Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц)

В просторном зале Дворца Пепельной Звезды, тьму разгоняли лишь девять массивных чаш, в которых слабо мерцало холодное пепельное пламя. Восемь фигур сидели на возвышениях, скрытые под серыми плащами с глубокими капюшонами. Они погрузились в созерцание.

Внезапно огонь в девятой чаше затрещал, метнулся в сторону и с лёгким шипением погас навсегда.

Восемь голов разом поднялись. Каменные своды содрогнулись от давления аур проснувшихся мастеров. Под потолком зала вспыхнула тусклая серая искра. Крохотный остаток духа, пронзивший пространство на огромной скорости, опустился в центр зала и замер над полом.

Голос Се Умина, искажённый предсмертной агонией, наполнил холодное помещение:

«Девятая пробудилась. Начертатель Пустоты жив. Его имя – Лу Мин».

Искра окончательно истлела.

Один из сидящих в тени плавно поднялся. В полумраке блеснули зубы, мастер довольно улыбался.

– Надо же… – произнёс он, поправляя серый шёлк рукава. – Если наш никчёмный и заносчивый младший брат всё-таки умудрился распахнуть узилище и вытащить последнюю Пасть перед тем как сдохнуть, его жизнь не была потрачена впустую.

Мастер шагнул в круг тусклого света от уцелевших чаш.

– Стоит нам найти эту тварь и забрать её силу, и Дворец Пепельной Звезды наконец растопчет жалкие секты этого континента. Отдайте приказ теневым гончим. Переверните земли до самого края мироздания. Найдите этого Лу Мина.

* * *

В ту же самую ночь, далеко на юго-востоке континента, гулял свирепый ветер.

Удар из разрушающегося Небесного Разлома докатился до пространственной стены, тысячелетиями скрывавшей горные ущелья и зелёные леса Долины Серого Пика от остального мира.

Воздух вздрогнул. Безупречная защита издала звук натянутой до предела и лопнувшей тетивы.

По нерушимому барьеру побежала извилистая сквозная трещина. Древняя печать надломилась, навсегда открывая некогда безопасное и отрезанное от Срединных Земель укрытие взглядам алчущих чужаков.

Глава 11

Дно Разлома

Резкий звук разорвал ночную тишину Яньлу. Он напоминал треск вскрывающегося по весне речного льда, только исходил не от воды, а сыпался прямо с небес.

Лу Юйлань вышла во двор босиком. Прохладная земля коснулась ступней. Травница подняла голову, устремив строгий взгляд на скрытые мраком горные хребты.

Высоко над пиками на один короткий вдох проступил колоссальный прозрачный купол. По его изогнутой поверхности от северных вершин к южным пронеслась ослепительная трещина. Ветвистый разлом разрезал преграду надвое, после чего сияние моргнуло и растворилось во тьме, оставив после себя лишь низкий гул.

Женщина продолжала стоять под открытым небом. Пальцы правой руки медленно легли на левое запястье. Там, глубоко под кожей, пряталась родовая печать. Метка спала. Треск древнего массива над Долиной не разбудил проклятие: барьер истончился, получил серьезную рану, но всё-таки выдержал удар. Но надолго ли?

Юйлань отняла руку от запястья и вернулась в дом. Страха она не испытывала. Если великая преграда когда-нибудь падет окончательно, это принесет огромные перемены, и ей оставалось лишь приготовить лечебные травы к грядущей буре.

* * *

В ту же ночь Шань Яо раскрыла древний трактат в беседке у озера Павильона Тихих Вод. На гладком каменном столе рядом с книгой лежал маленький синий журавлик. Вторую такую птицу она отдала Лу Мину еще тогда, после его битвы со старейшиной.

Складывая обоих журавликов, воительница вложила в них свою ци. Все эти месяцы, пока Мин находился за пределами Долины, между ними тянулась тонкая теплая нить. Где-то за горными хребтами жил наглый темноглазый юноша, дрался с врагами и пробивал себе дорогу. Шань Яо знала это даже здесь, сидя над трактатом у тихого озера. От одной мысли о нем становилось теплее, и расстояние уже казалось не таким огромным. Ей хватало этой слабой связи, чтобы чувствовать его.

