Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 15 страниц)

Ду Сун метнулся вперед. Его меч вновь рассыпался прахом, чтобы обогнуть Тай Цзина, и ударить в открытое горло. Тай Цзин продолжал смотреть перед собой и сделал один прямой выпад.

«Лазурный Рассвет» прочертил в воздухе ослепительную черту. Луч Намерения прошил пространство перед мечником. Сталь рассекла кружащийся пепел и прошла насквозь через грудь Ду Суна. Удар пригвоздил ловца к прозрачной стене камеры, а пепел его клинка осыпался.

* * *

На террасе Се Умин неторопливо обходил Лу Мина по дуге. На темном камне за сапогами посланника оставались белесые выжженные следы. Там, где он ступал, порода теряла способность проводить ци. Мертвая полоса постепенно замкнулась вокруг начертателя, оставив ему лишь тесный круг посреди террасы.

Мин перехватил «Драконий Хребет» двумя руками и рванул на прорыв через побелевший участок, вливая в ноги мощь восьмой ступени Потока. Се Умин успел преградить ему путь. Серый силуэт возник прямо перед юношей, даже воздух вокруг остался неподвижен. Посланник мягко положил ему на грудь голую ладонь. От мастера в полушаге от Зарождения Души Мина отделяла такая пропасть, что хватило и простого удара.

Мин вылетел из мертвого круга, снес плечом каменную опору и рухнул на спину. В груди хрустнули два ребра. Рот заполнила соленая кровь. На полу с гулким скрежетом вспыхнули третий и четвертый круги ритуала.

Се Умин опустил ладонь и негромко рассмеялся:

– Два шага разделяют нас, начертатель. Всего два шага культивации. Но в нашем мире эта разница обращает тебя в червя под сапогом. Твое поражение предрешено.

* * *

Из третьей камеры доносился оглушительный вой. Бао Ту уперся сапогами в пол. Над ним кружилась туча пепельных мотыльков. Насекомые чуяли старый шрам на левом плече и рвались к нему, но их раз за разом останавливала огрубевшая кожа.

Напротив стоял Гун Тоу. Толстяк в сером халате с нежностью поглаживал шевелящийся доспех на брюхе. Тысячи живых личинок копошились под его ладонью:

– Я растил их для господина, и каждый настроен на вашу Ци. Тебе не скрыться!

Пепельные мотыльки с визгом вцепились в загривок Тянь Ба. Насекомые сплошь облепили медвежью морду, ползли по спине, пытаясь добраться до вен. Но стоило им попытаться проникнуть под кожу, как они тут же начинали осыпаться серыми хлопьями. На лету насекомые еще корчились, а на камень падали уже высохшие тельца. Сработали отвары Чу Юнься, целительницы из Дома Тихого Очага. Горькие горные травы вычистили заразу из тела Тянь Ба, а саму его кровь превратили в смертоносный яд для этой дряни.

Бао Ту оглядел сыплющийся с Тянь Ба прах, запрокинул голову и захохотал так, что стены камеры загудели:

– Видел, слизень⁈ Будущая невеста мечника заранее накормила нас такой дрянью, что твои блохи дохнут от одного запаха!

Желтая ци с новой силой хлынула по жилам варвара. Впервые в жизни Бао Ту удерживал Слияние Первобытного Тотема без единого сбоя. Каменные пластины плотно сходились на плечах, образуя сплошной доспех, а его лицо вытянулось, становясь звериным.

Гун Тоу побледнел и попытался рассыпаться серым туманом. Бао Ту тут же рванул к нему. Широкая ладонь прошла сквозь мотыльковый рой и сомкнулась на горле толстяка. Варвар стиснул пальцы, оторвал врага от земли. Глаза Гун Тоу расширились от ужаса, и Бао Ту смотрел прямо в них:

– Я обещал начертателю сломать твою шею!

ХРЯСЬ!

– А обещания я исполняю.

Бао Ту швырнул обмякшую тушу под лапы медведя, и Тянь Ба довольно зарычал, придавив ее к полу…

Гун Тоу погиб, и серые путы на постаменте в четвертой камере затрещали. Шао Цзюн почувствовал, как ослабевает их хватка, и судорожно вздохнул. Бао Ту ударил плечом в хрустальную стену, но та выдержала. Варвар снова навалился на преграду. Предстояло еще выбраться из этой тюрьмы.

