Текст книги "За печатью Небес (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 15 страниц)

– Безумец. Ты каждый раз ступаешь по краю пропасти с такой легкостью, будто гуляешь по ярмарке.

– Зато скучать со мной не приходится, госпожа Су, – усмехнулся Мин, убирая ладонь.

В Чернильнице за пазухой завозился Гу Лань. Старик крякнул и снова принялся ворчать. Он старался говорить язвительно, как обычно, но Мин слышал, что тот еще не оправился от страха за него.

«Сумасшедший щенок… Рисковать жизнью ради куска хаоса… Ты хоть понимаешь, что если бы капля сорвалась с контура, от тебя не осталось бы даже пепла для погребального горшка?»

«Зато теперь у тебя есть из чего слепить приличное тело, старик, – мысленно ответил Мин и поправил ремни посоха за спиной. – И советую в следующий раз следить за ним получше, чем за прежним. Когда мы соберем остальные шесть частей, повторно я их собирать точно не решусь».

«Хмф! Много ты понимаешь в величии мастеров древности…» – проворчал дух и умолк. Он изо всех сил скрывал благодарность, но Мин все равно ее чувствовал.

Шестьдесят каналов открылись. Теперь Мин подготовил прочный фундамент для овладения той самой Единой Чертой. Впереди его ждала долгая практика: открытые русла позволяли приступить к освоению разрушительного удара, но сам прием еще предстояло постичь.

У основания среза их больше ничего не держало. Отряд начал подъем к руинам посада.

Через час быстрого перехода мертвый город остался позади. Каменные улицы вывели их к подножию расколотой скалы, над которой в фиолетовой мгле парила Башня Падающего Неба.

Вблизи она казалась еще громаднее. Башня висела в пустоте вершиной вниз, и Мин невольно задирал голову, пытаясь охватить взглядом это уродливое величие. Черепичная кровля упиралась в нагромождение обломков: теперь через нее можно было попасть внутрь. Над путниками ярус за ярусом поднимались перевернутые балконы и галереи. Огромное здание держалось в воздухе вопреки всем законам мира.

По рухнувшей колонне они без труда добрались до распахнутого стрельчатого окна девятого этажа. Когда-то этот ярус венчал башню, а теперь путники входили через него внутрь.

Мин перелез через окно и ступил на гладкий потолок. У ног лежали тяжелые люстры, падение смяло их в груды витого металла. Юноша поднял голову. Дверные проемы теперь находились высоко над полом, рядом нависали широкие каменные лестницы. Снизу путники видели ребра перевернутых пролетов.

Мин достал из-за пояса простой талисман и пустил в бумагу каплю ци. Символ остался темным, листок даже не потеплел. Закон мертвого города действовал и внутри башни. На начертания здесь рассчитывать не приходилось.

Гу Лань притих в Чернильнице. Через чувства Мина он жадно вдыхал запах и пытался хоть что-то вспомнить. Юноша ощутил, какая тоска охватила старика, и оставил расспросы на потом. Сейчас Гу Ланю было слишком тяжело.

Тай Цзин взялся за рукоять «Лазурного Рассвета». Бао Ту сжал кулаки, готовый встретить врага.

И тут кто-то заговорил в зале. Голос звучал пугающе спокойно, а эхо разносило слова по башне, так что Мин никак не мог понять, с какой стороны они доносятся.

– Ты сам пришел ко мне, начертатель.

Голос был везде одновременно.

– Помнишь мои слова? Внутри Разлома гордость сгорает быстрее всего. Пора закончить наш разговор.

Глава 6

Живые ключи

Лу Мин поднял ладонь и остановил отряд у стрельчатого окна девятого яруса. Эхо голоса Се Умина еще блуждало под сводами. Их уже ждали наверху. Ветер трепал лохмотья перевёрнутого занавеса. За окном, далеко внизу, виднелся мёртвый посад, оттуда не доносилось ни звука.

Юноша достал из-за пазухи отцовскую карту и расправил кожу на широком откосе. Золотая нить розы ветров слабо светилась, пересекая нарисованные ущелья.

