Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Он хотел вернуться домой, к тем, кого любил. Я принимаю эту ношу. Я вытащу к Вратам каждого, кто останется позади, или лягу рядом с тобой. Позволь мне закончить твой путь.

Мечник поднял окровавленную ладонь и дотянулся до рукояти. Тай Цзин сомкнул пальцы на оплётке, и вихрь стих. Мелкие лезвия силы, ещё миг назад рассекавшие воздух, исчезли. «Лазурный Рассвет» отозвался негромким звоном и сам вышел из трещины. Тай Цзин удержал его в ладони, чувствуя, как от клинка по истощённым меридианам растекается тепло. Родовое Намерение приняло его, и теперь уцелевшая сила прадеда поддерживала наследника. Мечник опустил оружие и вложил его в ножны прадеда до щелчка гарды.

Мин кивнул и принялся разбирать очаг, чтобы освободить место для могилы. Пока он копал, Тай Цзин собирал кости прадеда. Начертатель вырыл яму поглубже, и мечник вместе с Су Лин уложил на дно останки. Они укрыли их камнями очага, придавили сверху тяжёлыми кусками сланца. На всё ушёл час. Тай Цзин достал кинжал и вырезал на надгробии имя Тай Юаня с короткой эпитафией.

Закончив, Тай Цзин сел возле могилы. Из-под повязки опять сочилась кровь, и он прижал ладонь к плечу. Меч прибавил ему сил, однако с такой раной следовало ещё отдохнуть. Тай Цзин положил «Лазурный Рассвет» перед собой и закрыл глаза. Он сосредоточился на течении ци в древней стали, постепенно подстраивая под него дыхание. Су Лин тоже требовался отдых. Сеть символов на её коже слабо мерцала, помогая целительной силе проходить через повреждённые русла. Мин отвёл девушку в глубину убежища, где ей было удобнее сидеть, и вернулся к каменной скамье у стены. У них появилось несколько часов передышки, и он собирался потратить их с пользой.

Юноша извлёк из-за пояса белый фарфоровый флакон. В подземелье он успел подхватить его за миг до падения на камни. Притёртая пробка поддалась с тихим щелчком, и Мин ощутил густой запах звериной плоти. Внутри хранился очищенный костный мозг древнего зверя. Ради такого снадобья охотники годами выслеживали чудовищ в самых тёмных провалах. Дэн Жэнь приберёг редкий эликсир для себя, чтобы быстро затянуть раны и укрепить сосуды перед предстоящим ритуалом, чем бы он ни был. Теперь флакон держал Мин, и сила древнего зверя должна была достаться ему.

«Береги глотку, – глухо отозвался Гу Лань. – Это не травяной отвар, а концентрат тяжелой плоти. Звериная суть пойдет по руслам подобно расплавленной бронзе. Протолкнешь слишком много – вывернет наизнанку».

Мин отмерил в рот три маленькие капли и сразу закрыл флакон. Он глубоко вдохнул и сосредоточился на собственных каналах.

Снадобье обожгло горло и тяжёлым комком опустилось в желудок. Ци оказалась настолько плотной, что с трудом проходила через узкие ответвления фрактального узора. Мин направлял её понемногу, сдерживая остальной поток. Стоило ослабить внимание, и сила болезненно распирала каналы. Он снова уменьшал напор и гнал отмеренную долю дальше, к ещё закрытым руслам.

Первый толчок отдался под лопатками. Камень за спиной юноши чуть дрогнул, внутри сухо хрустнуло, и обжигающая волна прошла вдоль позвоночника. Пятидесятый канал открылся. Но Мин повёл ци дальше.

Пятьдесят первый меридиан поддался через два часа, когда Мин проглотил еще десять капель. К этому времени от напряжения у парня взмокла спина. Сила звериного костного мозга хлынула в открывшийся канал, и юноша вновь сдержал её напор. Духовный лак, который он получил в Академии, выдержал, тонкая плёнка на стенках русла растянулась, защищая их от надрывов. Следом ци дошла до основания шеи. Там глухо щёлкнуло, и открылся пятьдесят второй меридиан.

Мин прислушался к Морю ци. Сила в нём стала плотнее, однако шестая ступень оставалась шестой. До седьмой ступени Формирования Потока требовалось ещё немало времени.