– Рисовальщик! Ты там еще дышишь⁈ Не вздумай сдохнуть, слышишь меня⁈ Мы еще не всё мясо доели! И не все, демоны тебя дери, вино допили!

* * *

Стены хрустальных камер начали мутнеть. Все трое слуг Дворца были мертвы, но стены темниц держались. Ритуал башни близился к завершению, и древняя сила по-прежнему запирала Су Лин, Тай Цзина и Бао Ту внутри. Они ожесточенно били в прозрачный камень кулаками и клинками, пытаясь пробиться наружу. Сквозь мутнеющие стены пленники видели, как в главном зале оседает пыль.

Се Умин смотрел на Мина, пока за спиной гремели удары. Ни досады, ни гнева в его глазах не мелькнуло:

– Мусор отработал свое.

Посланник шагнул вперед и резко повернул ладонь. Где-то в полу застонал невидимый затвор, подался глубже. Потоки ци тут же сменили направление. Слуги больше не питали массив, и теперь древняя сила башни тянулась всеми руслами к одному Лу Мину.

Ци хлынула из его тела с такой силой, что все шестьдесят каналов Малого Небесного Круга пронзила боль. Жилы жгло, словно по ним тек раскаленный свинец. Башня тянула энергию сквозь подошвы в темный камень пола, и остановить этот поток Мин не мог. Ноги начертателя подогнулись.

Впервые со времен битвы против патриарха Син Юаня в Обители Серого Пика Мин почувствовал, что почва уходит из-под ног. Две ступени разницы. Он ощущал их всем телом, а Се Умин стоял перед ним, до сих пор почти не потревоженный схваткой. Вдобавок здесь царил закон мертвого города. Мин мог пытаться сколько угодно, но ни один бумажный талисман на его приказы не отзывался.

Юноша опустился на правое колено, тяжело опираясь на древко посоха. Кровь капала с подбородка на потемневший камень. Тяжелый торец «Драконьего Хребта» стукнул о настил. Под костяным навершием качнулся колокольчик.

Дин-н-нь…

Сквозь давящий гул башни пробился тонкий звон. Лу Мин отчетливо ощутил тепло в правом рукаве. Мертвая бумага талисманов отозвалась на звук, слабо согрела кожу, и всё стихло. Это длилось лишь один короткий удар сердца.

Тем временем над раскрытой ладонью Се Умина закружилась пятиконечная серая звезда. Она поглощала свет вокруг себя, а сама оставалась темной. Огонь ближайшей подвесной жаровни в углу террасы погас, даже дымка не оставил. Так действовала «Звезда Угасания», она гасила саму энергию, до которой дотягивалась. Духовная сила в шестидесяти открытых руслах Мина внезапно загустела, потекла медленно, словно холодная смола.

Мин метнулся за массивные каменные колонны перевернутого зала. Посланник Дворца шел следом всё тем же неторопливым шагом. Он лениво повел ладонью, и серые лучи бесшумно полоснули по залу. Каменные опоры исчезали под их ударами. Мин переходил от колонны к колонне, но укрытия пропадали одно за другим, оставляя его под мертвым светом. Он держался на одном упрямстве и закалке собственного тела.

Талисманы в рукавах молчали. Мин перехватил «Драконий Хребет» и большим пальцем нажал замок. Белое древко разделилось на три части, между ними натянулись тонкие нити ци, пропущенные сквозь костяные волокна. Два крайних звена юноша послал вперед, заставляя их огибать серую звезду с обеих сторон. Кость со свистом рассекала воздух. Сам Мин коротко бил средней частью посоха, направляя Проникающие Удары туда, где сходились потоки вражеской ауры.

Се Умин отводил летящие части посоха кончиками пальцев. Но следить за таким оружием становилось труднее, и ему пришлось отступить на полшага.

– Убогие фокусы, – процедил посланник.

Он взмахнул левым рукавом, выпуская «Погребальный Покров». Плотный пепельный купол сомкнулся над Мином. За ним сразу стих шум террасы, а Духовное чутье погасло. Серая муть стиснула виски. Юноша зашатался, пепел давил со всех сторон, мешая дышать.

Мин вытолкнул ци сразу из трех точек и усилием воли соединил их в треугольник. Он удерживал контур силой шестидесяти каналов. Треугольник продержался один вдох. Этого хватило, выброс ци разорвал пепельный купол изнутри.

