Текст книги "Покидая Дом (СИ)"

Автор книги: Оливер Ло

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 14 страниц)

Очередной агрессивный прыжок позволил ему приземлиться на поверхность черного островка. Здесь доминировала колоссальная концентрация чистого Ян. Эта тяжелая природная мощь давила на барабанные перепонки и заставляла кровь пульсировать в венах, пока парень гасил перелет кувырком и резко выпрямлялся всего в паре шагов от пылающего растения, рубиновые лепестки которого продолжали распахиваться.

Пара огромных чешуйчатых морд неподвижно застыла по краям расколотой скалы. Драконы всё ещё находились в глубоком трансе.

Начертатель текучим шагом сократил остаток дистанции и уверенно вытянул руку в сторону мясистого багрового стебля. Как срезать растения он знал еще от матушки, так что никакой проблемы возникнуть не могло.

Как вдруг из-под скрытой каменной расщелины прямо перед ним выпрыгнула юркая бронзовая клякса. Механический жук на шести шарнирных лапках клацнул лезвиями быстрее, чем юноша успел моргнуть. Лотос был нагло срезан у самой породы с сочным хрустом, и металлическая игрушка тут же раскрыла специальный приемник на брюшке для загрузки полыхающего бутона.

«Та самая штука, которую я видел еще вечером⁈ Она же даже не живая!» – пронеслась в голове начертателя недоуменная мысль.

Делиться трофеем с какой-то хитроумной металлической тварью Мин категорически отказывался. Его налитый плотной ци Формирования Потока кулак обрушился вниз, и парень специально сдержал убойную мощь ради короткого, хлесткого тычка по боковому панцирю механизма.

Раздалось громкое металлическое лязганье. Бронзовая машинка позорно закувыркалась по островку, роняя из разжатых фиксаторов заветный Пламенный Лотос.

Проблема заключалась в том, что в процессе падения жук внезапно завыл, да так, что эхо отразилось от стен с громкостью надсадного набата.

Глубокий транс разлетелся в щепки, массивные веки ледяного змея разошлись в стороны, и на парня уставились два полных первозданного бешенства синих омута. Огненная тварь тем временем тоже проснулась, и тут же яростно зарычала, увидев того, кто прервал их единение с цветком.

Хрупкий кусок скалы не вынес одновременного движения двух исполинов. Черный островок громко треснул ровно пополам.

Точка опоры провалилась в пропасть. Срезанный цветок скользнул в образовавшуюся дыру прямиком к разверзнутой глотке, но юноша бросился следом на голых рефлексах. Начертатель нырнул в пролом головой вниз, намертво перехватил обжигающий стебель пальцами и впечатал сапоги в улетающий вниз кусок породы для изменения траектории. Волдыри на ладони он проигнорировал.

Оказавшись в воздухе, юноша быстро выхватил правой рукой пару спасительных листов бумаги. Мин твердо намеревался оттолкнуть себя талисманом и вылететь на скалистую кромку к просчитанному пути отхода.

Вот только маршрут перестал существовать.

Сгусток жидкого огня вылетел из пасти красного ящера и выжег восточный карниз, полностью испарив надежную тропу. Парень изогнулся в пустоте, продавил искру ци в талисман отторжения и собрался импульсом бросить тело к западному склону. Непробиваемый шипастый хвост ледяного чудовища в это же мгновение стер западную стену в порошок, разбросав вокруг облако смертоносных мерзлых осколков.

Оба подготовленных направления превратились в ловушку за пару вздохов. Лишенный опоры начертатель схватился за остаток островка и повис прямо над раскаленным шлаком с обжигающим трофеем в кулаке. Пальцы проскрежетали вниз оставив кровавые полосы прежде чем он остановился.

С безопасного верхнего яруса вдруг сорвался массивный вал водяной энергии.

Бросать спутника и отступать противоречило принципам Шань Яо, поэтому девушка сжала в ладонях колоссальный запас Ци и без раздумий швырнула ледяную лавину «Печати Приливной Волны» точно в раззявленную глотку багрового змея.