И с каналами работа пока продолжалась. Сорок девять прежних русел выдержали многое. Самые первые – Ци кипящих каньонов, и кровь демонических зверей, более поздние – закалку наковальней. Три новых заметно уступали им в прочности. Когда ци пошла через всю сеть, Мин сразу почувствовал эту разницу: возле новых меридианов плоть отяжелела, заныли кости. Сила поступала туда из старых каналов рывками, давила на стенки и постепенно уплотняла их. К концу этой работы новые меридианы окрепли, хотя Мину ещё предстояло освоиться с ними в настоящем бою.

Юноша вытер рукавом пот с висков и поднялся со скамьи. Ци прошла по всем пятидесяти двум каналам, и Мин с удовольствием ощутил, как свободно она течёт по окрепшим руслам.

Тай Цзин к этому времени тоже закончил восстановление. Он закрепил древний клинок за спиной на кожаном ремне и поднялся возле могилы. Плечо ещё беспокоило его, но мечник уже держался увереннее. Перед выходом Тай Цзин остановился возле Лу Мина и Су Лин.

– Сначала доберёмся до твоей цели, Лу Мин. Я помню свой долг перед тобой. А потом помогу тем, кто ещё пытается выбраться из Разлома.

Мин усмехнулся и поправил белый посох на плече.

– Боюсь, на Последнем Маяке скоро станет очень жарко.

Су Лин подошла к узкому входу, который прикрывал каменный затвор. Она задержалась у щели, придерживая свободный край халата. Тай Цзин остановился рядом, собираясь отодвинуть камень, но девушка уже прислушивалась к шагам снаружи.

– Сюда кто-то идет, – произнесла она, глядя в щель. – Шаги тяжелые. И их двое.

Кто-то с той стороны сдвинул камень. В проём протиснулся Бао Ту в изодранных шкурах и широко оскалился, пригибаясь под низким сводом. Сажа покрывала лицо варвара, зато вид у него был довольный. Следом просунулась морда Тянь Ба. Медведь тяжело переставлял лапы и едва помещался в проходе. На стальных пластинах по бокам ещё виднелись глубокие вмятины, но ядовитая слизь исчезла. Из-под отросшей шерсти шло тепло, грудь ходила свободно. Перед Мином снова стоял здоровый демонический зверь.

– Ха! Я же чуял, что вы забьетесь в какую-нибудь щель! – пробасил варвар так, что со свода посыпалась пыль. – Ну и дыра! Хотя пахнет куда лучше, чем в том вонючем водостоке. Тянь Ба твой след у лечебницы взял. Благо запах твой он помнит. Да, медведище⁈

Мин оглядел бодрого медведя и скрестил руки на груди.

– Кажется, я велел тебе сидеть возле Второго Маяка и не соваться в глубь ущелий, пока зверь не встанет на ноги.

Бао Ту отмахнулся своей огромной ладонью.

– Велел он! Много ты понимаешь в степных медведях, рисовальщик! Да если бы я остался греть задницу у тех палаток, вы бы тут втроем бесславно сгинули! Кто бы вас вытаскивал из очередной ямы, если не мой кулак⁈ Я подумал-подумал и решил, что без меня вы точно передохнете.

Он с кряхтением уселся на пол и похлопал медведя по шее. Тянь Ба улёгся рядом, заняв почти весь свободный проход.

– Целительница Чу подняла на ноги старших своего Дома сразу, как мы перешагнули черту света. Старики там хоть и ворчливые, но руки у них хоть куда. Выкачали черную дрянь из загривка Тянь Ба за полдня, залили в него ведро восстанавливающего взвара и заставили спать под куполом. К исходу суток увалень уже требовал мяса. Сидеть на месте стало невмоготу. Я расспросил бродяг у костров, узнал, куда ушли багряные лекари, и двинул следом по главной тропе.

Варвар почесал затылок и сбил набок костяные бусы.

– По пути через Белое Безмолвие я наткнулся на тех бедолаг в красных халатах, которым ты налепил бумажек на шеи. Они как раз выходили к теплу Маяка, тащили раненых на самодельных волокушах.

Мин чуть подался вперёд.

– И как там Шао Цзюн? Дошел с ними?