Из пепельной воронки вылетел костяной осколок и скользнул по щеке Се Умина. На бледной коже проступила тонкая алая царапина. Се Умин замер. Кончиками пальцев он коснулся выступившей крови, поднес ее к глазам и с тихим смешком покачал головой.

– Надо же. Зацепил.

С глухим металлическим скрежетом под ногами начертателя полыхнул пятый круг ритуала. Из меридианов потянуло еще сильнее.

При каждом удачном выпаде сила Мина сталкивалась с силой посланника. Массив улавливал колебания от этих столкновений и проворачивал глубинный затвор. Каждый такой удар приближал пробуждение Пасти.

Он знал цену следующего удара и все равно крепче стиснул посох. Оскалился. Отступи он сейчас, останется только стоять на коленях и ждать, пока посланник Дворца снесет ему голову. Начертатель шагнул вперед, готовясь бить снова.

– «Пепельный Прилив», – обронил Се Умин, потеряв остатки веселья.

Перед посланником взметнулась стена серого пепла до самого свода. Она пронеслась через половину огромного зала, сметая все на пути. Каменные колонны рассыпались. Волна ударила Мина в грудь, оторвала от земли и впечатала в дальний угол, на пересечение двух выжженных мертвых следов.

Башня тянула из него силы так, что кожа на щеках посерела. От тяжести Разлома еще спасал Пустотный Янтарь. Он принимал давление на себя, без него плоть Мина рассыпалась бы в пыль еще во время полета через зал. Под сапогами со звоном вспыхнул шестой круг. Оставалось всего три защелки до пробуждения Пасти. Нужно было победить за три удара.

При ударе о стену «Драконий Хребет», который Мин уже успел собрать, выскользнул из ослабевших пальцев и с грохотом покатился по полу. Под навершием закачался колокольчик:

Дин-н-нь…

На долю удара сердца запрет мертвого города ослаб. Мин почувствовал, как в правом рукаве жарко вспыхнул бумажный талисман. Заготовка ожила, вновь приняла силу, но звон оборвался, и вместе с ним погасло тепло. Бумага опять стала мертвой.

Мин застыл в углу, вспоминая все, что до этого происходило с колокольчиком. На восьмом ярусе, у расколотой рамы, колокольчик нагревался. Когда Гу Лань пытался вспомнить старый сигнал тревоги, на нем мерцал скрытый узор. Теперь колокольчик зазвенел от удара о камень, и талисман ожил.

И в Долине, и на аренах Мин выживал благодаря умению ловить ритм. В Железной Чаше он следил за девятью ударами безголового кузнеца, в схватке со Смотрителем – за биением каменного сердца. У Последнего Маяка так же ловил дыхание Разлома. Случайного звона хватало лишь на миг. Чтобы пробудить колокол, нужно было повторить набат Академии.

«Гу Лань! – рявкнул Мин в глубины сознания, выплевывая кровь. – Вспомни сигнал! Точный ритм набата! Живо!»

Гу Лань запаниковал. В памяти путались обрывки прошлого, и он никак не мог вспомнить нужный ритм. Наконец старик хрипло выдавил:

«Три коротких… один долгий! Три коротких, один долгий! Так бил набат, когда они сломали внешние ворота!»

Се Умин уже подходил к углу. Он заметил, куда смотрит начертатель, и вскинул руку, чтобы уничтожить Мина до того, как тот подберёт оружие. Мин бросился вперед наперерез звезде. Ухватил древко и пальцами правой руки отстучал по юбке колокольчика:

Тук. Тук. Тук… ТУ-У-УК!

Три коротких удара. Один долгий.

В удары он вложил всю волю, которую закалил на трактах и аренах. Он сам вытащил колокол из брюха речного чудовища. Пронес через ядовитый пепел, сохранил и добрался с ним досюда, а теперь сумел вырвать нужный ритм из истлевшей памяти древнего духа.

Мин с размаху вогнал торец посоха в камень, поставив древко стоймя. В тот же миг перед ним взметнулась ослепительная стена. Над Мином сомкнулся исполинский полупрозрачный колокол высотой в три человеческих роста. Летевшая «Звезда Угасания» ударилась о мерцающий колокол. Металл выдержал, а звезда разлетелась тысячами серых искр.