Сапфировый шторм влетел в глотку монстра, сбивая подготовленный для начертателя смертельный плевок. Свирепое столкновение агрессивного огня и плотного мороза обернулось полномасштабной катастрофой. Взрывная волна перекрутила воздух, а вырвавшийся пар моментально снизил дальность обзора до жалкого полуметра.

Воздушная волна раскидала всех. Мина отшвырнуло кубарем во мрак, и он впечатался в вымороженные камни ледяной стороны провала.

Благо небольшой кусочек острова все еще оставался целым.

Пока белесая пелена полностью сбивала ориентацию в пространстве, в голове билась только одна предельно ясная мысль о Шань Яо, оставшейся совершенно одной по ту сторону кипящей завесы наедине с багровым ящером.

Начертатель закашлялся. Пытаясь подняться, он вдруг уловил краем глаза смазанное движение в тумане, когда шестилапый жук с позвякивающими погнутыми шестеренками совершил отчаянный скачок прямиком к зажатому в руке юноши лотосу, потому что этот кусок бронзы явно отказывался сдаваться.

– Да ты издеваешься, – выдохнул юноша.

Времени на масштабные сражения с настырной посудой у него совершенно не было. Из рукава выскользнул самый дешёвый рыночный листок с обыденным «Знаком Давления». Спрессовав плотный импульс, Начертатель просто шлепнул пергамент сверху прямо на пролетающий мимо бронзовый панцирь.

Гравитация сработала безотказно.

ХЛОП!

Сборочный механизм впечатало в обледенелый камень. Юноша сгреб в одну кучу светящийся Лотос вместе с дергающей погнутыми лапками железкой, после чего одним небрежным движением швырнул всё это добро прямо в пространственное кольцо.

Едва он выпрямился, туман с гулом разорвался, и ледяной дракон ударил сквозь паровую завесу шипастым хвостом. Скорость массивной конечности напрочь исключала любые попытки уклонения, так что оставшемуся без своего посоха Мину пришлось инстинктивно скрестить пустые руки перед грудью ради жесткой фиксации стойки.

Мина оторвало от земли и пронесло над озером, впечатав в заднюю стену с таким хрустом, от которого обычного практика на этом самом месте давно превратило бы в кровавое месиво, однако чудовищная демоническая варка в кровяных и раскаленных ваннах сделала свое дело, и тридцать раскрытых меридианов мгновенно перераспределили удар по организму, благополучно поглотив основную часть разрушительного импульса.

Парень сполз по стене. Он удержался на ногах, хотя предел прочности откровенно затрещал, когда недавно пробитые каналы попросту не выдержали резкой перегрузки, отозвавшись глухим внутренним надрывом, отчего из носа и рта начертателя обильно хлынула кровь.

Сквозь редеющие клочья пара юноша выискивал Шань Яо, пока его Духовное чутьё наконец-то не пробилось сквозь плотный фон этого места и не зацепило хрупкий девичий силуэт на противоположном берегу. Воительница скользила по узкой кромке раскаленного камня. Девушка уворачивалась от постоянных выпадов багрового змея и на каждый огненный выдох твари с пугающей скоростью возводила многослойные водяные щиты, надежно прикрываясь от бушующего шторма. Пламя налетало волна за волной. Непробиваемые сапфировые барьеры из густой водяной ци упрямо принимали на себя весь этот жар, однако натиск исполинского монстра даже не думал ослабевать.

Восприятие Мина внезапно уловило на другом берегу пугающий скачок плотности.

Ради отражения очередного убийственного залпа дракона Шань Яо зачерпнула силу прямиком из самых глубин своего резерва, резко вскинула руки и распустила прямо в раскаленном воздухе исполинский лотос из звенящего льда. Ледяная техника впечаталась в огнедышащую пасть. Чудовище поперхнулось. Зверь захлебнулся собственным пламенем и с яростным ревом отшатнулся назад, но цена такого броска оказалась для воительницы непомерно высокой.

Начертатель ясно уловил вырвавшуюся из-под контроля дикую энергию Нефритового Зеркала. Беспощадный холод Инь без промедления впился в меридианы девушки, и Мин в тусклом свете отчетливо разглядел ползущие от ключиц к подбородку тонкие светящиеся линии, которые однозначно свидетельствовали о глубочайшем обморожении русел.

