Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)

Annotation

В мире, где сильный пожирает слабого, Мин родился слабым.

Талант определяет судьбу, и тот, кому не хватило дара, становится прислугой для тех, кому хватило. Мин и есть такая прислуга. Подмастерье, чей резерв ци вызывает жалость у сверстников, и единственное, что он делает хорошо – это водит кистью по бумаге. Но в мире, где кулак весит больше кисти, рисование ничего не стоит.

По крайней мере, так думают все вокруг.

Потому что никто из них ещё не видел, что происходит, когда его кисть касается бумаги.

Всего один безупречный штрих, и законы реальности дают трещину.

Презираемый своей же сектой бездарь готовится бросить вызов небесам. Но хватит ли ему сил начертать собственную судьбу, когда на его пути встанут древние кланы?

Мастер Начертаний 7. За печатью Небес

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Мастер Начертаний 7. За печатью Небес

Глава 1

Последний пациент лекаря

Решетка хрустнула под ударом плеча. Лу Мин ворвался в подземную палату сквозь пыль и летящие щепки. Тай Цзин был распят на каменном ложе, а лекарь склонялся над ним с занесённой иглой. У ступеней стояли двое рослых охранников. Третий держал в пальцах ритуальный бронзовый колокольчик, который торопливо подхватил со стола.

Юноша сбил замки «Драконьего Хребта» прямо на бегу. Белая костяная секция сорвалась с ладони с визгом арбалетного болта. Охранник дёрнул руку к бронзовому язычку, но звено уже влетело в его шею. Удар отбросил бойца к стене и вдавил затылок в камень.

Колокольчик выпал из ослабевших пальцев. Мин проскользил по мокрым камням, поддел падающий артефакт носком сапога и послал в дальний угол. Колокольчик застрял в трещине стены без единого звона.

– Лазутчик! – рявкнул боец у входа, срывая с пояса серповидный тесак.

Оставшиеся двое охранников оказались куда опаснее прежних ловцов. Правый воин выбросил ладони вперёд, и из рукавов хлестнули два извивающихся жгута багрового пламени. Огонь с рёвом понёсся по полу, выжигая плесень на камнях: ещё мгновение, и пламя отрезало бы Мину путь к ложу.

Левый боец сплёл пальцы в сложную печать. Под сводами подземелья затрещали фиолетовые искры. В ладонях охранника собралась густая молния и вытянулась в дугу духовного хлыста. Огонь и молния ударили с двух сторон, сходясь на бегущем начертателе.

Мин на ходу вытряхнул из широкого рукава два плотных листа. Ци хлынула в нанесённые символы «Знака Затухания» и «Знака Отторжения».

Глушащий контур принял техники в упор. Пламя утратило жар и стало осыпаться тусклыми искрами. Следом ударила упругая волна отторжения, которая отбросила гаснущие жгуты прямо под летящую молнию. Стихии столкнулись с таким грохотом, что дрогнул воздух в палате. Вспышка ослепила обоих нападавших.

Сквозь дым пролетела центральная секция посоха и вонзилась огненному магу в колено. Хрустнула коленная чашечка. Воин взвыл и повалился набок, а Мин уже миновал его. Оставшейся в руке частью «Драконьего Хребта» он описал полукруг и обрушил кость на макушку практика молний. Тело охранника тяжело осело на каменный пол. Мин обернулся и добил огненного практика ударом в висок. Рука бойца, уже поднявшаяся для новой техники, бессильно упала на камни.

Выпущенная секция упала и отскочила от камня. Мин подхватил её ударом ноги и направил в тяжёлую железную скобу на колонне, к которой крепились цепи Тай Цзина. Следом он метнул талисман со «Знаком Сцепления», и лист прилип к железу. Начертатель полностью контролировал поле боя.

На каменном столе мечник приоткрыл заплывший левый глаз. Он тяжело дышал сквозь окровавленные зубы и с нескрываемым изумлением следил за начертателем. Ещё несколько дней назад перед ним был осторожный практик, который выгадывал каждый шаг. Теперь Мин расправлялся с бойцами поздних ступеней Потока за пару ударов сердца. В его движениях появилась звериная опасность, юноша сокрушал врагов без малейших колебаний, одного за другим.

– Лу Мин… – выговорил мечник разбитыми губами.

