Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

Восстановление походило на штопку тончайшего шелка раскаленными иглами. Ши Эр очистила русла правой руки, а земляная тушь удерживала их стенки, пока они заживали. Остальным поврежденным каналам тоже требовалось лечение. Мин по крупице направлял свежую ци в истонченные стенки, постепенно залечивая надрывы. Отправишь слишком плотный поток – канал разорвется, сведя на нет все старания. Направишь слишком мало – силы камня не хватит, чтобы затянуть повреждение, и энергия будет истрачена зря.

Мин понемногу проталкивал исцеляющую энергию сквозь узлы Малого Небесного Круга. Шестьдесят каналов отзывались пульсирующей болью, жадно впитывая соки редчайших целебных трав и выпивая до дна остатки эликсиров из закромов поверженных врагов. Прорыв новых русел пришлось отложить: сейчас все силы начертателя уходили на восстановление каналов.

Спустя два месяца изнурительной работы правая рука наконец-то перестала неметь. Коричневые прожилки земляной туши благополучно срослись с родной плотью, укрепив стенки каналов. Но, к счастью деда, с начертанными узлами Мину придется ходить еще долго.

Парень медленно сжал и разжал кулак, прислушиваясь к свободному течению энергии на восьмой ступени Формирования Потока. Шестьдесят каналов звенели от переполнявшей их мощи, готовые пропустить сквозь себя любую технику без единой заминки.

Фундамент был восстановлен полностью. Рядом с сапогом юноши валялась кучка серой трухи, это всё, что осталось от богатейших запасов алхимии и древних камней. Запасы для лечения полностью закончились. Мин даже немного удивился: ему казалось, что сокровищ в пространственных кольцах было куда больше.

Все эти долгие недели на горизонте сквозь серую круговерть продолжал пробиваться тонкий белый луч. Свет стоял неподвижно, пронзая пепельные барханы насквозь. Он ни разу не мигнул, равнодушно освещая окружающую пустошь.

Очередной привал подходил к концу, когда Ши Эр внезапно перестала ковырять пальцем землю и задрала голову. Девочка с шумом втянула носом ледяной воздух. Ее серые глаза безотрывно уставились на далекое белое сияние.

– Пахнет, – произнесла Ши Эр, недовольно сморщив крохотный носик. Малявка потянула начертателя за край халата. – Пахнет как тот дядька с серой звездой. Невкусно.

Мин перевел взгляд на горизонт и криво усмехнулся. Чутье девочки подсказывало, что это не совсем то, что им поможет, и, скорее всего луч служил приманкой.

Прямое, ничем не прикрытое приглашение для всех выживших в Разломе, призывно горящее в абсолютной тьме.

– Идем к свету, – Мин подхватил «Драконий Хребет».

Ловушки всегда захлопываются вокруг самой ценной добычи. Кто-то зажег этот маяк, потратив уйму редких ресурсов, а значит, в самом центре капкана лежит то, ради чего стоило рисковать.

Переход через Дно занял двое суток. Открытые пустоши быстро отбили у Мина любые мысли о легкой прогулке.

Начавшийся пепельный дождь застал их на открытом плато. Серые хлопья с шипением разъедали камень, превращая верхний слой породы в едкую кашу. Начертатель едва успел нырнуть под гигантскую грудную клетку мертвого Остова. Исполинские побелевшие ребра древнего чудовища образовали надежный навес, приняв на себя смертоносный дождь. Они просидели там несколько часов, слушая шуршание прямо над головами.

Следом пришел шторм. Воздух просто рухнул вниз, приобретя плотность свинца. Мин упал на колени и прижал сползшую с плеч девчонку к груди левым предплечьем, крепко стискивая Пустотный Янтарь в ладони.

Широкие извилистые рвы то и дело пересекали им путь. Их дно блестело оплавленным стеклом – здесь проползали матки Лепней. Начертатель брал далеко в обход, прекрасно понимая, что лучше беречь силы и не вступать в бессмысленные сражения.

Ши Эр всю дорогу ехала у него на плечах. Девочка цепко держалась маленькими ручонками за волосы Мина, используя их наподобие лошадиных вожжей, и без умолку болтала.