Над Павильоном хрустнуло небо. В тот же миг синий журавлик почернел, и нить оборвалась. Девушка замерла над раскрытым трактатом. Еще мгновение назад она чувствовала Мина, а теперь перед ней лежала бумажная птица цвета пепла.

Шань Яо медленно протянула руку и взяла журавлика. Бумага холодила пальцы. Девушка послала духовный зов туда, где только что ощущала связь. Она искала хотя бы слабый отклик, хотя бы искру того пламени, которое однажды выжгло стужу из ее собственного тела. Ответом стала глухая пустота.

Сначала пришло оцепенение. Разум просто отказался принимать случившееся, цепляясь за уверенность в изворотливости начертателя. Затем оцепенение сменилось оглушительной пустотой. Шань Яо только недавно научилась принимать чужое тепло, только позволила себе поверить в чье-то обещание вернуться. И теперь это тепло безжалостно вырвали, оставив в груди зияющую дыру. Она ясно осознала – Лу Мин погиб.

Воительница осталась сидеть у озера. Часы складывались в ночную стражу, луна скатилась за крыши дворцов, а серебристая фигура даже не шелохнулась.

К рассвету вода вокруг беседки застыла. Лед с треском разошелся от ее ног на добрую сотню шагов. Широкие листья духовных лотосов покрылись колючей ледяной коркой.

Шань Шэнь вышла на берег и замерла. Матриарх увидела дочь, с ног до головы покрытую плотным инеем. Волосы Шань Яо сливались со снегом на плечах туники. Мин когда-то помог ей укротить силу Нефритового Зеркала и расширил её меридианы. Теперь, в горестном оцепенении, Шань Яо достигла полного созвучия с артефактом. Его холод свободно проходил по всем тридцати двум руслам и отзывался на её волю так же легко, как собственная ци. Теперь она сама стала морозом.

Матриарх ощутила чудовищную плотность этой ауры и впервые в жизни испытала странное чувство: ее разрывало между радостью за обретенное дочерью величие и страхом перед рожденным чудовищем.

Шань Яо поднялась на ноги. Лед с легким хрустом осыпался с ее рукавов.

– Лу Мин погиб, матушка, – голос девушки резал слух хлеще зимнего ветра. Голубые глаза неподвижно смотрели на мать. – Я найду тех, кто за этим стоит. И если ради этого мне придется расколоть небо над Долиной, я разобью его на куски.

* * *

Спустя день Шань Яо в одиночестве перешагнула Главные Врата Обители Серого Пика. После штурма Железной Лозы и заключенных договоров бойцы Павильона считались здесь своими, поэтому стражники пропустили девушку без лишних вопросов.

Она нашла Горна и Дэ Шена на открытой тренировочной площадке.

За время разлуки оба заметно окрепли. Горн еще больше раздался в плечах, и мокрая от пота рубаха туго обтягивала мышцы. Земляная ци покрывала его предплечья плотным коричневым слоем; под этой коркой кулаки рыжего верзилы походили на каменные молоты. Чуть поодаль тренировался Дэ Шен. Узколицый мечник скользил по площадке, ступая так мягко, что Шань Яо едва слышала шаги. Он ловил деревянным клинком падающие листья, рассекал каждый надвое и продолжал движение. Ни одного лишнего взмаха. Каждый удар деревянного меча нес в себе отточенную Намеренность. Оба стали достойными бойцами Обители.

Шань Яо остановилась у края площадки. Горн заметил гостью, шумно выдохнул и вытер потное лицо краем обмотки.

– О, госпожа Шань! – широко улыбнулся здоровяк. – Стало что-то известно о Лу Мине? Давно от него ни слуху ни духу! Наверняка опять перевернул какой-нибудь столичный турнир верх дном.

Дэ Шен опустил деревянный меч. Приглядевшись к бледному лицу девушки, он подошел ближе.

Шань Яо разжала ладонь и показала почерневшего журавлика. От сжатых пальцев на бумаге остались глубокие складки.

– Лу Мина больше нет.

Девушка произнесла это, глядя Горну в лицо. Горн моргнул и басовито хохотнул.

