Текст книги "Светлый огонь. Ход королевой (СИ)"

Автор книги: Ольга Зима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)

* * *

Дей последовал за Аланом, привычно ориентируясь на магию Черного замка, обозначающего призрачными линиями все проемы и повороты. Коротко кивнул степнякам, попавшимся на его пути, произнес в ответ на их приветствие: «Да не оскудеет великая Степь, будут всегда здоровы жеребята и дают молока крепкие кобылицы», получил взамен восхищенное перешептывание и еще более глубокие поклоны. Степняки были не очень знакомы, слепки их душ еще не остались в его памяти, что был немного обидно. Дей боялся, а это было еще более обидно – боялся обознаться и произнести не то имя, особенно имя степняка, повод для гордости каждого ши и повод для смертельной обиды при неправильном произношении для ши Дома Степи.

«Все правильно, мой король», – донесся до него мыслеслов советника. Он, оказывается, шел следом! Вот так, а Дей даже не понял этого.

Дей прикусил губу, сосредоточился и ответил также мысленно:

«Благодарю, Джаред!»

Шедший впереди Алан еле успел поймать упавшего на него механеса. Что-то звякнуло вдали, а пол ощутимо дрогнул. Дей насупился, ожидая выволочки от советника за чрезмерное применение магии, но тот смолчал.

«Не грызите себя за мелочи. Ваш отец всегда говорил: «Кому много дано, тот многое должен отдать», – а этот тоже словно механический голос не мог принадлежать никому, кроме Алана!

– Алан, ты тоже владеешь мыслесловом? – не удержался от удивления Дей, решив пока не дразнить виверн за хвост и ответить вслух.

Алан вернул статую на место, поправил черненые доспехи и ответил:

– Не слишком хорошо, мой король, куда хуже вас.

– Да ладно!

– Я только обучался ему, когда упало Проклятие. Так что теперь я знаю меньше вашего – меньше, потому что ваша кровь дает вам куда больше сил и больше умений. Вы сильнее всех в своем возрасте, и магия радостно подчиняется вам.

– Именно поэтому, мой король, вам не стоит пренебрегать обучением, – произнес Джаред. – К сожалению, именно волки отвечают за уровень волшебства собственным рассудком.

Дей остановился у открытой двери, ведущей в зал, и ответил Джареду:

– Я отдам что угодно, чтобы защитить своих близких.

– Мой король, дело в том, что вы всегда рискуете чрезмерно!

Дей посчитал до десяти, сдерживая глупое раздражение, и сказал негромко:

– Я ведь всегда могу рассчитывать на тебя, Джаред.

– К сожалению, я не всегда рядом, – еще более тихо ответил советник и обернулся к стоящему поодаль начальнику замковой стражи. – Алан, отдаю вам нашего короля.

Только спустя некоторое время Дей понял, что напрасно недооценивал Алана. Вернее, он всегда давал тот уровень знаний, который его напарник мог усвоить!

– Еще! – жадно просил Дей, и Алан прибавлял как в скорости, так и в тактике.

Это было до синих фоморов обидно! Дей не собирался просить о пощаде, хотя уже был готов подумать о ней, когда Алан опустил деревяшку, которой вдоволь избил своего короля, и выговорил:

– На сегодня достаточно, мой король.

Дей, еле дыша, упал где стоял. Взял протянутый Аланом бокал и жадно выпил.

– В следующий раз пейте мелкими глотками, – посоветовал Алан. – Вы знаете много…

– Я понял лишь то, что ничего не знаю! – обидчиво вырвалось у Дея. – Я пропустил ударов без счета!

– Ваш противник обучался у лучших две тысячи лет, но мало дрался всерьез, зато ваш опыт реальных сражений бесценен.

– И какие еще у меня плюсы? – Дей сосредоточился на фигуре Алана – грудь его приподнималась как обычно, мерно и ровно, а у самого Дея все еще ходила ходуном.

– Мы не успеем изучить другие приемы.

– Это какие? – прервал Алана Дей, так было интересно.

– Смотрите.

Алан прошелся так, словно выпил не меньше бочонка огненной воды лесовиков. Делал выпады невпопад, изгибался и атаковал из самых невозможных положений.

– Этот метод я подсмотрел у Дома Леса. Славно отвлекает врага и позволяет сбить с толку даже опытного воина. Я его называю «пьяный леший».