– Смотрите сами, – сказал Мин, очертив пальцем пройденный путь. – На дорогу от Последнего Маяка до этих стен ушла почти половина отпущенного срока. Местное солнце клонится к закату. Обратный бег займет два часа, если не петлять и не драться на каждом шагу. Всё, ради чего мы полезем вверх, должно уложиться в остаток дня. Иначе Врата захлопнутся, а мы останемся здесь на следующие пятьдесят зим.

Он убрал палец и посмотрел на спутников.

– Реликвии ваших кланов уже при вас. Прямо сейчас каждый из вас может развернуться, дойти до маяка и спокойно дождаться выхода. Наверху нас ждет Се Умин. Я иду туда, чтобы вытрясти из этого выродка ответы: зачем ему понадобились похищения, что именно он пытается открыть этой кровью.

Главную причину он оставил при себе. В чужих воспоминаниях Мин слишком хорошо запомнил пепел на одеждах слуг Дворца. Теперь он хотел своими глазами увидеть этих людей и выяснить, они ли гнали его мать через снежные перевалы к границе Долины. К тому же карта отца указывала именно сюда. Вполне возможно, Се Умин ищет то же, что искал отец.

Су Лин поправила на плечах черный шелковый халат и шагнула ближе к откосу.

– Дворец распоряжался моим кланом, как скотом на ярмарке, – произнесла она. – Я не поверну назад, пока не увижу конец этой своры.

Тай Цзин молча опустил ладонь на оплетку «Лазурного Рассвета».

– Я поклялся вывести живых к свету, – отозвался мечник. – И мой долг перед тобой еще не оплачен, Мин.

Бао Ту сплюнул на каменный настил и с треском размял пальцы:

– Рисовальщик опять надеется забрать всю славную драку себе! Я этому пепельному гостю шею сверну за его мотыльков, а ты мне предлагаешь сидеть у порога и жевать лепешки? Ну уж нет!

Бао Ту первым перекинул ногу через раму и полез на внутренний карниз.

Мин усмехнулся и вскинул «Драконий Хребет»:

– Тогда одно правило на всех, без моего разрешения никто не умирает.

Тянь Ба внизу утробно фыркнул, обдав камни паром.

– Медведь согласен! – захохотал Бао Ту, скрываясь в проломе.

Лестницы, которые вели с девятого яруса на седьмой, разрушились. Башня стояла на верхушке кровли, и на месте переходов зияли глубокие колодцы. Мин присматривался к балкам и выступам в стенах, выбирая путь среди перекошенных перекрытий. Вскоре он нашел старую шахту, через которую когда-то поступал воздух. Разлом в ее стене позволял пробраться внутрь. Мин повел отряд по шахте, на каждом шагу проверяя концом посоха прочность каменных опор.

В голове прозвучал голос Гу Ланя:

«По этой шахте младшие ученики бегали на реку за раками в обход наставников… За тем выступом должен быть глухой поворот на галерею травниц…»

За выступом Мин увидел лишь тупик, забитый оплавленным шлаком. Гу Лань помнил дорогу такой, какой она была в далекие годы. Начертатель прислушивался к подсказкам старика, но каждый шаг проверял сам, полагаясь на собственное чутье.

На восьмом ярусе они выбрались из шахты в круглый покой с высокими сводами. Над головами торчала рама высотой в три человеческих роста, закрепленная в перевернутом полу. Колокол на ней разбили тысячи лет назад. На перекладине остались рваные сколы, а внизу, под сапогами путников, куски величиной с хорошую телегу глубоко вдавились в штукатурку бывшего потолка.

Гу Лань надолго умолк. Когда он заговорил снова, Мин едва разобрал его шепот:

«Тревожный Колокол Академии… Он бил без умолку в тот час, когда серые халаты ступили на мостовую. Звонарь остался на канате до самого конца, пока его не срезало стрелой…»

Старик забормотал, пытаясь вспомнить, как звучал колокол:

«Три коротких удара… один долгий. Нет, не так. Два коротких, перебор, пауза… проклятье, как же там звучало⁈»

Мин неосознанно повторил оба ритма пальцами по древку посоха. Внезапно пространственное кольцо обожгло ему палец. Юноша мысленно потянулся к хранилищу и достал позеленевший колокольчик, который когда-то вытащил из брюха Царя Под Илом. Тот мелко дрожал в ладони. На боку колокольчика мерцал полустертый узор замка. Мин продолжал постукивать по древку, и свет отзывался на паузы между ударами.