БО-О-О-О-О-ОМ!

Колокольный удар прокатился по залу, вышибая пыль из швов кладки. Чистый звон древнего колокола заполнил башню. Ее стены не слышали его тысячи лет.

На гладкой прозрачной оболочке проступили древние штрихи. Огненная вязь разгоралась, прогоняя серый тлен. Гу Лань в Чернильнице закричал в голос, едва не захлебываясь от удивления.

«Колокол Первого Устава… На земле Академии действует ее закон!»

Тяжесть с плеч Мина спала в то же мгновение. Во внутреннем кармане один за другим отозвались боевые талисманы. Бумага теплела, и вскоре Мин уже чувствовал ее жар сквозь ткань.

Он медленно поднял голову. Сквозь сияющую стену колокола на него смотрел остолбеневший посланник Дворца. Мин встретил его взгляд и холодно улыбнулся окровавленными губами:

– Ну что, посланник… Теперь мы поговорим на равных.

Глава 8

Появление Девятой Пасти

Звон колокола Первого Устава разнесся по залу, впервые за долгие века нарушив его немоту.

Над головой Лу Мина дрогнула громада полупрозрачного колокола. Звуковая волна прокатилась во все стороны, поднимая в воздух пепел. Запахло сырой тушью. Всюду, куда доходил гул, слабела власть мертвого города, запрет на письмо уступал звону.

В рукавах Мина зашевелились бумажные заготовки, и сквозь ткань пошел сухой жар. Листы жадно впитывали ци. Мин снова мог пускать силу в начертания прямо здесь, посреди мертвого города.

«Мелкие колокольчики их ловчих… – заговорил в сознании Мина Гу Лань, от волнения сбиваясь на крик. – Это же воровские поделки! Жалкие обсевки великого устава! Они пытались повторить звон Академии своими погремушками, глуша ци твоих товарищей! Но истинный набат звенел здесь задолго до того, как их предки научились носить штаны!»

Перед сияющей стеной колокола Се Умин замер.

Вся его скука слетела в один миг. Глаза посланника Дворца Пепельной Звезды расширились, тонкие губы дрогнули, а правая нога сама собой дернулась назад, отшагивая на полшага. Тот, кто секунду назад смотрел на начертателя как на червя под сапогом, отступил. Его непогрешимая уверенность дала широкую трещину.

Мин оскалился окровавленными зубами.

– Что, посланник? – бросил он, выпрямляя спину. – Земля вдруг начала уходить из-под ног?

Осваивать силу колокола приходилось прямо в бою. Мин опустил «Драконий Хребет», ударив им о камень. Посох отозвался в ладонях короткой дрожью, передавая импульс привязанному колокольчику.

Тук. Тук. Тук… ТУ-У-УК!

Три коротких удара. Один тяжелый, долгий.

Колокол отозвался мощным «БО-О-ОМ!». Новая волна разошлась по залу, обновляя круг власти Академии еще на три вдоха. Все шестьдесят открытых каналов загудели, отдавая на поддержание призрачного колокола изрядную часть духовного потока.

Се Умин опомнился быстро. Лицо посланника перекосило от бешенства, и над его ладонью с яростным шипением закружилась «Звезда Угасания». Вложив в нее всю мощь своего недосягаемого Ядра, он метнул серый сгусток прямо в начертателя, надеясь раздавить наглеца.

Мин остался на месте. В круге звона Начертание Пустоты слушалось его лучше, чем когда-либо.

Пальцы правой руки рассекли воздух, выводя золотую вязь «Знака Отражения».

Серая звезда врезалась в символ. Пламя увязло в мерцающих петлях обратной связи, провернулось вокруг своей оси и сорвалось назад, набрав скорость.

Се Умин едва успел закрыть лицо рукавом. Собственная техника взорвалась перед ним, разметала по залу серые клочья ци и осыпала посланника едкими искрами.

Мин выхватил из-за пазухи пачку талисманов. Знаки на них он вывел чернилами, вываренными в Древней Чернильнице.

Он швырнул листы вперед и тут же ударил основанием посоха по нижнему краю призрачного колокола.

Набат подхватил талисманы. На бумаге багровым светом вспыхнул «Знак Пронзания», из листов ударили лучи. Колокольное эхо множило их на лету. Сотня раскаленных копий обрушилась на Се Умина, прошивая защитный покров.