– Может, мне не придется драться с собственным братом? – устало выговорил Дей. – Я так хотел узнать его – ведь он появлялся мне в детстве. Показывал дальние страны и даже мир неблагих.

– Как это возможно?

– Он приходил с сильным туманом.

– Он видел Алиенну?

– Я сам похвастался своей любимой, – с досадой произнес Дей.

– Вы сами прошли полмира ради нее, – со скрытой усмешкой сказал Алан. – Думаю, и не только вы.

– Продолжим! – подскочил с пола Дей.

* * *

Гвенн с размаху влетела в воду, оказавшуюся теплой и да, соленой. Совсем немного, она даже не стала проверять, можно ли в ней дышать – зато подобная вода не тревожила опасностью, не заковывала в колодки и не душила безысходностью. Неожиданно оказалось довольно глубоко, Гвенн еле нащупывала склизкое дно кончиками пальцев ног.

– Уже вылезаешь? – донесся с берега голос Угрюма, и Гвенн мотнула головой. – Плыви сюда, это просто. Словно бежишь в образе волка. Перебирай руками и ногами.

Гвенн рассмеялась, и в самом деле ощущая себя волчицей. Подгребла к берегу, где полная луна очертила контуры хозяина этого места, вернулась обратно, а дальше все пошло словно само собой. Гвенн вернулась к бережку, провела рукой там, где, ей показалось, сверкнуло что-то. Словно звезда отразилась в неверной ряби.

– Что это? – в руке Гвенн оказалась заколка, простая, но прочная, с цветком о пяти серебристых лепестках. – Что это?! – завороженно повторила Гвенн.

– Королева Мерэнн любила посещать мою скромную обитель, – опустив голову, выговорил Угрюм. – Что до твоего рождения, что после.

– Я… – Гвенн вздохнула. – Я так долго винила мать в том, что она ушла. Покинула меня и Дея. Дей помнит ее, а я – нет.

Гвенн сжала заколку так, что закололо кисть. Думать о матери было и больно, и сладко одновременно.

– Возьми себе, – сказал Угрюм. – И знай, что Мерэнн любила тебя так, как не всякая мать любит свое дитя.

– Тогда почему она бросила меня? – в сердцах воскликнула Гвенн и выбралась из воды на толстый корень.

– Она умерла, это иное.

Потянуло прохладой, и Угрюм протянул мохнатое покрывало.

– Майлгуир отдал собственное бессмертие ради того, чтобы ты жила. Что отдала Мерэнн, мне неведомо. Майлгуир не показывал тебе, как сильно любит, потому что думал: его любовь несет лишь страдания и смерть. Впрочем, как и вся любовь, – вздохнул Угрюм.

– Что? Ты тоже пострадавшая сторона? – хмыкнула Гвенн и поджала озябшую ногу, не отпуская заколку из руки.

Ветер гнал ночь, края неба уже загорались синим огнем, предвестником восхода.

– Пошли, молочка налью. И расскажу о себе, если ты сможешь выслушать старого человека.

– Не такой уж ты и старый, – чисто из духа противоречия фыркнула Гвенн.

– И не страшный? – обернувшись, прищурился Угрюм.

– Я привыкла к облику Бранна – потому что он друг Дея. Я нахожу в нем своеобразную гармонию. Мне куда больше моего супруга нравится Флинн, его брат. Флинна считают уродливым из-за родимого пятна на шее. Мне не кажется это уродством.

– Потому что ты похожа на мать не только внешне, – перестал ухмыляться Угрюм.

– Что ты хочешь сказать? – замерла Гвенн.

– Для тебя тоже внутренний облик просвечивает через наружный. Внешняя красота – лишь маска, а достоинство, умение прощать, доброта, гордость, благородство – все это не зависит от внешности.

– Ну ладно, – смутившись, выговорила Гвенн. – Похвалил так похвалил. Даже лучше стать захотелось.

– А козу подоить? – вновь усмехнулся Угрюм.

– По-до… Чего? – Гвенн на всякий случай сделала шаг назад.

– Так-так! А ты, говорят, выросла в конюшне?

– Кобылиц же не доят, – насупилась Гвенн. – Навоз убирала, копыта лечила, гривы чесала.

Угрюм слушал, кивал, затем отворил калитку, пропустил Гвенн вперед и сказал, взяв что-то с с деревянной полки:

– Не бойся, доить не заставлю. Подоил уже. Попробуешь?

