Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)

Шестьдесят открытых каналов. Старик предупреждал, что меньше нельзя, и теперь у Мина были все шестьдесят.

Холодная, горькая ци внутреннего затвора темницы всё ещё сочилась сквозь ступни и поднималась по ногам к средоточию силы. Связь с открытым замком держалась. Огромные механизмы под полом поворачивались со скрежетом, и каждый такой поворот отдавался пульсирующей тяжестью под рёбрами Мина.

И вдруг через холод древней печати до него донеслось чужое присутствие того, кто создал эту темницу. Мин прикоснулся к воле человека, который также тысячи лет назад оставил Единую Черту на стеле. Он уловил движение чужой руки, почувствовал выдох мастера. Кончик невидимой кисти встретил сопротивление мироздания и прошёл сквозь него. Мастер продолжал вести штрих, сохраняя всю силу нажима до самого конца.

Мин отчетливо запомнил внешний рисунок Черты. Но теперь он понял, какое усилие удерживало её цельной и не давало разорвать мир на куски. Вот чего ему не хватало. Озарение длилось всего мгновение, и Мин ухватился за него, стараясь удержать ощущение чужой руки и воли.

Все шестьдесят каналов Малого Небесного Круга распахнулись до предела. По ним через человеческое тело должна была пройти мощь первозданного закона.

«МАЛЬЧИШКА, НЕТ! – истерично зарычал Гу Лань, мгновенно разгадав намерение своего безумного ученика. – Ты не готов! Эта Черта вывернет тебя наизнанку! Она оторвет тебе руку до самого плеча!»

«Хорошо, что у меня их две», – ледяным тоном мысленно отсек Мин.

Он поднял правую руку и сложил вместе указательный и средний пальцы. Затем начал вести Единую Черту от самого плеча. Для неё хватало одного движения, Мин сосредоточил волю в крохотной точке на кончиках пальцев и повёл их вперёд на долгом выдохе.

За пепельной стеной Се Умин перестал улыбаться. Духовное чутьё Зарождения Души предупреждало об опасности, и посланник встревожился, хотя ещё не понимал, что происходит.

Свободной левой рукой он ударил по мерцающему узлу на краю помоста и влил в него серую ци. Под каменным настилом лязгнул металл. Шестерни сменили ход, и тяжёлые затворы двинулись обратно. Се Умин хотел захлопнуть створки темницы, навсегда заперев наглого начертателя вместе с открытой пустотой.

Но Лу Мин уже довёл горизонтальный штрих до конца, оставив на краю едва заметное утолщение. Единая Черта вспыхнула.

Удар прошёл бесшумно. После грохота прежних техник и золотых вспышек эта тишина пугала. Черта стирала само пространство, перед Мином исчезла узкая горизонтальная полоса мира.

Она пересекла зал на высоте груди посланника. В пепельной стене исчезла полоса серого праха шириной в ладонь. Сила Зарождения Души, которая только что казалась непреодолимой, оказалась бессильна удержать этот штрих. Он прошёл сквозь защиту и понёсся дальше, сохраняя прежнюю скорость.

Се Умин успел лишь опустить взгляд, когда Черта добралась до него.

Духовная защита высшей ступени, которая окружала его постоянно, сгорела вместе с родовыми щитами и поглощающими барьерами. Ни один из них не задержал удар. Поперёк обнажённой груди посланника прошёл разлом. Серая пятиконечная звезда, Истинное Ядро Зарождения Души, ещё пульсировала украденной силой, когда Черта стёрла её вместе с куском плоти. От сердца до ключиц у него зияла пустота с гладкими краями.

Пепельные жгуты оборвались и осыпались. «Девятая Пасть» тяжело упала на колени на каменный карниз. Она вцепилась тонкими ручонками в исцарапанное горло и жадно втянула прохладный воздух Разлома. Теперь ей ничто не угрожало. Мин провёл Черту так точно, что та вычеркнула только посланника и прошла мимо девочки.

Гу Лань в Чернильнице совсем обезумел.

«Ты сделал это… Ослепшие предки, ты воспроизвел Единую Черту, едва взглянув на нее! – голос Гу Ланя сорвался на безумный хрип, в котором благоговение сплелось с первобытной яростью. – Но ты спас Пасть Пожирателя! Ты мог стереть их обоих одним взмахом! Это чудовище! Ты сохранил жизнь погибели целого континента!»

