Текст книги "Развод. Скажу спасибо (СИ)"

Автор книги: Оливия Туманова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 14 страниц)

Глава пятнадцатая

– Аня, надо поговорить. Сейчас.

Голос Оксаны звучит тихо, почти мурчаще, но я сразу понимаю: это не просьба.

Я моргаю, всё ещё чувствуя на себе взгляд Ильи. Он стоит рядом, спокойный, излучающий уверенность, и от этого мне почему-то становится неловко. Оксана смотрит на него с милой улыбкой, хотя обращалась ко мне.

– Хорошо, – отвечаю я.

Она разворачивается и идет в сторону служебного коридора. Я бросаю на Илью быстрый взгляд, но он ничего не говорит, только приподнимает бровь, будто тоже не понимает, что происходит.

Я молча иду за Оксаной.

Она останавливается у двери в подсобку, где в это время никого нет. Складывает руки на груди, несколько секунд смотрит на меня молча. Уверенная, собранная, красивая – сейчас она совсем не похожа на ту девушку, которая совсем недавно улыбалась Илье и предлагала сварить ему кофе по марокканскому рецепту.

– Аня, ты новичок в нашей команде и еще не совсем понимаешь, как тут все устроено. Тебе у нас нравится?

Я не сразу понимаю, к чему этот вопрос.

– Да, пока меня все устраивает.

Оксана кивает, но в её лице ничего не меняется.

– Хорошо. Тогда я скажу прямо, чтобы потом не было недопонимания.

У меня внутри всё напрягается.

– Слушаю. Но и ты, Оксана, не забывай, что я теперь твой руководитель.

Она делает короткий вдох.

– Илья Александрович иногда приезжает сюда. Кроме того, что он брат Матвея Александровича и инвестор этого кафе, у него нет никаких здесь задач и дел. Он не часть нашей смены. Не наш коллега. И точно не человек, вокруг которого стоит строить свою работу.

Я смотрю на неё, начиная понимать.

– Я и не строю.

– Правда? – спрашивает Оксана слишком спокойно.

От её тона внутри поднимается раздражение.

– Да. Я здесь всего несколько дней. И пришла работать, а не… – Я осекаюсь, потому что не хочу произносить вслух то, на что она намекает. – В общем, я не понимаю, почему ты говоришь это мне.

Оксана на секунду отводит взгляд, потом снова смотрит прямо.

– Потому что я вижу, как он на тебя смотрит.

У меня неприятно холодеет в груди.

– Мне кажется, ты преувеличиваешь.

– Возможно, – отвечает она. – Но я давно его знаю. Илья не из тех, кто задерживается рядом с людьми просто так. Особенно с новыми сотрудниками.

Я молчу.

Слова, сказанные Софией, вдруг вспоминаются слишком отчётливо: “третий раз за два дня”.

– Оксана, я не понимаю, тебе какое дело? Может ты лучше будешь следить за обслуживанием гостей? – начинаю закипать я, и сама удивляюсь тому, как реагирую. Почему все вокруг намекают мне про мою несуществующую связь с Ильей?

Оксана замирает.

Я понимаю, что сказала лишнее, но отступать уже не хочется. Не после того, как меня только что попытались поставить на место за то, чего я даже не делала.

– Он тебе нравится, – произношу я уже спокойнее. – Это видно.

Она смотрит на меня долго, будто решает, какую тактику общения выбрать.

– Да, – говорит наконец. – Нравится. Илья сложный человек, Аня. Он не тот, с кем стоит связываться, если ты не понимаешь, во что ввязываешься.

Я едва не смеюсь.

Если бы она только знала, с кем я уже связалась.

– Спасибо за предупреждение, – отвечаю я. – Но я справлюсь. И я замужем.

Оксана чуть наклоняет голову и медленно говорит:

– Хм… Это еще ничего не значит.

После этих слов она проходит мимо меня, давая понять, что разговор закончен.

А я остаюсь в коридоре ещё на несколько секунд, пытаясь справиться с раздражением. Мне хочется сказать себе, что слова Оксаны не имеют значения. Что Илья – просто инвестор. Что мне вообще не должно быть дела до того, кому и кто нравится.