Покачнувшись, она побледнела до синевы. Девушка со свистом втянула воздух сквозь зубы и поспешно задрала воротник туники повыше ради сокрытия смертоносных узоров, после чего опять упрямо вскинула ладони для продолжения схватки.

– Дура упрямая… – прорычал Мин, сплёвывая кровь на лёд. – Решила заморозить себя заживо, только бы не уступить рептилии!

Тень сомкнулась снова. Времени на раздумья парню не предоставили, поскольку извивающийся белоснежным телом ледяной дракон уже рухнул сверху с широко распахнутой пастью и однозначным намерением проглотить букашку целиком.

Пальцы начертателя скользнули за пазуху. Бумага предсказуемо полыхнула от влитой в нее силы Формирования Потока. Идеально симметричная древняя грамматика «Знака Взрыва» совершенно не нуждалась в долгой раскачке, поэтому юноша просто выбросил руку прямо навстречу падающей твари и спокойно разжал пальцы.

Стеклянный треск разорвал пространство.

Предельно спрессованная направленная волна впечаталась прямиком в открытую морду, мощно подбрасывая исполинского зверя вверх. Даже превосходящая по прочности духовный металл белая чешуя банально не выдержала, осыпав пещеру градом осколков, а из широкой рваной раны щедро хлестнула ледяная кровь. Оглушительно визжащий монстр с грохотом свалился на камни, снеся хвостом приличный кусок свода.

Юноша тяжело выдохнул. Он собрался немедленно перескочить через провал и силой оттащить упрямую воительницу подальше от гиблого места до окончательного вымерзания её меридианов, однако уже занесенная нога так и застыла в воздухе. Духовное чутье Мина тревожно взвыло.

Взгляд парня прикипел к распростертому на льду зверю, а по спине вдруг пробежал вполне ощутимый озноб, поскольку разорванная шея дракона начала на глазах стягиваться обратно. Осколки белой чешуи с неприятным скрежетом вставали на законные места.

Юноша сместил восприятие глубоко в недра разломанного острова и понял в чем дело!

Как только ледяная тварь словила урон, её огненный собрат на противоположном берегу лишь на долю вдоха приглушил собственное пламя, перегнав горячую стихию по подземным руслам прямиком в ядро белого дракона ради превращения в первозданную жизненную силу. Монстр восстановился быстрее, чем человек успевает моргнуть.

Тварь вновь вскочила, только в этот раз куда яростнее.

Аура вновь полыхнула первозданной нетронутой мощью, и осознание реальности тут же обрушилось в желудок начертателя ледяным комом. Они вообще не делили озеро. Эти драконы сами являлись этим самым озером, безупречным природным контуром из двух противоположных стихий, так что нанесенные раны моментально залечивались за счет бездонных ресурсов и соседа. Идеальный замкнутый цикл. Любые боевые действия теряли смысл до полного разрушения глубинной связки.

Перед людьми нависли два практически бессмертных хищника. Белый дракон теснил Мина к воде, багровый отсекал Шань Яо от подъёма. Даже обезумев от потери Лотоса, они действовали слаженно.

Глава 4

Озеро, скованное одним ударом

Паровая пелена оседала медленно, тяжёлыми клочьями сползая к воде, и Мин наконец полностью увидел то место, куда их занесла охота за Лотосом.

Гигантский кратер разевал каменную глотку прямо в ночное небо, зубчатые стены вздымались на добрую сотню метров, над кромкой молча стоял чёрный лес, а луна, почти добравшаяся до зенита, заливала дно мёртвым серебром. Озеро лежало в центре котловины кривым кольцом вокруг обломков чёрного островка. Одна его половина по-прежнему кипела и выла паром, вторая схватилась рябым льдом, по которому то и дело с треском бежали свежие трещины. Дальше, за водой, снова начиналась суша: осыпи, вывороченные из дна глыбы, россыпи заледеневшего шлака. А потом стены. И единственный путь наружу – наверх, туда, где над краем провала качались верхушки деревьев.