– Шутить изволите? Наш Мин? Да он скорее саму Смерть обдерет до нитки и заставит начертания зубрить! Этот хитрый змей всегда выкручивается! Он же даже старейшину…

Горн ждал улыбки. Пусть бы даже Шань Яо нахмурилась и одернула его за грубость. Но девушка стояла перед ним с тем же застывшим лицом и держала на раскрытой ладони мертвого журавлика. Смешок оборвался. Горн сипло втянул воздух, еще раз посмотрел на черную бумагу, и до него наконец дошло, что она говорит всерьез.

Глаза здоровяка налились кровью. Он развернулся и ударил кулаком в стойку с тяжелым тренировочным оружием. Дерево треснуло, по двору разлетелись щепки, железо с лязгом посыпалось на землю. Горн шагнул к каменной скамье и вторым ударом расколол ее пополам. Обломки разлетелись по двору. Он тяжело опустился прямо на каменное крошево, уперся локтями в колени и спрятал лицо в огромных ладонях. Широкие плечи затряслись.

Дэ Шен молча смотрел на темную бумагу в руке Шань Яо. Пальцы все крепче сжимали рукоять деревянного меча. Наконец он отвернулся и подошел к вкопанным столбам из железного дерева. Поднял тренировочный клинок и нанес первый хлесткий удар. За ним второй.

Узколицый парень рубил твердое железное дерево до самой глубокой ночи. Он наносил удар за ударом, вкладывая в движения всю свою удушающую боль. Рукоять меча покрывалась кровью, ладони мечника давно стерлись, но он не останавливался, продолжая с остервенением вбивать старый кусок дерева в неподатливую цель.

* * *

Звезды сползали по фиолетовой глади небес, напоминая тяжелые капли дождя на прозрачной слюде, а затем медленно текли обратно вверх.

Мин лежал на спине, уставившись в это вывернутое наизнанку мироздание. Холод пробирался сквозь остатки одежды. На его груди, скрестив худые босые ноги, устроилась Ши Эр. Девочка сосредоточенно дожевывала плотный кусок бумаги, выуженный прямо из-за подкладки его туники. Последний талисман звонко хрустнул на ее зубах и без следа провалился в желудок. Девятая Пасть Пожирателя Звезд сыто облизнулась.

Начертатель с трудом приподнял голову. Он лежал на обломке рухнувшей перевернутой башни. До самого горизонта тянулась серая пустыня. Из пепельных барханов торчали искореженные скалы, а высоко над ними висели перевернутые горы, обращенные вершинами к земле. Мин прислушался. Вокруг стояла такая тишина, что он слышал гул в собственных ушах.

Он попытался опереться на правую руку, но та подогнулась и соскользнула по камню. Мин уставился на почерневшую кисть и попробовал согнуть пальцы. Они лежали без движения. Откат Единой Черты выжег плоть до самого плеча и разорвал тонкие русла меридианов. Море Ци опустело до дна. Даже на слабый толчок силы, который помог бы подняться, ничего не осталось.

В левой ладони теплел Пустотный Янтарь. Камень по-прежнему сдерживал тяжесть Разлома, но поперек темной грани теперь шла трещина. Мин ощутил, как давление понемногу просачивается сквозь слабеющую защиту. Рядом лежал «Драконий Хребет»; медный колокольчик на навершии молчал.

Мин прижал Янтарь к ладони согнутыми пальцами, а большим и указательным полез за пазуху. Под пальцами дрогнуло стекло Древней Чернильницы. Эссенция Хаоса пережила падение: капля все еще пульсировала внутри флакона, паря над самым дном. Мин шумно выдохнул. Глубокое облегчение затопило разум юноши еще до того, как он успел в полной мере осознать тяжесть собственных увечий. Добыча осталась при нем.

«Добро пожаловать на Дно, паршивец», – проскрежетал в мыслях голос Владыки Звездного Предела.

В тоне древнего старца не осталось и следа былой язвительности. Лишь мрачная безнадежность.

Мин с трудом сел, потревожив Ши Эр, которая недовольно сползла на камни и ухватилась за его рукав.

«Что это за место, дед?» – мысленно спросил юноша.

«Самая глубокая выгребная яма Разлома. Здесь оседает все, что он отрывает от внешних миров, – тяжело ответил Гу Лань. – Скажи спасибо своему Янтарю. Без него местное давление раздавило бы твои кости в пыль за долю удара сердца. А выход… отсюда не выбираются, Мин».