– Вон там большой камень похож на толстую жабу, – комментировала малявка, указывая пальцем на скальный выступ. Затем она наклонялась к самому уху юноши. – Папа, а жаба вкусная?

– Не думаю, хотя ценители точно найдутся, – отвечал Мин, поправляя сбившуюся лямку дорожного мешка.

– А когда мы будем есть?

Подобный диалог повторялся каждые полчаса с пугающей точностью. Древнее бедствие обладало поистине неисчерпаемым аппетитом.

– Доберемся до нормального укрытия – нарисую тебе пару жирных, многослойных талисманов, – в сотый раз обещал Мин. – Съешь сразу два Знака Уплотнения.

Ши Эр довольно урчала, натягивая его волосы чуть сильнее, предвкушая сытный обед.

К исходу вторых суток туман расступился окончательно. Белый луч ударил по глазам ослепительным сиянием, и путники остановились у края широкой котловины.

Источник света находился на самой вершине старой сторожевой башни. Она сильно отличалась от всего, что Мин видел в Разломе до этого. Башня стояла на широком фундаменте, прочно упираясь основанием в твердую землю, а не свисала с небес абсурдным перевернутым копьем. Белый, словно выточенный из цельной кости камень глухо мерцал, отбрасывая в окружающую мглу круги защиты.

Вдоль выступающих карнизов вилась плотная вязь древних знаков. Иероглифы переплетались в сложные многоуровневые узоры, формируя древние защитные контуры.

Внутри Чернильницы резко повисла тишина. Гу Лань перестал ворчать на болтливую девчонку и затих.

«Дед? Узнаешь архитектуру?» – мысленно спросил Мин, изучая монолитную кладку.

Голос старца вернулся нескоро, и звучал он предельно глухо:

«Это эпоха Тан. Великая Империя, существовавшая за тысячелетия до закладки первого камня моей Академии. Это время еще до прихода Девяти Бедствий, Мин. В те века искусство начертания подчиняло себе законы целых миров. Смотри на форму штрихов на карнизе – это подлинная, неискаженная грамматика пространства. Кто бы ни возвел эту башню, он обладал властью, недоступной даже владыкам моего времени».

Начертатель опустил взгляд от древней лепнины к подножию строения, и увиденная картина заставила его крепче перехватить древко посоха.

Вокруг башни поверх серого пепла лежал сплошной ковер выбеленных костей. Скелеты людей вперемешку с массивными звериными хребтами лежали внавалку, образуя жуткие курганы. Чуть дальше темнели засохшие кучи бесформенной серой глины – останки неосторожных Лепней. Все они ползли, бежали и рвались к этому спасительному свету, пытаясь укрыться от гнета пустошей.

И все они нашли здесь лишь свой конец. Мертвецы наслаивались друг на друга, образуя вокруг башни широкое белое кольцо смерти.

– Приманка сработала на отлично, – констатировал Мин.

Он снял Ши Эр с плеч, поставил девочку на землю и шагнул к кольцу костей, готовясь узнать, кто именно собирает в этом месте столь щедрую кровавую жатву.

Глава 13

Страж Туши

Ши Эр дернула Мина за край халата и ткнула пальцем в темноту под резным карнизом:

– Папа, свет не на башне сидит. Он на ней висит.

Мин поднял взгляд. Теперь, когда он разглядел источник сияния, сходство с каменным маяком исчезло. В тридцати локтях над землей висела вниз головой пятиметровая тварь. Она зацепилась за древнюю лепнину эпохи Тан, плотно прижав к груди зазубренные серповидные лапы. Черный панцирь лоснился, складчатое брюхо походило на клиновидный щит. Из широкого лба рос толстый кожистый стебель, на конце которого покачивался шар ослепительно белого огня.

Мягкое сияние густо заливало все вокруг. Точно такой же спасительный свет укрывал их отряд на Последнем Маяке, когда они переводили дух перед входом в мертвый город.

В Чернильнице за пазухой глухо заворочался Гу Лань:

«Фонарщик… Проклятая падаль древних пустошей. Тысячелетиями эти твари жрали угасающий свет расколотых обелисков. Они высасывали остаточную силу пространственных массивов, пока сами не научились источать этот обманчивый блеск».