Мин сидел, привалившись спиной к камню, и стирал сочащуюся из носа кровь тыльной стороной ладони. Вторая ладонь, которой он не раздумывая перехватил стебель Пламенного Лотоса, вздулась волдырями и горела так, будто он до сих пор держал в ней угли. В груди, в свежих руслах двадцать девятого и тридцатого каналов, при каждом вдохе отзывалась глухая боль. Каналы он пробил, а вот наполнить их толком так и не успел.

«Так. Что имеем, – размышлял юноша, в те несколько секунд, которые у него появились. – Один дракон жарит, второй морозит, оба размером с небольшой храм. У меня есть лотос, жук в кольце и синяя ленточка на запястье. Великое Дао, ты сегодня щедрое».

Ленточка, впрочем, работала. Водяная ци, скрытая в синих шёлковых волокнах, ровно холодила запястье и хоть немного унимала жар, бродивший в перегруженных меридианах. Практичный подарок. Мин коротко усмехнулся краем рта и вернулся к наблюдению.

Бить драконов поодиночке было бессмысленно. Это стало ясно ещё в том обмене ударами, стоило ледяному получить урон, огненный приглушал собственное пламя и перегонял жар прямо в ядро собрата, превращая его в первозданную жизненную силу. Разорванная шея стянулась быстрее, чем человек успевает моргнуть. Идеальный замкнутый цикл. Вопрос был только один, где у этого цикла звено, по которому можно ударить.

Юноша прикрыл глаза и широко раскинул Духовное чутьё.

От огненного змея к ледяному тянулась раскалённая алая жила. Навстречу ей, из белого тела в багровое, перетекала плотная ледяная нить. Два потока шли рядом, почти касаясь друг друга, и с каждым вдохом чудовищ переплетались туже, словно две реки, свитые в единый жгут.

Глазами этого моста увидеть было нельзя. Но Духовное чутьё ощущало тугую перекрученную связку чужой силы, провисающую над озером от одной твари к другой.

'Занятно… – раздался в глубине сознания голос Гу Ланя.

Древний дух, обычно комментировавший происходящее с язвительностью, на этот раз звучал на редкость задумчиво.

«За свою жизнь я видел зверей, которые делили логово. Видел стаи, у которых одна аура подпитывала всю кровь. Но чтобы два хищника разных стихий свили из своих ядер единый контур… такого я не видел никогда. Хотя слышал».

«И что ты слышал, дед?» – мысленно отозвался Мин, продолжая держать чутьё раскинутым над озером.

«Что это и дар, и проклятие, – Гу Лань не стал тянуть. – Смотри внимательнее. Огненный не сгорает изнутри только потому, что белый перекачивает в него холод. Белый не превращается в ледяную статую только потому, что багровый гонит ему в ядро жар. Каждый из них пользуется своей силой на полную и не боится отката. Понимаешь, что это значит?»

Мин понял. И по спине у него пробежал холод, который не имел никакого отношения к ледяной стороне озера.

«Сейчас они оба выжаты, – продолжал Гу Лань. – Драка, прерванное кормление, раны. Каждый гонит ци на пределе, и эта сила не разрывает их изнутри лишь благодаря соседу. Порвёшь связь в такой момент – и каждого сожрёт его собственная стихия. Огненный заживо сварится в своём пламени. Ледяного скуёт его собственный абсолютный ноль».

Мин медленно кивнул.

Одна проблема оставалась нерешённой. Начертание Пустоты имело огромную силу, но даже ему требовалось нечто осязаемое, шов, узел, плотность. Резать воздух в надежде задеть невидимую нить было всё равно что рубить туман мечом. Значит, мост надо заставить проявиться.

А для этого его следовало наполнить до отказа.

– Шань Яо!

Крик разнёсся над озером и отразился от стен. На дальнем, огненном берегу девушка как раз сместилась по кромке раскалённого камня, уходя от очередного выпада багрового змея, и на мгновение повернула голову в его сторону. Даже с такого расстояния Мин различал, как тяжело она держится на ногах.

– Перестань защищаться! – заорал он, вкладывая в голос всю силу. – Бей огненного! Водой, льдом, всем, что у тебя есть! Заставь его раскалиться до предела.