– Я выберусь, – сиплым голосом произнес начертатель, глядя на уходящие во тьму острия скал. – Снаружи осталась матушка. И все близкие мне люди. Если понадобится прорубить новое небо, я это сделаю. Говори, какие у меня варианты.

Гу Лань помолчал, обдумывая непреклонное упрямство своего носителя.

«Формирование Потока здесь бесполезно, – заговорил наконец старик. – Твоя ци просто рассеется в этом пепле под чудовищным гнетом. Чтобы удержать силу и не рассыпаться прахом в попытках подняться наверх, энергию нужно спрессовать в одну монолитную точку. Тебе придется сформировать Истинное Ядро».

Мин стиснул теплый Янтарь и нащупал подушечкой пальца трещину на грани.

– Сколько времени это займет?

«У выдающихся талантов в безопасных дворцах, обложенных эликсирами и пилюлями, на это уходят долгие десятилетия!» – рявкнул Гу Лань.

– Десятилетий у меня нет, старик, – Мин выпрямил спину и поморщился от боли в ребрах. – да и тут далеко не прекрасный пляж с теплым солнышком.

Чернильница нагрелась под халатом, откликаясь на его твердую волю.

«А какие варианты? – фыркнул древний патриарх. – Даже если Небеса внезапно ослепнут и подарят тебе невиданную удачу… Поторопишься, и этот путь сожрет тебя заживо. Это фундамент! С ним нельзя абы как».

Мин усмехнулся. С выжженной рукой, на дне проклятого Разлома прорваться к ядру быстрее, чем гении в тепличных условиях. Задачка как раз для него. Теперь он хотя бы знал, за что браться: выковать Ядро и пробиться наверх. А чтобы покинуть сам Разлом, придётся ещё снять Запирающую печать. Из Долины Серого Пика он уже выбрался. Выберется и отсюда.

Когда мутный свет над Дном померк и пепельную пустошь накрыла густая тень, Мин окончательно убедился, что старик был прав. Зачитанный дневник покойного предка Тай Цзина походил на детскую сказку. Мечник описал лишь самый верхний, безопасный край этого кошмара. Здесь, в самых глубинах Разлома, законы выживания оказались куда страшнее.

Поверхность серых барханов зашевелилась.

Из рыхлого пепла медленно поднимались твари с текучими, словно вылепленными из мокрой серой глины телами. Глаз у чудовищ не было. Вместо морд вдоль всей огромной головы тянулись жуткие, влажно клацающие пасти-щели. Монстры плавно водили слепыми головами, безошибочно выискивая в пустошах пульсацию живой ци.

«Лепни, – тихо предупредил Гу Лань. – И это только личинки, Мин».

Мин прижался спиной к холодному обломку стены перевернутой башни и притянул Ши Эр ближе к себе. Его взгляд зацепился за шевелящийся горизонт.

Сквозь сгущающуюся тьму медленно ползли исполинские туши. Матки Лепней вдесятеро превосходили своих сородичей по размеру. Громадные глиняные горы тяжело переваливались через каменные гряды, оставляя за собой разрушения. Везде, где проползала матка, серый пепел с шипением оплавлялся от выделяемой слизи, оставляя широкие стекловидные борозды.

Дно Разлома представляло собой живую, перемалывающую слабых преисподнюю. И теперь это был его дом на долгое время.

Мин зажал Янтарь между левой ладонью и древком посоха и, опираясь на белую кость, поднялся на ноги.

Лепни тянулись исключительно к теплу духовной ци. Лишённые глаз и слуха, эти текучие твари воспринимали мир через пульсацию чужой энергии, безошибочно выискивая в пустошах живых практиков.

Опустошённое до самого дна Море Ци спасло Лу Мина от неминуемой смерти в первые же часы на Дне. Для серых чудовищ истощенный юноша ничем не отличался от холодного обломка колонны. А вот сидящая рядом Ши Эр привлекала их внимание. Древнее создание лучилось силой, словно пылающий костёр посреди зимней ночи.