Старик сплюнул в сознании Мина:

«Думается мне, что попавшие в Разлом бедолаги видели в темноте спасительный Маяк, бежали к нему изо всех сил, надеясь найти тепло и передышку… А прибегали прямиком в эти костяные курганы. Не стой на открытом месте!»

Стебель на лбу твари натянулся. Белый шар вспыхнул ярче, и Фонарщик сорвался с карниза без единого звука.

Тварь рассекла воздух, словно пущенная стрела. Лапы-косы раскрылись. Одна метила начертателю в шею, другая в поясницу, Фонарщик собирался располовинить добычу еще до того, как коснется земли.

Мин левой рукой толкнул Ши Эр за выступающий каменный обломок:

– Сиди там!

Сам он скользнул в сторону, пригнувшись и вскинув «Драконий Хребет» над головой обеими руками.

ДЗИНЬ!

Кость столкнулась с черным панцирем, и грохот вышел такой, будто ударили молотом. Правая рука, которую Мин восстанавливал последние два месяца, крепко держала посох. Прожилки земляной туши срослись с меридианами и выдержали тяжесть падающего чудовища. Ни одна не надорвалась. Шестьдесят каналов Малого Небесного Круга прогнали густую ци. Под ударом сапоги начертателя ушли в пепел всего на пару пальцев.

Кость дракона выдержала. Зазубренное лезвие богомола соскользнуло по древку со снопом зеленоватых искр и глубоко пропахало землю у ног Мина.

Фонарщик зашипел. Треугольная голова твари дернулась, и вторая коса хлестнула наотмашь, вздымая серую пыль.

Мин провернул оружие в кистях и ткнул наконечником в сочленение челюстей монстра, сбивая выпад. Тут же пальцы на рукояти вжали выступ замка. Оружие распалось на три секции, средняя осталась в руке, две боковые взмыли на тонких нитях духовной силы и с треском ударили по суставам задних лап богомола.

Панцирь оказался невероятно крепким. Драконья кость оставила на нем белесые царапины, но первый замах так и не раздробил броню. Монстр обладал свирепой силой, а ци, которую он копил веками, придавала панцирю дополнительную упругость.

Тварь закружилась на месте. Зазубренные косы мелькали одна за другой, со свистом рассекая воздух вокруг начертателя. Мин отступал шаг за шагом, отбивал удары центральным звеном посоха и направлял летающие секции наперерез клинкам. Пепел взлетал тучами.

Юноша выхватил из рукава пару заготовленных за эти два месяца талисманов со «Знаком Давления» и швырнул их под брюхо чудовища.

Листы вспыхнули, и тяжелый гнет накрыл лапы богомола. Тварь просела лишь на долю вдоха. Шар на ее лбу вспыхнул белым, тяжесть знака соскользнула с панциря и рассеялась. Мертвый свет Маяка внутри чудовища отторгал чужие чары, которые меняли пространство.

Фонарщик издал утробный треск и обеими косами с размаху ударил Мина. От толчка юноша отлетел назад и глухо ударился спиной о белую стену башни эпохи Тан. Дальше отступать было некуда.

Богомол навис над ним. На треугольной морде разошлись четыре жвала, из пасти воняло падалью. Правая зазубренная лапа взметнулась высоко, готовая снести человеку голову.

Мин опустил костяное древко в пепел и зло усмехнулся. Забивать эту тварь оружием было слишком долго.

– Мой черед, – выдохнул юноша.

Правая рука, еще недавно висевшая плетью, легко взметнулась вверх. Указательный и средний пальцы сложились в жест меча. Хватит простого росчерка, на сложные круги и вспомогательные петли сейчас нет времени. Шестьдесят очищенных каналов выбросили ци на кончики пальцев, сжав ее в плотный режущий луч. Первый росчерк Начертания Пустоты вспорол воздух со стеклянным звоном.

«Знак Разрыва»!

Золотой символ вспыхнул в воздухе между занесенной косой богомола и шеей Мина. Прежняя разрывающая боль в плече так и не пришла. Шестьдесят каналов легко приняли отдачу, словно юноша всего лишь взмахнул тяжелым оружием.

Печать вонзилась в основание правой лапы монстра. Под золотой вязью черный панцирь на суставе покрылся глубокими трещинами. Коса богомола дернулась, и удар сразу потерял силу.