Старик осекся на полуслове. Он и не признал сразу артефакта, но сейчас, вспомнив какие-то куски своей старой жизни взглянул на него по-новому.

«Один из малых сигнальных колоколов Академии… – выдохнул он, и в голосе прорезалась жгучая обида. – Он висел на восточной надвратной башне! И эта благородная реликвия валялась в кишках речной жабы⁈ Позор… Какой несмываемый позор!»

Под причитания духа Мин поднял колокольчик к глазам и осторожно простучал ногтем по ободу оба ритма, которые назвал старик.

Металл низко загудел. Узор на боку колокольчика вспыхнул и сразу погас.

Юноша достал прочный шелковый шнур и подвязал колокольчик под навершием «Драконьего Хребта».

«Это боевой посох, а не коза на веревке! – возмутился Гу Лань. – Зачем ты вешаешь священный металл на палку⁈»

– Зато погремушка звенит грозно, – осклабился Бао Ту, оглядев обновку. – Сразу видно, серьезный человек идет, издалека слышно!

Мин проверил узел и зашагал дальше. Колокольчик еще помнил старые формации, поэтому на конце посоха от него могло быть куда больше пользы, чем в кольце.

У входа на шестой ярус они прошли через дверной проем. На косяке, на высоте груди, темнели старые следы крови. Перед смертью кто-то провел пальцами по камню и оставил пять рваных полос.

Гу Лань замолчал на полуслове. В сознании Мина мелькнуло чужое воспоминание: грохот закрываемого тяжелого засова, холодный пот на лбу и совсем юный, срывающийся голос по ту сторону двери, зовущий его по имени: «Наставник Лань! Откройте!»

Гу Лань сам оборвал видение и замкнулся в себе. До конца пролета Мин больше не услышал его голоса.

На шестом ярусе настил под ногами затрещал.

Когда отряд добрался до середины каменной галереи между залами, она накренилась. Старые крепления лопнули с резким звоном. Настил медленно пополз к краю бездны.

Мин оттолкнулся от камня и прыгнул к уцелевшей опоре у стены. Он заклинил посох поперек проема, зацепился за него локтем и выхватил канат.

– Хватайся! – крикнул он.

Бао Ту с ревом подставил плечи под накренившуюся потолочную балку. Удерживая свод, он пропустил вперед Тянь Ба. Следом за медведем на площадку перемахнул Тай Цзин. Су Лин оставалось добраться до них, когда камень под ее ногами рассыпался в пыль. Девушка сорвалась вниз.

Тай Цзин бросился на живот у самого края. Еще немного, и он сам соскользнул бы в провал, но левой рукой он успел схватить Су Лин за запястье, а правой вогнал «Лазурный Рассвет» глубоко в трещину стены. Клинок выдержал вес обоих.

– Держу! – выдохнул Тай Цзин.

Мин опустил к мечнику петлю каната. Тай Цзин продел в нее голову и плечо. Бао Ту вытолкнул балку наружу и бросился на помощь начертателю. Когда канат натянулся, мечник высвободил клинок из стены. Мин и Бао Ту вытащили обоих на площадку. За их спинами с грохотом обрушилась вся середина моста.

Каменная пыль застилала путь. Су Лин трогала струны и по их звону находила участки, которые еще держались. Она окликала спутников, указывая, куда ступить. Мин прикинул, сколько времени они потеряли на подъем. Теперь приходилось идти напрямик, мимо боковых переходов и закрытых хранилищ.

Придерживаясь за край пролома, юноша посмотрел на свежий излом упавшей опоры. Камень на срезе был неестественно белым и хрупким. Из него словно вытянули все, что придавало ему прочность. Мин проверил породу чутьем: даже следов ци в ней не осталось.

«След Пепельного Пламени… – глухо подал голос Гу Лань. – Точно так же выглядела кладка во дворе Академии там, где прошли ноги трех вестников. Кто-то из слуг Дворца прошел здесь незадолго до нас».

Мин поднял глаза к открывшемуся пролету шахты. Далеко вверху, куда падал свет из пролома, мелькнули три серые фигуры. Они быстро поднимались по шахте, перепрыгивая с балки на балку, и двигались почти бесшумно.

