Текст книги "Развод. Скажу спасибо (СИ)"

Автор книги: Оливия Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 14 страниц)

Развод. Скажу спасибо

Глава первая.

“Не хочу просыпаться в этот мир”. Эта фраза вертится в голове, пока я пытаюсь разлепить опухшие от слез глаза.

– Да, нормально с ней все будет, поссорилась со своим, поживет у меня, пока не помирятся, – слышу я голос подруги Кристины, и суровая реальность наваливается на меня еще большей тяжестью.

– М-м-м.. – Кажется, я стону, и она быстро бросает трубку и сурово смотрит на меня:

– Аня, давай рассказывай. Что случилось?

– Да что тут рассказывать... – жалобно мычу я.

– Ну как же? Все. И желательно с подробностями! – Крис взмахивает руками и садится на край дивана, на котором я лежу.

И я рассказываю.

Сегодня утром у нас все хорошо. Я, как обычно, готовлю мужу завтрак, мы едим, и он уезжает на работу. За завтраком он упоминает, что должен на днях заключить крупный контракт на строительство торгового центра, поэтому навалилось много работы. Я решаю его порадовать и устроить французский вечер.

Весь день я экспериментирую на кухне и впервые решаюсь приготовить лягушачьи лапки. Как раз в “Пять ужинов” их недавно готовили. Так вдохновилась, что еще покупаю в магазине французское вино, багет, и, так как Антон написал, что задерживается в офисе, решаю отвезти всё ему прямо туда.

Глядя на удивленный взгляд подруги, добавляю:

– Ну невыносимо же сидеть все время дома, ходить только до магазина и обратно! Вот я и решила поехать. Хотела сделать сюрприз, нарядившись в платье и босоножки на каблуках, предвкушая романтический вечер в офисе.

Секретаря на месте нет. Я вхожу в кабинет с контейнером с этими лапками, как с тортом, – а там он и его секретарша. Антон стоит ко мне голым задом, а ее раздвинутые ноги обхватывают его с двух сторон, и в тишине раздаются тихие стоны.

Я цепенею. Если честно, даже мысль пролетела: “А вдруг это не он?” Но эта скотина поворачивается на звук двери, хлопнувшей о стену, и, увидев меня, тоже замирает. Мне кажется, так мы бы и стояли как в турецком сериале, глядя друг на друга, если бы не раздалось мурлыкающее:

– Антош, кто это?

Тут я, как ошпаренная, резко закрываю дверь и несусь к лифту.

Да и мало мне позора, я еще и умудряюсь накосячить на весь бизнес-центр. Позориться – так до конца. Когда я вылетаю из лифта вся в слезах, врезаюсь в какого-то мужика с такой силой, что контейнер выскальзывает из рук, и мои злополучные лягушачьи лапки с торжественным шлепком рассыпаются по полу. Одна из них, словно специально решив добить меня окончательно, эффектно приземляется ему прямо в нагрудный карман белоснежной рубашки. Боже, как это вообще возможно?

Я замираю, не веря, что это происходит со мной.

Мужчина тоже замирает. Высокий, широкоплечий, кажется совсем молодой, с дорогими часами на запястье и с таким лицом, будто он привык, что мир обычно ведет себя прилично в его присутствии. Но больше всего меня добивает не его внешность, а то, как он смотрит на меня – без брезгливости и раздражения, очень спокойно, с легким удивлением, в котором, кажется, даже прячется улыбка.

Он медленно опускает взгляд на свою рубашку, двумя пальцами вытаскивает лягушачью лапку и поднимает бровь.

– Не знал, что лягушки теперь подаются в карманах, – говорит он таким тоном, будто мы сейчас на светском приеме и к нему только что подошел официант.

– Мне.. мне очень жаль, – выдыхаю я, пятясь назад, готовая телепортироваться домой, в кровать, в другой год, в другую жизнь.

Он делает шаг ко мне, и я чувствую его аромат – что-то дорогое и мужское, отчего у меня внутри все сжимается.

– Вы всегда появляетесь так эффектно? – спрашивает он почти шепотом.

Я не знаю, что ответить. Кажется, что с большим трудом сдерживаемые слезы в этот момент начинают водопадом литься по моему лицу. Я не могу стоять здесь ни секунды дольше. Разворачиваюсь и бегу. Бегу мимо собственного ужина, валяющегося на полу (да простит меня местная уборщица), мимо охранника, мимо стеклянных дверей, услышав раздавшееся позади:

– Я не хотел вас расстроить.