Се Умин застыл на противоположном конце зала. Он медленно опустил тёмные глаза на пробитую грудь и никак не мог осмыслить увиденное. Как юнцу с окраинных земель удалось это сделать? Тот стёр его защиту и уничтожил духовное Ядро, которое посланник выковывал столетиями.

Крови почти не было, Начертание Пустоты запечатало края раны.

Лицо посланника исказилось. Под сводами башни раздался тихий, клокочущий смех.

– Выходит… – просипел он, и с губ посланника сорвался сгусток серой пены, – легенды не врали. Начертатели Пустоты… действительно…

Тем временем расплата за прикосновение к законам мироздания обрушилась на Мина со всей жестокостью.

Откат скрутил его правую руку. Древняя наковальня укрепила его кости до такого состояния, что даже практик ядра не смог бы сломать их всей своей силой, но сейчас они с ужасным хрустом сломались в четырёх местах. Из-под ногтей хлынула тёмная кровь, заливая пальцы и рукоять посоха.

Кожа на руке лопнула до самого плечевого сустава, обнажив разорванные мышцы. Из шестидесяти расширенных меридианов Малого Небесного Круга добрая четверть разорвалась изнутри. Сила Черты выжгла духовные русла дотла, и от крепкой сети остались оплавленные ошмётки. Боль шла от каждого повреждённого канала.

В глазах Мина потемнело. Боль захлестнула его так, что он перестал слышать даже стук собственного сердца. Юноша сильно покачнулся и вцепился левой рукой в «Драконий Хребет». Упёр посох в треснувший пол и удержался на ногах. Падать было ещё слишком рано.

Над бездыханным телом Се Умина заклубилась серая дымка. Пепел стянулся в воздухе и принял облик полупрозрачного младенца с искажёнными чертами посланника. Только что зародившийся дух уже лишился телесной оболочки. Очертания расплывались, вот только сознание мёртвого мастера ещё держалось. У него оставалось несколько последних мгновений.

От призрачной фигурки донёсся тихий смех, похожий на шелест.

Младенец вспыхнул. Се Умин сжёг остаток собственного духа и вместе с ним единственный шанс на перерождение. От распадающейся фигуры отделилась серая искра, рванула вверх и легко прошла сквозь каменные своды перевёрнутого зала. В Чернильнице Гу Лань похолодел.

«Весть Смерти! – в ужасе завопил древний старец, узнав предназначение серой вспышки. – Он использовал остатки духа чтобы…»

Мин уже не мог перехватить уходящую весть. Последние мысли посланника Пепельной Звезды отозвались в его сознании и понеслись дальше, далеко за пределы Срединных Земель, к тем, кого здесь не было. Сгорающий дух передавал им всего несколько слов, и каждое Мин услышал отчётливо: «Девятая пробудилась. Начертатель Пустоты жив. Его имя – Лу Мин».

Призрачный младенец растаял. Тело Се Умина на полу начало осыпаться мелким сухим прахом.

За эту победу Мин заплатил слишком дорого. Откат Начертания Пустоты продолжал терзать его, боль охватывала всю правую руку от кончиков пальцев до плеча. Из-под растрескавшихся ногтей всё ещё текла кровь. В выжженных руслах руки остались кровоточащие разрывы, и Мин чувствовал их, пока пытался справиться с болью. Он стискивал зубы и продолжал стоять, хотя тело уже почти перестало слушаться.

Глубоко под полом заскрежетали огромные механизмы. Се Умин успел перед смертью пустить затворы в обратный ход, и теперь они закрывались. Древняя тюрьма Пожирателя сама стягивала створки, подчиняясь последнему толчку его ци.

Ледяная сила ударила Мину в стопы. Энергия мёртвого города сменила направление и устремилась обратно к замку через его каналы. Юноша попытался перекрыть меридианы, чтобы остановить ледяной поток. Повреждённые русла тут же пронзила острая боль. Под левой ключицей обожгло кожу. Там проступил сложный чёрный узор внутреннего затвора.

«Запирающая печать! – охнул Гу Лань, мгновенно считав рисунок клейма. – Сила замка сохранила путь через твою ци, мальчишка! Ты открыл темницу, и теперь древний контур закрепил обратное запирание прямо на тебе!»