Свою первую ночь в этом царстве отчаяния они провели в узкой щели под накренившейся балкой перевёрнутой башни. Мин привалился спиной к холодной кладке, бережно удерживая на коленях искалеченную, правую руку. Боль пульсировала от плеча до кончиков пальцев глухими волнами.

Пришлось выгрести все лечебные пилюли, что были в его закромах, но так или иначе на восстановление потребуется время.

Он посмотрел на девочку. Ши Эр сидела на корточках, перебирая пальцами серую пыль, и её совершенно не заботил доносящийся снаружи влажный шорох скользящих по породе чудовищ.

– Тебе нужно спрятать своё тепло, малявка, – хрипло произнёс Мин, пытаясь подобрать понятные слова для сущности, которая лишь недавно обрела форму ребёнка. – Представь, что у тебя в руках горячая свежая лепёшка. Если ты будешь держать её открытой, запах учуют голодные псы. Спрячь лепёшку за пазуху. Удержи тепло внутри себя.

Девочка подняла на него огромные серые глаза и обиженно надула губы.

– Лепешка со знаками? Хочу лепешку, – требовательно заявила она.

Её маленький животик тут же отозвался таким оглушительным, раскатистым урчанием, что звук эхом ударился о каменные своды укрытия.

Мин стиснул челюсти. Влажный шелест за пределами щели становился громче. Твари чуяли ци Ши Эр и подбирались к убежищу.

В проём протиснулась бесформенная серая масса. Длинная пасть, усеянная рядами тонких игл, безостановочно щелкала, выискивая источник духовного тепла. Следом за первой личинкой протискивалась вторая.

Мин крепче сжал «Драконий Хребет» левой рукой, прижимая Янтарь к древку. Опираться на пробитые и пустые каналы было нельзя, оставалась лишь грубая физическая сила перекованных костей и мышц. Юноша подался вперёд, ловя момент. Белая кость посоха с резким стуком вошла прямо в уязвимое сочленение текучей глины, разделявшее условную голову и туловище первого монстра.

Тварь содрогнулась, распадаясь на два влажных комка, которые тут же растеклись по полу грязной лужей. Отдача больно резанула по мышцам левой руки начертателя. Мин зашипел, чувствуя, как перед глазами плывут тёмные круги. Второго удара его истощенное тело уже не выдержит.

Вторая личинка зашипела и переползла через растекшиеся останки сородича. Ее тело вытянулось к Мину, а края пасти разошлись, обнажив иглы.

Ши Эр нахмурилась. Девочка встала и вышла из-за его спины, прямо навстречу твари. Мин еще держал перед собой посох, когда она оказалась у разверстой пасти. Ши Эр склонила голову, шумно понюхала серую плоть и сморщила нос.

– Невкусно, – сказала малявка. – Не написано. Проваливай!

Личинка застыла в половине шага от девочки. Пасть еще оставалась открытой, но глиняное тело уже мелко дрожало. Вблизи тварь учуяла, какой хищник стоит перед ней. Сила Ши Эр подавляла ее, и голод уступил страху. Личинка сжалась, попятилась через лужу, оставшуюся от сородича, затем развернулась и торопливо уползла во мрак. Мин провожал ее взглядом, все еще сжимая посох.

«Даже эта дрянь сообразила, кого надо бояться», – бормотал Гу Лань.

Одними Лепнями опасности Дна не исчерпывались.

Выглянув из-за обломков, Мин наблюдал за проплывающими в сером мареве Остовами. Колоссальные скелеты неведомых тварей, размерами превосходящие крупные торговые города, бесшумно дрейфовали высоко над пустошами. Когда тень такого исполина падала на землю, Мин едва мог пошевелиться. Каждое движение давалось с трудом, словно тело увязло в густой смоле.

Раз в несколько часов над равниной начинался тихий пепельный дождь. Хлопья падали мягко, но стоило им коснуться обнаженного камня или забытой кости, как пепел с шипением начинал разъедать их поверхность. Мин и Ши Эр вынужденно забивались глубже в укрытие, пережидая смертоносный дождь.

А раз в сутки приходил шторм.