– Ты совсем рехнулся⁈ – донеслось сквозь шум кипящей воды. – Он же испепелит меня!

– Он уже пышет жаром! Поддай ему ещё! Пусть поперхнётся собственным пламенем, а я позабочусь о втором!

– Как⁈

– Очень больно!

Девушка на дальнем берегу вдруг выпрямилась во весь рост и опустила щиты.

Мин увидел, как она стиснула зубы. Увидел, как светящиеся линии обмороженных русел поползли у неё от ключиц к подбородку, когда она раскрыла свой собственный резерв, который до этого берегла, чтобы выжить. Густая водяная ци сорвалась с её ладоней.

Первый сапфировый вал ударил багровому змею прямо в разинутую пасть. Огненный дракон поперхнулся, отшатнулся и тут же взревел. Второй вал врезался ему в грудь, третий обрушился сверху. Шань Яо била без передышки, техника за техникой, вкладывая в каждую всё до дна, и змей, которому ещё секунду назад приходилось лишь давить, вынужден был отвечать. Жар его тела начал расти. Магматическая чешуя наливалась изнутри, сначала тускло, потом всё ярче, пока тварь не стала похожа на кусок раскалённого металла, заброшенный в воду.

А Мин смотрел на мост.

Ледяной дракон отреагировал мгновенно. Холод из его тела рванул в багрового собрата с утроенной скоростью, и перекрученная связка над озером натянулась. Невидимый жгут обозначился в воздухе сначала дрожью, как над раскалённой жаровней, потом сплошной искажённой лентой, мерцающей инеем и жаром одновременно. Пространство вокруг неё пошло рябью.

– Вот ты какой, – выдохнул Мин, поднимаясь на ноги.

Ледяной дракон почувствовал всплеск чужой ци еще до того, как Мин успел сделать шаг.

Белая голова с шипастым гребнем резко развернулась от огненного берега, и два синих омута уставились прямо на человека. Зверь понял, может, смутно, одним хищным чутьём, но понял, что человек на берегу нашёл уязвимость их общей силы. Ярость мгновенно обрела цель.

Дракон бросился на Мина.

Озеро вспухло горбом. Махина длиной с половину ущелья сорвалась с места, разбивая собственный лёд, и понеслась вперед, распахивая пасть, усаженную иглами зубов. Кипяток вокруг белого тела шипел и отступал, застывая коркой прямо на поверхности.

Мин стоял на самом краю ледяного берега, там, где мерцающая лента связи провисала ниже всего, в трёх прыжках от него. Он сложил два пальца вместе и наполнил их Ци. Двадцать восемь старых каналов отдали всё, что могли, два свежих завыли от перегрузки, и на кончиках пальцев начала проступать тонкая золотая линия.

– Давай, – сквозь зубы выдохнул начертатель, глядя, как на него летит пасть размером с ворота Обители. – Давай же…

«Рви!» – грохнул в сознании Гу Лань.

Мин рванул в сторону, пропустив дракона мимо, и полоснул пальцами прямо по пространству между двумя тварями.

Золотой «Знак Разрыва» вспорол воздух. Мир вокруг треснул, как разрезаемая ткань, и линия разлома ушла точно через мерцающую ленту связи.

Невидимая лента лопнула.

Треск был такой, будто над кратером разорвали целый небесный свод. Оглушительный звон ударил по стенам, срывая с кромки каменную крошку. Два обрубленных конца чужеродной связки хлестнули в стороны, как перерезанные канаты: багровый вонзился обратно в огненного змея, синий влепился в ледяного.

А потом Мина отбросило на скалы.

Откат Начертания Пустоты пришёл сразу же после. Его подняло и швырнуло спиной на глыбы ледяного берега так, что из лёгких вышибло воздух. Кровь хлынула из носа и ушей, два свежих канала отозвались рвущей болью, но юноша, распластавшись на камнях, всё равно успел увидеть главное.

Клыки белого дракона, ещё мгновение назад летевшие ему в грудь, сомкнулись на пустоте в паре ладоней от того места, где он стоял. А дальше с чудовищем начало происходить кое-что пострашнее.