Мин слышал старика, но за болью с трудом улавливал смысл его слов. Новая печать, обратное запирание… На то, чтобы разобраться, что с ним происходит, времени уже не оставалось.

В этот момент хрустальные стены четырёх тюремных камер покрылись трещинами и со звоном разлетелись в пыль. Хозяин умер, а сила, державшая узников, иссякла. Су Лин, Тай Цзин, Бао Ту и раненый Цзюн вырвались на свободу и бросились через зал, усыпанный обломками.

У Мина подогнулись колени, «Драконий Хребет» выскользнул из окровавленных пальцев. Тай Цзин добежал до него раньше остальных и подхватил под левое плечо. Начертатель всей тяжестью навалился на мечника, а тот крепче упёрся ногами в пол, удерживая товарища.

Су Лин подбежала следом. Увидела, как кровь течёт по рукаву, как безвольно висит почерневшая от ожогов правая рука, и закусила губу. Девушка торопилась, но прижала руку к боку Мина осторожно. Затем оторвала от подола длинную полосу серебристого шёлка и устроила тугую перевязь, закрепив изувеченную конечность.

Тай Цзин продолжал держать Мина и хмуро поглядывал на дрожащие стены. Снизу доносился скрежет сходящихся каменных створок.

Девочка с серыми глазами шагнула за край карниза и легко спрыгнула в зал. Босые ступни коснулись пола так тихо, что звука никто не услышал.

Тянь Ба угрожающе зарычал. Огромный бронированный медведь оскалил клыки, предупреждая чужака. Девочка в ответ тоже показала зубы и зарычала так низко, что пробрало до самого нутра. Тянь Ба поперхнулся на вдохе, поджал уши и торопливо попятился. Он едва не сбил с ног опешивших Бао Ту и Шао Цзюна, который уже очнулся и стоял на своих двоих.

Босые ноги зашлёпали по камню. Девочка подошла вплотную к Мину, цепко ухватилась за его одежду и с любопытством принюхалась к окровавленному рукаву.

Из поясной сумки торчал край бумажного талисмана. Девочка заметила его, проворно выдернула лист со «Знаком Отторжения» и тут же отправила бумагу в рот.

Пока Су Лин затягивала последний узел перевязи, девочка задумчиво пережевала лист, а потом вынула его изо рта полностью чистым. Чернил на нем не было, как и каких-либо следов Ци, которую Мин вкладывал в начертание.

– Вкусно, – протянула она тонким голоском и вытащила второй лист. Бумага тут же исчезла у неё во рту.

Мин перевёл дыхание и попытался мягко отстранить её здоровой левой рукой. Девочка увернулась, поймала его запястье и легонько прикусила указательный палец. Сквозь кожу просочилась ци, и она попробовала её на вкус.

Серые глаза расширились от радости и в них появились зрачки. Девочка узнала ту самую силу, что прорвала древний затвор и выпустила её из темницы. Теперь она чувствовала её вкус и знала, кто подарил ей свободу. Её лицо осветила счастливая улыбка. Она крепче вцепилась в халат человека с правильной энергией.

– Ты спас меня от того страшного человека в сером халате… И покормил.

Девочка задумалась на мгновение и кивнула, соглашаясь со своими мыслями.

– Папа.

Бао Ту поперхнулся, закашлялся на весь зал и вытаращил глаза на стоявшего рядом Цзюна.

Су Лин залилась румянцем от ключиц до самых ушей и резко дёрнула узел перевязи. Тай Цзин отвернулся к обрушенной колонне. Он прочищал горло, пытаясь скрыть смех, и старательно глядел в сторону.

Из Чернильницы донёсся глухой стон. Гу Лань пребывал в отчаянии. Древний Владыка искренне считал, что за тысячи лет успел пережить всё, и вот теперь приходилось смотреть на такое. Девятая Пасть Пожирателя Звёзд, бедствие, способное обратить в пыль сам небосвод, держалась за одежду этого упрямого выскочки и называла его «папой».

Мин устало посмотрел на создание, которое жевало его талисманы и цеплялось за халат. Тяжело вздохнул.

– Ты сперва прожуй, – сказал Мин. – А потом объяснишь, с чего я тебе папа.