Небо над Дном чернело. Ураганный ветер приносил с собой чудовищный гнет пространства, превосходящий то, что Мин испытывал у Последнего Маяка, в десятки раз. Беспощадная сила вдавливала скалы в песок. Мин сжимал в левой ладони Пустотный Янтарь, защищая от гнета собственное тело. Ши Эр прижималась к его боку. Янтарь нагрелся так, что жег ладонь, а поперек темной грани мерцала трещина. Без камня здешняя тяжесть раздавила бы его вместе с обломками башни.

Первый шторм стих к утру второго дня. Мин прислонился к стене и посмотрел на правую руку у себя на коленях. Он попробовал согнуть почерневшие пальцы. Кисть пронзила боль, но пальцы всё-таки чуть шевельнулись. Уже что-то. Значит, лекарственные пилюли все же действуют.

– Залечить плоть, – прохрипел юноша. – Затем накопить ци из воздуха и восстановить Море. А дальше…

«Выковать Истинное Ядро, – закончил за него Гу Лань. – Без него вся твоя собранная по каплям сила рассеется в первой же буре или под тенью Остова. И Ядро должно быть безупречным, Мин».

Мин криво усмехнулся. Ему бы сейчас пальцы согнуть, а Гу Лань уже требовал безупречного Ядра. Сколько он провозится с этой проклятой рукой? Там, снаружи, его ждали матушка и друзья.

К исходу третьего дня пепельный туман за пределами убежища начал редеть. Ши Эр поднялась с земли, вцепилась в край порванного рукава начертателя и потянула его к выходу.

– Папа, – произнесла она, указывая на барханы. – Там свет.

Мин с трудом встал и посмотрел поверх ее головы. Ребра ныли при каждом вдохе, но он подался вперед, стараясь разглядеть просвет в тумане.

Далеко среди барханов горел белый луч. Пепельная дымка скрывала его основание, а свет проходил сквозь нее и тянулся вверх. Мин смотрел, ожидая, что луч вот-вот погаснет, но тот продолжал гореть. Так светили Маяки наверху, в чьем свете удавалось хоть ненадолго перевести дух.

За три дня на Дне юноша впервые улыбнулся. Он еще не знал, что ждет их там, у белого луча, но теперь хотя бы видел, куда идти.

Глава 12

Папина рука

Правая рука висела вдоль туловища бесполезной плетью. Ожог на коже стянулся под действием целебных пилюль, обугленные участки отшелушились, но подлатать тело было самым легким делом. Настоящая беда скрывалась глубже.

Мин опустился на крупный обломок перевернутой башни и мрачно осмотрел почерневшую от кисти до плеча конечность. Попытка согнуть пальцы отозвалась тупой, вибрирующей болью где-то у ключицы. Идти к белому лучу на горизонте в таком состоянии равнялось самоубийству. Пустоши Дна не прощали слабости, и однорукий путник рисковал добраться до света разве что по частям в желудках местных тварей.

Внутри Чернильницы за пазухой тяжело вздохнул Гу Лань. Духовное чутье старца уже проскользнуло по поврежденным руслам ученика.

«Застывший прах, – вынес вердикт Владыка Звездного Предела. – Ты вложил в Единую Черту слишком много силы, и остаточная начертанная ци запеклась на стенках твоих меридианов. Она закупорила каналы жесткой коркой. Попытаешься выбить ее потоком свежей энергии – и твоя собственная рука оторвется к демонам. Плоть просто разорвет давлением».

Пока древний дух объяснял, что случилось с рукой, Ши Эр бесшумно подобралась вплотную. Девочка уселась на корточки, придвинула личико к почерневшему предплечью и шумно втянула воздух. Ее серые глаза вдруг расширились, а на лице появилось выражение невероятно жадного интереса.

Начертатель мгновенно узнал этот взгляд. Точно так же малявка смотрела на приготовленные им атакующие талисманы перед тем, как с хрустом сожрать их.

Понимание того, как именно она собирается лечить его руку, прошило Мина ледяной иглой. Но он не успел даже отдернуть ее.

Девятая Пасть Пожирателя Звезд распахнула рот и осторожно, почти бережно прикусила его указательный палец.

Никаких рваных ран или прокушенной кожи не последовало. Вместо физического укуса Ши Эр впилась зубами прямо в закупорившую каналы энергию. Девочка с шумом втянула щеки, заработав крошечными челюстями.

– Кххх! – Мин судорожно дернулся, с размаху впечатав затылок в холодный камень.