– Полежи спокойно, – бросил юноша, стряхивая кровь с костяного древка. Части оружия со щелчком соединились в его руках. – Я еще не закончил.

Дэн Жэнь отступил на два шага от дальнего конца стола. Шкатулка с серыми иглами осталась раскрытой, а лекарь уже держал длинные спицы из чернёного серебра. Беглый целитель сохранял спокойствие. Перед Мином стоял мастер ядов, который годами вскрывал живых людей.

– Значит, сопляк из Дома Семи Дорог выжил, – процедил Дэн Жэнь. – Твои кости оказались крепче, чем думал молодой господин.

Лекарь выбросил руку вперёд. Шесть тонких игл полетели с противным зудящим звоном. Мин вскинул «Драконий Хребет», отбивая их торцом, но серебряные спицы ушли к полу, Дэн Жэнь целил в камни вокруг начертателя. Иглы вонзились в них и вспыхнули грязно-зелёной ци.

Воздух между иглами загустел. Мин почувствовал, как налились свинцовой тяжестью ноги. Судорога скрутила икры, течение ци в меридианах замедлилось, и юноша сбился с шага. Лекарь уже нёсся к нему, сжимая короткий изогнутый ланцет.

Мин попытался применить «Знак Поглощения», чтобы сожрать силу удара, но духовное чутьё вовремя предупредило об опасности. В клинке Дэн Жэня пульсировала ядовитая ци. Эта отрава могла добраться до самой духовной основы, и втягивать такую дрянь было чистым безумием. Оставалось отскочить, полагаясь на силу мышц.

Мин резко оттолкнулся назад, но ланцет всё же чиркнул по предплечью. Следом две крохотные иглы оцарапали правый бок. Порезы едва задели плоть под кожей, однако яд подействовал сразу. Кровь ещё не выступила, а раны уже покрыла липкая серая плёнка.

Она вытягивала ци из повреждённых сосудов и выпускала наружу. Мин терял силы от нескольких царапин, словно к нему присосались мелкие пиявки. Пепел, сыпавшийся сквозь трещины в потолке, потянулся к порезам. Стоило ему попасть в открытую плоть, и та начала бы обращаться в прах.

– Твоя кровь сладка, бродяга! – оскалился Дэн Жэнь, делая выпад в горло. – Каждый твой вздох кормит мою технику!

Мин стиснул челюсти и правой рукой крутанул древко посоха. Сменная пластина со «Знаком Уплотнения» встала в паз. Начертатель вбил кость в пол, и перед ним поднялась стена из сжатого воздуха, разделившая палату пополам. Ланцет лекаря с лязгом отскочил от невидимой преграды.

Этого мгновения Мину хватило, чтобы левой рукой залепить порезы листами со «Знаком Затухания». Он подавил ядовитую ци, и сила перестала уходить через порезы. Затем юноша коротким внутренним толчком протолкнул застоявшуюся кровь через ранки. Вместе с ней на бумагу талисманов выступили капли отравы.

По другую сторону барьера Дэн Жэнь отступил от воздушной стены. Пока Мин справлялся с ранами, лекарь выхватил из складок мантии матовый белый флакон и жадно глотнул густой жидкости. По телу врага разошлась целебная сила.

Осколок, отлетевший во время схватки, оставил на щеке Дэн Жэня царапину. Теперь она затянулась за треть удара сердца, прямо на глазах у Мина. Духовное чутьё позволяло ощутить и другое, целебный состав с пугающей скоростью восстанавливал русла, а опустошённые меридианы вновь наполняла бурлящая ци.

– Твой барьер треснет через три удара, мальчишка! – глумился лекарь, пряча флакон за пазуху и доставая новую связку игл. – А мои запасы бесконечны!

Мин поднял глаза. Он уже понял, где искать слабое место врага. Атакуя, Дэн Жэнь бросал всю силу на кончики пальцев. Стоило ранить его, как меридианы на миг начинали принимать жизненную силу выпитого эликсира. В этот момент защита лекаря слабела.

Юноша намеренно ослабил левый край воздушной стены. Дэн Жэнь заметил, как дрогнула преграда у раненого бока, и отвёл правую руку с ланцетом. Ядовитая ци густо облепила клинок.

– Сдохни! – выкрикнул он и ударил.