Но почему-то от одной мысли о том, что Оксана давно смотрит на него так, как смотрела сегодня, внутри становится неприятно.

И это раздражает меня ещё сильнее.

До конца своей смены я стараюсь не пересекаться с Ильёй без необходимости. Но получается плохо.

Он то сидит за столиком у окна с ноутбуком, то разговаривает с Матвеем, то проходит мимо стойки, и каждый раз я чувствую его присутствие раньше, чем поднимаю глаза. Будто сама себе запретила замечать – и от этого замечаю еще больше.

Оксана работает в зале так, словно нашего разговора не было. Улыбается гостям, отдает распоряжения Маше и Диме, пару раз подходит ко мне с вопросами по броням. Спокойная, профессиональная, почти дружелюбная.

Только когда Илья оказывается рядом, её голос меняется. Становится мягче, теплее. И от этого я ещё сильнее стараюсь смотреть куда угодно, только не на них. И почему-то меня это очень нервирует.

Ближе к концу смены я заглядываю в бухгалтерию и подписываю все необходимые бумаги на оформление. А также согласовываю себе режим работы на следующий месяц в утренние смены с десяти утра до семнадцати часов. Мы будем сменяться с Софией, и уже она будет закрывать кафе. Ее такой график тоже устраивает, потому что утром она учится в университете.

Когда я наконец выхожу из кафе, уже начинает темнеть.

После целого дня на ногах хочется только добраться до дома, снять обувь и ни с кем не разговаривать. Я поправляю сумку на плече, спускаюсь по ступенькам – и замираю.

У тротуара стоит большая тёмная машина.

За рулем сидит Илья.

Он замечает меня почти сразу, выходит из машины и закрывает дверь. На нем все та же темная рубашка, только рукава закатаны до локтей. В вечернем свете он выглядит иначе: не такой чужой, а как мужчина, который почему-то ждал именно меня.

От этой мысли становится слишком жарко.

– Ты еще здесь? – спрашиваю я, пытаясь, чтобы голос звучал спокойно.

– Ждал Матвея. Он задержался, – отвечает Илья. Затем смотрит на меня внимательнее. – Но, кажется, ты уже закончила?

– Да.

– Домой?

Я киваю.

Он бросает взгляд на улицу, где уже начинает моросить мелкий дождь.

– Давай подвезу.

Первым порывом хочется отказаться.

Перед глазами тут же появляется Оксана со своим “держись от него подальше”. Потом вспоминается Антон, который точно не обрадуется, если увидит меня в чужой машине. И ещё – собственная усталость, от которой хочется просто сесть и исчезнуть хотя бы на десять минут.

– Не стоит, – говорю я неуверенно. – Я доберусь.

– Конечно, доберешься, – спокойно отвечает он. – Но зачем мокнуть и тратить время, если я могу подвезти?

Он говорит без нажима, будто предлагает самую обыденную вещь на свете.

Я смотрю на дождь, на остановку вдалеке, потом на него.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Спасибо.

– Пожалуйста.

Илья открывает передо мной пассажирскую дверь, а когда я сажусь закрывает ее и обходит машину. И я в этот момент понимаю, что Антон никогда бы не открыл передо мной дверь.

Я сажусь в машину, стараясь не думать о том, насколько это плохая идея.

Бросаю последний взгляд на вход кафе.

Оксана стоит там, скрестив руки на груди. Она поднимает телефон, и экран на мгновение вспыхивает в полумраке.

У меня внутри все холодеет.

Глава шестнадцатая

Внутри машины тепло и тихо. Пахнет кожей, кофе и его парфюмом – тем самым, хвойным и чуть терпким. Я пристегиваюсь и ставлю сумку на колени, словно она может защитить меня от неловкости.

– Куда едем? – спрашивает Илья, улыбаясь.

Я называю адрес магазина рядом со своим домом, и несколько минут мы едем молча. Я смотрю в окно на размытые дождем огни и стараюсь не думать о том, что Оксана, возможно, нас сфотографировала. В конце концов, мы просто едем в одной машине. Ничего такого.