Мин продолжил движение и на том же вдохе шагнул вперед, вплотную к разверзнутой пасти твари. Второй росчерк пальцев лег прямо на обнаженное сочленение под треугольной головой.

«Знак Пронзания»!

Узкая золотая игла чистой воли сорвалась с пальцев. Сжатая до предела мощь ступени Формирования Потока хлынула в удар: игла насквозь прошила панцирь, пробила плоть и вырвалась со стороны спины, выплеснув фонтан густой черной жижи.

Фонарщик застыл. Белесая муть затянула глаза-бусины чудовища. Огромная туша на миг задержалась над человеком, накренилась и с тяжелым грохотом рухнула на курган из белых костей.

Мин опустил руку и сжал кулак. Пальцы слегка покалывало, но ци свободно текла по меридианам. Два росчерка Пустоты дались легко, без прежней боли в плече. Юноша усмехнулся, два месяца лечения стоили того.

Тяжелая голова богомола раскололась от удара о камни. Кожистый стебель на лбу переломился, и белый светящийся шар покатился по земле, остановившись у самого сапога начертателя.

Тварь сдохла, но свет не угас.

Мин подобрал шар размером с два кулака и взвесил его в руке. Тяжелый. Белая оболочка на ощупь напоминала речной камень, пальцы скользили по гладкой поверхности, а ладонь покалывало от сухого тепла.

Гу Лань уже успокоился, но к находке отнесся с опаской.

«Жемчужина мертвого света… Сила, раздвигающая границы. В Маяках она удерживала саму пустоту Разлома, создавая карманы для дыхания живых. Понимаешь, что произойдет, если ты пустишь ее внутрь себя?»

Мин всмотрелся в белые вихри под оболочкой.

– Она начнет раздвигать границы внутри меня.

«Именно! – подтвердил старец. – Она не дает чистой ци для заполнения резервуара, но с ее напором можно сминать затворы новых меридианов, словно сухую солому. Шестьдесят каналов – предел Малого Небесного Круга. Чтобы добраться до Среднего, до семидесяти двух русел, обычные практики тратят десятилетия на поиск редчайших ресурсов для расширения. Этот шар способен пробить оставшиеся двенадцать путей. Но напор будет таким, что твои сосуды станут распирать изнутри раскаленные клинья. Одно неверное движение – и тебя раздует, как рыбу-ежа, разорвав плоть в клочья».

Мин сжал пальцы на теплом камне:

– Значит, открывать каналы будем аккуратно, но для начала надо найти безопасное место, если такое вообще существует на Дне Разлома.

Усилием воли Мин убрал жемчужину в пространственное кольцо. Затевать глубокий прорыв здесь, у входа в незнакомую башню, было чистым безумием. Сначала следовало выяснить, что ждет внутри. Он повернулся к строению.

Ши Эр уже стояла на верхней каменной ступени перед широкими двустворчатыми дверями. Девочка вытянула шею и прижалась носом к стыку створок. Она шумно втянула пыльный воздух, прищурила серые глаза и медленно облизнула губы, словно за дверями ее ждало блюдо с редкими лакомствами.

Мин поднялся следом с посохом наготове. Тысячи мелких бороздок покрывали створки, сплетаясь в непрерывную древнюю вязь. Линии казались застывшими, однако духовное чутье уловило слабую тягу из глубины.

Ши Эр повернула к нему лицо. Девочка явно предвкушала еду, хотя в ее взгляде мелькала и настороженность.

– Там написанное, – прошептала она, и голос девочки едва слышно скользнул по порогу. – Много. И оно на нас смотрит.

Начертатель опустил наконечник посоха на ступень. В ту же секунду под сводами что-то сухо треснуло. Створки сами подались внутрь со скрежетом, оставив щель в две ладони. Из темного проема потянуло холодом.

В глубине зала, на высоте трех человеческих ростов, внезапно зажглись два неподвижных белых глаза. Затем под невидимым потолком зашелестели сотни свисающих бумажных полос. Они медленно раскачивались в темноте.