Посланника отбросило назад. Серый шелк вспыхнул, а кровь брызнула на камень.

Мин шагнул следом, сложил пальцы в жест меча и с резким выдохом полоснул по пустоте. Пока преимущество было на его стороне, нельзя было дать противнику даже выдохнуть.

Золотой серп «Знака Разрыва» рассек воздух. Мин повел его к серой нити, тянувшейся от Се Умина к узлам древней тюрьмы, и перерубил ее.

Связь лопнула с визгливым скрежетом. Ритуальный круг под ногами посланника мигнул и со скрипом провернулся на полоборота назад. Отток силы из пленных оборвался.

– Тварь! – взревел Се Умин.

Посланник рванул к Мину, отбросив хитрые техники. Несколько шагов исчезли за миг. Открытая ладонь метила начертателю в лицо, вокруг пальцев клубился тяжелый пепел. В этот удар Се Умин вложил всю мощь пика Ядра.

Мин опустил на себя призрачный колокол. Полупрозрачный купол накрыл его до пола, и ладонь Се Умина врезалась в сияющий бок.

БО-О-О-О-О-ОМ!

Звон сотряс башню. Колокол выдержал и вернул силу удара звуковой волной. Она вырвалась из стенки, смяла пространство перед собой и швырнула посланника через зал.

Се Умин пролетел тридцать шагов, снес две каменные опоры и рухнул на колени среди обломков.

Кровь из рассеченной брови и разбитого носа заливала лицо. Правый рукав дорогого халата висел лохмотьями, открывая обожженное предплечье. По подбородку текла кровь. Еще недавно этот человек казался Мину недосягаемым.

Пленники видели весь бой сквозь мутный хрусталь камер.

– ХА-ХА-ХА! ВРЕЗАЛ! – рев Бао Ту пробился сквозь прозрачный камень. Варвар колотил кулачищами в ограду, а за его спиной довольно ревел медведь. – Размажь этого надутого индюка, Мин! Дай ему еще!

Су Лин прижала ладони к груди, глаза девушки сияли восторгом. Тай Цзин усмехнулся у стены и крепче сжал рукоять родового меча, глядя на товарища.

Мин тяжело дышал под колоколом. Все шестьдесят каналов горели, зато Се Умин стоял перед ним избитый и окровавленный. Ради этого стоило терпеть. Мин все-таки заставил надменную тварь харкать кровью.

Се Умин уперся ладонью в обломок и поднялся. Выпрямившись, он сплюнул сгусток крови, провел разорванным рукавом по лицу и размазал грязь по бледной щеке.

Из горла посланника вырвался хрип. Мин вслушался и понял, что тот смеется. Смех креп, пока не заполнил весь зал. Кровь еще текла по подбородку Се Умина, а он уже хохотал во весь голос.

– Превосходно… – прошептал Се Умин, и в его глазах разгорелось черное пламя. – Какая чистота линий. Какая дерзость воли. Теперь я окончательно вижу, почему предки моего Дворца выжигали ваши школы до седьмого колена. Вы, начертатели пустоты, нарушаете саму иерархию миров. Такой силе нельзя позволять существовать.

Се Умин раскинул руки.

– Но ты слишком юн, Лу Мин. Ты так увлекся своими победами, что забыл посмотреть под ноги!

Пол содрогнулся. Седьмой и восьмой круги ритуала одновременно вспыхнули алым светом, и у Мина похолодело внутри.

Мин рассчитывал добить посланника раньше, чем проснется темница. Не успел. Пока он крушил защиту Се Умина, алтарь впитывал ци его ударов. Разрыв серой нити остановил отток силы из пленников, но накопленной мощи уже хватило, чтобы провернуть следующие затворы.

Глубоко под ногами с грохотом сорвался внешний металлический запор. Пол расколола широкая щель, оттуда клубами повалила серая дымка.

От нее тянуло могильным тленом. Чужой голод прошел по коже Мина ледяными мурашками. Серая дымка поднималась все выше и растекалась по залу.

Се Умин запрокинул голову и жадно вдохнул эту дымку. Она хлынула ему в ноздри и раскрытый рот.