Бао Ту перестал улыбаться. Он нахмурился и сжал пальцами медвежью шерсть.

– В том-то и дело, начертатель, – глухо отозвался дикарь. – Солдаты дошли. Все трое раненых живы, хоть и трясутся до сих пор от пережитого страха. Но их нового вожака… Шао Цзюна среди них не было.

Глава 3

За последним светом

– Трое в серых одеждах перехватили их прямо на спуске, – Бао Ту с хрустом потянул затёкшую шею. – Солдаты тащили носилки с ранеными, когда эти выросли перед ними на тропе. Оружия серые не обнажали, боевых кличей не выкрикивали. Просто обрушили давление, и бойцы Багряного Неба рухнули в снег, словно придавленные жуки. Взяли Цзюна за шиворот, как куль с овсом, и унесли в буран.

– Куда понесли? Разговаривали между собой? – спросил Мин.

– На кой-хрен выспрашивать дорогу у перепуганных сопляков? – Бао Ту искренне возмутился и хлопнул широкой ладонью по колену. – Я собираюсь размозжить черепа этим похитителям, а не составлять их родословную. И ежу понятно, чьи это шакалы. Дворец Пепельной Звезды, больше некому.

Тай Цзин подошёл к уступу и опёрся рукой о скалу:

– Скорее всего, слуги Се Умина. Я видел таких в Чияне до начала состязаний. Знака Дворца на их одежде нет, подобное право даётся лишь признанным ученикам. В преддверии Разлома Дворец собирает сильных практиков, обещая им место среди своих в обмен на полное послушание. Это крепкие воины, готовые исполнить любой приказ хозяина.

Мин чуть сощурился, глядя на дикаря:

– В следующий раз постарайся выведать хоть пару полезных сведений. Зная, куда они пошли, мы бы срезали пару переходов и нагнали их.

– Я боец первого ряда, рисовальщик! – От обиды Бао Ту насупился и отвернулся к своему медведю. Упавшая прядь щекотала нос, и он сердито сдул её. – Моё дело вышибать ворота и ломать хребты в сече, а не вынюхивать чужие тайны по кустам! Скажи спасибо, что я вообще запомнил цвет их балахонов и то, что наговорили мне Багряные!

Тянь Ба согласно фыркнул в ответ хозяину, обдал камни горячим паром и прикрыл морду широкой лапой.

Су Лин тихо усмехнулась, прикрыв губы ладонью. После этой перепалки всем стало легче, а потому занялись припасами.

Бао Ту развязал кожаный мешок и вывалил на плоский валун жёсткое сушёное мясо дикого вепря с плотными ячменными лепёшками. За день все изрядно изголодались. Медведь с хрустом разгрызал суставы, а его хозяин запихивал в рот огромные куски мяса. Рядом Тай Цзин аккуратно разламывал хлеб. Су Лин ела понемногу, следя за тем, как пища отзывается в исцеляющихся меридианах. Мин наелся досыта, запил мясо водой из фляги и наконец почувствовал, как отпускает усталость бессонной ночи.

Четверо путников и зверь покинули убежище и двинулись по скальному отрогу к главному хребту.

Тропа всё круче забирала вверх. Среди выступов тёмного камня она петляла к вершине, где фиолетовое небо чужого мира нависало над самыми головами. Мин видел, как в вышине медленно кружат обломки гор. Невидимая сила держала их заснеженными пиками вниз, и оттуда, со снега, срывались хлопья сизого пепла.

Вскоре путники выбрались на широкую скальную террасу у Последнего Маяка.

Здесь кончались изученные земли. Охранное сияние расходилось от Маяка на сотню шагов, оберегая площадку с несколькими пустыми навесами. Прежние отряды много лет назад бросили их прямо на стоянке, теперь ветер сухо трепал рваную парусину на шестах. Под ногами путников тянулись следы ударов оружия, между ними камень бороздили отметины когтей. За краем светлого круга воздух шёл тяжёлыми волнами. Даже фиолетовые всполохи по ту сторону Маяка густели почти до черноты.

Под одним из навесов путники укрылись от летящего шлака и занялись снаряжением.