– Ты открыл, – ответила она с набитым ртом.

– И за это я теперь должен тебя кормить?

Девочка кивнула. Тай Цзин всё-таки рассмеялся, и Мин злобно покосился на него.

– Не радуйся. Тебя я тоже из темницы вытащил, тоже отцом меня звать будешь?

Мечник поперхнулся и снова отвел взгляд.

Девочка тем временем взялась обеими руками за край сумки. Мин успел прикрыть её ладонью, и маленькие пальцы обхватили его запястье. Она потянула руку в сторону, стараясь добраться до бумаги.

Вблизи следы удавки на её шее выглядели ещё страшнее. Полосы будто пульсировали красным, но девочка смотрела только на сумку. Мин вытащил ещё один талисман и протянул ей. Она тут же прижала добычу к груди.

– Держи. Остальное на дорогу.

Девочка подняла голову и поднесла талисман к губам. Серые глаза следили за лицом Мина.

– Меня возьмёшь?

– Возьму. Только пальцы мне больше не грызи. Они ещё пригодятся, тем более рука только одна осталась. Зовут тебя как?

Девочка поспешно спрятала рот за талисманом, а свободной рукой снова ухватилась за его халат.

– Я не знаю… Не помню. Серый сказал что я Девятая Пасть. Это мое имя?

– Так не пойдет. Будешь Ши Эр, – произнес начертатель. Ши – означало поглощение, а Эр – делало имя мягче, чтобы оно подходило малявке.

Девочка с довольным видом повторила новое имя, даже не прожевав бумагу, и осталась рядом со спасителем. Тай Цзин поудобнее перехватил Мина под плечо. Отряд двинулся к выходу из башни, а Ши Эр пошла вместе с ними, крепко держась за одежду Мина.

За прозрачным сводом вдруг щёлкнуло так резко, что резануло слух. С таким звуком могла бы лопнуть тетива исполинского лука.

Точно такой же треск описывал Тай Юань в своём старом дневнике.

Путники посмотрели на горизонт. В туманной дали Разлома моргнул яркий луч одного из Маяков и погас. Спустя пару вдохов исчез второй. Тусклое солнце чужого мира быстро опускалось за перевёрнутые горные хребты. Последний свет уходил вместе с ним, и тьма всё гуще окутывала руины.

– Когда успело стемнеть? – Тай Цзин остановился. – До закрытия оставалось почти три часа! Мы и четверти часа не сражались!

Мин посмотрел на тёмный провал посреди зала, где всё ещё сходились створки темницы.

«Проклятье, – выругался Гу Лань. – Ты открыл внутренний затвор, и время за стенами темницы пошло быстрее. Пока вы бились здесь, снаружи миновали часы!»

Мин стиснул зубы. Он рассчитывал успеть к Маяку, когда решился вскрыть древний замок. Теперь сама темница отняла у них время на возвращение.

Началось закрытие Небесных Врат. До спасительного света Последнего Маяка было около двух часов тяжёлого пути по руинам.

Тай Цзин молча смотрел на темнеющий горизонт, и лицо его окаменело. Мин прекрасно знал, о ком думал мечник. Его предок остался в разломе точно так же.

Глава 10

Пока горит Маяк

Небесный Разлом издал низкий, утробный гул, от которого каменные своды перевёрнутой башни пошли частой сетью трещин. Небо за стрельчатыми проёмами скручивалось в фиолетовую воронку, возвещая о скором закрытии Врат. Времени почти не осталось.

Лу Мин стоял посреди зала, тяжело опираясь левой рукой на «Драконий Хребет». Правая рука, изувеченная откатом Начертания Пустоты и почерневшая от кисти до самого плеча, лежала в перевязи у груди. Под ключицей огнём горела Запирающая печать – прощальный подарок мёртвого посланника, привязавший духовную основу Мина к тюремному массиву Разлома.

«Се Умин сделал тебя узником, мальчишка! – паниковал Гу Лань, задыхаясь от ужаса. – Пока эта печать на тебе, из Разлома не выйти! А как только Врата сомкнутся, тюремный массив утянет тебя на самое дно!»

«Справлюсь», – мысленно отсёк Мин, оглядывая осыпающийся зал.

