Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 15 страниц)

«Знак Оживления».

Мин читал и всё больше удивлялся. Мастера Тан умели придавать жизнь символам, начертанным на камне или железе. Для этого они вплетали в основу узора этот знак и передавали ему малую долю собственного круговорота ци. Знак собирал рассеянную стихию в отдельный контур. Чернильное творение могло жить, двигаться и сохранять форму, а создателю уже не требовалось постоянно питать его своей силой. Так мастера получали бессменных стражей и смотрителей залов, создавали каменных вестников.

«Даже не думай, – раздался в мыслях начертателя суровый голос старца из Чернильницы. – Начертать формулу – треть дела. Эта тушь – не просто растёртый графит. В ней течёт кровь небесного лиса и первородный сок Мирового Древа. Чтобы принять волю мастера, она должна хотя бы один раз пройти сквозь живое тело, по настоящим руслам ци. Она должна запомнить биение сердца, тепло дыхания и ход духовных рек. Без этого у тебя получится не помощник, а бессмысленная глиняная кукла, которая растает от первого удара».

Мин перевёл взгляд на хрустальный сосуд.

– Пропустить через каналы? Рука едва срослась, старик. Думаешь, выдержит?

«Основа окрепнет, если выдержишь, – отрезал Гу Лань. – Но если испугаешься – убери флакон подальше и рисуй простые свитки. Выбор за тобой».

Мин хмыкнул:

– С каких это пор мы пугаемся трудностей?

Юноша смахнул со стола обрезки пергамента. Взяв плоскую кисть, опустился на колени на гладкий каменный пол.

Мин уверенно вывел на белом камне Архива «Знак Оживления». За движением кисти рождался узор: внешний контур он укрепил «Замыканием», а в сердцевину вплёл тонкую цепочку «Сцепления». Когда всё было готово, Мин поставил хрустальный флакон в самый центр перекрестия, и вынул свинцовую пробку.

Сам Мин сел напротив, скрестив ноги.

– Ши Эр, отойди к стеллажам. Если дёрнусь – не подходи.

Ши Эр выронила недоеденный нефритовый обломок. Её серые глаза расширились от тревоги. Девочка послушно отступила на три шага и смотрела на Мина, уже забыв о еде и своём недовольстве. Все же Мин был ее спасителем, и она его охотно слушалась.

Мин засучил рукав халата на правой руке. Он поднёс горлышко флакона к запястью и приоткрыл затворы внутренних каналов. Из хрусталя тут же вырвался маслянистый чёрный жгут и с шипением впился в кожу.

Руку пронзила боль, словно под кожу вошёл раскалённый прут, а по меридианам уже пробиралась ледяная тушь. Густой поток с трудом проходил изгибы, распирая русла изнутри. Очищенная ци текла по ним свободно; теперь Мин чувствовал, что ещё немного – и русла не выдержат напора.

Мин стиснул зубы. Тушь миновала предплечье и плечевой узел, ворвалась в грудь, в сплетение шестидесяти каналов Малого Небесного Круга. Внутри жгло, а тело теряло тепло: чёрная масса жадно впитывала его, сводя мышцы судорогами.

У спинных затворов поток остановился. Свободные русла уже заполнились, а сила всё прибывала, и вскоре Мин почувствовал, как она давит на запечатанную ветвь под левой лопаткой.

ХРУСЬ.

Где-то глубоко хрустнуло, как сухое дерево, и звук отдался в костях. Напор распахнул шестьдесят первый канал и обжёг плоть до самых рёбер. Мин задохнулся от боли. Из ноздрей потекла горячая тёмная кровь, двумя струйками сбегая к подбородку.

Тушь пронеслась по новому руслу и устремилась к шее. Там под её натиском с треском лопнул ещё один затвор. Открылся шестьдесят второй меридиан, проходивший вдоль сонной артерии.

Ши Эр не выдержала и бросилась к Мину. Упав рядом на колени, она обеими маленькими руками вцепилась в его левую ладонь. В глазах девочки стоял страх. Сейчас она боялась за того, кто делился с ней едой и укрывал от бурь, и в её взгляде совсем не осталось прежнего голода бездны.

– Папа… держись… – прошептала малявка, прижимаясь носом к его пальцам.