При виде троих в сером Бао Ту вспомнил рассказ уцелевших бойцов Багряного Неба и оскалился от злости:

– Это они! Та самая троица, что утащила нового наследника!

Выше жилых покоев тянулись глухие залы со стенами из мутного горного хрусталя. Сквозь них Мин различал помещения длиной в сотни шагов. Снаружи башня казалась гораздо уже; вместить такие залы она попросту не могла. Вдоль проходов стояли тяжелые чаши из темного чугуна. Слабый свет внутри них то разгорался, то затухал.

«Тюремный ярус… – Гу Лань выругался сквозь зубы. – Это не учебный корпус, мальчишка! Сам массив сидит в отдельном пространственном кармане, за пределами города. Запрет на знаки лежит только на внешних коридорах и улицах посада, поэтому древние затворы тюрьмы продолжают работать! Они берут силу из собственного источника!»

Гу Лань помолчал и добавил:

«Се Умин не создает новые формации. Этот стервятник нашел способ пробудить готовые узлы древней тюрьмы и пользуется ими!»

Мин жестом предупредил спутников и повел их в обход чаш.

В глубине трех открытых камер у стен покачивались новые железные цепи. Их длину подобрали под человеческий рост, а в одной из камер каждое звено плотно обмотали полосами серого шелка.

Су Лин замедлила шаг и стиснула перевязь пипы.

– Такие же путы держали меня на перевале. Они давят волю и сушат русла.

Всякий раз, когда они проходили рядом со светящимся узлом, колокольчик на «Драконьем Хребте» тихо позванивал. Мин придержал его пальцем, запоминая этот перелив.

Они преодолели последний пролет разрушенной шахты и ступили на первый этаж башни.

В перевернутой башне первый этаж оказался самым верхним. Широкая каменная терраса нависала над мертвым посадом. Сквозь стрельчатые проемы ветер Разлома гулял по полутемному залу. Мин жестом оставил спутников у выхода из шахты и сам прошел вперед. В центре на низком постаменте сидел Шао Цзюн. У его ног лежало брошенное тяжелое копье из темной стали. Серая пыль покрывала иссеченную боевую куртку, а сквозь свежие бинты на груди проступала кровь. Услышав шаги, наследник с трудом поднял голову. Пальцы он тоже попытался сдвинуть, но сил не хватило даже царапнуть камень.

В трех шагах от пленника стоял Се Умин. За его спиной стояли трое рослых воинов в серых масках.

Се Умин медленно повернулся к вошедшим. Он встретил их вежливой улыбкой, в которой Мин сразу заметил снисхождение:

– Ты не разочаровал меня, Лу Мин. Привести своих спутников на самую вершину башни… Какая редкая преданность. Мне как раз не хватало нескольких гостей для завершения круга.

Шао Цзюн попытался поднять голову выше, но узел у шеи снова согнул его. Се Умин шевельнул пальцем и ослабил узел, который сдавливал пленнику шею. Наследник судорожно вдохнул.

– Мин… – голос наследника походил на скрежет сухого песка. – Мои люди… ушли к свету. Я успел отвести их. На обратной тропе нас ждали. Перехватили втроем. Сопротивляться было нечем. У них был готовый пространственный перенос… меня выбросило прямо у основания башни.

«Готовый перенос, привязанный к башне», – подумал Мин, глядя на посланника. Если древний узел втянул сюда человека через половину ущелья, стоило поискать способ повернуть его действие вспять. Может, через тот же перенос удастся вытолкнуть людей наружу.

Начертатель шагнул вперед, держа посох наготове.

– Зачем тебе Цзюн? – спросил Мин. – Наследником Багряного Неба он стал всего месяц назад.

Се Умин усмехнулся. В его взгляде появился притворный укор:

– Из-за тебя, Лу Мин. Исключительно по твоей милости. Шао Хэн подходил безупречно, его гордыня и ярость вели его точно по моим меткам. Но ты сжег его прямо на помосте. Мне пришлось спешно искать замену. Знаешь, сколько хлопот доставил твой фокус на арене?

Цзюн вздрогнул. На миг его мутный взгляд прояснился.

– В Чияне… перед самым выходом к Вратам. Главный лекарь взял у меня кровь. Сказал, это обязательная проверка на чистоту меридианов перед походом…

Мин вспомнил утренний сбор на главном помосте Чияня. Ситу созвал туда владельцев пропусков перед самым входом в Разлом.