– Ты слишком тихая, – говорит Илья, не отрывая взгляд от дороги.

– Устала, – отвечаю я чистейшую правду.

– Это я вижу, но дело ведь не только в этом, так?

Я поворачиваюсь к нему.

– А ты всегда так хорошо читаешь людей?

Уголок его губ едва заметно дергается.

– Нет. Просто тебя мне почему-то легко читать.

От этих слов внутри все сжимается, и я снова отворачиваюсь к окну. Но через какое-то время продолжаю диалог:

– Сегодня Оксана дала мне совет.

– Какой?

– Держаться от тебя подальше, – говорю я и снова поворачиваюсь и смотрю на его прямой профиль.

Он быстро переводит взгляд с дороги на меня, склоняя голову на бок.

– Интересно, – тянет он, и голос кажется более томным.

– Очевидно, что ты ей нравишься. Ты что, не догадывался?

– Честно, нет, – и я в этот момент почему-то чувствую облегчение от его слов. – Я редко появлялся здесь до твоего появления. У меня строительная компания, а кафе – это дело души Матвея, я не вмешиваюсь в его дела.

– Но зачем ты тогда сейчас приезжаешь каждый день? – мой пульс ускоряется с каждым его словом.

В этот момент мы подъезжаем к магазину и останавливаемся на парковке.

Илья глушит машину, без суеты поворачивается ко мне. Во всех его движениях чувствуется уверенность, а я же чувствую себя комком нервов.

Он смотрит на меня внимательно. Без привычной усмешки, без холодной отстраненности.

– Из-за тебя, Аня.

Сердце ухает в пятки, а дыхание перехватывает.

Зачем я только подняла эту тему? Что теперь мне делать? Я отстегиваю ремень, но не спешу выходить.

– Скажешь что-нибудь? – с ухмылкой спрашивает он.

Я отвожу взгляд, не выдерживая этого зрительного контакта. Сердце бешено бьется в груди, пока я пытаюсь подобрать слова.

За окном шумит дождь. Внутри машины слишком тихо.

– Аня, у тебя кто-то есть? – он продолжает смотреть на меня, а его голос звучит с ноткой разочарования.

– Я замужем, – тихо говорю я.

В этот момент словно все звуки затихают. Я смотрю в глаза Ильи, и мне на мгновение кажется, что они темнеют. Он не меняется в лице, не выглядит злым или разочарованным. Но как будто становится серьезнее.

– Ты не носишь кольцо.

– Не ношу. – это звучит слишком виновато.

– Муж не знает, что ты работаешь в кафе, верно?

Я чувствую, как все внутри напрягается.

– Не знает.

Он не осуждает. Не говорит, что это неправильно. Не пытается вытянуть подробности. Только медленно кивает.

– Понял.

И от этого спокойного “понял” становится почему-то больнее, чем от десятка вопросов. Потому что я совсем не понимаю, что же он там понял.

Я берусь за ручку двери.

– Спасибо, что подвез.

– Аня.

Секунда, и его рука ложится на мою. Я замираю. Его ладонь большая и теплая, в мгновение по всему моему телу пробегают мурашки и волна тепла, как от электрического разряда, но вместе с тем наступает спокойствие, ощущение стабильности и правильности.

Я оборачиваюсь.

– Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не обязательно объяснять все сразу, – говорит он. – Просто позвони. Хорошо?

Я хочу сказать, что не буду. Что справлюсь со всем сама. Что мне нельзя втягивать его в свою жизнь, пока там такая неразбериха.

Но почему-то вместо этого только киваю.

Выхожу из машины, закрываю дверь и делаю несколько шагов к магазину.

Потом все-таки оборачиваюсь.

Илья все еще сидит за рулем и смотрит на меня через мокрое стекло. Он не уезжает, пока не убеждается, что я дошла до ярко освещенного входа.

И именно в этот момент я замечаю у магазина знакомую фигуру.

Антон стоит у витрины, засунув руки в карманы.

Он смотрит не на меня, а на отъезжающую черную машину.