Ланцет пробил воздушную стену. Дэн Жэнь рванул в пролом, целя Мину под рёбра, но юноша уже повернулся боком. Клинок прошёл мимо живота, а посох хлёстко ударил лекаря по правой кисти. Пальцы разжались, ланцет покатился по полу. Дэн Жэнь завопил, прижимая к груди вывернутую руку.

Целебная сила устремилась к перелому, и Мин сразу почувствовал, как ослабла защита у горла врага. Он перехватил посох ближе к середине и резко послал белое навершие вперёд. Дэн Жэнь шарахнулся в сторону, едва удержавшись на ногах. Кость разорвала ворот мантии у самой шеи. Лекарь пригнулся, подхватил ланцет левой рукой и попятился, выставив клинок перед собой.

Дэн Жэнь со страхом следил за посохом. Начертатель уже разворачивал оружие для следующего удара, а сломанная кисть всё ещё висела плетью. В ближнем бою этот ублюдок прикончит его раньше, чем эликсир срастит кости. Более того, Дэн Жэнь внезапно понял, что начертатель был настоящим демоном, и пугал его больше, чем даже спокойный Се Умин. Нужно было как-то заставить мальчишку остановиться. Хотя бы заговорить с ним!

В дальнем конце палаты с грохотом распахнулась деревянная дверь.

– Дэн Жэнь! – крикнула Су Лин, и в её звонком голосе звучала такая ярость, что лекарь обернулся.

Девушка шагнула в палату. Она куталась в чёрный шёлковый халат Мина, поверх него висела дорогая пипа с треснувшим лаком. Наследница ослушалась приказа оставаться снаружи. Теперь она опиралась о косяк и тяжело дышала. Её глаза смотрели на предателя семьи с неприкрытой ненавистью.

Дэн Жэнь замер, переводя взгляд с Мина на девушку. Су Лин жива. Значит, ещё можно выторговать себе жизнь! Лекарь знал, чем её припугнуть, ради отца она ухватится за любую надежду.

– Су Лин⁈ – выкрикнул лекарь, отскакивая и выставляя ланцет перед собой. В голосе сразу зазвучала льстивая мольба. – Ты жива! Хвала Небесам! Госпожа, вы не понимаете… вас обманули!

– Обманули? – Су Лин сделала шаг вперёд, пальцы её левой руки легли на уцелевшие струны инструмента. – Ты забивал мое тело иглами, как падаль на скотобойне! Ты годами травил моего отца!

– Это было лекарство! – затараторил Дэн Жэнь, понемногу смещаясь к каменному столу с прикованным Тай Цзином. – Да, в нём была ядовитая смола, но только она сдерживала разрушение его каналов после Последнего Аккорда! Я удерживал патриарха на краю гибели! Если бы не я, он сгнил бы ещё три зимы назад!

– Ты продавал этот яд через ростовщиков под видом спасения, – Мин держал посох перед собой и обходил лекаря по дуге, отрезая пути к бегству. – Ты довёл её семью до таких долгов, что им пришлось склониться перед Шао Хэном.

– А что мне оставалось⁈ – Дэн Жэнь сорвался на истерический крик. – Меня заставили! Шао Хэн любой ценой хотел заполучить Звук Души. Собирался выпить основу Су Лин и очистить своё Золотое Ядро! Я пытался сохранить ей жизнь. Пусть после брака она осталась бы калекой, зато осталась бы жива! А Се Умин… посланник Пепельной Звезды… он обещал обогатить меня! Взамен я должен был помочь ему отобрать бойцов с редкой кровью!

– Зачем им понадобилась кровь участников? – Мин приблизился настолько, что мог достать лекаря посохом.

– Да не знаю я! – выкрикнул Дэн Жэнь, разбрызгивая слюну. – Предками клянусь, о самом ритуале мне ничего не говорили! Разве Се Умин делится замыслами со слугами? Мне велели искать подходящие основы. Тай Цзин с его Намерением Меча, госпожа Су со Звуком Души… Ты тоже им нужен, из-за какой-то пространственной чуткости. Мы должны были довезти вас живыми до Последнего Маяка, к основанию древней башни. Там начнётся ритуал!