Мази со стоянки ловцов оказались хороши. Тай Цзин размотал повязку на левом предплечье и осмотрел розовый рубец на месте глубокого разреза. Рана затянулась, Серебряное Ядро свободно гнало силу по жилам. Мечник размял плечо, проверил руку несколькими круговыми движениями и поправил за спиной новый меч. Теперь он мог выдержать долгий бой.

Су Лин тоже заметно приободрилась. Начертанная по коже сеть направляла ци в обход разрывов возле сердца, и на щёки девушки вернулся румянец. Каналам ещё предстояло срастись, однако прежняя слабость уже отступила. Су Лин оправила тёмный шёлк халата Мина, подтянула крепления на плечах и бережно взяла пипу.

Мин посмотрел на небо и нахмурился.

– Врата закроются быстрее, чем хотелось бы, – он оглядел спутников. – Если считать дорогу назад, до этого маяка, на все дела за чертой у нас остаётся всего день. До следующего захода местного солнца мы обязаны вернуться, иначе останемся здесь, как предок Тай Цзина.

Он расстелил отцовскую карту на плоском камне. Золотая нить пересекала черту Последнего Маяка и тянулась дальше во мрак, к развалинам у подножия расколотой скалы. Именно туда, за границу изученных земель, Мину и предстояло идти.

Давление за этой чертой возрастало во много раз, и спутникам нужна была защита. Мин вынул нефритовые пропуска, отбитые у ловцов Дэн Жэня, и разложил сорок восемь пластин на грубой ткани походного мешка. Затем разделил их поровну между Су Лин, Тай Цзином и Бао Ту. Каждому досталась солидная стопка.

– Берите. Этого щита должно хватить, чтобы сдерживать распад до самого конца срока.

Су Лин и Тай Цзин закрепили жетоны на поясах. Бао Ту сгрёб свою долю в широкий кожаный карман безрукавки и потуже затянул ремень.

Путники дошли до края освещённого круга и шагнули за черту.

Тяжесть навалилась на них сразу. Нефритовые пропуска зашипели; в зелёной глубине камней поползла муть, затем проступили серые трещинки. Разлом давил с такой силой, словно собирался расплющить чужаков, едва они покинут защиту Маяка.

Тай Цзин стиснул зубы и с трудом распрямился. Су Лин прерывисто вдохнула, опустив подбородок к прижатой к груди пипе. Бао Ту крякнул, его сапоги продавили каменную крошку, погрузившись по щиколотки. Рядом медведь прижал уши к голове и припал на передние лапы. Из его глотки вырвалось глухое рычание.

В тот же миг Мин ощутил толчок в кольце на пальце. Внутри дрожала свинцовая шкатулка из хранилища Син Юаня. Она уже отзывалась однажды в Чияне, но здесь этот отклик усилился. От него даже кости гудели.

Мин открыл шкатулку прямо в кольце и вынул Пустотный Янтарь.

Чёрный кристалл лёг в ладонь, и в ту же долю удара сердца Мина отпустило. Воздух вокруг него успокоился; на расстоянии ладони от кожи искажения замирали, словно натыкаясь на преграду. Ещё мгновение назад тяжесть вгоняла начертателя в землю, а теперь он мог стоять свободно, чувствуя лишь лёгкую прохладу.

Мин протянул Янтарь Су Лин, чтобы проверить, как камень поведёт себя в чужой руке.

– Возьмись за него.

Девушка коснулась кристалла пальцами, а Мин отпустил. Глаза её расширились, плечи расправились, и она глубоко вдохнула. Пропуска на её поясе сразу перестали принимать на себя давление, муть больше не затягивала нефрит, и он сохранил чистый травяной цвет.

Самому Мину тут же досталось сполна. Тяжесть стиснула грудь.

Бао Ту придвинулся к Су Лин и ухватил широкой ладонью край камня:

– А на меня почему не действует? Давит так же!

Дикарь продолжал сутулиться под тяжестью Разлома. Одного прикосновения к Янтарю оказалось мало, защиту получал тот, в чьих руках лежал камень. Она тесно охватывала тело владельца, а прикосновения чужих рук ничего не меняли.

Мин забрал Пустотный Янтарь. Су Лин тихо вздохнула, когда давление снова легло ей на плечи, а жетоны на поясе начали мутнеть. Начертатель вновь ощутил покой и задержал взгляд на тёмных гранях кристалла. Камень удерживал тяжесть Разлома у самой кожи.