Мин с трудом перевёл дыхание. Новые русла приняли лишнюю силу, напор ослаб. Собрав остатки воли, он направил тушь, уже прошедшую полный круг, вниз по левой руке, к ладони.

Из кончиков пальцев на каменный пол брызнули густые чернила.

Капли упали точно на начертанный «Знак Оживления».

Узор на полу вспыхнул ярким янтарным светом. Замкнутые линии втянули выброшенную тушь, закружили её внутри контура. Чёрная масса поднялась над полом и забурлила, как смола в котле. Постепенно в ней начали проступать очертания зверя.

Свет погас.

Посреди начертанного круга сидел зверь размером с упитанную домашнюю кошку. Его тело струилось чёрным дымом. С кончика хвоста осыпались чернильные хлопья и тут же таяли, а на узкой мордочке светились две белые искры глаз.

Лис долго сидел на месте, разглядывая Мина и принюхиваясь. Похоже, узнавал кровь и тепло тела, через которое только что прошёл. Наконец он тихо подошёл к начертателю, забрался к нему на колени и свернулся клубком.

Мин вытер рукавом кровь с лица и медленно положил ладонь на шелковистый загривок. Шерсть под пальцами казалась прохладной водой, сохранявшей форму.

– Мо Хуэй, – негромко произнёс юноша. – Сияющая Тушь. Так будешь зваться.

Лис даже ухом не повёл. Он лежал так неподвижно, что его можно было принять за неживого.

Ши Эр подобралась ближе и вытянула шею. Шумно принюхалась к чернильному хвосту, и её глаза радостно блеснули:

– Ой… Он пахнет так вкусненько! И похож на кляксу из твоей банки!

Она потянулась вперёд, намереваясь лизнуть пушистый кончик уха.

Лис тут же рассыпался чёрными брызгами. Они просочились сквозь полы халата Мина и вновь собрались в зверя за его спиной. Из-за плеча начертателя высунулась острая морда. Зверёк грозно зашипел на девочку тонким голоском.

– Клякса! – радостно захлопала в ладоши Ши Эр, совершенно не испугавшись. – Иди сюда, Клякса!

Мин попробовал позвать его сам:

– Мо.

Лис сидел у него за спиной, презрительно щуря белые глаза.

– Клякса! – снова позвала Ши Эр.

Теперь зверёк дёрнул ухом и настороженно высунул морду чуть дальше. Мин устало потёр лоб.

– Прекрасно. Кажется, имя ты выбрал себе сам.

* * *

В следующие дни Мин проверил, на что способен его новый помощник. До силы пятиметрового исполина Кляксе было далеко, зато маленький лис легко пробирался туда, куда ни Мин, ни Ши Эр попасть не могли. По мысленному приказу начертателя он рассыпался чернильной пылью и проникал в самые узкие трещины каменных перекрытий.

Тогда Мин прикрепил к его хвосту лёгкий талисман «Отторжения» и отправил зверька в дальний конец зала. Путь преграждала решётка с такими частыми прутьями, что между ними не прошла бы даже детская рука. Клякса проскользнул сквозь неё вместе с талисманом и без труда добрался до места. Мин пробудил талисман, и тот вспыхнул, сметая пыль со старинной стелы.

Гу Лань наблюдал за ними из Чернильницы и довольно хмыкнул:

«Чернила этого стража тысячелетиями впитывали память великих залов. Он не просто носит бумагу, Мин. Он видит и помнит всё, к чему прикасается. Береги его. Придёт время, и он покажет тебе то, чего не знают нынешние патриархи».

Освоившись с двумя новыми каналами, Мин вернулся к мысли о Переносе.

Он сел посреди просторной ротонды, положил перед собой «Драконий Хребет» и снова принялся вспоминать, как спас Ши Эр из-под падающей туши Стража. Тогда ему удалось связать два духовных следа через «Сцепление» и разорвать пространство встречным импульсом «Отторжения». Мин действовал вслепую, и этот грубый приём едва не разорвал его опустевшее Море Ци.

Теперь у него было шестьдесят два чистых, окрепших меридиана.

Мин поднял руку, вытянув указательный и средний пальцы, и повёл ими по воздуху.

Перед ним со стеклянным звоном вспыхнул золотой росчерк Начертания Пустоты.