Лекарь смотрел на Су Лин, обращаясь теперь только к ней:

– Госпожа! Я единственный, кто знает точные пропорции очищающего отвара для вашего отца! Без меня он не протянет и месяца! Убери этого наёмника, Су Лин! Прикажи ему остановиться, и я спасу и тебя, и главу клана!

Су Лин на мгновение дрогнула. Слова об угасающем отце задели её за живое, и девушка опустила руку со струн. Именно этого Дэн Жэнь и дожидался. Продолжая сжимать ланцет, он резко встряхнул левым рукавом. Девять чёрных игл разошлись веером; каждую покрывал смертоносный пепельный яд. Лекарь целил в горло застывшей девушки, надеясь убить свидетельницу и выиграть время для побега.

– Берегись! – крикнул Тай Цзин со стола.

Мин с самого начала следил за плечами лекаря и ждал, когда тот попытается нанести подлый удар. Дэн Жэнь направил ци на выброс игл, ослабив защиту. Начертатель тут же выпустил из пальцев три бумажных листа.

«Знаки Пронзания» вспыхнули ослепительными лучами. Первый талисман разнёс в воздухе иглы, летевшие в девушку. Луч второго с хрустом пробил кость в правом плече лекаря. А последняя вспышка распорола Дэн Жэню бедро, и из глубоких ран хлынула тёмная кровь.

Пепел Разлома, висевший в воздухе палаты, потянулся к свежим ранам. Ядовитая пыль впилась в открытую плоть целителя, и Дэн Жэнь взвыл от боли. Пепел высасывал жизненную силу, мышцы вокруг ран усыхали. Лекарю пришлось бросить всю оставшуюся ци на исцеление, он судорожно пытался затянуть порезы, через которые отрава проникала в тело.

Дэн Жэнь понял, что погибает. В ужасе он метнулся к каменному столу и занёс ланцет над шеей прикованного Тай Цзина. Теперь он цеплялся за возможность прикрыться Первым Мечом, заставить начертателя отступить:

– Не подходи! Я вскрою ему горло!..

Мин дёрнул уголком рта.

– Слишком поздно.

Он послал толчок ци в оставленный на скобе «Знак Сцепления» и рванул на себя. Невидимая нить натянулась. Железная скоба с грохотом вылетела из колонны, увлекая за собой цепи, и связанный Тай Цзин соскользнул со стола.

Мин шагнул в сторону, пропуская мечника к стоявшей позади Су Лин. Девушка подхватила его под плечи и вместе с ним опустилась на колени. Ланцет Дэн Жэня ударил по голому камню. Лекарь испуганно обернулся вслед ускользнувшему пленнику, и в этот миг «Драконий Хребет» опустился ему на грудь.

Под белой костью подломились рёбра, грудина прогнулась внутрь. Ци ударила в сердце отравителя, нанеся смертельную рану.

Дэн Жэнь падал на спину. Он выронил ланцет и последним усилием выдернул левой рукой из-за пазухи белый флакон с целебным эликсиром и замахнулся, чтобы разбить его о камни. Пусть уж эссенция пропадет, лишь бы враги её не получили! Мин успел перехватить гладкий флакон у самого пола, за полпальца до удара. Крышка осталась цела, юноша сохранил драгоценный состав.

Труп лекаря тяжело рухнул на камни. Серый пепел забивался в раны, обращая тело предателя в прах. После грохота схватки Мин отчётливо слышал, как прерывисто дышит раненый мечник в углу. Он спрятал трофейный флакон и подошёл к Тай Цзину. Присев на колено, юноша перебил оковы и освободил руки бойца.

– С возвращением в мир живых, Первый Меч, – сказал Мин.

Тай Цзин тяжело приподнялся на локте и скривился от боли в левом плече. Под кожей всё ещё пульсировал крохотный серый комок. Паразит Пепельного Мотылька продолжал отнимать волю к сопротивлению даже теперь, когда мечник избавился от цепей.

– Этот паразит… – прохрипел мечник, сжимая зубы. – Он сковал мои меридианы изнутри.

– Не двигайся, – велел Мин.

Начертатель сложил пальцы в жест меча. Над обнажённой кожей Тай Цзина блеснул золотой росчерк Начертания Пустоты. Мин направил «Знак Жатвы» к невидимой духовной связи между паразитом и руслами тела. Знак рассёк её, оставив плоть мечника целой.