Взгляд юноши зацепился за Шао Цзюна, который с трудом держался на ногах. Наследника Багряного Неба притащили сюда не пешком.

– Цзюн, – Мин перекрикнул грохот рушащихся колонн. – Твои похитители использовали пространственный перенос. Откуда вышли? Покажи мне узел.

Цзюн сглотнул и указал на потемневшую чашу у левой стены. На её краях ещё теплилось слабое свечение.

Мин подошёл к чаше и духовным чутьём прощупал чужую формацию. В искривлённом пространстве ещё держалась связь с другим концом прохода, где-то за пределами мёртвого города. Он уже выворачивал чужую связь у Второго Маяка, когда обратил долговое клеймо Гэ Мо против его хозяина. Здесь предстояло сделать нечто похожее, повернуть поток вспять и превратить приёмный узел в отправной. Оставалось найти опору для выхода.

Начертатель прикрыл глаза. Разлом выл всё громче, пока Мин тянул тонкую нить духовного чутья сквозь надорванное пространство. На горизонте, вдали от башни ещё пульсировала чистая ци Последнего Маяка. Ей отзывались нефритовые пропуски на поясах товарищей, все сорок восемь трофейных жетонов, а с ними и наградные, которые он раздал у светящейся черты. Теперь по их отклику Мин мог отыскать Маяк и закрепить там выход из прохода. Требовалось успеть перенести остальных под свет Маяка, пока тот ещё горел.

Удар костяного посоха в пол заставил призрачный колокол Первого Устава выдать короткий, звонкий гул. Власть мёртвого города отступила ещё на пару десятков вдохов.

Мин прислонил посох к краю чаши, достал из пространственного кольца кисть и обмакнул её в тушь. Левой рукой он принялся быстро чертить по кромке чаши. Выходило не так ровно, как правой, но сейчас выбора не было. Двенадцать штрихов «Знака Отторжения» легли в основу узла, выталкивая пространство наружу, следом за ними потянулась сложная вязь «Знака Сцепления», закрепляя выход у Последнего Маяка по отклику нефритовых пропусков.

Сбоку мелькнула тень. Ши Эр, переступая босыми ногами по холодному камню, подобралась вплотную к чаше и потянула нос к свежим чернилам. Девочка открыла рот, собираясь слизать пульсирующий символ.

Мин преградил ей путь коленом, закончил штрих и положил кисть на край чаши. Затем достал толстую пачку старых бумажных талисманов со «Знаком Уплотнения» и сунул девочке в руки.

– Жуй это. Основной контур не трогай.

Ши Эр послушно впилась зубами в бумагу. Раздался громкий хруст, девочка довольно зажмурилась, уминая заготовленные щиты как сладкую выпечку.

Схема на камне полыхнула густым зелёным светом, пространственная воронка внутри чаши развернулась в обратную сторону. Путь был открыт.

Су Лин шагнула к вратам первой. Её глаза внимательно проследили за наливающимся светом контуром, а затем остановились на напряжённой спине юноши. Девушка увидела, как он перенёс вес на левую ногу, как снова взял посох и крепко вбил его в самый центр управляющей печати. Она обладала слишком острым умом, чтобы не понять очевидного.

Ворота работали исключительно на ци Лу Мина. Тот, кто питал формацию, войти в неё не мог.

Девушка резко сорвала с пояса связку нефритовых жетонов и протянула их начертателю. Пальцы воительницы дрожали.

– Бери. Мои пропуски станут якорем для тебя, а я смогу провести поток ци. Мы уйдем вместе.

Мин мягко, но непреклонно отвёл её руку локтем. Жетоны тихо звякнули.

– Замок Се Умина на моей груди так не работает, – ответил Мин, глядя в её потрясённое лицо. Спокойствие юноши казалось абсолютным, решение он уже принял. – До Маяка я, может, ещё доберусь, но за Врата эта печать меня не выпустит. Как только Разлом закроется, меня утянет на дно. Если я отпущу узел, воронка схлопнется и разорвёт вас всех на куски в межпространственной щели. Идите.

Тай Цзин перешагнул через обломки и крепко ухватил начертателя за здоровое левое плечо. Пальцы Первого Меча сжались так сильно, что затрещала ткань халата.