Мин начал с якоря в основании узора, перевёл линию в спираль сжатия и закончил резким штрихом наружу. Всё движение он выполнил слитно, соединяя части трёх символов. Перед грудью, в полуметре от него, тускло засиял золотом новый знак, которого прежде не существовало.

«Знак Переноса».

Мин наметил каменную колонну в тридцати шагах от себя. Мысленно закрепив на ней якорь, он направил короткий импульс ци через шестьдесят два канала. Пространство перед глазами сложилось мягко, словно тонкий пергамент. Вспышка, и колонна оказалась совсем рядом. Мин опёрся на неё ладонью, ощутив прохладу камня.

Он прислушался к Морю Ци. Убыло едва на треть, силы ещё хватало. Расширенные каналы легко перенесли обратный напор сместившегося воздуха, и плотная ци восьмой ступени свободно текла по окрепшим руслам. Мин сжал кулак, проверяя это ощущение.

Клякса вынырнул из тени сапога, взбежал по рукаву и устроился на плече Мина. Обвив его шею шелковистым дымным хвостом, лис спокойно смотрел в глубь зала. В полумраке светились его белые глаза.

Мин посмотрел на закрытые врата Внутреннего Архива и достал из кольца Жемчужину мёртвого света. Белая оболочка согрела ладонь.

– Теперь твоя очередь, – сказал он.

Глава 16

Мертвый свет

Мин сидел на полу, скрестив ноги, там, где недавно из капель первородной туши собрался Клякса. Лис свернулся рядом, у правого бока, и время от времени задевал дымным хвостом его халат. Белый луч внутри жемчужины дрожал, а на стенах шевелились бледные тени.

– Убери этот хлам, – проскрежетал из Чернильницы Гу Лань. – Любая посторонняя крупица ци исказит течение силы. Ты берешься за мертвый свет, парень, а не за отвар из сушеных трав. Здесь малейшая грязь в потоке обернется дырой в жилах.

Мин оглядел пол. Вокруг валялись пустые тубусы и обрезки пергамента. Рядом лежала стопка защитных талисманов, которые он заготовил за последние дни.

Ши Эр сидела у колонны на корточках. Она оживилась и с жадностью посмотрела на талисманы.

– Это хлам! – звонко уточнила девочка, тыча пальцем в стопку желтых листов. – Дед сказал убрать. Значит, это мне.

Девочка бросилась к стопке, но Мин поймал ее за шкирку.

– Лишнее с пола, а не в твое брюхо, – Мин вытащил из стопки один лист со знаком укрепления и протянул ей. – Вот твоя доля. Остальное сложи аккуратно и сторожи. Если хоть один край надкусишь до того, как я закончу, неделю будешь грызть пустые черепки.

Ши Эр сунула лист в рот и зажмурилась от удовольствия. Потом она сгребла талисманы в охапку, села на них прямо на холодном камне и с важным видом сложила руки на груди.

– Сторожу, – заявила она с набитым ртом. – Никому не отдам. Даже если попросят очень вежливо.

Мин покачал головой и вернулся к жемчужине. Он положил пальцы на гладкую оболочку и почувствовал покалывание. В молочной глубине клубился свет, сохранившийся с древних времен. Его сила могла поднять предел, который природа отвела человеческому телу.

Мин направил тонкую нить ци в сердцевину артефакта, надломил верхний покров и втянул первую струю в запястье. Природные источники давали тепло, первородная тушь едко жгла, а от жемчужины руку сразу свело холодом до самых костей. Ее сила рвалась дальше, ломая преграды. Поток влетел в плечевой узел, миновал шестьдесят два открытых меридиана и с глухим звуком ударил в следующий затвор.

Преграда осыпалась за пару мгновений.

Шестьдесят третий канал распахнулся, впуская ледяную волну под ключицу. Мин стиснул челюсти и задержал дыхание. Свет ринулся дальше по кругу, ворвался в боковую ветвь у грудины и выломал шестьдесят четвертый затвор.

На миг Мина охватил восторг, сила росла с пугающей скоростью, русла наполнялись до краев. Но следом за радостью пришла раздирающая боль.

Новые меридианы расширялись слишком быстро, а прежние, едва окрепшие после ранений, не выдерживали обратного напора. Мин чувствовал, как стенки центрального русла натягиваются, словно тетива, и вот-вот лопнут. Плотная ци восьмой ступени закипела, грозя прорвать плоть и вырваться наружу.