– Разумеется, – подтвердил Се Умин, и в его голосе прозвучало искреннее удовольствие. – Капля твоей крови легла на чашу древнего замка за полчаса до твоего выхода на помост. И она подошла. Семья Шао столетиями выводила чистый огонь, и в твоих жилах он горит куда ярче, чем в жилах твоего пустоголового братца. Ты стал идеальной заменой.

Что ты искал в нашей крови? – Мин задал вопрос, а сам опустил наконечник посоха к стыку плит.

Шестьдесят открытых каналов отозвались тихим гулом. Мин прощупал пол и обнаружил под ним пустоту. Он оставил посох у стыка камней и повел чутье в сторону, пытаясь выяснить, далеко ли тянется полость.

– Ты ведь читал записи Цао Лэя? – Се Умин шагнул вдоль круга. – На осмотрах и после турнирных боев мои люди собирали вашу кровь. Мы искали тех, чья ци откроет замки этой тюрьмы.

Он указал на Су Лин:

– Ее Звук Души отопрёт северный затвор. Тай Цзина я выбрал за его ци, а теперь у него еще и меч. Намерение предка разрубит путы западного крыла. От наследника Шао мне нужно чистое пламя крови. А этот дикарь…

Се Умин посмотрел на Бао Ту:

– В его крови сошлись сила земли и сила зверя. Я бы долго искал его по ледяным расщелинам. Но ты, Лу Мин… ты сам собрал их всех. Ты заботливо вылечил их раны, провел сквозь снежную бурю и привел прямо ко мне.

– Мечтай больше, серый глист! – взревел Бао Ту, сжимая кулаки. – Я вырезал твоего мотылька вместе с мясом еще у реки!

Се Умин дождался, пока Бао Ту замолчит:

– Мотылек был лишь поводком, дикарь. Он позволял направлять тебя и лишал воли к сопротивлению. Ты срезал плоть – похвальная решимость. Но суть твоих меридианов осталась прежней. Твоя ци все так же подходит этому камню. Живым или мертвым, ты встанешь в свой узел.

Мин нащупал под полом четыре рукава, уходивших к стенам зала. Он проверял их один за другим, но привязку переноса пока не находил. Нужно было выиграть еще немного времени. Начертатель решил поддеть Се Умина, пусть похвастается тем, ради чего затеял охоту.

– Столько возни ради старой камеры, – протянул Мин с усмешкой. – Притащить армию, перерыть чужой континент, перерезать сотни людей… ради заплесневелой темницы? Боюсь тот, кто заточен в ней давно уже помер от времени.

Се Умин остановился. Он уже не улыбался, и открытая жадность на его лице встревожила Мина.

– Темницы… – повторил он шепотом. – Во Дворце это называют иначе. Пасть Пожирателя Звезд.

Посланник поднял глаза к темному своду. Мин следил за ним, продолжая прощупывать камень.

– Восемь Пастей уже служат нашему величию. Восемь посланников до меня нашли свои башни и приоткрыли их затворы. Силы совместимых пленников хватало лишь на то, чтобы раздвинуть створки на ширину пальца и унести жалкую каплю мощи узницы. Но даже этих восьми капель хватило, чтобы Дворец Пепельной Звезды накрыл своей силой небеса целых материков. Я – девятый посланник. И эта Пасть – последняя.

Гу Лань забился на дно Чернильницы. Еще недавно он спорил с Мином на каждом шагу, а теперь от страха едва мог говорить:

«Пасть Пожирателя Звезд… О нет! Мальчишка… беги. Бросай всё. Беги, пока не поздно! Если он откроет узилище…»

Мин с трудом узнавал его охрипший голос. Ужас старика передался и ему; руки задрожали. Он стиснул зубы и крепче взялся за посох.

– Ты лжешь, Се Умин, – сказал Мин, глядя Се Умину в глаза. – Ты говоришь о великой силе, но сам дрожишь от нетерпения. Ты планировал сделать то же самое, что и остальные восемь: приоткрыть защелку, урвать кусок и сбежать. Для полного открытия у тебя ничего нет.

Се Умин кивнул:

– Верно. Так было. До того дня, пока ты не вышел на арену Чияня.