Зато Антон, похоже, хотел.

– Мамочки-и-и! – завожу я, и слезы снова льются рекой, – Ну за что он так со мной?

Ведь я для него так старалась: старалась быть хорошей женой, готовить вкусно – благо мне это нравилось. Я даже решила не поступать в колледж после школы, потому что он хотел, чтобы я была дома, а не “тусовалась со студентами всякими”, как он выражался. И я, молодая, девятнадцатилетняя, полгода ждала его с работы каждый вечер, пока он там решал свои важные строительные дела.

Сначала мне это нравилось: я ждала его с работы, варила ужины и мечтала о ребенке. Но беременность не наступала, несмотря на все попытки. Работы у него вдруг стало больше, а моя жизнь становилась все тише и скучнее. Я уже задумалась все-таки пойти учиться, но жизнь внесла свои коррективы.

Теперь мне придется научиться быть самостоятельной во всем, потому что жить с гандоном-Антоном я больше не собираюсь. Развод, значит развод.

Телефон пикает, поднимаюсь с дивана, смотрю на него и вижу уведомление от приложения, отслеживающего мой цикл: “Задержка начала месячных – 5 дней”.

Глава вторая

– Ань, что с тобой? Тебе плохо? – Кристина подхватывает меня за локоть и не дает мне упасть. Меня шатает, колени ватные, горло сжато, как будто кто-то затянул удавку, глаза опухли от потока слез. Я держалась пока ехала в такси, но в объятьях подруги дала волю чувствам. Экран горит в полумраке комнаты, как проклятие. Двенадцать пропущенных. Восемь сообщений. Я смахиваю, но телефон вибрирует снова. Он не сдается.

Я выключаю телефон, но он все еще греется в ладони, как будто Антон может прожечь его взглядом насквозь. Решаю не думать пока ни о чем, не может же это все и вправду случиться со мной. Так ведь?

– Крис, ну что за жизнь, а? Ведь я молодая и красивая, за что он так со мной? – вздыхаю я, потирая уставшие глаза руками.

– Ань, я в шоке, ведь мы с тобой составляли вашу карту совместимости и вы просто идеально друг другу подходите. Я ничего не понимаю! А ты не знаешь знак зодиака его секретарши?

– Крис, ты нормальная? Какая нафиг разница, он ее трахнул, хоть рак она хоть олень!

– Овен, – задумчиво сказала подруга, и я в этот момент потеряла дар речи, уставившись на нее с выкатывающимися из орбит глазами.

– Чего?

– Ой, Ань, прости, я задумалась. Ну и гандон же этот Антон. Нам надо выпить, срочно – она засуетилась, убежала на кухню, а я слышала только шум в ушах и хлопающие на кухне дверки шкафов.

Через минуту Кристина вернулась с бутылкой вина, парой бокалов, ведерком мороженого и парой ложек:

– Начинаем спасательную операцию! – гордо объявила она, расставляя все на журнальном столике и разливая красное вино.

Я беру бокал дрожащими руками, делаю глоток и чувствую горьковатый терпкий вкус и то как оно согревает меня, размывая мои мысли.

– А знаешь, что еще обидно? То что я сегодня убила весь день на эти лягушачьи лапки и даже не успела их попробовать, – завыла снова я, – Да я влюблена была в Антона с самого детства и он казался мне таким идеальным и семья наша, вообще все казалось таким правильным и мне так нравилось готовить для него.

– Может тебе просто нравилось готовить, а не для него? – Крис выгнула идеальную бровь, – Ань, ты как монашка-повариха жила в вашем пентхаусе, ну честное слово. Пошли его нафиг, мы сейчас твою натальную карту посмотрим и выясним, какой мужчина тебе нужен.

– Да не хочу я другого мужчину, мне нужно сначала с этим разобраться. Простить я его не смогу, это точно, но и уйти я сейчас не могу – у меня ничего нет, ни денег, ни жилья.

Мне нужен какой то план, но я не знаю с чего начать. Я не работала пока жила с ним, не платила за квартиру, не выбирала, что одеть без его одобрения. Я просто разучилась быть самостоятельной. И теперь я должна научиться за один вечер?

И после пары бокалов вина, этот план начал вырисовываться в моей голове.

Я решила вернутся к Антону, чтобы “встать на ноги”, накопить денег и свалить в закат.