Серый комок под кожей Тай Цзина судорожно дёрнулся и лопнул. Мечник полной грудью вдохнул прохладный воздух подземелья. В груди загудело Серебряное Ядро, ци вновь потекла по жилам. Тай Цзин вновь обрёл власть над собственной ци.

Он поднялся на ноги, подобрал обломок своего клинка и молча посмотрел на Мина. Мечник был благодарен ему, и начертатель видел это по его лицу. Теперь долг мечника перед начертателем стал величиной с гору.

За плотной войлочной занавесью в глубине подземелья Мин обнаружил укреплённую стоянку. Охотники счистили со стен сырой налёт и поставили деревянные подпорки. Вдоль каменного настила стояли походные тюки и ящики с вяленым мясом. Рядом теснились переносные жаровни с древесным углём. Ловцы устроились здесь надолго: свозили имущество с разорённых стоянок, а в ожидании распоряжений старших отдыхали среди награбленного.

Мин сбил ногой замок с первого кованого ларя. Внутри тускло блестели жетоны. Десятки расколотых нефритовых пластин. На втором ларе, обитом полосами тёмной меди, висели два замка. Мин вогнал наконечник костяного шеста между крышкой и железом, надавил. Металл лопнул. На дне лежали еще несколько стопок нефритовых пропусков. Юноша насчитал сорок восемь, все целые, полные силы. Пластины слабо мерцали чистым зелёным светом и отзывались на присутствие начертателя плотной защитной завесой.

На каждом жетоне сохранился свой шнурок. Плетеные кожаные и витые шёлковые шнуры малых кланов. Попадались и полосы грубого сукна, оставшиеся от горных охотников. Возле пропусков лежала раскрытая тетрадь в серой кожаной обложке.

Мин перелистнул несколько страниц. Дэн Жэнь вёл учёт добычи, оставляя короткие аккуратные записи. Лекарь записывал и число отнятых жетонов, и то, как ловцы обошлись с их владельцами:

'Дом Белого Родника – три жетона, сопротивления не оказано.

Обитель Синей Сосны – пять жетонов, двое сбежали в ущелье, замерзли насмерть.

Бродячий отряд Хэ – четыре жетона, оставлены на перевале…'

Имена лекарь вычёркивал косыми мазками чёрной туши. Ловчие отряды действовали слаженно, отбирали пропуска у тех, кто отстал от основных сил или доверился лекарским повязкам.

– Сорок восемь жизней в одном ящике, – произнесла Су Лин, глядя через плечо юноши. Девушка запахнула халат плотнее.

Мин смахнул все пригодные жетоны в пространственное кольцо. Туда же отправил тетрадь с записями и перехваченные свитки с указаниями маршрутов. Их скрепляла печать в виде расколотого круга. На соседней полке нашлись три глиняных кувшина с заживляющим маслом. Тут же лежали свёртки очищенных повязок и мешочек с восстанавливающими пилюлями. Мин убрал припасы в дорожную сумку и вернулся в главную палату.

Тай Цзин сидел у стены, опираясь на неё спиной. Его лицо оставалось бледным. Серебряное Ядро избавилось от яда окончательно и медленно гнало ци по руслам, однако побои и пытки отняли у мечника слишком много сил. Тело пока слушалось плохо. Тай Цзин поднял глаза на Мина, сжимая обломок меча в дрожащей руке.

– Нам нужно передохнуть, Лу Мин. В бою я сейчас стану обузой.

Мечник вдруг застыл, глядя на старую кладку возле разбитой решётки. Подавшись вперёд, он встал на колени перед щербатым угловым камнем и счистил пальцами грязь. Под ним обнаружились три глубокие косые зарубки. Поперёк шёл ещё один штрих со стрелкой на конце. Кто-то вырезал дорожную метку мечом; за годы её края стёрлись и теперь едва различались. Тай Цзин шумно вдохнул. Находка взволновала его.

– Знак Лазурного Клинка, – прошептал он. – Во время походов наши передовые дозоры оставляют такие метки. Тайные знаки для своих – это древняя традиция. Видишь, куда ведёт стрелка? К выходу из ущелья, под западную опору Последнего Маяка. Мне нужно свернуть туда. Мне хватит часа покоя, чтобы затянуть раны и напитать меридианы ци.