Мин резко оборвал связь, отдернул руку от жемчужины и прижал ладонь к ребрам.

Он тяжело выдохнул со свистом в груди. Шар тускло мигнул и опустился на камень, сохранив девять десятых своей первоначальной силы.

– Сам остановился, – констатировал Гу Лань, и в его голосе прозвучало редкое одобрение. – Думал, придется орать тебе в уши. Запаса в этом камне с головой хватит на весь Средний Небесный Круг и еще останется, но твоя основа сейчас похожа на решето из глины. Если влить в нее реку, стенки просто смоет.

– Знаю, – Мин вытер тыльной стороной ладони выступивший на лбу пот. – Русла держат форму, но при расширении идут трещины. Нужно связать их чем-то вязким.

– Земляная тушь, – отозвался старец. – Тяжелая, плотная, запечатывающая бреши. Собирай мелких Лепней по расщелинам у подножия башни. Вари их ядра три луны подряд, смешивай с прахом разлома, и к следующей зиме укрепишь меридианы.

– К следующей зиме меня здесь сожрут, – Мин поднялся на ноги, подошел к низкому каменному столику и развернул карту, на которую набрасывал местность Дна. – Мелкие жуки не годятся. У них ядро на пару капель. Но к западу отсюда земля прорезана стеклянными траншеями.

Старик в Чернильнице насторожился:

– Следы самки?

– Да, канавы глубиной в человеческий рост, – Мин ткнул пальцем в середину карты. – Дно в них оплавлено до гладкости зеркала. Мелкие твари брызжут простой кислотой, а эта дрянь годами пропускает сквозь себя чистую силу недр. Мне нужна не внешняя скорлупа. Мне нужна внутренняя подпанцирная оболочка Матки. Она пластичная, не боится жара и удерживает давление земли лучше любого щита. Да и ядро ее куда сильнее. Если сделаю из нее чернила…

– Щенок, ты хоть понимаешь разницу? – рявкнул Гу Лань. – Личинка размером с собаку слепа и глупа, ее можно раздавить посохом. Матка вырастает до размеров тяжелой повозки. Она чует движение воздуха за полсотни шагов, плюется струей на двадцать шагов и давит весом так, что ломает скалы. Ее панцирь не берет обычная сталь!

Мин уже водил пальцем по изгибу нарисованного ущелья, прикидывая высоту отвесных стен.

– Каньон там сужается возле сухого моста. Если загнать ее в горловину, развернуться она не сможет.

– Ты меня вообще слушаешь⁈ Я еще не закончил перечислять опасности!

– Самое интересное ты уже сказал, – усмехнулся юноша, убирая карту в кольцо. – Если ее панцирь держит скальные обвалы, значит, ее жилы выдержат свет жемчужины. Время поохотиться.

* * *

За стенами Архива мертвое небо заливало Дно Разлома неподвижным фиолетовым светом.

Пепельные барханы тянулись на тысячи шагов до самых зубчатых хребтов перевернутых скал. В расселинах было холодно, но Мин шел быстро, держа «Драконий Хребет» на правом плече.

Клякса скользил впереди, перетекая из одной выбоины в другую чернильной лентой. Зверек не оставлял следов в серой пыли, а кончик его хвоста вспыхивал белой искрой, указывая направление. За ним топала Ши Эр. Девочка гордо тащила на плечах связку пустых бамбуковых тубусов, перевязанных пеньковым шнуром, и ощущала себя незаменимым добытчиком.

Добравшись до ущелья, Мин лег у края обрыва и заглянул вниз.

Широкое каменистое дно каньона напоминало гигантскую борозду. Посередине тянулся желоб, стенки которого блестели гладким зеленым стеклом. Оттуда тонкими струйками поднимались едкие испарения, от которых резало глаза.

В полусотне шагов впереди двигалась громада.

Матка Лепней походила на чудовищную черепаху под серо-бурым костяным щитом, усеянным наростами. Десяток суставчатых лап вгрызался в камень, оставляя глубокие воронки. Из-под переднего козырька панциря непрерывно сочилась мутная белесая жижа, прожигавшая камень на палец в глубину за пару ударов сердца. Вокруг Матки сновал десяток молодых Лепней размером со взрослого волка. Они суетились у хвоста матери, жадно подъедали размягченную землю и противно скрежетали челюстями.