Разорванная плоть на предплечье срослась за удар сердца. Кровь на лице высохла и осыпалась, а раны под ней затянулись. Посланник впитывал дыхание бездны, и его аура становилась тяжелее с каждым вдохом.

Чужая сила сдавила воздух в зале. Мин с трудом втянул воздух. В груди Се Умина со звоном что-то раскололось, и поверх тела проступил крохотный призрачный младенец, сотканный из серого пепла.

Зарождение Души… Посланник прорвался прямо посреди разрушенного зала, впитав лишь малую часть того, что было заперто в башне.

Давление обрушилось на Мина. По краю призрачного колокола Первого Устава с треском побежала белая трещина, ветвясь по краям.

Мин заскрежетал зубами. Воздух вышибло из легких, каналы заныли под тяжестью чужой силы. Миг назад он швырял врага через зал. Теперь едва удерживал защиту. Се Умин снова стал слишком силен.

Посланник Дворца отвел взгляд от начертателя. Для него этот бой уже закончился.

Он взмахнул левой рукой. Между ним и Мином взметнулась стена кипящего мертвого пепла, отрезая путь к алтарю. Се Умин повернулся спиной и зашагал к черной пространственной щели. Из нее доносился низкий рев, там просыпалась Пасть Пожирателя Звезд.

Лу Мин стоял перед пепельной стеной, сжимая дрожащими пальцами посох. Сегодня он дрался лучше, чем когда-либо прежде. И этого все равно оказалось мало.

Пепел гудел перед лицом. За стеной оставался помост. Мин держал посох опущенным, попытка проломить преграду, созданную силой Зарождения Души, сожрала бы остатки его ци.

Он посмотрел вниз. В глубокой трещине ворочался древний затвор. Металл скрежетал о металл, механизм перемалывал собственные стопорные звенья и продолжал ход. Теперь он двигался сам, без помощи Се Умина. Темница откроется в любом случае. Оставалось решить, что делать дальше.

Колокол хрустнул над головой. Мин поднял взгляд, трещина ползла к вершине купола. Се Умин продолжал впитывать серую дымку, пока Мин тратил последние силы на защиту. Еще немного, и посланник добьет его, даже не отвлекаясь от темницы. Мин оглянулся на хрустальные камеры. Бао Ту замер у стенки, стиснув кулаки. Все ждали, что начертатель придумает выход. Значит, надо открыть клетку сейчас, пока в руках осталась сила для удара. Мин подвел нижний конец посоха к трещине.

– Ты рехнулся! – Гу Лань забился в Чернильнице с такой силой, что стекло обожгло начертателю ребра. – Стой на месте! Не смей!

«Дверь все равно распахнется, дед, – холодно отозвался Мин в сознании. – Пепел уже протек наружу. Но чтобы сожрать то, что за ней сидит, этому павлину придется раскрыть собственную грудь. Ядро не вместит такую прорву силы сквозь плоть и ребра. Ему придется обнажить его».

«И ты хочешь дождаться этого мига⁈ Хочешь атаковать того, кто достиг Зарождения Души⁈»

«Я знаю, что это безумие, дед. Но другого шанса ударить у нас не будет».

Мин шагнул вперед, с размаху вогнал нижний торец «Драконьего Хребта» в раскаленный зев трещины и распахнул все шестьдесят каналов.

Девятый ритуальный круг под ногами полыхнул ослепительным серебряным заревом.

Внутренний замок темницы щелкнул, отвечая на истинную ци. Сквозь тело Мина ударила ледяная волна древней силы. Зубы свело судорогой. Этот вкус он узнал сразу: горечь, тяжесть и беспощадное давление. Та же сила однажды швырнула его о стену в мертвом посаде, когда он потянулся чутьем к белой стеле.

Мастер, который вычеркнул своей волей библиотеку и оставил в камне Единую Черту, когда-то наложил и этот запор.

Высоко над залом с оглушительным скрежетом треснуло перевернутое основание башни.

Каменная кладка разошлась в стороны, открывая скрытый карман между мирами. Снаружи его не смогло бы заметить даже самое острое духовное зрение. Оттуда потянуло холодом пустого неба.

По другую сторону пепельной стены Се Умин замер, глядя на раскрывшийся над залом проход. На его лице проступило благоговение, быстро перешедшее в восторг.

Из темноты пространственной щели на край расколотого камня ступила босая нога.