Мин посмотрел на измождённого мечника, затем на Су Лин. Девушка всё ещё дышала с усилием. До Последнего Маяка оставался один тяжёлый переход. Вступать на территорию Жатвы с двумя ранеными спутниками было бы беспечностью.

– Идём под опору, – решил Мин. – Но сначала это…

Он развернул перед ними мази, бинты и восстанавливающие пилюли, которые собрал на стоянке противников.

– Так вы восстановитесь быстрее.

* * *

Вскоре они покинули подземную стоянку через узкий верхний лаз и прошли по крутому осыпному склону в обход внешних караулов ловцов. С мутного неба Разлома сплошной завесой падал серый пепел. На поясе Мина звенела связка полных жетонов. Их силы хватало на прочный изумрудный купол вокруг всех троих; его упругая стена отгораживала путников от ядовитой пыли и давления.

Впереди сквозь мглу проступил Последний Маяк. Он возвышался над ущельем чёрной скалой, а вершина терялась в фиолетовом вихре Небесного Разлома. Западная опора напоминала исполинскую наклонную башню. Огромные каменные блоки уходили глубоко в скалу, и под ними всегда лежала тень. Путники спустились в узкую расщелину у самого подножия опоры. Ветер здесь стихал, хотя между каменными стенами ещё слышался его гул. У отвесной скалы Тай Цзин отсчитал двенадцать шагов от массивного стыка блоков. Там он нащупал ладонью еще один знак. Пошарив рукой мечник обнаружил скрытый паз и нажал на него. Из глубины горы донёсся щелчок старого механизма. Каменная створка дрогнула и со скрежетом сдвинулась внутрь, оставив квадратный проём. Мин прошёл в темноту с посохом наготове, следом за Тай Цзином.

Под ногами лежала сухая пыль, пепел Разлома сюда не проникал. На стенах крохотной пещеры тянулись борозды от горных резцов. В дальнем углу Мин увидел скелет. Покойный сидел на каменной лежанке, скрестив ноги в позе лотоса и опустив голову. Длинный прямой меч лежал у него на коленях в тёмных ножнах без украшений. Лазурные шелка на покойном истлели, зато чёрное дерево рукояти и оплётка уцелели.

Кто-то высек над головой погибшего единственное имя, с яростью врубая клинок в гладкую скалу:

«Тай Юань».

Глава 2

Двадцать лет преисподней

Ступив за порог тайника, Мин пнул носком сапога черепок обожжённой глины. Под низким сводом едва хватало места, чтобы выпрямиться, зато человек, живший здесь, устроился явно надолго. Это тревожило сильнее, чем голые стены заброшенной пещеры.

В углу чернел самодельный очаг с окаменевшей золой. У дальней стены хозяин сложил каменную лежанку и застелил её тростниковыми циновками, которые давно истлели. На кривом выступе скалы стояла глиняная посуда. Миски и кувшины хозяин чинил по многу раз, стягивал трещины медной проволокой, заливал смолой и заглаживал пальцами. Он берёг каждую. С потолка свисали истлевшие мешочки, коренья внутри превратились в серую пыль.

Тай Цзин остановился возле лежанки и медленно опустился на колени. На камне сидел скелет, скрестив ноги в позе лотоса. Шёлк давно рассыпался, обнажив белые рёбра, а на коленях мертвеца лежал длинный меч в ножнах из чёрного дерева. Мечник узнал простую гарду и витой шнур на рукояти. Легендарный наставник, переживший века в тайной пещере… Теперь такая надежда казалась жестокой насмешкой. Его предок ушёл в Разлом за славой двести лет назад. Всё, что осталось после долгих попыток выбраться, умещалось на этой лежанке.

Тай Цзин коснулся пальцами ножен и опустил голову.

– Ты не вышел… Прадед…

Мин подошёл ближе и заметил над изголовьем имя «Тай Юань». Хозяин глубоко вырезал его в камне остриём клинка. Дальше по стене тянулись ещё два имени: «Линь Ваньин» и «Тай Шен». Они повторялись десятки, сотни раз. Первые надписи мечник оставил твёрдой рукой, в следующих остриё уже сбивалось и уходило в сторону. Местами глубокие зарубки перечёркивали имена, словно Тай Юань в ярости пытался выскоблить их из камня.

