишком сложным, как и вся моя жизнь в последнее время. Этот загадочный Илья со своими гляделками, София со своими странными секретами, я со своим липовым ужином и Антон со своими манипуляциями.

Телефон вибрирует, и я вижу сообщение от Антона: “Ты где?”

Блин. Неужели мой план с ужином провалился?

Глава тринадцатая

Я останавливаюсь прямо посреди тротуара и смотрю на экран, в голове бешено крутятся шестеренки, а сердце неприятно сжимается.

Решаю не гадать, что да как, и сразу позвонить ему. Может фортуна еще на моей стороне.

– Аня? – Удивленно отвечает он, как будто ему позвонила не жена, а президент.

– Да, мне неудобно писать, поэтому решила позвонить. Ты где? – Я перехватываю инициативу.

– Еду домой. А ты? – его голос звучит ровно, и от этого мне почему-то становится неуютно.

Я на секунду замираю, а потом быстро провожу взглядом по дороге, будто могу заранее увидеть его машину. При этом я испытываю облегчение от мысли, что он еще не дома.

– В магазине была, – отвечаю я как можно спокойнее. – Апельсины купила. Сейчас уже иду домой.

– Зачем тебе апельсины? Ты же их никогда не любила.

Я моргаю. И правда, неужели нельзя было ляпнуть что-то попроще?

– Просто захотелось. Все меняется, Антон.

На том конце повисает короткая пауза.

– Ладно. Я скоро буду.

Я убираю телефон в карман и ускоряю шаг. Значит, времени почти нет и мне нужно поторопиться.

Открыв дверь своей квартиры, я сбрасываю обувь в прихожей, почти бегу на кухню и вытаскиваю из пакета контейнеры с готовой едой. Все делаю быстро, торопливо, но так, чтобы выглядело естественно.

Я разогреваю еду, раскладываю ее по тарелкам, ставлю на стол салфетки, достаю бокалы, наливаю воду. Я даже специально пачкаю сковороду для убедительности.

Потом оглядываю кухню и на секунду даже сама себе почти верю: выглядит так, будто я действительно провела вечер у плиты.

Когда входная дверь открывается, у меня внутри всё на миг сжимается.

Антон заходит в квартиру, снимает пиджак и бросает взгляд в сторону кухни.

– Пахнет неплохо, – говорит он.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Я старалась.

Он проходит внутрь, и я замечаю, как его глаза скользят по столу, по тарелкам, по мне. Потом он кивает и садится.

– Значит, апельсины?

– Апельсины, – подтверждаю я и ставлю перед ним тарелку, не отводя от него взгляд.

Он чуть усмехается, но ничего больше не говорит. Только берет вилку и начинает есть.

Я сажусь напротив и стараюсь выглядеть спокойно. Даже почти расслабленно. Как будто мы обычная пара за обычным ужином.

Только внутри меня все еще потряхивает. Да, если честно, я сама от себя в шоке, просто героиня шпионского кино. Эта мысль меня немного веселит, и я чуть-чуть расслабляюсь.

Ужин проходит в тишине. Напряжение словно витает в воздухе, и ощущение такое, что каждый из нас не знает, как правильно себя вести в этой ситуации. Делать вид, что все как раньше, не очень то получается.

– Слушай, – говорю я, наливая себе воды, – нам бы всё-таки разобраться с тем кредитом.

Антон медленно поднимает глаза.

– Мы уже все обсудили.

– Нет, не все.

Его взгляд становится внимательнее.

– Аня, я думал, ты наконец успокоилась.

Я сжимаю стакан в пальцах.

– С чего бы? Я хочу увидеть документы.

Он чуть прищуривается.

– Какие документы?

– По кредиту, – отвечаю я. – Я хочу видеть, сколько именно там осталось, какие выплаты, на каких условиях. Хочу подтверждения твоих слов.

В комнате на секунду становится очень тихо.

Антон смотрит на меня так, будто я сказала что-то лишнее.

– Ты мне не веришь?

– А должна? – спрашиваю я тихо.

Он усмехается, но в этой усмешке нет ничего теплого.

– Аня, ты сейчас пытаешься сделать вид, что разбираешься в финансовых вопросах, в которых ничего не понимаешь.

– Я понимаю достаточно, чтобы не верить изменнику на слово.

Антон встаёт из-за стола.

– Я не собираюсь перед тобой отчитываться, как школьник и не разрешаю тебе меня унижать, – почти прорычал он.

– Тогда покажи документы.

– Нет.

Его ответ звучит слишком быстро. Я вскидываю подбородок.

– Почему?

– Потому что это не твоя компетенция.

– Это мой дом. И мой долг тоже, – говорю я, и голос у меня предательски дрожит. – Я имею право знать, во что именно ты меня втянул.