Гвенн с сомнением уставилась на глиняную крынку, полную белой, словно бы маслянистой жидкости. Отпила немного.

– Вкусно. Очень вкусно!

Схватила протянутую горбушку, втянула запах – и аж зажмурилась от восторга.

– Мясо на столе, – сказал Угрюм. – Не откажешься?

Угрюм приоткрыл дверь. Небольшой камин, скорее, очаг, освещал комнату. Деревянные стены из толстых бревен, были все утыканы тонкими свечами, на широком столе из струганых досок лежал запеченный поросенок, а за столом, как ни в чем не бывало, сидел Джаред. Словно и не пропадал вовсе! Аккуратно отделял мясо, клал себе на тарелку и резал ножом и вилкой на небольшие кусочки.

– С можжевельником? – спросил он, не глядя на Угрюма.

– Ага. И черной сливой, – кивнул Угрюм. – Что, все дела переделал?

– Их не переделать. Можно лишь отложить, – Джаред протянул руку, показывая на сидение рядом. – Садитесь, принцесса.

– Не-а, я лучше с другой стороны. От твоей манеры есть, дядя, у меня пропадает аппетит, – проворчала Гвенн.

– Где ваши перчатки, принцесса? – осведомился советник.

– Где-то валяются, – пожала плечами Гвенн и потянулась за куском. – Угрюм… – обернулась она, но хозяина уже не было. – Ну вот, так и не рассказал свою историю!

– Я расскажу, если захочешь. Твой черед задавать вопросы, – Джаред вытер губы полотенцем, свернул его трубочкой и положил справа от себя. Гвенн, застыв с куском мяса у рта, положила кусок обратно на тарелку.

– Ну вот, так я и знала, весь аппетит испортил! – выговорила она.

– Значит, вопросов нет, – пожал плечами советник. – Тогда, с твоего позволения, я бы поспал хоть немного.

– Нет, у меня уйма вопросов! Миллион вопросов! – вскинулась Гвенн.

Советник вздохнул, сложил перед собой руки, соединив пальцы.

– А правда, что у мамы отец был первым мужчиной?

Джаред откашлялся.

– Мне казалось, ты хотела спросить про Угрюма?

– А просила про Мэренн. Ну так как?

– Правда.

– Так и знала, – печально сказала Гвенн. – Я бы ей не понравилась.

– Понравилась бы, поверь!

– А, все равно не для кого беречь себя.

– Для себя, Гвенн. Что бы не растерять себя.

– Кто бы говорил! А Лугнасад?

– Если бы у меня была любимая и эта любимая отвечала бы мне взаимностью… Тогда никто бы не посмел донимать меня выполнением долга перед богом света и любви, а я бы и не взглянул ни на кого, кроме любимой. Как ваши отец и мать когда-то. К тому же вы, будучи замужем за Финтаном и после, ни с кем не?..

– Ну так это потому что… И как-то не хотелось… Да о чем, ты, Джаред?! Вечно задаешь дурацкие вопросы! – Гвенн рванула свиную ножку и впилась в нее зубами, показывая, насколько занята. – Лучше фкажи, какие новофти в Ферном Жамке? – не прекращая жевать, выговорила она.

– Ничего нового и интересного для вас, принцесса.

– Ага-ага, – старательно покивала головой Гвенн. – Знаешь, что меня в тебе раздражает больше всего?

– Буду премного обязан вам за эти сведения, – чрезвычайно вежливым тоном сказал советник.

– Ты! – Гвенн ткнула в советника обглоданной ножкой. – Ты всегда дозируешь информацию так же, как и ешь. То есть даешь ее во-о-о-от такусенькими меленькики кусочиками, на которые нельзя смотреть без отвращения!

– Очень познавательно, принцесса. Желательно говорить «маленькими», если вас не затруднит. И, пожалуй, мне льстит подобное мнение, а о вас сей вывод говорит, как о внимательной особе. Пожалуйста, не подавитесь, умоляю! – произнес советник, глядя, как Гвенн оглядела кость, признала ее слишком вкусной, чтобы выкинуть, засунула в рот и от души захрустела ею. – Копия отец.

Гвенн поперхнулась. Отложила кость, вытерла руки и уставилась на советника так же пристально, как и он смотрел на нее.