– Я дал клятву у могилы прадеда. Я обещал вывести к свету каждого, Мин. Каждого. Я не оставлю тебя здесь!

Мин посмотрел на суровое лицо мечника и слабо усмехнулся:

– Вот и выведи. Сейчас их жизни на тебе.

Сзади раздался тяжёлый стук. Бао Ту грузно уселся прямо на потрескавшийся каменный пол, скрестив руки на груди. Варвар упрямо выпятил подбородок, а его медведь лёг рядом, прикрыв лапами морду от летящей пыли.

– Значит, остаёмся! – прорычал дикарь. – Мы вместе эту кашу заварили, вместе её и доедать будем. Пусть эта пепельная дыра сыплется нам на головы!

– И кто тогда научит твоего первенца бить морды соседским мальчишкам? – осадил его Мин, напоминая о данном у костра обещании. – Убирайся, Бао. Ты обещал назвать сына в мою честь, вот и исполни обещание.

Варвар злобно зарычал, ударил кулаком по камню, но поднялся на ноги. Бао Ту понимал, ради чего Мин оставался в башне. Он подхватил медведя за загривок и потянул к проходу.

Шао Цзюн, с трудом удерживающийся на ногах, подошёл последним. Наследник Багряного Неба молча опустился на одно колено, прижал сжатый кулак к груди и склонился в глубочайшем поклоне, отдавая дань человеку, чья сила и мудрость превзошли всё, чему его учили старейшины.

Мин опустил взгляд. Ши Эр крепко обхватила его ногу. Девочка жевала очередной талисман, и решительно мотнула головой. Отправлять её в чужой мир без защиты было бессмысленно, да и отдирать от себя времени уже не оставалось. К тому же, какой человек в здравом уме выпустит пожирателя миров, стихийное бедствие и… еще сорок титулов, которые выдал Гу Лань этой малявке, наружу.

Небеса над башней издали оглушительный треск. Фиолетовая трещина сужалась на глазах. Свет уходил с руин, и дальнюю стену зала уже скрыла тьма.

– Пора! – рявкнул Мин.

Белый посох ударил по краю призрачного колокола.

БО-О-ОМ!

Звуковая волна ударила в спины товарищей. Все четверо вместе с медведем полетели в раскрытую воронку: сила Первого Устава оторвала их от пола и протащила через проход. Су Лин успела вцепиться в полы накинутого на неё чёрного шёлкового халата.

– ЛУ МИН!

Она вложила в крик технику Звука Души. Отчаяние звенело в голосе так ясно, что Мин различил его даже сквозь грохот рушащейся башни. Проход уже смыкался, а Су Лин всё ещё звала его. У Мина заложило уши.

Свет в чаше мигнул и погас.

Врата выбросили отряд на террасу Последнего Маяка. Тай Цзин ударился о холодный камень и тут же поднялся на колено, выхватив «Лазурный Рассвет». Он обернулся к проходу, откуда их только что вышвырнуло.

Высокий белый обелиск за спиной мечника быстро тускнел. Свет отступал к его подножию, оставляя террасу во власти Разлома. Защитный круг сжался вокруг сбившихся в кучу людей и зверя; у самой земли ещё теплилась последняя искра. Врата Разлома подхватили всех, кого ещё укрывал свет Маяка. Искра вспыхнула под ногами и потянула их прочь от гаснущего обелиска, к выходу над площадью Чияня. Тай Цзин опустил меч. До последнего мгновения он смотрел туда, где исчез проход из башни. Мин так и не появился.

В перевёрнутом зале Башни Падающего Неба чаша остыла. Мин осел на камни рядом с Ши Эр. По призрачному колоколу Первого Устава разбежались трещины, и огромный купол рассыпался белыми искрами. Под навершием «Драконьего Хребта» покачивался маленький колокольчик. Последний отблеск сошёл с него, и запрет мёртвого города снова накрыл зал.

Из глубины донёсся скрежет сомкнувшихся затворов. Запирающая печать обожгла грудь, и Мин согнулся, стиснув зубы. Древний массив потянул его духовную основу на дно Разлома.

Скала под башней содрогнулась. По камню разошёлся разлом, и башня вместе с обломком основания рухнула в фиолетовую бездну. Далеко внизу мерцали холодные звёзды. Они смещались и расходились, пока руины падали всё глубже. Печать продолжала тянуть, прижимая Мина к камню.