– Защита тесная, – Мин спрятал камень в рукав.

Он снял с пояса все оставшиеся жетоны. Наградные знаки победителя тоже отправились в общую горсть, которую Мин протянул товарищам:

– Возьмите, с ними давление на вас ослабится, а я обойдусь этим камнем.

Тай Цзин и Бао Ту быстро разделили жетоны на троих и добавили их к прежним связкам. На поясах спутников теперь теснились целые охапки нефрита. С таким запасом защита от распада продержится куда дольше прежнего срока, да и гнёт Разлома теперь почти не ощущался. Бао Ту подозвал Тянь Ба и укрыл его общей завесой.

Мин посмотрел на запад. За пепельным маревом чернели перевёрнутые развалины, к которым через мрак ущелья вела золотая нить отцовской карты.

– Скажу только один раз… – начал Мин, но Тай Цзин тут же поднял ладонь останавливая его.

– Я знаю, что ты скажешь, и нет, я пойду за тобой, даже если это смертельно опасно.

– Согласен с мечником. Еще б я отсиживался, когда намечается добротная драка! Я этому пепельному шею сверну за того паразита на моем плече.

Мин усмехнулся и посмотрел на Су Лин.

– Я тоже не отступлюсь!

Начертатель выдохнул и прошел мимо товарищей.

– В таком случае постарайтесь не умереть. Подготовьтесь как следует.

Путники вернулись под навес у самого края сияния. Перед дорогой в неизведанные земли всё же требовалась передышка. Су Лин опустилась на походную кошму, пилюлям нужно было время, чтобы залечить надрывы в каналах. Тай Цзин сел рядом, скрестил ноги и положил ладонь на эфес родового меча. Здесь было тихо, только чуть в стороне посапывал медведь, прикрыв морду лапой. Вскоре к нему присоединился храп Бао Ту. Дикарь сунул под голову пустой кожаный мешок и заснул.

Мин подошёл к черте света. Над мглой вспыхивало фиолетовое небо, а возле самого обелиска воздух то вздувался, то оседал. У давления был свой ход, оно накатывало, спадало и вновь набирало силу, словно где-то в недрах Разлома билось исполинское сердце. Между накатами проходил десяток ударов сердца Мина. Затем приходила новая волна тяжести, и лишь после неё воздух ненадолго успокаивался.

Мин задумался. Пока товарищи отдыхают, можно было кое-что попробовать.

В убежище Тай Юаня он принял сгущённый костный мозг древнего зверя. И добрая треть сокровища всё ещё оставалась в теле. Мин чувствовал эту тяжёлую, густую силу в тканях, а усвоить её до конца пока не мог. Чтобы расширить русла, требовалось сдавить тело снаружи и заставить остатки звериного мозга отдать свою мощь. Здесь, у самой черты Маяка, Разлом мог сделать это за него.

Начертатель оглянулся и вышел за круг света. Щебёнка скользнула под сапогами. Мин убрал Пустотный Янтарь в свинцовую шкатулку внутри кольца, закрыл крышку и сразу почувствовал, как исчезла защита.

Подоспела новая волна. Воздух стиснул рёбра со всех сторон, будто Мин погрузился в свинец. Мышцы одеревенели, ноги согнулись под тяжестью, на лбу выступила кровавая испарина. Давление было страшным, зато удерживало силу внутри, мешая ей рассеяться. Мин достал из кармана гранёный духовный камень эпохи Тан и сжал его в кулаке. Чистейшая ци хлынула в тело. Одновременно он заставил бурлить остатки звериного мозга в желудке, поднимая из них силу навстречу потоку из камня.

Разлом сдавливал тело снаружи, а ци из духовного камня и принятого снадобья распирала его изнутри. Под таким напором затворы спящих меридианов должны были уступить, другого выхода у силы не оставалось. Мин направил оба потока вдоль левых рёбер. Духовный лак, который он получил в Академии, покрывал стенки каналов тонкой плёнкой. Сейчас эта плёнка растягивалась вместе с ними и удерживала края там, где напор уже грозил надрывом.

«Стоит ли говорить…»

«Не сейчас, Гу Лань!», мысленно отозвался Мин, и даже это далось ему с трудом. Всю концентрацию он направлял на то, чтобы его не перемололо жестокое пространственное давление разлома.