Ощущения многократно превзошли самую худшую пытку в Кипящих Каньонах. Запекшуюся корку древнего начертания тянули сквозь все узлы плеча, предплечья и кисти. Начертателю показалось, что из его костей медленно, палец за пальцем вытягивают толстую раскаленную проволоку. Каждый нерв в теле завыл. Мышцы свело дикой судорогой, на лбу мгновенно выступил крупный холодный пот, но юноша лишь до скрежета стиснул челюсти, подавив готовый вырваться крик.

Ши Эр усердно поглощала то, что так мешало Мину. Девочка щурилась и старательно выбирала застрявшую ци из самых глубоких ответвлений фрактального контура.

Когда невидимая пытка наконец прекратилась, она с громким хлопком разжала губы и довольно облизнулась.

– Папина рука вкусная, – выдала Ши Эр и широко улыбнулась.

Вымотанный до предела Мин опустил взгляд. Русла внутри конечности полностью очистились от застоявшейся дряни. Меридианы теперь напоминали высохшие, опустевшие реки: они были опасно хрупкими, но полностью проходимыми.

Ши Эр тем временем зевнула. Сытый румянец тронул ее щеки. Девочка свернулась калачиком прямо у него на коленях, уткнулась носом в изорванный халат и мгновенно уснула, мирно посапывая. Впервые с момента пробуждения древнее бедствие наелось досыта.

Мин перевел дыхание и поднял голову к разорванному фиолетовому небосводу.

За этот час угасание далеких светил прекратилось. Крохотные точки в пустоте больше не исчезали одна за другой. Начертатель крепко запомнил эту прямую связь: пока желудок девочки был полон, окружающий мир мог спать спокойно. Выходит, теперь на его плечи легла обязанность досыта кормить это ходячее бедствие, иначе местное небо обрушится им на головы.

Для возвращения руки в строй требовалась новая порция аспектной туши, но запасы сырья в пространственном кольце иссякли. Мин аккуратно переложил спящую девочку на гладкий обломок колонны, укрыл полой своей запасной куртки и поднялся на ноги.

В серой пепельной мгле копошились Лепни. Твари рыскали поблизости, повинуясь примитивным инстинктам. Юноша выследил одного одинокого монстра размером с крупную собаку, подкрался сзади и резким ударом белой кости «Драконьего Хребта» развалил текучую тушу надвое.

В луже вонючей серой слизи обнаружился мутный, похожий на кусок сухой глины шарик.

Ядро оказалось совсем крошечным. Ци земли и въевшегося в породу древнего праха в нем дремала самая примитивная. Этого мусора с трудом хватило бы на пару-тройку капель чернил, так что ядер требовалось больше.

Начертатель выбрал узкий проход между двумя накренившимися стенами. Он извлек из кармана небольшой духовный камень, завалявшийся еще со времен, когда он был в долине. Камень источал слабое, но отчетливое тепло чужого мира. Мин бросил приманку прямо в центр прохода и отошел в тень.

Лепни почуяли тепло духовной энергии и потянулись к камню со всех сторон. Серые твари подползали к приманке, клацая пастями.

Работать приходилось только левой рукой. Мин хладнокровно встречал подползающих тварей размашистыми ударами костяного посоха. Драконья кость дробила бесформенные тела, превращая слепую стаю в месиво. Вскоре у ног начертателя образовалась кучка из десятка добытых глиняных ядер, на этом он закончил охоту, теперь следовало сырье переработать.

Варка заняла пять томительных часов.

Древняя Чернильница вибрировала на коленях, тщательно пережевывая мутную породу, отбрасывая шлак и извлекая саму суть земли Разлома. Ближе к местному «утру» флакон выдал густую, тягучую тушь глубокого коричневого цвета. От нее остро разило сыростью забытых пещер.

Мин выпрямился, сбросил одежду с правого плеча и взял в левую руку тонкую кисть.

Пустые, израненные меридианы руки сейчас походили на истончившийся пергамент. Любая попытка принять мощную исцеляющую пилюлю мгновенно разорвала бы их давлением. Лекарственной энергии требовалось крепкое, направляющее русло.