Обратный жар перестал приходить. Абсолютный ноль, который ледяная тварь десятилетиями сбрасывала огненному дракону, ударил внутрь. Белая чешуя на глазах начала покрываться толстой изморозью, нараставшей слоями. Дракон завизжал, по его телу от носа к хвосту побежали замораживающие волны, и каждая оставляла трескающуюся полосу.

На другом берегу разворачивалось зеркальное бедствие. Багровый змей, лишившись вечного притока холода, начал заживо сгорать. Его пламя, привыкшее к отводу, вспыхнуло внутри плоти, чешуя лопалась изнутри огненными фонтанами, и чудовище каталось по раскалённому камню.

Оба дракона были обречены. И оба от невыносимой внутренней боли впали в бешенство.

Кратер заходил ходуном. Белая туша слепо колотила хвостом по льду, камням и воде, не разбирая, куда бьёт. Багровый змей извивался в огне, сносил уступы огненного берега и выдыхал жидкое пламя куда придётся.

«Обречённая тварь опаснее живой, малец, – голос Гу Ланя звучал спокойно, но Мин слышал в нём торопливость. – У этой пары осталось немного времени, и за это время они сровняют кратер с землёй. Пошевеливайся».

Мин попытался встать, но получилось со второго раза. Голова гудела колоколом, перед глазами плыли чёрные пятна, кровь из ушей успела стечь на шею. Первое, что он увидел прояснившимся взором, это Шань Яо на дальнем берегу, опустившуюся на одно колено в полусотне шагов от беснующегося огненного змея.

И багровый хвост, уже занесённый в её сторону.

Каменный берег вспыхнул осколками. Девушку отбросило ударной волной, перекинуло через уступ и впечатало в осыпь, но она осталась жива, потому что багровый змей бил уже вслепую. Драконы продолжали биться в агонии, и их ярость с каждым ударом сердца только возрастала. Белая туша заморозила себе половину хребта, выламывая из стены целые пласты породы. Багровый катался по берегу, и каждый его изгиб оставлял в камне дымящиеся борозды.

А потом огненный дракон остановился.

Сквозь боль и пожар, пожирающий его изнутри, зверь вдруг развернул голову. Из развороченных ноздрей валили искры. Мутные от собственного жара глаза шарили по ледяному берегу, пока не нашли крошечную фигуру на камнях. Мин как раз попытался отползти от стены, и его окровавленная, пропахшая ци разрыва ладонь оставила на глыбе мокрый отпечаток.

Зверь понял, кто виноват.

Дракон сорвался с места. Кипящая половина озера расступалась перед ним ломкими валами, а змей нёсся вперёд, на ходу втягивал в грудь последнее, что у него оставалось. Пламя, которому больше некуда было деваться, собралось в его пасти в тугой белый ком. Самый мощный сгусток за всю жизнь этой твари.

Мин попытался дернуться в сторону, но тело ответило отказом. До спасительной осыпи было шагов десять. Времени оставалось на один.

«Ложись, паршивец!» – взревел Гу Лань.

Пасть раскрылась.

И тогда Шань Яо приняла решение.

Вместо того, чтобы отступить и спастись самой, девушка поднялась из осыпи, выпрямилась и сделала то, чего не делала ни разу с той ночи, когда поглотила силу Нефритового Зеркала. Она сняла все блоки. Каждую задвижку, каждый внутренний засов, которым месяцами сдерживала ледяную силу, грызущую её каналы. Всю, до последней.

Ци вырвалась из неё одним колоссальным взрывом.

Пар над кипящей половиной озера оборвался на лету и осел вниз белой пылью. Абсолютный холод прокатился по провалу от берега к берегу, и вода промёрзла до дна с одним протяжным стоном, будто весь водоём свело судорогой. Берега побелели, падающие с кромки камни обрастали инеем ещё в полёте.

Белый сгусток пламени, уже сорвавшийся с драконьей пасти, застыл в двух шагах от Мина, закованный в прозрачную ледяную скорлупу.

Сам огненный дракон замер. Багровая махина висела надо льдом, распахнув пасть и выставив когти, превратившись в статую внутри чистого, без единого пузырька льда. Сквозь толщу просвечивала магматическая чешуя.