– Шестнадцать личинок, – тихо произнес Мин. – Если навалятся разом, сожрут живьем.

– Мелочь идет на тепло чистой энергии, – подал голос Гу Лань. – Для их неокрепших жвал свежая ци слаще сахара.

Мин достал из кольца горсть низкосортных духовных камней, и бросил их в боковое ответвление ущелья, куда ветер намел сухого щебня.

От камней пошло тепло. Молодняк разом задрал плоские головы, защелкал челюстями и с визгом ринулся в боковой проход. В погоне за добычей личинки сшибали друг друга с ног.

Матка лишь глухо загудела из-под брони, продолжая медленно ползти по главному руслу к сужению скал.

– Клякса, вперед, – шепнул Мин.

Чернильный лис скользнул по отвесному склону вниз, цепляясь когтями за выступы. В зубах он нес три тонкие полоски плотного пергамента со «Знаками Давления». Зверек тихо протискивался в трещины над головой ползущей твари. Мин выбрал для ловушки скальный карниз, и теперь Клякса лепил талисманы в его глубокие расщелины.

Мин повернулся к девочке:

– Твой выход, помощница. Видишь вон тот знак у основания скалы?

Юноша указал на желтый лист со «Знаком Сцепления». Тот удерживал над тропой шаткий валун весом в несколько тонн.

Ши Эр прищурила серые глаза, кивнула и выставила вперед ладошку:

– Этот съем, когда крикнешь «грызи». А плата вперед. Три талисмана с молнией и два со сладким ветром.

– Со сладким ветром нет, есть с защитным куполом на сосновой смоле, – Мин вынул из рукава обещанную стопку. – Получишь половину сейчас, остальное после дела. И помни: тронешь раньше команды – сама пойдешь вытаскивать меня из брюха этой штуковины.

Ши Эр спрятала листы за пазуху балахона, облизала палец и сосредоточенно уставилась на знак.

Матка втянулась в горловину каньона.

Стены здесь сходились так близко, что бока чудовища скребли по камням, сдирая с них сухую корку. Мин спрыгнул на выступ в десяти шагах позади твари. С силой вбив торец «Драконьего Хребта» в камень, он выпустил через него толчок ци.

Глухой удар сотряс ущелье.

Матка замерла. Из-под чешуйчатого воротника высунулась тупая морда без глаз, с тремя рядами твердых роговых челюстей. Тварь резко раздула бока и с мерзким чавканьем выплюнула струю едкой слизи назад, целясь прямо в Мина.

Мин ушел кувырком в сторону. Слизь ударила в стену позади него, и камень мгновенно превратился в шипящую пену.

Но ядовитый плевок оказался шире, чем рассчитывал юноша. Густая струя зацепила опору верхнего карниза на два вдоха раньше срока. Каменная жила, державшая свод, зашипела и потекла жидкой грязью. Огромный козырек над ущельем дрогнул и стал заваливаться вниз, хотя Матка еще не успела втянуться под него целиком. Если камень рухнет в пустой проход, Матка выберется из горловины и сомнет охотника на открытом пятачке.

Клякса на верхнем уступе испуганно прижал уши, пытаясь удержать сползающий талисман лапой.

Мин вытянул два пальца правой руки и начертал в воздухе новый освоенный знак.

Перенос.

Пространство перед глазами сжалось в золотую точку. Воздух разорвался со звоном, ударившим по ушам, и в то же мгновение Мин возник на верхнем карнизе возле лиса. Расширенные каналы отозвались жжением, но его вполне можно было терпеть.

Мин тут же выбросил вперед ладонь и впечатал в трещину силу «Сцепления». Падающий пласт скалы дернулся и на долю секунды повис на натянутых духовных нитях, невидимых глазу. Другой рукой Мин сорвал талисман Давления и развернул его поперек трещины. Он вогнал свою волю в контур знака, меняя направление удара.

– Вниз! – крикнул он.

Талисман вспыхнул слепящим охристым светом. Сила знака ударила клином и направила обвал в узкий проем позади шеи Матки, с размаху вбивая туда тонны камня.

Раздался сокрушительный грохот.