С треском створки распахнулись шире, открывая вход в круглый зал. Ни лестниц, ни переходов на верхние ярусы здесь не было. Круглые стены уходили прямо к куполу, и до самого верха их закрывали тысячи узких бумажных полос. Желтоватый пергамент висел сплошными рядами и колыхался на слабом сквозняке. По каждой полосе тянулись четкие древние знаки, выведенные киноварью эпохи Тан. Бумага шуршала, как сухой осенний камыш у замерзшей воды.

Посреди зала возвышался ступенчатый постамент из цельного белого камня. На верхней площадке темнело пустое углубление. Продолговатое ложе поражало точностью отделки: округлые бока сходились к узкому горлышку, низ очертаниями повторял плоское донце.

За пазухой Лу Мина дернулась Чернильница. Артефакт забился так сильно, что на плотной походной куртке с треском разошлись швы. Ткань лопнула на груди, наружу выглянул край темного стекла. Чернильница все рвалась к пустому каменному ложу. Казалось, после тысячелетней разлуки она наконец узнала свое место и теперь пыталась любой ценой туда вернуться.

«Мин, держи ее! – вскрикнул в голове Гу Лань, и в голосе старика смешались ужас с остервенелым восторгом. – Это же Главное Гнездо! Изначальный алтарь!..»

Договорить старец не успел. Из густой тени за постаментом медленно вышел зверь.

Он ступал без единого звука и размерами превосходил крупного боевого коня. В очертаниях хищника угадывалась лисица, только вместо плоти и шерсти по всему телу текла густая черная тушь с маслянистым отливом. Капли падали на каменный пол, растекались темными лужами и тут же втягивались обратно в лапы. Позади колыхались четыре хвоста, их концы распадались на рваные чернильные клочья.

Пожелтевшие талисманы эпохи Тан покрывали холку и бока зверя, охватывали широкую шею. Сложные печати крепко прижимали бумагу к текучей смоле. Вместо глаз на заостренной морде горели две белые точки, лишенные век и зрачков.

Зверь опустил морду. Белые огни уставились на начертателя. Один из хвостов метнулся к правому боку твари. Острым чернильным кончиком он сорвал продолговатую бумажную полосу и со свистом швырнул вперед.

В полете талисман вспыхнул багровым. Бумага сгорела за долю удара сердца, а древний символ остался в воздухе. Из черного дыма вырвался огромный иероглиф «Топи». Знак раздался вширь на десять шагов, и на Мина рухнул водопад удушающей грязи. Она могла забить ему рот и нос, а затем растворить тело до самых костей.

Мин тут же рванул в сторону. Уходя из-под падающей смолы, он взмахнул «Драконьим Хребтом». Посох в правой руке описал короткую дугу и раскинул перед ним защитный купол из ци. Чернила все же хлестнули вскользь, но ядро голема в драконьей кости поглотило часть этой массы. Белое древко загудело, втягивая ее в себя.

Остальная смола с шипением ударила в пол и проела камень на два пальца вглубь.

На ходу Мин выбросил вперед свободную левую руку. Он сложил два пальца в жест меча, и на кончиках вспыхнуло золотое сияние.

«Знак Разрыва»!

Золотой серп Начертания Пустоты прочертил воздух со звоном лопнувшей струны и врезался зверю в грудь. Разрез вышел глубоким: от плеча до самого бедра разошлась текучая тушь, и левая сторона туловища распалась на две половины.

Мин уже занес посох для удара в открывшийся разрез, но попал в пустоту. Белая драконья кость с плеском прошла сквозь черную смолу. Юноша с тем же успехом мог ударить шестом по воде в чане. Обе половины зверя остались на месте, а позади посоха уже сомкнулись чернила. За долю вдоха разрез затянулся. Даже рубца на шкуре не осталось.

– Еда! – раздался сзади звонкий, голодный крик.

Ши Эр сорвалась со ступеней у входа и припустила вперед, сверкая босыми пятками. Девочка разинула рот, еще чуть-чуть, и вцепилась бы зубами прямо в чернильный бок, из которого так и сочилась сила.

Лис резко дернул головой. Его белые глаза впервые моргнули, уставившись на несущуюся к нему девчонку. Лис глухо и испуганно зарычал. Он явно узнал природу Девятой Пасти и все же приготовился дать отпор древнему голоду.