Ледяного дракона припечатало к стене и вморозило в скалу по самый шипастый гребень, и только кончик его хвоста ещё слабо дёргался над камнями.

Тишина продержалась ровно один вдох, а потом лёд затрещал.

По прозрачной толще вокруг багровой статуи побежали белые волоски разломов. Бьющиеся в агонии твари были обречены, но обречены не сразу, и толстый лёд уже рвался по швам под их напором. Шань Яо сковала чудовищ. Убить их у неё сил не хватило.

Девушка качнулась и опустилась на колени. Губы её посинели, а капля крови на подбородке застыла, так и не успев упасть. Светящиеся морозные линии, которые раньше ползли от ключиц к подбородку, теперь покрывали шею сплошной коркой.

«Три вдоха, мальчик! – Гу Лань явно волновался больше, чем стоило – Лёд не удержит их дольше!»

Мин поднялся. Как ему это удалось, он бы и сам не объяснил. Ноги ватные, сознание плавает, два новых канала рвутся при каждом движении ци, После боя со старейшиной он чувствовал себя лучше. Вот что бывает, когда недостаточно укрепил каналы.

Чешуя драконов сейчас представляла собой подарок, который бывает раз в жизни. Изнутри её ослаблял рёв собственной стихии, снаружи сковал абсолютный холод Шань Яо. Теперь эти существа на пике Формирования Потока были хрупкими, как стекло.

Первый вдох, и Мин ворвался вплотную к застывшему багровому змею, и его ладонь вытащила из-за пазухи два талисмана с древней грамматикой «Знака Взрыва».

Во время второго вдоха Бумага прилепилась в потрескавшийся участок на шее огненного дракона, там, где чешуя уже пошла мелкой сеткой разломов. Искра ци. Мин рванул дальше по замёрзшему озеру.

И, наконец, третий вдох. Второй талисман впечатался в шею ледяного дракона, торчавшего из скалы.

Мин бросился на лёд животом вниз, накрывая голову руками.

Два взрыва слились в один. Хрупкая, изломанная плоть не выдержала, и головы обоих драконов разлетелись на куски, и по замёрзшему озеру прокатилась осыпь из обломков чешуи, льда и остывающей крови. Багровая статуя рухнула набок и раскололась, как сброшенная со стены ваза. Белая туша медленно сползла по скале и затихла.

Наконец наступила тишина, Мин поднялся, и побрёл через ледяную крошку к Шань Яо.

Девушка всё ещё стояла на коленях там, где её оставил взрыв холода. Она попыталась поднять на него глаза и что-то сказать. По шевелению губ Мин без труда прочитал, что это должна была быть язвительная реплика в её обычной манере, что-нибудь про то, как безобразно выглядит великий герой Долины. Вот только получился едва слышный выдох.

Когда Мин опустился рядом и взял её за запястье, то похолодел и сам.

Пульс едва бился, один слабый толчок на целую вечность. Под кожей, вместо живого тепла меридианов, пальцы нащупали плотную студёную тяжесть. Каналы Шань Яо превратились в сплошной лёд. Выпущенная наружу сила не ушла вся, она частично откатилась в тело хозяйки и полностью закупорила меридианы.

Мин уже тянулся сознанием к пространственному кольцу, к Пламенному Лотосу внутри, и тут же заставил себя остановиться.

Нельзя. Вот так, сразу, нельзя!

Он представил эту картину слишком ясно. Огненная суть лотоса войдёт в тело и упрётся в ледяную стену. Жар столкнётся с абсолютным нулём внутри замороженных русел, и девушку просто разорвёт изнутри, как запечатанный котёл. Он ведь сам объяснял ей это несколько часов назад у скалистой ниши. Смешно получилось. Ей нужен проводник, постепенный разогрев, чьи-то руки, которые разведут жар по каналам осторожно, капля за каплей. Всё это нужно было делать в тепле и в тишине.

А уж точно не на середине замёрзшего озера, под открытым небом, с двумя свежими трупами одних из сильнейших существ в Долине.

– Шань Яо, ты слышишь меня?