Обвал отрезал твари путь назад и прижал ее тяжелый зад к основанию скалы. Передняя часть тела осталась свободной. Взбешенная болью самка изогнулась, заскребла лапами по осыпи и выбросила вперед зубастую пасть, пытаясь дотянуться до спрыгнувшего к ней Мина.

Юноша повернул рукоять посоха.

Центральный замок щелкнул, и «Драконий Хребет» распался на части. Коротким звеном с утолщенным костяным набалдашником Мин со всего размаха вломил по стыку головного щитка и выломал кусок брони. Два оставшихся звена он с силой вогнал враспор между распахнутыми челюстями чудовища. Теперь Матка не могла сомкнуть пасть для нового плевка.

Челюсти со скрежетом сдавили звенья посоха, высекая снопы искр. Боевое ядро оружия взвыло под чудовищным напором. Ноги Мина ушли в каменную крошку по щиколотку.

– Ши Эр! – проревел он сквозь зубы. – Грызи!

На противоположном склоне девочка широко раскрыла рот и с хрустом перекусила талисман пополам.

Связка печатей лопнула по цепи. Висевший над головой твари пятиметровый обломок скалы сорвался с высоты и всей тяжестью рухнул на хребет самки.

Панцирь лопнул с треском сухого бревна. Из разлома брызнула мутная зеленая жидкость. Матка судорожно дернулась, ее лапы заскребли по стенам ущелья. Под расколотым щитком обнажился нервный узел, пульсирующий бледно-желтым светом.

Мин выдернул посох из ослабевшей пасти, соединил звенья в единое древко и обеими руками вогнал нижний торец прямо в пульсирующий узел.

Тварь содрогнулась в последний раз и обмякла, распластав лапы по камням.

* * *

– Режь, пока соки не свернулись! – командовал Гу Лань. Голос старика эхом звенел в ушах юноши. – Подрежь третью связку у правого сочленения! Оболочка идет вдоль брюшной полости, если проткнешь желудочный мешок – все труды псу под хвост!

Мин стоял возле туши, по локоть погрузив руки в горячую, смердящую слизь, и орудовал коротким ножом. Рукава он закатал, и внутренности чудовища обжигали голую кожу. Едкий кислый дух стоял вокруг туши, от него першило в горле.

Ши Эр сидела на безопасном краю обломка, болтала босыми ножками и с живым интересом заглядывала в развороченное нутро гиганта.

– Папа, а та белая штука вкусная? – звонко поинтересовалась она, указывая пальцем на жировые мешки. – Она так смешно дрожит. Можно я ее чуть-чуть попробую?

– Тронешь – язык растворится, – буркнул Мин, подрезая ножом плотную перламутровую пленку, выстилавшую панцирь изнутри. – Сиди смирно и следи, чтобы мелкие не вернулись. И вообще, ты же только талисманы ешь, разве нет?

– А вдруг это тоже вкусное?

Оболочка поддавалась с трудом. Она напоминала вымоченную в масле сыромятную кожу с тонкими желтыми волокнами. На ощупь прохладная, она оказалась невероятно прочной: лезвие скользило по ней, едва оставляя надрезы. Только напитав нож чистой ци, Мин сумел отделить трехметровый лоскут от костяной основы.

Мин сполоснул добычу раствором из дорожной склянки. От тяжелого пласта пахло камнем, он свернул его и убрал в кольцо.

Клякса в это время бродил вокруг расколотого панциря и обнюхивал костяные края. Внезапно лис замер. Он сунул морду под обломок спинного щитка, вытащил зубами узкий предмет и бросил его под ноги Мину.

Мин поднял находку.

Это был трехгранный костяной шип длиной в ладонь. На тупом основании отчетливо виднелось выжженное клеймо: круг, перечеркнутый тремя косыми насечками.

Юноша провел пальцем по серому следу. Шип не рос из тела чудовища. Кто-то нарочно вогнал его глубоко в стык между частями панциря, словно пометил домашнюю скотину перед выпасом.

– Чужая метка, – Мин нахмурился. – Кто-то загнал этот шип сюда, причем очень давно.

Гу Лань замолчал. Когда старец заговорил снова, в его тоне промелькнуло волнение:

– Уходи отсюда. Быстро.

* * *

Следующие три недели ротонда Архива Тан напоминала алхимическую плавильню.