А потом медленно переводит взгляд на меня.

Глава семнадцатая

Илья

Я не трогаюсь с места, пока Аня не доходит до входа в магазин.

Смотрю, как она идет под дождем, прижимая сумку к боку, будто это ее щит. Видно, что она нервничает. При чем, нервничает с самого начала – с той минуты, как мы встретились. Я сначала подумал, что она просто застенчивая, но сейчас понимаю, что причина в другом.

И это меня бесит. Бесит, потому что я не должен об этом думать.

Не должен замечать, как она морщит нос, когда нервничает. Как смотрит в сторону, когда не знает, что сказать. Как сжимает пальцы на ремне сумки, когда тревожится.

У нее есть муж. И этого достаточно, чтоб вычеркнуть ее из головы. Но я не могу. Эта девчонка свела меня с ума.

Я смотрю на ярко освещенный вход магазина и вижу, как Аня резко останавливается, спотыкаясь на ровном месте и замирает. Я прослеживаю ее взгляд, который направлен на мужчину у витрины.

Высокий, в деловом костюме, пальто распахнуто, руки в карманах. Ничего особенного. Он стоит неподвижно, но в его позе нет расслабленности. Смотрит на мою машину, на меня. Потом медленно переводит взгляд на Аню.

В этот момент я сжимаю руль сильнее.

Вот, значит, муж.

Не подходит к ней, не машет, а просто стоит и смотрит так, будто она уже в чем-то виновата.

В моей груди поднимается тупое раздражение.

Это не мое дело. Я повторяю себе это несколько раз, завожу двигатель и выезжаю с парковки. Но в зеркало заднего вида все равно вижу ее стоящую хрупкую фигурку, освещенную светом витрины.

Я приезжаю домой. Дома тихо. Матвея еще нет. Пока он делает ремонт в своей квартире, он живет у меня. И все вокруг разбрасывает. И на первом и на втором этаже дома обнаруживаются следы его пребывания тут. Алевтина Михайловна, моя домработница, придет только послезавтра, так что придется пока потерпеть этот бардак.

Открываю холодильник, смотрю внутрь несколько секунд и захлопываю дверцу. Есть не хочется. Спать – тем более. Я наливаю себе воды, делаю глоток и упираюсь ладонями в столешницу.

Перед глазами снова Аня. И ее голос, когда она сказала: “Я замужем”. Тихо так, виновато. Как будто между нами что-то было и ей нужно оправдаться.

Но ничего не было. Черт. А хотелось бы что бы было.

Мне двадцать восемь, за плечами своя строительная компания, объекты, люди, контракты на суммы, от которых у некоторых руки начинают трястись. Я привык решать проблемы быстро: есть задача – ищешь решение, нет решения – создаешь его сам.

А тут что?

Девчонка с огромными глазами. Она запала мне в душу еще тогда, когда окатила меня лягушачьими лапками. Ее лицо до сих пор стоит перед глазами, испуганное, застывшее в панике и очень красивое. Я тогда что-то ляпнул, она расстроилась еще больше и убежала. Всю неделю не мог ее забыть, и на тебе: заезжаю к Матвею за кофе, а там она. Я так офигел. Еще и сделала вид, что не узнала меня. Я даже расстроился сначала.

Она не похожа на женщин, к которым я привык. Аня не пытается быть эффектной, не выверяет каждое слово, не смеется слишком громко над моими шутками и не смотрит на меня с расчетом. Она – настоящая какая-то что ли. И эмоции у нее настоящие. Если злиться или расстроена, я точно знаю – она не играет. Таких людей я уважаю.

Но уважение не объясняет почему я думаю о ней среди ночи. И почему приезжаю в кафе без причины. У меня вообще там нет дел, я просто дал денег Матвею на это дело и все. Теперь с ноутбуком приезжаю туда работать, чтоб встретиться с Аней. Ну как пацан, честное слово.

Да, меня ведет от нее. От того как она убирает за ухо выбившуюся прядь; от того как хмурится, когда недовольна; от того как закусывает губу, когда волнуется и от ее запаха – легкого, сладкого, с чем-то едва уловимым.