Мин положил посох у бедра и прижал Ши Эр к здоровому боку. Девочка обхватила его поперёк живота и вцепилась в одежду. Левой рукой он достал Пустотный Янтарь и стиснул его так, что грани впились в ладонь. Защита камня тесно охватила его тело, сдерживая напор пустоты.

Ши Эр вынула изо рта выжеванный лист. На бумаге больше не осталось ни чернил, ни следа ци. Девочка уткнулась холодным носом Мину в рёбра и пробормотала:

– Никуда не пойду.

«Теперь уж точно никто никуда не пойдёт, – буркнул Гу Лань. Голос старика едва звучал. – Мы заперты на самом дне этого проклятого колодца».

Мин закрыл глаза. Башню ещё трясло, но с каждым мгновением грохот отдалялся. В бездне он быстро стих, и юноша слышал лишь собственное дыхание да шорох одежды, за которую цеплялась Ши Эр.

Глубоко внутри пространственного кольца на его пальце, среди вороха добытых трофеев и пустых лекарских склянок, слабо светился синий бумажный журавлик, оставленный ему когда-то Шань Яо. Связь истончилась, мигнула в последний раз и бесследно погасла, навсегда оторвав юношу от покинутого мира. Начертатель этого уже не заметил.

* * *

В Чияне подходил к концу седьмой день с открытия Разлома. На площади перед Небесными Вратами сотни людей теснились у подножия помоста. Старейшины всматривались в сияние прохода, рядом перекрикивались наёмники; торговцы тянули шеи из-за чужих плеч, стараясь разглядеть возвращавшихся. Из фиолетовой трещины одна за другой опускались полупрозрачные ступени. По ним на площадь сходили измотанные от пережитого ужаса практики, но каждый с дорогой добычей.

Му Кай стоял у самого ограждения. Наследник Дома Семи Дорог обеими руками прижимал к груди пузатый глиняный кувшин. Внутри плескалось лучшее вино горных виноделен, за которое он отдал солидный кусок выручки с турнирных ставок. Купец непрерывно вглядывался в слепящее сияние спуска, ожидая появления знакомого белого посоха.

Свет начал меркнуть. Из сгущающегося марева вывалились несколько фигур. Тай Цзин тяжело шагнул на площадь, крепко поддерживая за плечи Су Лин. За ними выбрел огромный медведь, а следом тяжело спрыгнул Бао Ту, поддерживая за плечо Шао Цзюна.

Врата за спинами практиков содрогнулись. Фиолетовая трещина издала протяжный треск. С грохотом каменного обвала проход схлопнулся, отрезав путь назад. Огни в небе погасли.

Му Кай ринулся вперед, расталкивая плечами закованную в доспехи стражу. Его глаза бегали из стороны в сторону, искали в оседающей пыли начертателя. Купец остановился перед Первым Мечом.

– Где Мин? – спросил торговец, протягивая кувшин.

Тай Цзин открыл рот, судорожно сглотнул, но так и не смог вытолкнуть из горла ни единого звука. Он просто отвёл потемневший взгляд. Му Кай посмотрел на Су Лин. Колени девушки подогнулись, и она молча осела на холодный камень площади.

Только сейчас наследник разглядел, во что была укутана воительница. Просторный чёрный шёлк с вышитыми серебром формациями на плечах. На широком левом рукаве отчётливо виднелся небрежный тёмный развод от туши. Му Кай сам торговался за эту ткань с лучшими портными Чияня перед тем злополучным ужином.

Одного этого взгляда хватило.

Тяжёлый глиняный кувшин выскользнул из ослабевших пальцев. Посуда с треском разлетелась о камень, щедро окатив сапоги купца драгоценным вином.

Му Кай опустился на землю рядом с девушкой. Человек, привыкший всю жизнь выверять каждую трату и прятать истинные намерения за деловой улыбкой, вцепился пальцами в собственные волосы.

– Он обещал, – торговец с трудом выговорил эти слова. – Мин всегда держит слово. Мы должны были распить этот кувшин по возвращении… Он никогда не бросает слов на ветер!

Му Кай закрыл лицо ладонями, и плечи его задрожали. Он плакал, всхлипывал всё громче, сидя посреди площади перед главами фракций и вооружёнными наёмниками. Торговец не мог поверить что в этот день потерял друга.