Посреди зала стоял чугунный котел из кладовых нижнего яруса. Знаки непрерывно подпитывали горящие под ним угли. Мин сутками возился с варевом. Чтобы превратить подпанцирную оболочку в земляную тушь, требовалось терпение. Он вываривал полосы в щелочи, затем растирал их в каменной ступе до тончайшей пасты. Целые полосы не проходили в горлышко Чернильницы, а варить оболочку по кусочку означало потерять большую часть её силы. Приходилось сперва размягчать и растирать добычу, чтобы заложить всё сразу.

На десятый день варка едва не сорвалась. Жилы чудовища выпустили запертую силу недр, и внутри Чернильницы вспыхнуло пламя. Жар ударил Мину в лицо. Юноша обхватил раскалившийся флакон левой рукой, а правой вывел над горлышком «Замыкание», удерживая рвущуюся наружу силу. Гу Лань хрипло диктовал, что и в каких долях смешать для гасящего порошка. Мин торопливо отмерял щепотки свободной рукой, смешивал их и подсыпал в Чернильницу, пока бурление не утихло. На пальцах вздулись волдыри, но тушь он спас. Когда варка закончилась, юноша разлил по фарфоровым сосудам густую массу цвета мокрой глины.

С каналами пришлось повозиться. Мин садился в круг, обмакивал кисть в земляную тушь и выводил на коже узор вдоль меридианов. Как при лечении Су Лин, он закреплял чернильные линии «Якорем» и связывал их с внутренними руслами «Сцеплением». Затем пускал по начертаниям ци, понемногу направляя силу туши в стенки каналов. Она затягивала мелкие трещины и укрепляла повреждённые места. Меридианы становились прочнее, сохраняя упругость, и теперь могли растягиваться под напором ци.

После этого Мин брался за жемчужину. Он принимал её энергию понемногу, пропуская холодный свет через окрепшие русла. Каналы выдерживали давление, и с каждым разом юноша позволял себе впитать чуть больше.

Шестьдесят пятый канал открылся к концу второй недели. Ещё через три дня Мин закончил укреплять русла в грудном сплетении, и следом поддались шестьдесят шестой и шестьдесят седьмой. К началу четвёртой недели у него было уже шестьдесят восемь открытых каналов. Все они очистились и окрепли, свободно пропуская ци.

Мин чувствовал, насколько сильнее стал, даже когда просто двигался. Море Ци стало глубже, а сила отзывалась на его волю вдвое быстрее. Даже Начертание Пустоты больше не вызывало звона в висках.

Проверяя новые возможности, Мин стоял на краю галереи третьего яруса.

Внизу, между пыльными стеллажами, раздался подозрительный шорох. Ши Эр взобралась на самый верх деревянной лестницы и тянулась ручонкой к ветхому шелковому свитку. Тот лежал на полке, до которой она никак не могла дотянуться. Ступенька под ее босой ногой с громким треском надломилась.

Девочка ойкнула и полетела спиной вниз, сжимая в кулаке угол древней рукописи.

Золотой росчерк вспыхнул в воздухе перед Мином со звоном колокольчика.

Юноша исчез с галереи. Перенос дался легко, без прежнего удара по легким. Мин возник прямо под падающей лестницей и подхватил Ши Эр левой рукой под мышки. Правой он осторожно выдернул свиток из ее цепких пальцев за мгновение до того, как зубы девочки сомкнулись на ветхом крае.

– Мое! – возмущенно пискнула девочка, повиснув в воздухе и болтая пятками. – Папа, ты жулик! Твой перенос стал слишком быстрым! Раньше я успевала надкусить!

– Этот свиток старше твоих предков, – Мин поставил ее на ноги и спрятал раритет обратно на полку. – Бумагой я тебя накормил утром. Иди лучше проверь Кляксу.

Клякса сидел на верхней ступени лестницы, ведущей к главному входу в Архив. Кончик его хвоста беспокойно подергивался. Он не любил малявку, потому что та, то и дело, норовила куснуть его за зад.

* * *

На Дно Разлома опустилась беззвездная ночь.

Воздух снаружи стал вязким и холодным, как болотная жижа. Из темноты пустошей донеслись тяжелые шаги. Кто-то неторопливо приближался, стуча по камню словно сухими жердями.