Мин напрягся, ожидая увидеть исполинскую тварь с сотней клыкастых пастей. Существо, чья Ци заставит его упасть на колени. Но Духовное чутье встретило пустоту.

На карнизе над бездной стояла маленькая девочка лет шести. Черные волосы спутанными прядями падали до плеч. Из рукавов грязной холщовой рубахи торчали тонкие руки, истлевший подол едва прикрывал худые колени.

Девочка переступала босыми ногами по холодному камню и щурилась на тусклый свет неба Разлома. После долгого заточения даже такой свет резал глаза. Мин вгляделся в детское лицо. Огромные глаза целиком затянул серый цвет, без зрачков и радужек. В них отражалась пустота, она же была за спиной ребенка.

В этой пустоте одна за другой гасли далекие звезды. Огоньки исчезали без вспышек и звука, оставляя за девочкой все больше тьмы.

Се Умин медленно опустился на колени, его руки дрожали. Он смотрел на девочку и шептал так, словно произносил молитву:

– Девятая Пасть… Пожиратель Звезд… Она жива. Она здесь.

В Чернильнице завопил Гу Лань. Старик захлебывался криком и едва мог выговорить слова:

«ОНО! ЭТО ОНО, МАЛЬЧИШКА! – дух метался в артефакте, колотясь о стенки. – Погибель миров! Тварь немыслимой величины! Бедствие, пожравшее своды древнего неба! Когда эта бездна раскрывала зев, целые континенты срывались и бежали во мрак, лишь бы не сгинуть в ее утробе!»

Мин посмотрел на босые ноги девочки, затем на ее макушку.

– Дед. Это бедствие мне едва до пояса достает.

Гу Лань осекся. Пару ударов сердца он молчал, переваривая слова Мина, а потом сердито буркнул:

«…Мелкое бедствие немыслимого размаха! Но все равно бедствие! Не смей недооценивать ее, щенок!»

Старик перевел дыхание и заговорил быстрее. Теперь Мин слышал, как тяжело ему дается этот рассказ:

«Пасти… Они не едят мясо. Им чужда кровь. Они питаются начертаниями и начертанной ци. В мою эпоху Дворец Пепельной Звезды нашел способ приручить этих тварей. Они подавили их волю, чтобы те уничтожили нас, потому что любая защитная формация, любая атакующая печать для них – просто трапеза. Мы резали пустоту, пытаясь защититься, а они жирели от нашей силы!»

Мин снова отбил ритм и вслушался в глухой ответ колокола. Посох скользил в мокрой ладони. Он перехватил древко и продолжил слушать деда, поглядывая на Се Умина. Пепел вокруг плеч посланника понемногу стягивался к груди.

Теперь становилось ясно, зачем Дворцу понадобилась Пасть и почему Гу Лань так испугался маленькой девочки.

«Судя по всему, мы успели запечатать Пасти до того, как нас вырезали, – глухо закончил старец. – Я точно помню, что Академия отдала все, чтобы захлопнуть эту Девятую клетку. Но взамен…»

Перед глазами Мина снова встала круглая площадь мертвого посада. Каменные колодки с узкими прорезями, где начертателям дробили пальцы. Изуродованные кисти, сломанные тушечницы, сотни скелетов. Выжженные библиотеки без единой уцелевшей строки. Закон города, запрещавший писать и читать.

Охотники Дворца пришли за Академией. Они вырезали тех, кто умел держать кисть и мог восстановить печати. После этого уничтожили саму письменность, чтобы спустя тысячи лет Пасти оставались запертыми до прихода потомков Дворца.

Девочка на карнизе медленно склонила голову.

Стоявший на коленях Се Умин, окруженный бурлящим пепельным пламенем, ее не заинтересовал. Серые глаза скользнули мимо и остановились на Лу Мине.

Она принюхалась. Крохотный нос смешно сморщился.

Ребенок сделал робкий шаг вперед. Босая ступня шлепнула по холодному камню. Девочка потянулась к юноше всем телом, будто к горячему очагу посреди промерзшего склепа.

– Моя… – оскалился Се Умин, поднимаясь с колен.

Безумие проступило в его взгляде. Мин перестал для него существовать. Все внимание посланника приковала хрупкая фигурка у края обрыва.

Се Умин рванул ворот на груди, раздирая шелк в клочья.