Кристине мой план не понравился:

– Ань, просто оставайся у меня, поспишь на диване, поищешь работу, что-нибудь придумаем.

– Ага, и просто бросить все? Ну уж нет, я ему просто так это с рук не спущу. Месть подается холодной, слышала?

– Да какая месть, ты же милый котик, а не ехидная змея, – расхохоталась подруга и я тоже не удержалась рассмеявшись в ответ.

Мы допили бутылку и я осталась спать у нее в гостиной на диване. Телефон включать не стала, решила, что подумаю об этом завтра. Но сон не шел, сменяясь тревогой. Я смотрела в потолок и передо мной всплывали воспоминания: как мы с Антоном познакомились, как он сделал мне предложение, как мы мечтали о ребенке. Я ведь ему и правда верила. И чего ему во мне не хватало?

Я молодая, стройная, симпатичная, у меня все натуральное – грудь, волосы, губы. А эта его Алла секретарша – крашеная, накачанная филлерами и очень вульгарная на вид. Ну прямо стереотип “любовница начальника” из плохого сериала. Неужели мужчин тянет на таких женщин?

В голове сразу замелькали картинки как я застала их в кабинете и ее невинно-удивленное лицо. Да она, наверное, скороварку от вока отличить не сможет.

Смотрю на часы, висящие на стене: 3:47 утра.

А вдруг я беременна? Что тогда? Аборт? Или рожать одной? А вдруг я не справлюсь?

Нужно все таки завтра сделать тест.

Мне показалось, что я на минуту закрыла глаза, как сразу же распахнула их, от грохота из соседней комнаты. Сердце пропустило удар. Я прислушалась не шевелясь. Тишина. Потом снова – глухой звук, как будто кто-то упал. Кристина? Или кто-то еще в квартире?

Глава третья

Сквозь задернутые шторы пробивался свет – значит, уже рассвело. Я онемела от страха, но все-таки медленно встала и пошла в сторону кухни на цыпочках, пытаясь не издавать ни звука. На кухне слышались шорохи.

Я схватила висящую в коридоре длинную металлическую ложку для обуви, для уверенности, и резко распахнула дверь кухни.

– Ой, – от неожиданности пикнула Кристина, которую я застала сидящей на стуле и растирающей пальцы левой ноги, – это что за амазонка? – начала смеяться она, увидев меня с поднятой в одной руке ложкой для обуви.

– Я подумала, что тут кто-то посторонний, – с выдохом облегчения сказала я.

– Ты хоть спала вообще? Выглядишь ужасно. Я сейчас выпью кофе и, несмотря на то что сегодня суббота, мне нужно будет съездить по делам, а ты сиди у меня, отсыпайся и не включай телефон. Дай себе еще день паузы для раздумий.

– Я не… – я замолчала, потому что не знала, как сформулировать. “Я не спала” звучало бы так, будто я драматизирую. “Я спала” – было неправдой. – Я просто проснулась. И я решила, что вернусь к Антону. Он неплохой человек, и самое страшное он уже совершил, больнее мне уже вряд ли будет. Нам с ним нужно объясниться.

– Если ты решишь его простить, то я тебя поддержу в любом случае, хоть сама этого и не очень понимаю. Но знаю, что ты еще любишь его, как бы больно он тебе ни сделал.

Я вздохнула и стала наливать себе чашку крепкого черного кофе. Крепости мне точно сейчас не помешает. В голове вспыхнуло осознание, что месячные так и не начались, а значит, все-таки придется купить сегодня тест. Пока я не знаю правды, я держу эту ситуацию где-то на границе между мозгом и сердцем и не допускаю внутрь. Но без нее верного решения о том, что делать со своей жизнью, мне не принять.

Если я беременна, то я останусь с Антоном. Он будет хорошим отцом, правда.

Мозг цеплялся за мысль о беременности не потому, что она была логичной. Она была удобной. Тёплой. Такой, в которую можно спрятаться, пока не нужно решать, как жить дальше. Я видела, как Антон общается с детьми наших друзей, когда мы ходим к ним в гости. Он всегда покупает детям подарки, даже если мы идем по взрослому поводу. Антон всегда хотел большую семью, чтоб жена-хозяюшка, семеро по лавкам. И мне тоже всегда казалось, что я этого хочу. А теперь я не уверена. Потому что, оказалось, у всего есть цена, и впервые я задумалась о том, что с чем-то не смогу смириться. Или смогу?