Один из четырех хвостов вытянулся длинным гибким хлыстом и хлестнул наотмашь. Удар пришелся Ши Эр точно в грудь. Чудовищная сила подбросила девочку в воздух прежде, чем та успела зашипеть. Маленькое тело пролетело кувырком два десятка шагов через весь зал и с глухим стуком врезалось в стену.

– Сиди на месте, малявка! – рявкнул Мин, снова сокращая дистанцию со стражем.

Посох в руках начертателя крутился белым колесом. Мин наносил быстрые тычки, пытаясь нащупать в чужом теле хоть что-нибудь твердое. Торец вонзался в ребра и рассекал лапы. Юноша сшибал посохом летящие капли смолы, а зверь оставался целым. В теле лиса не было костей, которые можно раздробить. От каждого удара в стороны летели брызги, но тушь тут же собиралась обратно.

Чернильная лапа широко взмахнула, и Мин отскочил назад. Пропустив ее перед собой, он снова сложил пальцы.

«Знак Пронзания»!

Узкая золотая игла пробила шею. Голова лиса запрокинулась, на миг оторвавшись от туловища, а между краями разрыва уже потянулись черные струи.

На этот раз Мин успел заметить, с чего начинается заживление. На широком бумажном талисмане, который охватывал шею зверя, как ошейник, ярко вспыхнул иероглиф. Алая линия обвела знак, и от него по чернильному телу прошел толчок силы. Лишь после этого чернила заполнили разрыв, и шея вновь стала упругой.

Глаза начертателя сузились.

«Этот ошейник… Он удерживает форму зверя, – вдруг понял Мин.»

Он проверил догадку обманным выпадом. Посох метнулся к передней лапе, но юноша резко довернул древко, направив конец прямо к шейному талисману.

Страж отозвался пугающе быстро. Лис вскинул заднюю часть тела. Он прикрыл только ошейник, один из длинных хвостов обвился вокруг шеи толстым жгутом, укрыв полоску бумаги тремя слоями плотных чернил. Наконечник посоха с чавканьем увяз в преграде. До пергамента оставалось всего полпальца, но сквозь собранную броню он так и не прошел.

Зверь глухо зарычал. В белых глазах горела ярость. Лис понял, что начертатель разгадал тайну его бессмертия.

Зверь отступил на шаг и резко встряхнул всей шкурой. С его боков сорвались сразу четыре талисмана и закружились в воздухе вокруг начертателя. Бумага вспыхнула свинцовым сиянием.

В воздухе загрохотало, словно рухнул тяжелый колокол.

Четыре древних знака разом сомкнулись вокруг Мина, связав пространство единой цепью. На плечи обрушилась тяжесть, будто сверху опустили вершину каменной горы. Пол под сапогами просел с хрустом. Юноша попытался шагнуть вперед, но ноги застряли на месте. Воздух загустел, словно застывшая смола. Давление сковало плечи и прижало Мина спиной к неровным камням наружной стены.

Шестидесяти каналов хватало, чтобы выдержать этот гнет, ребра пока оставались целы. Но все силы уходили на сопротивление тяжести, а для движения их уже не осталось. Руки отяжелели, словно налились чугуном.

– Папа! – донесся от стены тонкий, разъяренный крик.

Ши Эр выбралась из вороха осыпавшейся бумаги. Зрачки исчезли вовсе, и теперь во взгляде девочки чернела бездонная мгла. Она пригнулась к полу и рванула вперед. Ши Эр двигалась с пугающей, нечеловеческой скоростью.

Лис стоял к ней боком. Один из его хвостов распластался широким полотном и с размаху перегородил проход между колоннами. Удар отбросил Ши Эр к центральной площадке, отсекая от застрявшего у стены Мина.

Ши Эр кувыркнулась через плечо, вскочила на ноги у самого подножия белого постамента и оскалила мелкие зубы.

Лис медленно развернул морду в ее сторону. Страж держал Мина четырьмя давящими талисманами и теперь целиком занялся девочкой. Зверь понял, кто ему по-настоящему угрожает. Он сделал шаг к постаменту, за ним второй. На загривке тушь вздыбилась.

Ши Эр метнулась влево, пытаясь обогнуть камень, но второй хвост встал на пути чернильной стеной. Девочка попала в ловушку. За спиной высился крутой край постамента, по бокам хлестали хвосты. Спереди на нее надвигался чернильный страж.