Веки девушки дрогнули, приоткрылись на щёлку. Голубые глаза нашли его лицо, и в них мелькнуло что-то похожее на привычную холодную надменность. Она собралась было возразить, что с ней всё в порядке, что дочери матриарха не пристало валяться на льду. Но не вышло. Глаза закрылись, и Шань Яо обмякла, теряя сознание.

Мин подхватил её на руки.

Она была холодна, и этот холод пробирался сквозь его халат и оседал где-то в груди. Синяя лента на его запястье вдруг показалась насмешкой, она подарила её, чтобы он берёг свои конечности, а потом взяла и заморозила собственные каналы, спасая его.

– Ты совсем как я, – сообщил ей Мин, поднимаясь на ноги и качнувшись под её весом, про боль от Начертания Пустоты он попросту забыл, задавив ее куда поглубже. – Тоже себя совсем не бережёшь. Поздравляю, Госпожа. Моё плохое влияние на вас очевидно.

Юноша огляделся. Кратер дотрескивал, доживая последние мгновения эпохи двух драконов, и оставаться здесь не хотелось ни на один лишний вдох. Подниматься по стене с девушкой на руках он сейчас не вытянул бы и с клятвой на крови. Оставалась расщелина в дальней стене, в которую ещё вечером нырнул бронзовый жук. Узкий боковой туннель, уходящий куда-то вглубь скал, подальше от лунного света и мёртвых исполинов.

Мин перехватил Шань Яо поудобнее и зашагал к тёмному проёму.

– Держись, – сказал он ей уже на входе, где тьма съела последний отсвет луны.

Глава 5

Женская инь и Мужское ян

Расщелина уходила вглубь горы на добрую сотню шагов, петляя между спёкшимися пластами породы, и Мин мерил эту дорогу тем, как при каждом шаге отзывались два рваных канала возле сердца. Шань Яо лежала на его руках неподвижно, и мороз, сочившийся сквозь её тунику, пробирался сквозь его собственный халат. Вскоре туннель вывел в просторный зал.

Зал оказался сухим, с песчаным полом и сводом в три человеческих роста. Раскинутое духовное чутьё нашло здесь лишь нанесённые ветром обломки серого дерева у дальнего края да тишину, ни гнездовий, ни звериных следов.

Мин опустил Шань Яо на песок у стены и позволил себе один полный вдох, отозвавшийся болью сразу во всём, что у него имелось. Потом разогнулся и принялся работать.

Из пространственного кольца на камни легли два дорожных одеяла, бурдюк с водой и свёрток с запасной рубахой. Первое одеяло он подложил под девушку, вторым укрыл её до плеч. Огонь вышел обычным, из кремня и пучка сухих корней, и первые языки пламени начертатель встретил едва ли не с благодарностью, хотя уже тогда понимал, сколь мало проку будет от этого тепла.

Соболиная кисть вынулась из-за пазухи вместе с мешочком грубой киновари, купленной на заставе для сигнальных контуров и разной мелочи. Три листа желтоватой бумаги легли у входа в туннель, и Мин вывел на них «Круг замыкания», вплетая в знакомый контур элементы сокрытия и закрепляя всё якорем, руки помнили эту работу лучше, чем он сам помнил сегодняшнее утро. Ещё два листа с простыми метками он прилепил дальше по проходу, там, где расщелина делала поворот. Так любой незваный гость объявил бы о себе заранее.

Вернувшись к костру, он взял девушку за запястье. Пульс бил редко и слабо, а кожа, пролежавшая у самого огня десяток вдохов, оставалась холодной, тепло скользило по ней, так и не находя пути внутрь. Лёд сидел глубже кожи и мышц, он устроился в самих руслах.

Пропитанные водой и кровью верхние одежды пришлось снять. Он отстегнул мечи и отложил их рядом, рукоятями к её пальцам, распустил застёжки туники и стащил ткань, оставив сухое исподнее. Застывшая капля крови на её подбородке отошла под смоченной тряпицей. Ссадин набралось немало, рваные царапины шли через плечо и левое предплечье, он промыл их водой из бурдюка, перетянув самые глубокие полосами, нарезанными из запасной рубахи. Собственную обожжённую ладонь он перебинтовал последней, скрипнул зубами и вернулся к главному.