Мин подошел к стрельчатому проему и выглянул наружу.

По широкой каменной лестнице к входу в башню поднималось существо.

Оно шагало на четырех длинных суставчатых конечностях из белесой кости. На высоте двух человеческих ростов покачивалось худое тело под коробом из костяных пластин. Вместо головы над плечами торчала гладкая костяная чаша и тускло светилась серым.

В передних клешнях создание несло оторванную голову взрослого Лепня.

Поднявшись на верхнюю площадку перед вратами, существо остановилось. Оно аккуратно опустило окровавленную голову чудовища на ступени прямо перед порогом, словно возвращало забытую вещь.

В пустой груди твари зашуршало. Между костяными ребрами дрожали пластины. Их скрип складывался в древние человеческие слова, совсем не похожие на рычание или шипение зверя:

– Вор… вернул… часть. Но вор… забрал… живую плоть. Хозяин ждет… свою добычу. Отдай плоть… или хозяин… придет сам.

Положив ладонь на навершие «Драконьего Хребта», Мин вышел за порог в серый ночной свет и посмотрел в светящуюся чашу.

– Хозяин, говоришь? – Мин усмехнулся. Страха в его голосе не было. – А где был твой хозяин, когда эта туша пыталась меня сожрать? Передай ему: то, что легло под мой посох, принадлежит мне. Если хочет забрать – пусть приходит сам. Я как раз закончил разминку.

Глава 17

Клеймо Трех Бичей

Костяное создание еще несколько долгих вдохов стояло, повернув к Мину светящуюся чашу, словно вслушивалось в его слова или передавало их кому-то невидимому. Затем пластины между ребрами твари затихли. Существо со скрежетом развернулось на четырех лапах и зашагало вниз по ступеням, унося свою костяную коробку. Окровавленная голова Лепня осталась у порога.

Мин проводил его взглядом, развернулся и вошел под свод ротонды.

– Дед, – юноша опустил наконечник «Драконьего Хребта» на светлый камень и заглянул за пазуху. – Возле развороченной туши Матки ты приказал уходить без оглядки. Теперь самое время пояснить, из-за чего ты так переполошился при виде обычного костяного шипа.

Чернильница отозвалась не сразу. Флакон нагрелся, и Гу Лань заговорил серьёзным тоном. Даже брюзжать перестал:

– Это Клеймо Трех Бичей. Родовой знак загонщиков семьи Цюй. В мою эпоху они служили псарями при Дворце Пепельной Звезды.

Старик помолчал, собираясь с мыслями:

– Круг в их клейме означает загон. Три насечки – три удара бича, ломающие волю зверя. В день гибели Академии люди Цюй шли позади штурмовых отрядов. Они гнали бичами пойманные Пасти прямо через наши внешние дворы на стены, заставляя тварей пожирать защитные формации наставников. Помеченное чудовище больше не принадлежит себе. Оно принимает приказ загонщика за собственный голод, а хозяин видит и чует его чувствами. Если кто-то на Дне ставит такое клеймо на здешних маток, значит, здесь окопался живой загонщик. И он опаснее любой ползучей твари, потому что сохранил человеческий разум.

Мин опустил глаза к каменному полу, сопоставляя услышанное с недавними стычками.

Теперь все сходилось. Обычные личинки Лепней в панике шарахались от одного запаха Ши Эр, признавая в ней высшего хищника. Но этот костяной сборщик подошел к девочке вплотную, выложил кусок мяса и даже не шелохнулся. Выходило, помеченные чудовища боялись своего хозяина сильнее, чем первородной бездны.

А раз хозяин обещал прийти сам, следовало встретить его как подобает.

Мин поднялся по внутренней винтовой лестнице к высокому карнизу над входной аркой. Орудовать в узком проеме было неудобно, но начертатель аккуратно вывел на камне «Знак Якоря» свежей земляной тушью и замкнул его на собственную ци. Теперь он мог в любой миг вернуться сюда с помощью Переноса.

Спустившись к основанию свода, он достал из рукава плотный лист бумаги с нанесенным «Знаком Давления». Мин прижал талисман к опоре арки, которая держала верхний пролет наружной лестницы. Бумага легла поверх трещины в кладке. Достаточно было мысленного толчка, чтобы пробудить знак и обрушить камень вниз.