Под лопаткой сухо щёлкнуло. Сила прорвалась в пятьдесят третий канал и с рёвом понеслась по новому руслу. Мин устоял на ногах. Ещё три вдоха он терпел мучительное давление, давая потоку пройти дальше, затем торопливо вынул из шкатулки Пустотный Янтарь.

Чёрный минерал коснулся ладони, и тяжесть замерла за пологом защиты. Мин опустился на одно колено и жадно хватал воздух ртом, пока свежая ци проходила по Малому Небесному Кругу, помогая телу оправиться. Сам Янтарь силы не давал. Камень лишь отгораживал Мина от давления Разлома, и за этой крошечной защитой его тело успевало залечить повреждения перед следующей попыткой.

Через полсотни ударов сердца начертатель вновь спрятал Янтарь и выпрямился во весь рост навстречу второму накату.

Теперь он выдержал целый цикл дыхания бездны с распрямлённой спиной. Под тяжестью гнулись кости, но поток ци, который направлял Мин, пробил сразу два затвора. Пятьдесят четвёртый канал протянулся по шее к основанию затылка, следом сила закрепилась в пятьдесят пятом, в левом плечевом сплетении. Казалось, от этого напора тело звенит, как сталь после закалки.

Мин опять вынул Янтарь. Под его защитой перевёл дыхание, дал новым каналам немного окрепнуть и приготовился к третьему заходу.

Следующий накат он принял целиком, от первого движения воздуха до затихания волны. По каналам всё быстрее неслась ци; потоки скручивались, набирали силу и наконец прорвались в пятьдесят шестой меридиан.

Из глубины груди поднялся гул. Он прокатился по всем каналам, заставив их содрогнуться, а духовная сила в Море Ци стала сжиматься. Ци сгущалась, пока не обрела плотность расплавленного серебра. Прорыв завершился, он достиг седьмой ступени Формирования Потока.

Оставшегося напора ещё хватало, и Мин направил его к пятьдесят седьмому затвору. Но стенки только что открытых русел заныли так, что он сразу понял опасность. Начертатель остановил поток и достал Пустотный Янтарь. На этом следовало закончить. До заветных шестидесяти каналов, без которых истинная Единая Черта оставалась недоступной, не хватало всего четырёх. Однако новые русла уже держались на пределе. Продавливая следующий затвор, он рисковал погубить собственное тело.

Мин вернулся под навес. Тай Цзин как раз вставал, поправляя перевязь, а Су Лин проверяла натяжение уцелевших струн пипы.

– Ты отлучался, – сказал мечник, внимательно посмотрев на него. Он сразу ощутил, насколько потяжелела аура начертателя. – И, кажется, времени даром не терял.

– Разминал затекшие колени, – отозвался Мин с лёгкой усмешкой. – Пора в путь. Дорога впереди сложная.

Они оставили Последний Маяк позади и вошли в пепельную муть. Нефритовые жетоны глухо позвякивали на поясах троих спутников, поддерживая вокруг них изумрудную защитную плёнку. Мин шёл первым, держа в рукаве Пустотный Янтарь.

Тропа круто спускалась по каменистому откосу. Чем дальше они уходили от Маяка, тем причудливее становился Разлом. Скалы висели в воздухе без всякой опоры, между ними медленно струились реки фиолетового тумана. Под сапогами скрипел пористый камень, который обожгли молнии.

Два часа они пробирались вниз по склону, прежде чем мгла разошлась и они остановились на краю огромного провала.

Далеко впереди, посреди пустоты, висела перевёрнутая башня. Острие её кровли почти касалось развороченной земли, а широкое основание с зубчатыми ярусами уходило так высоко, что терялось в разрывах фиолетового неба. Сила, удерживавшая такую громаду острием вниз, заставляла воздух дрожать даже здесь, за много ли от висящих стен.

За пазухой затряслась Чернильница. Мин ощутил, как мелко дрожит флакон, и услышал в мыслях голос Гу Ланя. Старик говорил с надрывом:

«Башня Падающего Неба… Я помню ее. Помню эти винтовые каменные спуски, кровь на своих рукавах… двери, которые захлопывались передо мной одна за другой. Я держал тяжелый бронзовый засов, кости в руках трещали, а по ту сторону кто-то звал меня по имени. Кто?.. Почему это лицо стерто из моей памяти?..»