В машине она сидела рядом такая маленькая, напряженная, уставшая. И мне пришлось держать руки на руле крепко, потому что единственное, чего хотелось в тот момент – притянуть ее к себе. Хотя бы ненадолго.

От этой мысли я стискиваю зубы, выпрямляюсь и ставлю на стол стакан сильнее, чем нужно.

У нее есть муж. Но она с ним, явно, несчастна. И на работу она устроилась не от хорошей жизни.

Я не слепой.

Человек, которого дома любят, не вздрагивает от звонков и не замирает так у витрины, увидев собственного мужа.

Я не буду лезть в ее жизнь без приглашения.

Но если я узнаю, что этот мужчина хоть раз перейдет черту, Аня не будет разбираться с этим одна.

И ощущение такое, что ждать мне осталось не долго.

Глава восемнадцатая

До дома мы идем молча.

Антон шагает рядом, чуть впереди меня, засунув руки в карманы пальто. Он не спрашивает, кто меня подвёз. Не смотрит в мою сторону. И от этого молчания мне становится хуже, чем от его обычных вопросов.

Дождь почти закончился, только вода всё ещё капает с веток и с крыш. Под ногами блестит мокрый асфальт, фонари растекаются в лужах желтыми пятнами. Я слышу стук наших шагов и собственное дыхание – слишком частое, слишком громкое.

Хочется сказать хоть что-то. Но я молчу.

Потому что устала оправдываться за то, чего не совершала.

У входа в квартиру Антон достает ключи. Его движения спокойные, точные. Будто мы просто вернулись с прогулки. Он открывает дверь и пропускает меня вперёд.

– Заходи, – говорит тихо.

Я переступаю порог нашей квартиры, и внутри все сжимается.

Здесь слишком чисто. Слишком тихо. В прихожей горит мягкий свет, на тумбе стоит ваза с сухими ветками, которую Антон купил месяц назад. На стене висит наша свадебная фотография – я улыбаюсь, щурюсь от солнца, а он обнимает меня за плечи.

Я смотрю на нее несколько секунд. Когда-то мне казалось, что так и выглядит счастливая жизнь.

Антон закрывает дверь за моей спиной. Щелчок замка звучит слишком громко.

Я снимаю мокрое пальто, вешаю его на крючок. Пальцы дрожат, и я не сразу попадаю петлей на вешалку.

– Кто это был? – спрашивает он.

Я медленно оборачиваюсь.

Он стоит у двери, не снимая пальто. Лицо спокойное. Даже слишком. Только в глазах нет ничего спокойного.

– Кто?

Антон усмехается.

– Не заставляй меня повторять, Аня. Мужчина в машине.

Я сглатываю.

Врать бессмысленно. Он видел достаточно. Машину, Илью, меня.

– Меня подвез начальник.

– Начальник? – удивляется он.

– Да.

– И с каких пор у тебя появился начальник?

Я опускаю взгляд на свою сумку. На ремешке остался след от моих пальцев – я так сильно держала его всю дорогу.

Вот оно.

Я знала, что этот разговор все равно случится. Просто надеялась, что еще не скоро.

– Я устроилась на работу в кафе, – говорю тихо.

Несколько секунд Антон молчит.

Потом медленно снимает пальто и бросает его на кресло. Аккуратно. Будто никуда не торопится.

– Ты устроилась на работу, – произносит он. – И не посчитала нужным сказать мне?

Я молча поднимаю на него взгляд.

– Ты меня предал, угрожал мне, продолжаешь изменять. А теперь ждешь, что я буду ждать тебя и все рассказывать, когда ты сам не рассказываешь мне ничего? – Я чувствую, как страх понемногу отступает, освобождая место злости.

– Значит, ты не хочешь жить нормальной семейной жизнью и решила найти себе приключений? – он тоже начинает закипать.

– О какой нормальной жизни ты говоришь, Антон? Это смешно. – отмахиваюсь я, разворачиваюсь и иду на кухню.

– Устроилась официанткой и мужика себе нашла? Я тебя содержу, а ты позоришь меня, Аня!