Теперь Тай Цзин нашёл слова. Он рассказал, как Мин раздал им пропуски у Последнего Маяка, а потом остался держать проход в рушащейся башне. Му Кай слушал сквозь слёзы. Его друг спас остальных и сам остался за Вратами, это было очень на него похоже.

Тай Цзин опустился рядом на одно колено и положил ладонь ему на спину.

– Мой прадед продержался в той пещере двадцать зим совершенно один, – произнёс мечник. Он цеплялся за эту мысль, потому что другой надежды у него не осталось. – У Мина наглости вдесятеро больше любого из нас. Он продержится.

Тай Цзин умолк. Он хотел верить собственным словам, но перед глазами стояла чёрная печать под ключицей Мина. Его прадед скрывался в пещере; друг остался прикован к древней тюрьме. До следующего открытия оставалось полвека. Тай Цзин знал, что творилось за светящейся чертой Маяков, и представлял, сколько ещё придётся выдержать Мину. Такое пережить не под силу даже старейшинам сект.

Сбоку раздался глухой, ритмичный стук.

Бао Ту стоял на коленях и с размаху вколачивал огромные кулаки в каменный пол. Варвар колотил по нему с такой яростью, что каменная крошка летела в лица опешившим зевакам. Он пытался выжечь душевную боль – болью телесной. Острые грани срывали кожу с костяшек, а дикарь продолжал крушить плиту, превращая собственные руки в кровавое месиво.

Четверо старейшин Долины Тысячи Зверей бросились к нему и с трудом оттащили от образовавшейся выбоины. Грозный великан, не знавший страха перед самыми жуткими демоническими тварями, запрокинул голову. Впервые его соплеменники увидели на иссечённом шрамами лице блестящие дорожки настоящих слёз.

Бао Ту вырвал израненные руки из хватки старейшин и выпрямился во весь рост.

– Слушайте все! – рык варвара ударил по площади, заставив толпу отшатнуться. Бао Ту ударил себя окровавленным кулаком в грудь. – Мой первый сын будет носить имя Бао Мин! И если хоть одна шавка на всем континенте посмеет открыть пасть и усмехнуться над этим именем, я лично сломаю ей шею!

Крик Бао Ту прошел над головами, и на площади стало тихо. Ближайшие наёмники склонили головы. За ними поклонились купцы, а затем и седовласые мастера у помоста. Перед ними стояли люди, которых Лу Мин успел вытащить из Разлома ценой собственного спасения.

Шао Цзюн прошёл сквозь расступившуюся толпу к возвышению, где сидел Шао Янь. Перед отцом он опустился на оба колена и вытащил из-за пазухи испачканный кровью перстень Чи Гана. Кольцо стукнуло о край стола. Цзюн оставил его там и заговорил о Лу Мине.

– Этот человек дважды сохранил мне жизнь во мраке Разлома, – голос Цзюна донёсся до дальних рядов толпы. Наследник говорил перед отцом и чужими старейшинами, открыто признавая свой долг. – Если бы не он, Багряное Знамя осталось бы гнить в снегах. Многие мастера, как и Чи Ган, предали идеалы секты. И я намерен навести порядок!

Шао Янь промолчал, буравя взглядом перстень предателя.

На судейском балконе старейшина Ситу неотрывно смотрел на меркнущее небо. То, что происходило с Разломом, заставило опытного мастера напрячься. Трещина не затянулась гладким швом, как это бывало столетиями до этого. Свет гас вразнобой, пульсируя тёмными пятнами, словно саму ткань узилища тяжело ранили глубоко изнутри.

– Запишите в летописи, – Ситу повернулся к писарям, с трудом отрывая взгляд от небес. – Небесный Разлом закрыт на следующие пятьдесят лет.

К вечеру весть о гибели чемпиона турнира разлетелась по всем заставам Чияня. Имя начертателя из ниоткуда, перевернувшего столичные правила и оставшегося за чертой мира, быстро превратилось в легенду.

* * *

Далеко за пределами обжитых трактов, на самом севере необъятного Континента Парящих Облаков, возвышалась исполинская цитадель из тёмного, отполированного ледяными ветрами камня.