– А скажи мне, Джаред… – прищурилась она. – Почему ты сначала хотел, чтобы Угрюм рассказал мне свою историю, а потом передумал?

– С чего вы это взяли, принцесса?

– А что, неправда? Нет, скажи, неправда?

Джаред спрятал лицо в ладонях, глубоко вздохнул, потер щеки и посмотрел на Гвенн чуть ли не потерянно.

– Я слишком много всего просчитываю. А вы, принцесса… Вы можете и не подойти к нужным выводам. Или наоборот, увидеть что-то, возможно, правильное, но слишком болезненное для вас. Я не стану рисковать вашей жизнью.

– Джаред, ты чувствуешь себя виноватым, и ты можешь нести свою вину. Я – нет. То, что я совершила, нельзя исправить просто попросив прощения. Я должна что-то сделать! И если я могу – то сделаю. Если у тебя есть что-то, что может помочь моему брату – то скажи мне!

– Приказываешь? – прищурился советник.

– Прошу, – тихо ответила Гвенн. – Если на самом деле сюда заявится Нис, если он решит вызвать Дея на дуэль – то стоит ли мне уезжать? Ты сам говорил, что я лицом схожа с отцом, как и Дей. Я королевской крови – и смогу ответить на вызов! Надену Мидиров шлем и…

– О, нет-нет, храбрая девочка! – подняв руки, произнес Джаред.

– Почему это?! – вскинув голову и раздув ноздри, вскипела Гвенн. – Потому что сражаться могут только мужчины? Это несправедливо! Моя мать была воином, и я тоже…

– Потому что Дей не станет прикрываться сестрой, – очень тихо и медленно произнес Джаред, мгновенно потушив злость принцессы. – Но я расскажу тебе историю Угрюма – если ты готова меня выслушать.

Гвенн присела, расправив на коленях мокрые после купания штаны. Провела ладонями по жестким волосам, только-только отросшим до плеч.

* * *

Дей последовал за Аланом, привычно ориентируясь на магию Черного замка, обозначающего призрачными линиями все проемы и повороты. Коротко кивнул степнякам, попавшимся на его пути, произнес в ответ на их приветствие: «Да не оскудеет великая Степь, будут всегда здоровы жеребята и дают молока крепкие кобылицы», получил взамен восхищенное перешептывание и еще более глубокие поклоны. Степняки были не очень знакомы, слепки их душ еще не остались в его памяти, что был немного обидно. Дей боялся, а это было еще более обидно – боялся обознаться и произнести не то имя, особенно имя степняка, повод для гордости каждого ши и повод для смертельной обиды при неправильном произношении для ши Дома Степи.

«Все правильно, мой король», – донесся до него мыслеслов советника. Он, оказывается, шел следом! Вот так, а Дей даже не понял этого.

Дей прикусил губу, сосредоточился и ответил также мысленно:

«Благодарю, Джаред!»

Шедший впереди Алан еле успел поймать упавшего на него механеса. Что-то звякнуло вдали, а пол ощутимо дрогнул. Дей насупился, ожидая выволочки от советника за чрезмерное применение магии, но тот смолчал.

«Не грызите себя за мелочи. Ваш отец всегда говорил: «Кому много дано, тот многое должен отдать», – а этот тоже словно механический голос не мог принадлежать никому, кроме Алана!

– Алан, ты тоже владеешь мыслесловом? – не удержался от удивления Дей, решив пока не дразнить виверн за хвост и ответить вслух.

Алан вернул статую на место, поправил черненые доспехи и ответил:

– Не слишком хорошо, мой король, куда хуже вас.

– Да ладно!

– Я только обучался ему, когда упало Проклятие. Так что теперь я знаю меньше вашего – меньше, потому что ваша кровь дает вам куда больше сил и больше умений. Вы сильнее всех в своем возрасте, и магия радостно подчиняется вам.

– Именно поэтому, мой король, вам не стоит пренебрегать обучением, – произнес Джаред. – К сожалению, именно волки отвечают за уровень волшебства собственным рассудком.

Дей остановился у открытой двери, ведущей в зал, и ответил Джареду:

– Я отдам что угодно, чтобы защитить своих близких.

– Мой король, дело в том, что вы всегда рискуете чрезмерно!