Се Умин шагнул ближе. Воздух в зале разредился, и Мину пришлось дышать глубже:

– У этой тюрьмы два препятствия. Внешний затвор держат узлы стихий, и для них нужны особые виды Ци. Но внутренний замок… его создали Начертатели Пустоты. Тысячи лет это искусство считалось мертвым. Никто во всех четырех Доменах не мог начертать символы, не прикасаясь к бумаге. Мы довольствовались щелями.

В глазах Се Умина загорелся пепельный свет:

– А потом безродный бродяга разворачивает золотое копье Шао Хэна знаками, повисшими прямо в воздухе. Я сразу понял, кто передо мной. Поэтому я звал тебя на балконе. Поэтому я велел изъять тебя живым. А теперь… я чувствую твою основу. Ох, Небеса, Лу Мин… да ты просто идеален!

Теперь посланник смотрел Мину в грудь:

– Ты расширил свои каналы. Твое тело способно выдержать напор первозданной силы. Ты принес с собой все, чего мне не хватало. Восемь моих братьев довольствовались объедками. Я же… поглощу Девятую Пасть целиком!

«Если он вскроет внутренний замок и поглотит силу пожирателя звезд… – шептал Гу Лань в приступе паники. – Никто в этой эпохе не остановит Дворец. Эта сила просто немыслима, поверь тому, что я говорю, Мин!»

Юноша крепче сжал посох. Если заставить Се Умина защищаться, у товарищей появится время спуститься в шахту.

– Назад! – рявкнул он товарищам.

Мин бросился на посланника, вложив в рывок всю силу шестидесяти каналов. Двадцать шагов до врага он рассчитывал покрыть за треть вдоха. Он целил костяным шестом прямо в лицо Се Умину, чтобы нанести удар прежде, чем тот успеет сложить пальцы.

Се Умин остался на месте. Он шевельнул правой ладонью.

Пол под ногами взорвался.

Вся терраса оказалась одной огромной ловушкой. Пространственная сеть простиралась под всем залом, чаши вдоль стен лишь отмечали ее узлы.

Пол разошелся под спутниками Мина. Су Лин вскрикнула и провалилась в пустоту, пипа со звоном ударилась о порог. Тай Цзин попытался вогнать меч в край разлома, но клинок прошел насквозь, и мечник упал следом. В соседнюю воронку рухнули Бао Ту и взревевший медведь. Серая мгла скрыла их обоих. Постамент с Шао Цзюном опустился в четвертый провал. Наследник свалился набок и так и остался лежать.

Край камня ушел из-под сапог Мина, но он успел оттолкнуться и перескочить на уцелевшую полосу между провалами. Но тут ловушка принялась с силой вытягивать ци из его меридианов.

Пустотный Янтарь в рукаве оставался бесполезен. Он защищал от внешнего давления бури, а сейчас ловушка тянула ци прямо из каналов Мина. Мин сделал пять быстрых шагов, но посланник остался так же далеко, как прежде: с каждым шагом пространство между ними растягивалось.

Трое в серых одеждах за спиной посланника разом шагнули вперед.

Вокруг четырех провалов со скрежетом поднялись хрустальные стены. Камеры ушли в отдельные пространственные карманы, и к пленникам спустились конвоиры. Мин и Се Умин остались на центральном проходе одни.

К Су Лин вошла Моу Янь. Женщина в сером халате сняла маску и с улыбкой раскрыла веер из жестких пепельных перьев.

– На перевале ты бегала быстро, пташка. Посмотрим, как ты запоешь, когда эти перья вопьются в твои связки. Второго побега я не допущу.

К Тай Цзину спустился Ду Сун. В его руках тускло блеснул узкий меч из спрессованного мертвого пепла. Лезвие оставалось темным даже на свету, от него тянуло могильным холодом.

– Покажи мне хваленое Намерение Меча, северянин. Твоя основа послужит нашему господину.

В широкую яму к Бао Ту и медведю тяжело спрыгнул Гун Тоу. Доспех на груди тучного воина едва заметно шевелился. Его составляли сотни живых личинок пепельного мотылька, тесно переплетенных между собой. Бао Ту яростно оскалился.

– Так вот кто разводит эту дрянь! Я тебе твоих гусениц в глотку утрамбую! – проревел Бао Ту, бросаясь на врага с голыми кулаками.