После разговора с Кристиной я будто очнулась и пошла в аптеку около дома, купила тест, и вот я уже стою в ванной подруги, нервно смотря на него в ожидании. В этот момент поймала себя на мысли, что сейчас я грызу ногти, прямо как в детстве. Ждать несколько минут казалось вечностью. Я одернула руки, почувствовав в них покалывание на кончиках пальцев, и медленно выдохнула, гипнотизируя тест. Мир словно остановился, и три минуты тянулись бесконечно.

Одна полоска.

Первая мысль – облегчение. Вторая – будто из груди вынули что-то важное и оставили вместо этого ледяную дыру. Значит, даже ребёнка не будет. Ничего не будет.

С пеленой на глазах я вышла из ванной, где за дверью стояла Кристина, которая отложила все свои дела ради меня:

– Ну?

– Отрицательный, – тихо сказала я.

– Значит, теперь можно подумать о себе, – она обняла меня и я расклеилась, снова дав волю слезам.

Через какое-то время, успокоившись, я включила телефон, и сразу же посыпались уведомления, а через минуту он зазвонил. Антон. Я взяла трубку:

– Алло, – неуверенно выдавила я.

– Аня, – я услышала нервный резкий выдох, и он начал быстро тараторить: – Прости меня, я так волновался за тебя! Где ты? Я приеду за тобой, мы все обсудим.

– Антон, я сама приеду на такси. Дома поговорим.

– Хорошо, жду тебя дома, – как-то слишком мило добавил он в конце.

Я повесила трубку, сглотнула и не ощутила облегчения: все внутренности сжались, я почувствовала слабость в теле и как пересохло во рту. Телефон в руке вдруг стал невыносимо тяжелым.

Он ждет меня дома.

Глава четвертая

Дорога от Кристины до дома заняла меньше двадцати минут, но мне она показалась вечностью. Я сидела на заднем сиденье такси, вцепившись пальцами в ремень сумки, покусывала губы и смотрела в окно, хотя не видела ничего, кроме размытых огней и мокрого асфальта.

Я столько раз представляла себе этот момент, что теперь, когда он настал, хотелось не возвращаться домой, а развернуть машину обратно. К Кристине. В её тесную, уютную квартиру, где пахло кофе, ванильными свечами и чем-то живым.

Но я всё равно приехала.

Поднялась на лифте, стояла перед дверью и несколько секунд не могла вставить ключ в замок. Руки дрожали, а в горле стоял ком, такой плотный, будто я проглотила что-то острое. Я сделала глубокий вдох, открыла дверь и переступила порог.

В квартире было тихо.

Не было ни громких шагов, ни раздраженного голоса, ни привычного грохота телевизора. Только приглушенный свет в коридоре и запах его туалетной воды, смешанный с чем-то теплым, домашним, почти до боли знакомым.

Антон стоял на кухне.

Он не подошёл сразу, не бросился ко мне, не стал задавать вопросы, не изображал драму. Просто вытер руки полотенцем и посмотрел так, будто заранее приготовился к чему угодно.

– Привет, – тихо сказал он.

Я посмотрела на него и ничего не ответила. Сняла обувь, повесила пальто и медленно прошла в нашу просторную кухню-гостиную. Тут все было как обычно, и я почувствовала себя спокойнее.

– Будешь кофе? – спокойно произнес он, отодвигая от стола стул, словно предлагая мне присесть.

Но я не шелохнулась, чувствуя странную смесь раздражения и неловкости. Слишком заботливо. Слишком правильно.

– К чему все эти милости? – сухо бросила я.

Он слегка дернул челюстью, но промолчал. Видно было, что он сдерживается. И это раздражало еще сильнее. Я не хотела видеть его выдержку. Я хотела, чтобы он хоть раз сорвался по-настоящему. Чтобы хоть что-то было честным.

Я подошла к кухонному островку, взяла стакан и налила себе воды из кувшина. Мои руки немного подрагивали, а вода была прохладной, почти безвкусной. Только сделав глоток, я поняла насколько пересохло у меня во рту. Я не знала, как себя вести с ним, устроить скандал, требовать объяснений или что?

Минуту мы молчали. Я стояла, не решаясь ни сесть, ни уйти, а он не пытался заполнить тишину.

– Ну что, Антон? – не выдержала я. – Будешь объяснять, почему твоя секретарша оказалась в твоих штанах?