Гу Лань замолчал, мучительно пытаясь восстановить в памяти то, что случилось в башне. Мин крепче сжал древко посоха. Дэн Жэнь сказал правду, боясь смерти. Се Умин вёл пленников сюда, к подножию перевёрнутой башни. Там, в самом сердце этой аномалии, его люди готовили ритуал. Перед башней лежал мёртвый город. Его каменные кварталы заполняли всё дно пологой котловины. Пыль толстым слоем покрывала серые арки и рухнувшие купола. Во всём огромном городе Мин не заметил ни единого признака жизни. Оно и к лучшему.

Спутники спустились к окраине. У первых строений Мин замедлил шаг, держа между пальцами левой руки защитный талисман. Он всегда носил такой наготове, плотный бумажный лист со Знаком Уплотнения мог понадобиться в любой миг. Сейчас край бумаги едва шевелился на ветру.

Когда Мин поравнялся с первым разрушенным зданием, талисман погас.

Начертатель резко остановился. Бао Ту едва не врезался в него сзади и проворчал что-то о предках, а Мин поднёс лист к глазам. Тушь сохранила цвет, бумага осталась целой. Исчезла только искра духовной силы, которую он вложил в контур при начертании. Держать этот лист наготове больше не имело смысла, теперь он годился разве что на растопку.

Мин поднял взгляд и тут же взял Су Лин за запястье. Сеть на её коже тоже погасла, но ци шла по собственным руслам без перебоев, за время отдыха лекарство успело стянуть разрывы, пусть и не полностью.

Он достал из поясной сумки свежую заготовку со Знаком Уплотнения и, глубоко вдохнув, пустил в неё ци из пальцев. Поток рассеялся, едва коснулся бумаги. Начертанные тушью линии остались тёмными, знак больше не удерживал силу, и свежий талисман оказался столь же бесполезным, как предыдущий.

Тогда Мин вынул из-за пазухи отцовскую кожаную карту и послал каплю ци в середину розы ветров. Пергамент отозвался с трудом; золотая нить осветила полустёртые кварталы мёртвого города, над которыми проступили клинописные строки древнего закона:

«Город, где застыла тишина. Знаки немы, кисть бессильна. Начертанное слово обращается прахом. Формации теряют корень».

Прочитав надпись, Мин свернул карту и убрал за пазуху. Тай Цзин подошёл вплотную и посмотрел на потухший талисман, который начертатель всё ещё держал в пальцах.

– Что это за аномалия, Мин? Воздух спокоен, но ты замер, словно увидел призрака.

Мин обернулся к товарищам и криво усмехнулся:

– Для вас ничего опасного. Мечи будут рубить, кулаки крушить, а пипа петь свои песни. А вот я, кажется, остался без своего главного оружия.

Су Лин вскинула брови и уставилась на него с откровенным изумлением.

– И ты говоришь об этом с такой беспечностью? Мы идем против посланника Пепельной Звезды, а ты лишился всех своих талисманов и формаций!

Мин пожал плечами и звонко хлопнул свободной ладонью по белому древку «Драконьего Хребта»:

– У меня как минимум есть еще это. Будем надеяться, что будущим противникам окажется достаточно получить разок по башке этой крепкой палкой.

Тай Цзин усмехнулся. Бао Ту широко оскалился, а Су Лин покачала головой.

Они шагнули на безмолвные улицы мёртвого города, направляясь к нависшей над руинами перевёрнутой башне.

Глава 4

Город в котором нельзя писать

Город за стеной тумана уцелел на удивление хорошо, и это пугало. Двухэтажные дома с крутыми черепичными скатами тянулись вдоль улиц, словно хозяева совсем недавно вышли по делам и вот-вот вернутся. Сквозь распахнутые окна Мин видел низкие чайные столики с белыми глиняными пиалами. У некоторых дверей стояли деревянные кадки; домашние цветы в них давно высохли, даже не оставив стеблей. Ветер свободно гулял по переулкам. Гнилью и сыростью заброшенных подземелий здесь и не пахло. От домов тянуло старым, давно остывшим очагом.