Стены сомкнулись. Через хрусталь Мин различал силуэты друзей, но те расплывались, словно он смотрел сквозь мутную болотную воду. Звуки схватки тоже глохли за преградой, до него долетали только глухие удары.

Се Умин спокойно наблюдал, как бесится начертатель:

– Бесполезно, Лу Мин. Пока они бьются в камерах, их меридианы раскрыты настежь. Каждая их техника, каждый выпад лишь ускоряет выкачивание ци. Они сами крутят колесо моего затвора. Даже если они разорвут моих слуг на куски, это ничего не изменит. Узлы замкнуты и дверь рано или поздно откроется.

Се Умин прошел по растянутому пространству и остановился в пределах удара, открыто подставляя горло. Он ждал сопротивления. Мин перехватил «Драконий Хребет». Он собрал всю доступную ему силу восьмой ступени и сжал ци в плотный поток. Затем направил ее в посох и нанес Проникающий Удар. Белая драконья кость устремилась прямо к горлу посланника.

Се Умин поднял правую руку и лениво свел указательный и средний пальцы. Он поймал ими наконечник тяжелого посоха. Сухо щелкнуло. Отдача встряхнула Мина так, что он прикусил щеку. Посох, способный разнести скалу, замер в пальцах врага. Под пальцами Се Умина серела пелена, в ней увязла вся сила восьмой ступени Потока. На коже врага не осталось даже царапины.

– Как мило, ты стал сильнее со времен финала турнира.

Узор под ногами Се Умина тихо зашипел. Первый серый круг вспыхнул.

Вместе с отдачей Мин почувствовал, как из рук уходит очищенная ци. Сила текла сквозь кость посоха, словно внутри открылось невидимое русло, и уходила в пол. За спиной посланника лязгнул металл, первая внешняя защелка невидимой тюрьмы повернулась. В тот же миг на посохе тонко звякнул колокольчик.

Под тонким серым шелком на груди Се Умина разгоралась пятиконечная пепельная звезда. Мин узнал силу пика Ядра, но само ядро… ему было неизвестно.

Посланник слегка надавил пальцами и отвел тяжелый костяной шест в сторону. На Мина он смотрел сверху вниз.

– Бей, начертатель. Каждое твое движение поворачивает ключ. Но остановишься, и я сломаю тебе шею голыми руками. Выбор за тобой.

Мин узнал перелив, возле чугунных чаш колокольчик отзывался так же. Запрет города подавил пробудившуюся силу, но обычный звук сохранился. Значит, артефакт по-прежнему отзывался на работу затворов.

Мин перехватил посох поудобнее и сплюнул под ноги посланнику:

– Тогда я найду третий вариант.

За стрельчатыми проемами солнце клонилось к дальним хребтам. До закрытия Врат оставалось меньше трех часов. И два из них съест обратная дорога.

Глава 7

Колокол Первого Устава

Моу Янь взмахнула веером из жестких птичьих перьев, и на деку белой пипы легла мертвая зола. Су Лин стояла посреди пепельной метели, серая пыль оседала на ее плечах и застилала стены хрустальной камеры. Напротив неслышно ступала женщина с веером, а слой золы на пипе становился толще с каждым взмахом.

Дзинь…

Струна отозвалась глухо, словно по ней ударили через мокрый войлок. Нота оборвалась, едва успев прозвучать. Пепел гасил колебания, и родовое искусство теряло силу еще до того, как звук долетал до врага.

– Какая жалкая картина, – усмехнулась Моу Янь, кружа вокруг девушки плавным шагом. – Железные цепи шли твоей тонкой шее куда больше этой треснувшей деревяшки. Твой отец пять зим расплачивался с нами за свою глупость родовыми землями. А ты отдашь долг собственным голосом.

Су Лин ударила по струнам еще раз. С пальцев сорвалась вспышка звуковой ци, и под ногами загудела земля. Сила ушла в высеченные на полу желоба, так и не достигнув Моу Янь. Чужой массив впитывал всю выпущенную энергию и за ее счет отпирал скрытые под башней замки. С каждой попыткой наследница все яснее понимала, что происходит. Каждая новая атака приближала открытие замков под башней. И всё же Су Лин вновь подняла руку.