Лис присел на задние лапы. Все черное тело подобралось для броска. Лис распахнул пасть, обнажая ряды чернильных клыков. Он собирался сожрать ребёнка целиком.

Страж прыгнул. За ним со свистом потянулся чернильный шлейф.

Мин дернулся вперед, но четыре талисмана Давления с новой силой вжали его лопатки в стену. За спиной захрустели камни, гнет стиснул ребра ледяным обручем. До постамента оставалось добрых двадцать шагов, да еще поперек пути хлестали хвосты. Добежать он не успевал. Преодолеть их одним прыжком мешала чужая сила, державшая его у стены. Нужно было переместиться туда, и очень быстро.

В памяти Мина вспыхнула чаша перевернутой башни. Там он сумел развернуть древний проход, зацепив его выход за духовный отклик жетонов через «Знак Сцепления». Если в двух точках есть духовный след, расстояние между ними уже не важно. Нужно связать два сосуда. Себя и девочку.

Мин с трудом оторвал правую руку от камня. Под сокрушительной тяжестью захрустели суставы, пальцы свело от напряжения. Но юноша все же протянул нить восприятия к Ши Эр и крепко ухватился за ее чистую, яркую искру.

«Ты с ума сошел! – в панике взревел Гу Лань в недрах Чернильницы, на лету постигнув самоубийственный замысел. – Живая плоть отвергает мгновенный сдвиг! Разверни поток встречным толчком Отторжения! Замкни контур на выдохе, иначе вас обоих расплющит в кашу!»

Золотая искра на кончиках пальцев Мина прочертила ломаную линию в воздухе. Юноша связал духовный отпечаток девочки со своим и резко выдохнул, послав в узел встречный толчок силы.

Между стеной и постаментом раздался чавкающий хлопок. Реальность вывернулась наизнанку. На миг в глазах потемнело. Все вокруг смазалось и закружилось серым, а затем Мин с размаху ударился поясницей о твердый выступ белого камня.

Ши Эр отлетела к дальней стене и шлепнулась на пол, туда, где долю секунды назад стоял Мин. Вокруг посыпались сорванные с кладки желтые полосы. Талисманы Давления с грохотом ударили в пустоту над ее головой: чары не успели ухватить новую цель.

Мин оказался у подножия постамента, прямо под падающей пятиметровой чернильной тушей.

Мгновенный обмен местами двух живых тел отнял у него все силы. Шестьдесят каналов Малого Небесного Круга опустели разом. Чтобы протащить себя и девочку сквозь разорванное пространство, Мин до последней капли потратил ци на преодоление сопротивления мира. Пустые меридианы тянуло холодом, от которого перехватило дыхание. В висках застучала кровь.

Выступ каменного постамента больно упирался в поясницу. Мин не мог отступить даже на полшага. Для ответного удара в теле не осталось ни крупицы ци.

Тень упала на лицо.

Чернильный зверь обрушился на него сверху всей тяжестью. Пасть с рядами черных клыков смыкалась прямо перед глазами начертателя.

Глава 14

Сердце Первородной Туши

Лис летел на Мина с раскрытой пастью. Из чернильной глотки вырывался чавкающий присвист.

Острый край ступенчатого пьедестала упирался Мину в спину. Ноги будто увязли, а под ребрами холодело пустое Море Ци. Шестьдесят каналов Малого Небесного Круга только что протащили два живых тела сквозь разорванное пространство, и теперь холод жег их изнутри. Все до капли ушло на Перенос. Даже на простейший Знак Отторжения силы уже не осталось.

Черная пасть приближалась, блестя густой смолой. Мин чувствовал резкий запах старой киновари и понимал, что если ничего не сделать – он умрет.

Мин вскинул глаза к бумажному пологу, раскачивавшемуся под потолком. Полосы желтоватого пергамента эпохи Тан свисали плотными рядами и шуршали от ветра, который поднял бросок зверя.

Правая рука взметнулась. Сотни тысяч взмахов кисти приучили ее повиноваться мгновенно. Пальцы схватили край ближайшей полосы и рванули вниз. Задубевший за тысячелетия пергамент натянулся, хрустнул и оторвался от потолочной балки вместе с зажимом.