Антон делает шаг ближе и упирается руками в стол.

– Ты сейчас разговариваешь со мной так, будто я тебе враг.

– А ты мне кто? – спрашиваю я тихо.

Он замирает на секунду, а потом лицо у него становится каменным, словно маска.

– Осторожнее, Аня.

Я не отступаю.

– Я серьёзно. Я хочу видеть документы.

Он смотрит на меня так, будто ждёт, что я сейчас сдамся. Но я впервые за долгое время не хочу уступать. И на секунду мне становится не по себе от того, как смотрят его глаза. Не как на жену. Не как на человека, которого нужно успокоить, а как на проблему.

– Запомни, дорогая, – медленно, холодящим душу голосом, говорит он, – ты никуда от меня не денешься. Ты – моя.

Затем он наклоняется ближе и добавляет:

– И не пора ли тебе еще подумать о супружеском долге? Ведь ты так хотела детишек.

Мои брови взлетают вверх, глаза перестают моргать, а подбородок начинает чуть подрагивать.

Я от злости, сжимаю стакан в руке так сильно, что еще мгновение, и он разлетится на осколки.

– Да пошел ты, Антон! – выплевываю я ему в лицо. – Принеси документы и поговорим.

Я вскакиваю из-за стола и бегу в ванную.

Продышавшись перед зеркалом пару минут, я прокручиваю в голове всевозможные варианты развития событий. И ни один пока не складывается в мою пользу. Еще только детишек от предателя мне не хватало.

Мне нужно чем-то занять руки, иначе я начну думать слишком много и я почти машинально сортирую вещи, чтобы постирать. Его рубашка падает мне в руки последней, и я замираю.

На воротнике – следы помады.

Я смотрю на ткань, потом снова на нее, будто надеюсь, что это просто случайное пятно. Но цвет слишком яркий, чтобы ошибиться.

Красная помада.

У меня внутри всё проваливается.

Воздух будто становится холоднее, а в голове – тише, чем должно быть. Слишком тихо. Так, как бывает перед тем, как что-то ломается окончательно.

Он не изменился. Он просто продолжал делать то, что делал раньше.

И тут у меня в голове появляется план.

План, который Антону точно не понравится.

Глава четырнадцатая

Утро начинается с того, что я не хочу вставать.

Я лежу с закрытыми глазами в нашей гостевой комнате и прислушиваюсь к шорохам за дверью, пытаясь понять встал ли уже Антон. От мысли столкнуться с ним сейчас, все внутри стягивается в узел.

Вчерашний вечер стоит перед глазами слишком ясно: его тон, его взгляд, эта мерзкая уверенность в том, что он все еще имеет на меня право. И помада на рубашке тоже стоит перед глазами, как нарочно.

Я открываю глаза и смотрю в потолок. Надо идти на работу. Но встаю я только услышав звук закрывающейся двери. Быстро собираюсь, делаю легкий мейк, и не позавтракав, выбегаю из дома, чтобы не опоздать на работу.

София говорила, что есть возможность выбрать удобное время работы для себя, утреннее или вечернее. Мне удобнее утреннее, потому что кафе открывается только в десять, а Антон уезжает на работу в восемь. Значит он не сможет догадаться, что я тоже теперь хожу на работу.

На улице воздух прохладный, я медленно втягиваю его, выдыхаю и мне становится легче.

Мне нужно найти юриста, показать ему документы и узнать в какой же я на самом деле нахожусь ситуации.

С этой мыслью я быстро дохожу до кафе где меня встречает привычный запах кофе и выпечки. Только сегодня он не успокаивает, а скорее напоминает, что я опять должна собраться и сделать вид, будто всё нормально.

Матвей замечает меня сразу.

– Аня, доброе утро, – говорит он с привычной лёгкой улыбкой. – Ты уже составила себе рабочий график?

– Доброе. Как раз сегодня хотела этим заняться.

– Отлично, тогда еще зайди в бухгалтерию, там нужно заполнить документы на оформление.

– Обязательно. Спасибо, Матвей.

София появляется минутой позже. У неё, как всегда, собранный вид и быстрый взгляд человека, который успевает замечать слишком многое.

– Привет, Аня! Сегодня будет плотный день. У нас несколько броней, плюс поставка во второй половине дня. Если что, сразу зови.

Я киваю и беру блокнот.

– Сегодня другая смена официантов, пойдем я тебя познакомлю с ними и с Оксаной. Она у нас старший официант и вам придется плотно работать вместе, – продолжает София.

Мы подходим к бару где столпилось несколько официантов, София меня всем представляет.

– Ребята, познакомьтесь это Анна, она наш новый администратор. Аня, это Маша, Дима и Оксана.