Кожа на груди разошлась в стороны без капли крови. Из темной плоти выплыло духовное ядро в форме пятиконечной пепельной звезды. Источник культивации повис снаружи, пульсируя силой.

– Иди ко мне! – взревел он.

От звезды вытянулись десятки серых жгутов. Пепельные нити метнулись к ребенку, обвили тонкие руки и захлестнули шею.

Девочка вскрикнула и схватилась за горло. Слезы потекли по щекам. Она цеплялась за путы и пыталась оттянуть их от кожи, сделать хоть что-то, чтобы освободиться.

Пепел проникал глубже. Се Умин уже тянул ее силу в обнаженное ядро.

В бездне за ее спиной звезды гасли десятками. Тьма расползалась по местам, где только что мерцал свет.

Мин подался вперед. После воплей Гу Ланя он ждал, что девочка разорвет путы и сожрет посланника вместе с его пеплом. Но она лишь дергала головой, пытаясь выскользнуть из петли. Се Умин разводил пальцы, натягивая нити, а Мин смотрел, как ребенок хватается за них обеими руками. Гу Лань называл её чудовищем, но сейчас, глядя на её попытки стянуть петлю с шеи, Мин невольно жалел девчонку.

«ЯДРО СНАРУЖИ! – закричал Гу Лань. – БЕЙ СЕЙЧАС! Другого мига не будет! Руби изо всех сил, целься в звезду, уничтожь обоих, пока эта бездна не растворилась в нем!»

Мин стиснул рукоять «Драконьего Хребта».

А через пролом в кладке виднелось небо над ущельем. Закат быстро наливался багрянцем. До закрытия Небесных Врат оставалось меньше сорока минут.

Глава 9

Единая Черта

Лу Мин смотрел на пепельную стену. За щитом практика Зарождения Души Се Умин вытягивал жизнь из маленькой девочки, а воздух в перевёрнутом зале тяжелел с каждым ударом сердца.

Мин быстро прикинул, что у него осталось. Половину Моря Ци он уже истратил. Правое плечо гудело от перенапряжения, пальцы едва удерживали «Драконий Хребет». По призрачному куполу колокола Первого Устава расползлись ветвистые белые трещины; ещё немного, и он осыплется. Пробить пепельную стену обычными талисманами с атакующими знаками Второго Круга не вышло бы даже с полными меридианами. Между ним и Се Умином лежало слишком много этапов культивации. Защита Зарождения Души погасила бы любой из этих ударов, сколько бы ци Мин в него ни вложил.

Сквозь плотную завесу серого пепла он видел девочку. Та задыхалась в удавке, бессильно била по духовным путам, и изодранная холстина болталась на её тонких руках. Гу Лань вопил о Пожирателе Миров, о древнем бедствии, но ребёнок с огромными серыми глазами смотрел прямо на Мина и ждал помощи. Зрачков в этих глазах не было, а мольбу он понимал и так. От этого взгляда становилось больнее, чем от раненого плеча. Пусть старик называл её как угодно, Мин видел, что с ней делает посланник Дворца. Этот безумец поглощал живую девчонку ради собственного могущества. Как тут стоять и смотреть? С таким Лу Мин смириться не мог.

Он провёл левой рукой по гладкой кости посоха и ударил трижды по призрачному колоколу. В последнее, четвертое касание, Мин вложил чистую духовную силу, завершая набат.

БОМ-М-М-М!

Полупрозрачный барьер над головой вспыхнул так ярко, что зал на миг потонул в свете. Закон Академии Божественного Символа хлынул во все стороны и смёл запрет мёртвого города, оттеснил тяжесть Небесного Разлома на десятки шагов вокруг Мина.

Пространство очистилось, время замерло. Начертатель снова увидел отпечаток, который белая стела во внутреннем дворе Академии выжгла в его памяти. Горизонтальный штрих длиной в ладонь, с чуть заметными утолщениями по краям. В этих местах мастер сильнее нажал кистью на невидимую ткань мира. Простой след без лишних изгибов и замыкающих петель стоял перед внутренним взором так ясно, словно Мин по-прежнему смотрел на белый камень.

Он помнил, как эта Черта прошла сквозь выпущенное духовное чутьё, смахнула его словно пыль, а затем стёрла древний текст с каменной кладки за спиной. От того прикосновения в сознании остался жгучий след, похожий на шрам.