Его лицо на секунду стало каменным.

– Не надо.

– Что не надо? – я повысила голос.

Он сделал шаг ко мне, но остановился, будто сам себя одернул. И эта сдержанность только больше взбесила.

– Я не собираюсь врать, – сказал он уже жестче. – Но и слушать, как ты сейчас меня втаптываешь в пол, тоже не намерен.

Вот оно. Наконец-то. Не виноватый муж, а человек, который начал защищаться.

– Втаптываю? – я едва не рассмеялась от ярости. – Ты сам себя туда втоптал. Я вообще-то не подписывалась жить с изменщиком.

Антон резко усмехнулся, но без радости.

– А ты думаешь, мне это было легко?

– О, давай, расскажи, как тебе было тяжело изменять мне, пока я дома ужины готовила.

Он дернулся, и в его взгляде наконец появилась злость.

– Ты правда хочешь сейчас говорить только о том, какая ты несчастная? Или может поговорим о том, почему всё дошло до этого?

Мои глаза расширились, и я замолчала на полсекунды. Этого хватило, чтобы он продолжил.

– Ты всегда рядом, Аня, но при этом тебя как будто нет. Ты вся такая правильная, тихая, удобная. С тобой всё всегда предсказуемо. Дом, работа, ужин, тишина. Я рядом с тобой задыхался.

Слова ударили в грудь, как пощёчина. На секунду я даже не смогла вдохнуть.

Он уже понял, что зашёл слишком далеко, но было поздно. Его понесло.

– Я сказал, что ты стала для меня не живой, а… – он осёкся, но потом всё равно закончил, – Обычной. Слишком обычной. Ты всегда была хорошей, Ань, но я рядом с тобой перестал чувствовать себя живым.

Я смотрела на него и не верила, что он это говорит вслух. Внутри все сначала похолодело, а потом вспыхнуло от ярости. Я опустила взгляд.

Перед глазами мелькнула та картинка: кабинет, ее светлые волосы, распластанные по его столу, его руки, сжимающие ее бедра. Меня передернуло. Я резко поставила стакан на стол, чтобы не раздавить его в пальцах.

– Не смей перекладывать это на меня!

Антон стиснул зубы:

– Я не перекладываю. Я просто говорю, что это не случилось из воздуха.

Я почувствовала, как к горлу поднимается ком, и на секунду просто не смогла говорить. И в этой тишине вдруг стало ясно: да, он уже не тот. Не раскаявшийся муж. Мне стало противно. Мы стояли напротив и сверлили друг друга взглядами. На кухне капала вода. Где-то за стеной гудел лифт. Жизнь шла дальше, пока я стояла посреди комнаты и понимала, что мой брак трещит по швам.

– Я не прошу, чтобы ты меня простила сегодня, – сказал он уже тише. – И не прошу делать вид, что всё нормально. Но и не надо сейчас решать, что я тебе больше не нужен.

Я не ответила. Только взяла стакан воды и сделала глоток.

Он ждал.

А я впервые за долгое время не знала, что сказать.

Глава пятая

Я просыпаюсь раньше Антона и уже долго лежу, глядя в потолок.

В комнате тихо, только его ровное дыхание нарушает тишину. Ещё вчера это дыхание успокаивало меня. Сейчас – раздражает. Я почти не сомкнула глаз ночью, потому что не могла отделаться от мысли, что рядом со мной спит человек, которому я доверяла больше всех на свете и который так легко это доверие потерял.

Я осторожно выбираюсь из-под одеяла, беру телефон и иду на кухню.

За окном моросит дождь, и серый свет делает квартиру еще холоднее. На столе стоит забытый Антоном пакет с круассанами. Я смотрю на него и отворачиваюсь. От его привычки покупать мне сладости (как будто забота может загладить вину) становится только хуже.

Я решаю поискать работу, пока он спит. Мне не хочется, чтобы Антон знал об этом. Не сейчас.

Сначала я просто открываю заметки в телефоне и выписываю несколько идей: что я умею, что могу делать, где можно начать без опыта. Список получается жалкий, короткий и неубедительный. Я смотрю на него и всё сильнее чувствую, как внутри растет паника.

Мне всего девятнадцать, у меня нет еще образования, нет работы, нет денег, нет своего жилья, и есть муж, который изменил мне и теперь я не знаю, как мне жить дальше. Конечно, я планировала пойти учиться, но пока шла у него на поводу, потому что ему нравилось, что у него дома сидит молоденькая женушка, хранительница очага. Вот я и правда дура.