Маша и Дима кивают и сразу же быстро удаляются в зал. А Оксана остается и скромно улыбается:

– Очень приятно познакомиться, Анна. Надеюсь, сработаемся. Можно на ты?

– Да, конечно, – с улыбкой отвечаю я.

Оксана кажется мне милой девушкой. Высокая, фигуристая, яркая брюнетка, уверенная в себе. Она рассказывает мне кто из ребят за что отвечает. Оказывается у каждого из них есть дополнительные задачи, кроме обслуживания гостей. После мы включаемся в рабочие процессы.

Первые пару часов все идет более-менее нормально. Я принимаю звонки, отмечаю заказы, уточняю бронь, пару раз путаюсь в расписании, но быстро исправляюсь. Однако с каждым часом ощущение, что я держусь только на остатках вчерашней силы, становится всё сильнее.

Илья появляется ближе к обеду.

Я замечаю его почти сразу – не потому что хочу, а потому что его присутствие всегда чувствуется раньше, чем видно.

Он входит без спешки, в темной рубашке, с тем самым спокойным выражением лица, от которого мне сразу становится не по себе. В руках у него стаканчик кофе.

Конечно. Опять кофе.

Илья подходит к стойке и задерживает на мне взгляд чуть дольше, чем нужно.

– Доброе утро, Аня.

– Уже почти день, – сухо отвечаю я.

Уголок его губ дергается.

– Значит, вы ещё не растеряли чувство времени.

– Пока нет.

Он смотрит на меня так, будто не замечает моего тона или, наоборот, замечает и получает от этого удовольствие.

В этот момент к нам подлетает Оксана и завороженно глядя на Илью с улыбкой произносит:

– Привет, Илья.

– Он переводит взгляд с меня на нее и совершенно безэмоционально говорит:

– Добрый день, Оксана.

Она начинает улыбаться еще шире.

– О, я вижу ты уже с кофе, жаль, хотела сварить специально для тебя со специями. Тебе обязательно нужно попробовать, я научилась готовить по марокканскому рецепту.

– Спасибо, значит попробую, – кивает он и не уходит сразу. Вместо этого задерживается рядом еще пару секунд. Пауза становиться неловкой. Как сцена из кино, где один из нас явно лишний. Я решаю ретироваться.

– Пойду узнаю на кухне готовы ли заказы на вынос. – говорю я и спешно ухожу.

Надо же, Оксане явно нравится Илья Александрович и она даже не скрывает. А вот он остается для меня загадкой. И почему я почувствовала раздражение, глядя как она на него смотрит?

Стараясь об этом больше не думать, я снова активно пытаюсь включиться в работу.

Илья садится с ноутбуком за столик у окошка и остается в кафе.

Ближе к вечеру происходит то, чего я не жду.

Официантка Маша просит меня помочь с гостем, который начал спорить по поводу заказа. Ничего страшного, обычная ситуация, но я иду к столу неуверенно, потому что внутри уже нет той собранности, что была утром. Голова гудит и голос мой чуть дрожит.

Разговор получается коротким, но неприятным. Мужчина недоволен, раздражен, говорит громче, чем нужно. Голова гудит и голос мой чуть дрожит, несмотря на то, что я стараюсь говорить спокойно и вежливо. Но в какой-то момент гость резко обрывает меня, и я на секунду теряюсь.

А потом слышу рядом спокойный голос Ильи.

– Всё в порядке. Сейчас всё решим.

Я поворачиваюсь и вижу, что он стоит чуть в стороне, наблюдая за происходящим с тем самым холодноватым спокойствием, от которого мне одновременно неуютно и почему-то стыдно.

Он не вмешивается резко. Не давит. Просто оказывается рядом в нужный момент, и этого хватает, чтобы конфликт начал сходить на нет.

Когда гость наконец уходит, я чувствую себя так, будто меня выжали досуха.

– Неплохо, – говорит Илья.

Я резко поднимаю на него глаза.

– Вы это сейчас серьёзно?

Он спокойно смотрит на меня.

– Вы не растерялись до конца, хорошо отвечали. Это уже что-то.

– Спасибо за поддержку, – сухо отвечаю я.

– Не за что, Аня, может уже перейдем на ты? У меня ощущение, как будто мы с тобой уже давно знакомы. – Отвечает он улыбаясь.

– Хорошо, – я улыбаюсь в ответ.

И в первые его глаза кажутся мне не холодными, а теплыми, словно утренний свет, пробивающийся сквозь серые тучи.

Он смотрит на меня внимательно и спокойно, будто согревая изнутри, не торопя и не требуя ничего взамен.

Я словно зависла на минуту, глядя в его глаза, пока не услышала голос Оксаны за спиной:

– Аня, надо поговорить. Сейчас.