Возле руки скелета лежал небольшой свёрток. Мин отодвинул плоский голыш, который прижимал его, и поднял тетрадь из грубо выделанной шкуры горного зверя. Сырость и копоть затемнили страницы. Тай Цзин всё ещё смотрел в пустые глазницы предка, пока начертатель осторожно раскрывал первый лист. Затем мечник поднялся с колен и встал рядом с ним, плечом к плечу. Первые записи относились к дням сразу после закрытия Врат.

«Седьмой день минул. Небо над Разломом сошлось со звуком лопнувшей тетивы, и башня Первого Маяка погасла. Свет умер. Вместе с ним умерли защитные купола на всех стоянках. Воздух стал густым, дышать трудно, в легких оседает медная пыль. Отряд рассеялся. Я остался один на развилке Трех Ручьев. Воды в фляге на два дня, сушеного мяса – на пять. Пережду бурю в скалах и пойду к южным расщелинам…»

На первых страницах Тай Юань подсчитывал остатки сушёных трав, отмечал, где со свода капает вода и какими тропами можно обойти камнепады. Он разбирался с бедами по мере сил и, судя по этим записям, ещё надеялся найти выход. С каждым месяцем почерк менялся.

«Они пришли на сороковой день после падения купола. Из нижних провалов поднялись твари, которых никто из нас не видел во время исследования Разлома. У них нет глаз, нет шерсти, их тела текут, словно сырая глина, а пасти распарывают камень. Они не охотятся ради мяса. Они идут на тепло духовных жил. Погасшие Маяки теперь собирают вокруг себя сотни этих созданий. Прежние безопасные тропы больше не существуют, ущелья затянуло пепельным туманом, растворяющим плоть за считанные часы. На открытом воздухе давление Разлома возрастает втрое. Мое Ядро гудит от перегрузки каждый раз, когда я делаю шаг из пещеры…»

Мин перелистнул страницу. Читать дальше становилось жутко. Битва за Небесные Врата, состязания кланов, напыщенные речи патриархов в Чияне – всё это приходилось на короткую передышку, которую давал Разлом. Раз в пятьдесят лет он ненадолго затихал и впускал людей во внешние чертоги. Потом Врата закрывались, купола гасли, а на тропы выходили твари, способные загнать в пещеру мастера позднего Ядра. Вот что ждало каждого, кто опоздает к выходу. Тай Юань прожил среди этого ужаса годы, один, без чьей-либо помощи. Мин с трудом представлял, каких сил ему это стоило.

К шестому году мечник всё чаще писал о доме.

«Я пытался вспомнить сегодня, как звучит смех Ваньин. Звук ускользает. Сколько бы я ни закрывал глаза, в памяти остается лишь шелест ядовитого ветра по этим черным камням. Позже мне показалось, что я услышал голос сына из темного прохода. Шагнул в туннель с мечом наголо, но там ждала лишь слепая тварь с шестью лапами. Я слышу их голоса только во сне, и каждую ночь они говорят чужими, изломанными интонациями…»

Дальше Тай Юань исписал целые страницы одним и тем же. Каждое утро он заставлял себя вырезать на камне у изголовья имена жены и сына. Проснувшись, проверял, помнит ли их, может ли ещё назвать тех, ради кого продолжает жить. Мин посмотрел на исписанную стену. Тай Юань боролся за собственный рассудок.

На девятнадцатом году в дневнике зиял пробел длиной в несколько месяцев. Тай Юань вернулся к записям на странице, которую испачкал бурой кровью.

«Нижние стоянки пали. Твари научились пробивать каменные затворы, выжигая породу кислотой. Пришлось отступить к Последнему Маяку. Здесь холоднее всего, зато древние монолиты все еще хранят остаточную тяжесть и отпугивают стаи. Силы на исходе. Мое Ядро покрылось трещинами, каналы пересохли. Если Врата не откроются в этот сезон, я…»

Последнюю запись он оставил на двадцатом году. К концу у Тай Юаня почти иссякли силы. Он всё ещё пытался писать, но рука дрожала.

«Двадцать зим. Врата не раскрылись. Небо молчит. Пепел стучит в скалу. Простите меня. Ваньин… Шао… я не…»

Дальше Тай Юань успел вырезать лишь часть иероглифа. Остриё соскользнуло и оставило поперёк него косой порез. Мин молча перечитал последние слова, всё ещё держа тетрадь раскрытой перед собой и Тай Цзином. Мечник вцепился в пустые ножны своего прежнего меча до белизны в пальцах. Смотреть на останки прадеда ему сейчас было тяжело.