Перед глазами встала могила у обрыва мертвого посада. Дед полвека держал лакированный футляр в мертвых руках, чтобы родовое искусство обрело корень. Теперь Сердце Первого Звука стояло в деке пипы, и Су Лин чувствовала его пульсацию. Звук Души рождался глубже, в ее живых меридианах. Девушка опустила пальцы на лады. Злость отступила вместе с отчаянием.

Она заиграла подлинную песнь клана Су. Ци прошла по очищенным руслам, и мелодия пробилась сквозь пепельную завесу. Серая муть расходилась под ее напором, пропуская звук все дальше. Со струн сорвались звуковые серпы и рассекли веер Моу Янь. Перья рассыпались мелким пухом.

Женщина в испуге отшатнулась и вскинула руки, прикрываясь от удара, но Су Лин уже не видела врага. Она прислушивалась к собственному телу. Выпущенная мощь отдалась в каналах широкой волной, прошла по гладким стенкам русел. И всё. Боль, которая годами разрывала грудь при каждом громком аккорде, на этот раз не пришла. Так должно было быть всегда. Су Лин больше не боялась собственного искусства. С тех пор как она впервые взяла в руки пипу, страх сопровождал каждую попытку заиграть. Теперь он наконец отпустил ее. Ее рука легла на нижние струны.

– «Последний Аккорд», – произнесла она вслух.

В хрустальной камере зазвенел сжатый воздух. Звуковая волна ударила Моу Янь в грудь и впечатала в прозрачную стену. Под серым шелком хрустнули кости. Слуга Дворца сползла по стене и осела на пол. Су Лин подошла ближе, сорвала с ее пояса тяжелый ключ от цепей и сломала его пальцами, выпуская в обломки искру чистой ци.

* * *

На верхнем ярусе башни ветер шевелил полы темного халата Лу Мина. Се Умин стоял перед ним. Из широкого рукава показалась правая рука посланника; он лениво провел кончиками пальцев полукруг в воздухе.

Из серого рукава вырвался смерч горячей, мертвенно-белой золы. Пепел с шипением понесся на Мина. Тот вскинул «Драконий Хребет» и раскрутил древко, сбивая надвигающуюся волну. Драконья кость звенела под ударами, сдерживая напор, но на излете несколько крупиц все же прорвались к левому плечу юноши. Шелк тут же истлел. Ледяной яд обжег кожу, оставив на ней серое пятно, в котором Мин больше ничего не чувствовал. Под ногами вспыхнул второй серый круг, и дышать стало тяжелее.

* * *

В соседней хрустальной камере Тай Цзин сражался с Ду Суном. Тишина этого боя пугала. Мужчина в серой маске оправдывал прозвище Прах Клинка. Его меч из спрессованного пепла каждый раз рассыпался перед самым столкновением с «Лазурным Рассветом». Тай Цзин подставлял клинок под удар, а меч Ду Суна уже рассыпался в пыль. Пепел огибал защиту и снова сходился в острое лезвие.

Тай Цзин получил три глубоких пореза – на бедре, ребрах и предплечье – прежде чем понял, как действует это оружие.

Меч в его ладони мелко дрожал. Спящее в «Лазурном Рассвете» Намерение прадеда упорно тянуло руку назад, заставляло глухо защищаться. За двадцать зим в тесной пещере предок приучил клинок к обороне. Тот по-прежнему требовал прижаться спиной к стене, укрыться в каменной щели и терпеть удары, сколько бы ни длилась осада. Тай Цзин отступил на шаг, глядя на темнеющее лезвие.

– Хватит прятаться, – прошептал мечник, обращаясь к оружию.

Тай Цзин опустил острие к самому полу, открывая грудь перед врагом. Он раскрыл каналы и впустил в себя всё Намерение предка, не подавляя древнюю волю силой своего Серебряного Ядра. Подчинился ей и почувствовал, какое желание скрывалось в ее основе. Двадцать зим Тай Юань держал оборону в каменной щели. Каждое утро вырезал на камне имена жены и сына, и именно ради них ему хотелось пережить еще один день. Он мечтал вернуться домой. Из этого желания и родилось Намерение: упрямая воля пробиться к выходу, какие бы преграды ни встали на пути. Глаза Тай Цзина блеснули чистым серебром.