Живой ци мастера в нем не было, но волокна еще хранили древний контур. Стоило нарушить его, и дремавшая внутри сила вырвалась бы наружу.

Пасть лиса рухнула вниз.

Мин свернул жесткую ленту в трубку и перегнул ее пополам, ломая ветхие волокна поперек замыкающего узла. Питать свиток было нечем. Он со всей дури вогнал острый излом пергамента прямо в черную пасть чудовища.

Надломленный узел разом выпустил силу древнего знака, получив искру ци он самого существа.

ХЛОП!

Между зубами зверя ослепительно вспыхнул знак. Из пасти с оглушительным хлопком вырвался сжатый воздух, словно лопнул перекачанный кожаный мех. Волна сшибла Мина на колени, а голову пятиметрового лиса с хрустом запрокинуло назад. Черная смола брызнула во все стороны, прожигая куртку юноши и шипя на каменном полу.

У твари не было костей, и разорванная челюсть тут же втянулась обратно в текучую морду. Лис перевалился через передние лапы и вновь навис над ним.

– А ну пусти! – донесся от дальней стены яростный визг.

Ши Эр промелькнула в полумраке круглого зала. Она неслась так быстро, что едва касалась ногами пола.

Девочка прыгнула с разбегу, разинула рот и вцепилась зубами в кончик одного из четырех чернильных хвостов.

Лис замер.

Потом его и вовсе затрясло. Укус Ши Эр нарушил течение силы в его теле: чернила хвоста потекли вспять, и девочка принялась втягивать их. Древнее бедствие пожирало силу стража вместе с тушью. Зверь дернулся, пошатнулся под собственной тяжестью и с утробным хрипом крутанулся, пытаясь стряхнуть с себя присосавшуюся тварь.

Этой доли вздоха Мину хватило.

Он уперся ногой в каменный уступ и оттолкнулся, вложив в прыжок всю силу перекованного тела. На начертания ци уже не осталось, зато закаленное тело еще служило ему. Ярость загнанного в угол человека помогла выжать из него последний рывок.

Мин взлетел зверю на загривок, обхватил левой рукой пульсирующую шею и нащупал широкую полосу пергамента. Та врезалась в текучую смолу, охватывая горло лиса ошейником.

Бумага жгла пальцы. Древний иероглиф на ней мерцал тусклым алым светом и удерживал жидкое тело, придавая ему очертания живого зверя.

– Пошел вон, – прохрипел Мин сквозь зубы.

Пальцы правой руки сомкнулись на краю талисмана. Мин стиснул бумагу еще крепче и рванул ошейник на себя, вкладывая в это движение всю оставшуюся силу.

Ошейник лопнул.

Лис под Мином дрогнул. Алый знак мигнул, рассыпался искрами сухой киновари и погас в руке юноши.

В тот же миг пятиметровое тело утратило плотность. Лис осел на передние лапы, его спина оплыла, превращаясь в маслянистый студень. С тяжелым плеском туша рухнула к подножию постамента и начала растекаться по камню густым чернильным озером.

– Еда-а-а! – Ши Эр, испачканная черной жижей от носа до босых пяток, с горящими глазами плюхнулась на колени и занесла обе ладошки, намереваясь зачерпнуть целую пригоршню.

– А ну стоять! – Мин в последний момент перехватил девчонку за воротник драной рубахи и с силой отдернул назад. – Лопнешь, ненасытная! Ты и так еле дышишь!

Ши Эр обиженно заколотила пятками по камню и защелкала мелкими зубами, но подчинилась. Девочка шумно облизнула перепачканные губы и уставилась на лужу, все еще надеясь до нее добраться.

Мин тяжело дышал, привалившись плечом к постаменту.

Посреди растекающейся туши на мгновение вновь собралась морда зверя. Сгусток смолы поднялся над полом на пару ладоней, и два белых огня, заменявшие лису глаза, медленно повернулись к Мину. Свирепость угасла. Юноша увидел в этом взгляде усталость стража, который тысячелетиями нес караул на краю мертвого мира. На долю удара сердца Мину показалось, что белые точки качнулись в слабом, почти человеческом поклоне.