Тай Цзин свернул под навес лавки у перекрестка. На выбеленных солнцем полках стопками лежали сотни свитков из бамбука и плотного шелка. Мечник протянул руку и осторожно коснулся ближайшего, перевязанного выцветшей тесьмой.

От его прикосновения ткань рассыпалась. Серый прах без шороха осел на полку, а следом распались бамбуковые плашки. Хватило легкого движения воздуха, чтобы они превратились в муку. Тай Цзин отдернул руку и с удивлением посмотрел на пустую ладонь.

– Вещи держат форму, пока их не тронешь, – заметил мечник. – Здешнее время замерло, но тронь – и остается зола.

В тихом проулке Мин отчетливо расслышал каждое слово. Эхо отозвалось между соседними домами и затихло, речь звучала так же, как за пределами города, голоса и прочие звуки запрет оставил в покое.

Мин поднял глаза к деревянной вывеске над входом в книжную лавку и прищурился.

Мастер глубоко вырезал на доске три крупных иероглифа. Борозды сохранились, но прочесть надпись Мин никак не мог. Он вглядывался в знакомые черты, пытался сложить их в знак, а те плыли и двоились перед глазами, пока вся надпись не превращалась в бессмысленную мазню. Начертатель посмотрел на путеводный камень у мостовой. Там происходило то же самое. В этих стенах любые слова, хоть вырежи их в камне, хоть напиши тушью, теряли очертания. Глаза видели линии, а разобрать их смысл человек уже не мог.

– Говорить можно, – прошептала подошедшая Су Лин. Девушка держала руку на перевязи пипы. – Но ни прочесть, ни написать ничего нельзя, очень странное правило.

– Город лишили памяти, – отозвался Мин, проведя концом посоха по бессмысленной доске. – Выжгли письменность из правила мира. Все, что не успели произнести вслух, обратилось в прах.

Под халатом коротко дернулась Древняя Чернильница. Гу Лань некоторое время молчал. Когда старик наконец заговорил, Мин услышал в его шепоте растерянность, дух узнал место, которое помнил совсем другим.

«Улица Синей Туши… – прошелестел старик. – Вон за тем арочным переходом стоял колодец с холодной водой, а на углу старик Фэн продавал жареные каштаны. Я… я ходил здесь тысячу раз. Все дома вокруг… это ремесленный посад».

Мин пошел по широкому тракту, следуя указаниям Гу Ланя. Вскоре он вышел на круглую площадь с фонтаном из белого песчаника. Воду сюда не подавали века, и пустая чаша успела растрескаться. Вокруг нее кто-то расставил рядами серые каменные колодки.

Начертатель подошел ближе и остановился. Он знал, как выглядят колодки для каторжников, отверстие для шеи, еще два для запястий. Здесь все устроили иначе. В широких каменных брусьях проделали мелкие узкие прорези, в которые едва проходили пальцы взрослого человека.

Возле каждого постамента лежали человеческие скелеты. Палачи раздробили кисти рук еще при жизни этих людей; от мелких костей осталось крошево. В пыли валялись расщепленные соболиные кисти. Рядом Мин заметил разбитые тушечницы из дорогого нефрита и сплющенные свинцовые футляры. Сначала людям ломали пальцы, затем уничтожали инструменты. Убивали их здесь же, на мостовой, у колодок.

– Начертатели… – выдохнул подошедший Бао Ту. Варвар опустился на колено, поднял обломок каменной тушечницы и нахмурился. – Все они были мастерами знаков. Их казнили сотнями.

– Это посад Академии Божественного Символа, – Мин сжал пальцы на рукояти «Драконьего Хребта». – Здесь жили те, кто учился ремеслу, переписывал свитки и создавал талисманы для внешних рынков. Вторженцы не просто разрушили школу. Они уничтожили всех, кто умел держать кисть, а потом наложили запрет на письмо для всего этого участка, чтобы выжившие не смогли передать свои секреты потомкам.

«Ни одной строки не оставили… – с глухой яростью выдавил Гу Лань. – Каждую пропись стерли. Проклятые псы…»

Мин покинул страшную площадь и по широкому каменному подъему добрался до дальней границы посада. Здесь городские кварталы обрывались посреди улицы. Перед юношей зияла огромная воронка, дальний край которой уходил в фиолетовую бездну Разлома.