Юноша обмакнул ворс в густую тушь. Орудовать кистью левой рукой было неудобно, штрихи ложились медленнее обычного. Мин тщательно выводил длинные коричневые линии прямо поверх собственной кожи, в точности повторяя ход внутренних каналов от предплечья до плеча.

В конце он наложил поверх рисунка «Знак Сцепления». Древняя грамматика мягко соединила высохшие нити туши с живыми, здоровыми меридианами грудной клетки.

Чернила зашипели и начали впитываться под кожу. Мин следил чутьем, как густая тушь проникает в опустевшие русла. Сила земли оседала на стенках меридианов, укрепляя их изнутри. Когда она покрыла все поврежденные участки, юноша забросил в рот пилюлю восстановления.

Лекарственная ци жаром прокатилась от плеча до самых пальцев. Мин невольно напрягся, но каналы выдержали. Земляная тушь удерживала их стенки, пока поток затягивал мелкие разрывы и напитывал иссохшую плоть.

К утру он осторожно согнул правую руку. Затем сжал пальцы в крепкий кулак и прислушался к ощущениям. Боли не было. Кожа от кисти до плеча чуть потемнела, под ней проступили коричневые прожилки, тонкие, как волоски. Мин провел по ним большим пальцем левой руки, проверяя, вернулась ли чувствительность.

Гу Лань внутри Чернильницы удовлетворенно крякнул, оценив проделанную работу.

И внезапно пальцы правой руки начертателя свело болезненной судорогой. Кисть непроизвольно выкрутило под странным углом.

«Ах-ха-ха! – злорадный хохот Гу Ланя набатом ударил по вискам юноши. – Работает! О древние боги, это действительно работает!»

Мин скрипнул зубами, силой возвращая контроль над собственной рукой.

– Дед. Какого демона ты творишь?

«Ты выварил тушь из местных тварей! В их телах сохранилась изначальная энергия этого клочка земли, который когда-то был моим домом! – ликовал старик. – Древний аспект создал феноменальную проводимость. И теперь я могу дотянуться до твоих меридианов напрямую из своей банки!»

Пальцы Мина снова дернулись против воли.

«Отныне, бездарный ученичок, каждый кривой штрих или проваленный угол символа будет стоить тебе звонкого щелчка по пальцам! Наконец-то у меня появилась возможность учить тебя манерам, как в былые времена!» – в голосе старца звенело столько щенячьего восторга, что угроза прозвучала совершенно комично.

Юноша шумно выдохнул, разминая руку, и цокнул языком.

– Это ненадолго, старик. Лишь до тех пор, пока родная ткань каналов полностью не вытеснит эту земляную присадку. А если будешь злоупотреблять своими фокусами, клянусь, в следующий раз я скормлю тебе тушь из протухшей требухи этих Лепней. Будешь вонять на весь Разлом.

Угроза не возымела должного эффекта. Древний, тысячелетний владыка так искренне радовался возможности щелкнуть ученика по пальцам, что сейчас напоминал ребенка, дорвавшегося до новой игрушки.

Мин покачал головой, закрепил собранный «Драконий Хребет» за спиной и подошел к просыпающейся Ши Эр. Девочка сладко потянулась, протирая заспанные серые глаза.

Течение времени на Дне Разлома теряло всякий смысл, размываясь в бесконечной серой мгле. Лу Мин отмерял прошедшие недели исключительно по количеству опустевших склянок и рассыпавшихся в пыль духовных камней.

Каждый новый день он начинал одинаково. Усаживался на холодную породу и накрывал себя пологом Каменной Маски Лицедея. Лишь после того как фальшивая личина полностью глушила пульсацию его ауры, Мин позволял себе достать из пространственного кольца добычу, принесенную из чрева Царя Под Илом.

Древние камни эпохи Тан несли в себе невероятную, кристальную чистоту. Энергия внутри них гудела тугим, спрессованным потоком, готовым вырваться наружу при малейшем контакте с меридианами.

Мин клал прозрачный многогранник на колено и зажимал в левой ладони Пустотный Янтарь. Защитное поле артефакта мягко обволакивало фигуру, отсекая гнет внешнего пространства, и только тогда юноша приоткрывал затворы Моря Ци. Энергия древних камней вливалась в тело тяжелой обжигающей рекой.