Его лицо меняется едва заметно. Челюсть напрягается. В его голосе нет удивления. Только холодное, ленивое презрение.

Он идет на кухню, а мне хочется увеличить расстояние между нами как можно больше.

От его тона что-то внутри меня устало ломается. Или, наоборот, впервые встает на место.

– Мне нужна работа.

– Для чего?

Я смотрю на него.

– Чтобы у меня были свои деньги.

Антон чуть наклоняет голову.

– А моих тебе не хватало, значит?

– У меня нет твоих денег. У меня есть только то, что ты решаешь мне дать.

– Ты живешь в хорошей квартире. Одеваешься нормально. Тебе не нужно думать о счетах, продуктах, ремонтах. Я всё это решаю.

Сердце бьётся так быстро, что в груди становится больно. Но я больше не хочу отступать.

– Прекрати! Ты все контролируешь. Ты решаешь, сколько денег мне дать. Ты решаешь, могу ли я куда-то пойти. С кем общаться. Ты даже не хочешь показать мне документы по кредиту, о котором постоянно говоришь.

Взгляд Антона становится жёстким.

– Опять этот кредит.

– Да. Опять. Потому что я больше не верю тебе на слово.

– Ты хоть понимаешь, как смешно сейчас выглядишь? Устроилась на работу на пару смен – и уже решила, что сама можешь платить кредит? Или ты, может, думаешь, что твой новый мужик за тебя его заплатит?

– Я думаю, что никакого кредита нет, – уже спокойнее говорю я то, что действительно думаю.

Антон ухмыляется, проходит мимо меня на кухню. Я слышу, как он открывает шкафчик, достает стакан и наливает себе виски.

Будто разговор его совсем не волнует.

– Аня, – говорит он, не оборачиваясь. – Ты не понимаешь, как устроены взрослые вещи.

У меня внутри что-то холодеет.

Раньше эта фраза заставила бы меня сомневаться. Я бы решила, что он прав. Что я действительно ничего не понимаю. Что кредит – это сложно, финансы – не мое, а Антон просто пытается оградить меня от проблем.

Но сейчас я вижу только одно. Он не сказал: «Хорошо, я покажу документы». Он сказал: «Ты не поймёшь». И я уверена, что он блефует.

Наши взгляды пересекаются, а молчание затягивается. Я смотрю на него и не понимаю, как я могла любить этого человека. Мне становится все это противно, и я решаю больше не тянуть ни минуты.

– Я хочу развестись. – Словно сквозь толщу воды слышу я свой собственный голос.

Глава девятнадцатая

– Я хочу развестись. – Словно сквозь толщу воды, слышу я свой собственный голос.

Антон смотрит на меня несколько секунд. Потом медленно качает головой и усмехается.

– Невероятно. Я работаю, обеспечиваю тебя, даю тебе всё, а ты в благодарность начинаешь устраивать мне вот это.

– Я устраиваю? Не переводи стрелки. Ты не имеешь права говорить мне о верности.

– Ха, ты думаешь, что тебе подвернулся мужчина поинтереснее, и ты сразу решила уйти.

От удивления я не знаю, что сказать.

– Конечно, – говорит Антон с усмешкой. – Ты же у нас невинная овечка. Работаешь теперь, ездишь в чужих машинах. А потом будешь рассказывать, что ничего не было.

Его слова ударяют сильнее, чем я готова признать. Я чувствую, как дрожат руки, а щеки вспыхивают.

Да, мне нравится Илья, и рядом с ним я чувствую что-то, чего давно не чувствовала.

Но это не даёт Антону права говорить со мной так. Раньше я бы начала доказывать, что Илья ни при чём, что между нами ничего не произошло, что я не предавала Антона.

Но зачем? Он все равно не хочет слышать правду. Ему нужна не правда. Ему нужна моя вина.

– Я ухожу от тебя и подам на развод, – говорю я.

Он замолкает. В квартире становится так тихо, что я слышу гул холодильника на кухне.

Я смотрю ему в глаза. Страшно. Очень страшно. Но почему-то ещё страшнее – остаться.