Я открываю сайт с вакансиями и начинаю листать. Администратор, помощник, контент-менеджер, ассистент, продавец-консультант. Почти везде требуется опыт, стрессоустойчивость и готовность работать в высоком темпе. То есть всё то, чего у меня в этот момент нет.

Я подписываюсь на обновления и уже собираюсь закрыть страницу, когда в дверях кухни раздаются шаги.

Антон стоит на пороге в домашней футболке, с растрепанными после сна волосами и помятым лицом. Он красивый мужчина. Я влюбилась в него еще в детстве, тогда он казался мне идеальным, идеальным старшим братом моей подруги.

– Ты чего так рано? – спрашивает он, щурясь на экран телефона.

Я быстро переворачиваю его экраном вниз.

– Не спится, – холодно бросаю я.

Он смотрит на меня чуть дольше, чем нужно:

– Кофе?

Я отрицательно качаю головой.

Антон подходит к столу, берет кружку и подставляет ее под кофемашину. Всё в нём сегодня все какое-то резкое и нервное – движения, голос, даже то, как он варит кофе. Это не тот человек, который был со мной когда-то. И от этого воспоминание ударяет особенно больно.

Я вдруг вижу его прежнего – не нынешнего, злого и сдержанного, а того, другого.

Тот Антон мог встать раньше меня и принести кофе в постель, даже если сам не любил вставать по утрам. Мог смеяться, когда я возмущалась, что он опять купил мне слишком дорогой десерт просто потому, что «ты же любишь именно этот». Мог поцеловать меня в макушку, проходя мимо. Когда-то он смотрел на меня так, будто я и правда была для него самым главным человеком в мире.

И именно поэтому сейчас было так невыносимо смотреть на него и понимать, что от того Антона осталась только оболочка.

– Ты чего зависла? – спрашивает он.

Я моргаю и отвожу взгляд.

– Ничего.

Он ставит свою кружку на стол и садится напротив.

– Ты сегодня какая-то дерганая.

Я коротко усмехаюсь.

– Серьёзно? А ты ожидал, что после вчерашнего я буду расслабленной кошечкой?

Он сжимает челюсть, но молчит.

Я снова утыкаюсь в телефон, делая вид, что читаю объявления. На самом деле я просто не хочу, чтобы он догадался, чем я занята. Не потому, что боюсь, что он может мне запретить выходить на работу. А потому, что не хочу его реакции. Не сейчас.

Антон некоторое время молчит, потом говорит:

– Сегодня никуда не уходи.

Я поднимаю на него глаза.

– Почему?

– Потому что нам нужно поговорить.

– Мы уже поговорили.

– Нет, – отрезает он. – Это был не разговор.

Его тон мне не нравится. В нем снова появляется то самое старое – желание поставить точку там, где ему удобно, не думая о моих чувствах.

Я сжимаю телефон в руке. Хочется сказать что-нибудь резкое, но я сдерживаюсь и отворачиваюсь, глядя в окно.

Он наклоняется вперед, опираясь локтями о стол и смотрит на меня тяжело и пристально.

– Аня, – произносит он тише, – я не собираюсь сейчас лезть к тебе в голову. Но и делать вид, что всё нормально, не буду.

– Никто и не просит.

– Тогда не веди себя так, будто тебя здесь уже нет.

От этих слов что-то неприятно шевелится внутри. Потому что он попал слишком точно.

Я встаю из-за стола, беру телефон и иду в ванную, не отвечая. Мне не хочется сейчас ни смотреть на него, ни объяснять, что я уже мысленно начала искать, куда уйду, если все совсем развалится. Пусть еще немного живет в иллюзии, что все может остаться как раньше.

Когда я выхожу обратно в коридор, Антон уже одетый, как всегда безупречно, стоит у входной двери, застегивая часы на запястье.

– Я по делам, – говорит он. – Вернусь вечером.

– Хорошо.

Он смотрит на меня так, будто хочет что-то добавить, но не добавляет. Только задерживает взгляд на мне чуть дольше обычного.

– Ты не сбежишь?

Я встречаю его взгляд и спокойно отвечаю:

– Нет.

Это не ложь. Просто не вся правда.

– Хорошо. Потому что есть кое-что, чего ты еще не знаешь. И в твоих же интересах быть дома, когда я приду.