Су Лин поправила на плечах чёрный шёлковый халат Мина и подошла к очагу. Под ногой у неё хрустнули остатки циновки. Она осмотрела миски в золе и зарубки на стене, потом задержала взгляд на останках хозяина. Всё здесь убеждало её в одной мысли.

– Этот край создавали не ради испытаний молодых мастеров, – произнесла она. – И не ради сокровищ древних царств. Кто-то очень могущественный выстроил эту клетку, чтобы любая жизнь, попавшая за порог, медленно и неотвратимо сгнила во тьме.

Мин сложил тетрадь. Он обдумывал слова Су Лин. Врата исправно впускали мечников и копейщиков. Сюда приходили могучие мастера тела вроде Бао Ту, огненные практики Секты Багряного Неба. А в самом сердце Разлома лежала разрушенная Академия Божественного Символа. Белая стела с Единой Чертой всё ещё стояла среди руин, библиотеки пепельное пламя выжгло дотла. Мин всё отчётливее видел за этим охоту именно на начертателей. Их древнее искусство кому-то мешало настолько, что тот превратил целую землю в кладбище. Уничтожал и самих мастеров, и знания, через которые другие могли добраться до истинных законов мироздания. И последствием этого уничтожения стал этот Разлом.

Тай Цзин выдохнул, подошёл к останкам прадеда и снова опустился на колени. Сложив ладони, он трижды коснулся лбом камня у его ног. Тай Цзин отдавал последние почести великому воину своего рода.

– Покойся с миром, прадед, – произнес Тай Цзин. – Твой клинок вернется под солнце.

Он протянул правую руку к «Лазурному Рассвету» и взялся за шершавую оплётку рукояти. Из ножен рванул лазурный свет.

В стали ещё жило Намерение Тай Юаня. За двадцать лет борьбы меч впитал его ярость и тоску по дому, впитал упорство, с которым хозяин цеплялся за жизнь. После его смерти клинок ещё полвека охранял тело и сам рубил тварей, добравшихся до убежища. Когда запас ци оскудел, оружие замерло в ножнах. Теперь чужое прикосновение разбудило остатки силы, и старое Намерение встретило пришедшего так же, как встречало чудовищ.

Волна ударила Тай Цзину в грудь и отбросила к противоположной стене. Он врезался в камень, повязка на левом плече лопнула, и свежая кровь залила ткань. Мечник сполз на пол, судорожно хватая ртом воздух. «Лазурный Рассвет» сам вылетел из ножен, вонзился в низкий свод и задрожал. Вокруг лезвия закрутился лазурный вихрь, порывы силы оставляли зарубки на стенах.

Мин вскинул «Драконий Хребет» и закрыл собой Су Лин. Десяток мелких лучей ударил в кость, но ядро посоха рассеяло их прежде, чем они успели добраться до раненой девушки.

«Там сидит слепая ярость, парень, – проскрежетал Гу Лань в сознании Мина. – Старый след Намерения не видит крови потомка. Он помнит только когти тварей и бесконечную осаду. Попробует взять силой – меч выпьет из него остатки жизни и размозжит грудину!»

Тай Цзин оттолкнулся ладонью от стены и встал. Он сплюнул, покачнулся, но удержался на ногах. Мин шагнул к нему и протянул руку к плечу. Мечник мотнул головой, показывая, что хочет справится сам. Он смотрел на клинок без страха. Злости на оружие прадеда он тоже не испытывал. Сталь продолжала защищать человека, который давно умер.

Мечник вернулся под дрожащее лезвие. Он погасил собственную ци, открыл меридианы и опустил руки вдоль тела, давая утихнуть силе Серебряного Ядра. Затем поднял глаза на «Лазурный Рассвет».

– Ты защищал его покой слишком долго. Но прадед умер. И я не стану ломать тебя силой, подчиняя своей воле.

Тай Цзин шагнул ближе. Мелкие лезвия из Ци рассекли кожу на щеке, из свежих царапин выступила кровь. Он выдержал порыв и продолжил говорить, обращаясь к Намерению, которое прадед оставил в своём оружии.