Несколько секунд Антон просто смотрит на меня. Потом смеется. Коротко, без веселья.

– На развод?

– Да.

– Ты серьёзно думаешь, что справишься?

– Справлюсь.

– На зарплату официантки?

Я сжимаю губы, отворачиваюсь и иду в спальню. Ничего не собираюсь ему объяснять.

Руки все еще дрожат. Я молча достаю из шкафа дорожную сумку. Бросаю туда зарядку, документы, белье, теплый свитер, джинсы, пару платьев и свою шкатулку с украшениями, которые он мне дарил. Они мои, и я не собираюсь оставлять ему все. Затем иду в ванную и собираю косметичку. Движения механические, будто это все происходит не со мной.

Я замираю у раковины и смотрю на свое отражение. Бледное лицо, покрасневшие глаза и волосы, влажные от дождя.

Антон стоит в дверях с застывшим лицом.

– Я не дам тебе развод, Аня. Через неделю приползешь обратно, – говорит он. – Когда поймёшь, что твой новый ухажер не собирается решать твои проблемы, тогда мы и поговорим.

Я беру пальто, сумку и прохожу мимо него, останавливаясь у входной двери.

На секунду перед глазами возникает Илья. Его теплая ладонь на моей руке. Его голос: “Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, не обязательно объяснять все сразу. Просто позвони”.

Я не позвоню. Не сегодня. Сегодня я должна сделать это сама.

– Антон, я ухожу не к нему, – говорю я, берясь за ручку двери. – Я ухожу от тебя.

Я открываю дверь в подъезд.

– Аня, – грозно окликает Антон.

Я не оборачиваюсь.

– Ты пожалеешь.

Я закрываю за собой дверь. В подъезде холодно и темно. Я прислоняюсь спиной к стене, закрываю глаза и делаю вдох. Потом еще один. И быстрым шагом спускаюсь по лестнице вниз, пока не передумала. На ходу набираю Кристине, и, когда она берет трубку, меня уже начинает бить мелкая дрожь и голос не слушается.

– Ань? Ты чего так поздно?

– Крис... – выдыхаю я наконец. – Можно я к тебе приеду?

На том конце повисает короткая пауза.

– Конечно, что случилось?

– Возможно, я только что совершила самую большую ошибку в жизни.

Через два часа я сижу у нее на диване, завернувшись в мягкий плед, который пахнет стиральным порошком и чем-то сладким. На журнальном столике остывает чай, к которому я так и не притронулась.

Кристина сидит рядом и гладит меня по спине. Не задает вопросов, не говорит, что все будет хорошо. И я благодарна ей за это больше, чем за любые правильные слова.

Я плачу тихо, почти беззвучно. Плачу над своей неудавшейся жизнью, над своим разбитым сердцем. Идти мне некуда. В поселке, откуда я родом, меня уже никто не ждет. Родителей нет в живых. Я совсем одна. У меня есть только Кристина. И сейчас она обнимает меня и утешает.

Я плачу по себе прежней. По той девушке со свадебной фотографии, которая улыбалась и думала, что ей повезло. По той, которая верила каждому его слову и ждала дома, потому что думала, что так выглядит семья. Но наша семья была иллюзией, причем только моей. Антона все устраивало. Вдруг я понимаю, что ему не нужна была счастливая жена. Ему нужна жена, которая сидит дома, зависит от него и боится потерять то, что он ей дает.

Но я не такая.

– Ты не одна, Ань. – тихо говорит Кристина. – Слышишь? Ты не одна.

Я киваю, но не могу выдавить из себя ни слова. В момент ухода, я словно собрала все силы, а сейчас рассыпалась на кусочки. И нет уверенности, что завтра не станет еще хуже.

Телефон на столике вдруг вибрирует. Я вздрагиваю так сильно, что Кристина тут же убирает руку с моей спины и смотрит на экран.

На нем высвечивается имя Антона.

“У тебя есть время до утра вернуться домой и извиниться”.

А через несколько секунд приходит второе.

“После этого я уже не буду таким добрым”.