Дей посчитал до десяти, сдерживая глупое раздражение, и сказал негромко:

– Я ведь всегда могу рассчитывать на тебя, Джаред.

– К сожалению, я не всегда рядом, – еще более тихо ответил советник и обернулся к стоящему поодаль начальнику замковой стражи. – Алан, отдаю вам нашего короля.

Только спустя некоторое время Дей понял, что напрасно недооценивал Алана. Вернее, он всегда давал тот уровень знаний, который его напарник смог усвоить!

– Еще! – жадно просил Дей, и Алан прибавлял как в скорости, так и в тактике.

Это было до синих фоморов обидно! Дей не собирался просить о пощаде, хотя уже был готов подумать о ней, когда Алан опустил деревяшку, которой вдоволь избил своего короля, и выговорил:

– На сегодня достаточно, мой король.

Дей, еле дыша, упал где стоял. Взял протянутый Аланом бокал и жадно выпил.

– В следующий раз пейте мелкими глотками, – посоветовал Алан. – Вы знаете много…

– Я понял лишь то, что ничего не знаю! – обидчиво вырвалось у Дея. – Я пропустил ударов без счета!

– Ваш противник обучался у лучших две тысячи лет, но мало дрался всерьез, зато ваш опыт реальных сражений бесценен.

– И какие еще у меня плюсы? – Дей сосредоточился на фигуре Алана – грудь его приподнималась как обычно, мерно и ровно, а у самого Дея все еще ходила ходуном.

– Мы не успеем изучить другие приемы.

– Это какие? – прервал Алана Дей, так было интересно.

– Смотрите.

Алан прошелся так, словно выпил не меньше бочонка огненной воды лесовиков. Делал выпады невпопад, изгибался и атаковал из самых невозможных положений.

– Этот метод я подсмотрел у Дома Леса. Славно отвлекает врага и позволяет сбить с толку даже опытного воина. Я его называю «пьяный леший».

– Может, мне не придется драться с собственным братом? – устало выговорил Дей. – Я так хотел узнать его – ведь он появлялся мне в детстве. Показывал дальние страны и даже мир неблагих.

– Как это возможно?

– Он приходил с сильным туманом.

– Он видел Алиенну?

– Я сам похвастался своей любимой, – с досадой произнес Дей. – Может, он не придет?

– Вы бы сами прошли полмира ради нее? – со скрытой усмешкой спросил Алан.

– Продолжим! – подскочил с пола Дей.

За миг до того, когда Дей не смог не только шевельнуть рукой, но даже вздохнуть в полную силу, Алан опустил деревянный меч и свистнул.

Дей, слишком усталый для того, чтобы увидеть все более четко, тем не менее понял: ему принесли воды. Подхватил из рук служки чашу, заполненную до половины, что сейчас было очень кстати – руки дрожали как никогда.

– Спасибо, Тейлур, – выговорил Дей, выпив все маленькими глотками.

Мальчик, похоже, его ровесник, но, видимо, чуть старше, отошел с поклоном, шепча слова благодарности. Впрочем, на свой возраст Дей никогда себя не чувствовал, и сейчас ему было неловко за подобную малость – запоминать имена всех, кто рядом, учил его отец.

«Имя – это суть ши, это самое важное, и это та благодарность и вежливость, что обязан выказывать подданным принц и король».

Дей тряхнул головой. Пусть он сейчас не может посоветоваться с отцом, но может хотя бы побыть рядом! И выговорить вслух то, что его сейчас беспокоит.

– Я… – начал Дей, закашлялся, а Алан закончил:

– Мой король, я провожу вас к отцу.

Глава 5. Корни и ветви

Полешки тихо потрескивали в очаге, бросая на залу красноватые тени.

– Мой отец вроде бы не посещал Верхний? – потянулась Гвенн, развалившись в столь удобном кресле, что даже гримаса стоящего перед ней советника, на краткий миг исказившая его лицо, не испортила настроения.

Гвенн привычно полюбовалась им немного, затем подхватила со стола толстостенный глиняный кувшин и удивилась, насколько удобно он лег в руку. Глотнула прямо из горлышка и зажмурилась от удовольствия. Чуть крепче, чем привычное вино, пусть даже от щедрот Дома Леса, оно растекалось жарким теплом, оставляя на языке терпкую горечь, не портящую, а только оттеняющую вкус. И еще почему-то пахла настойка ромашками, каким-то незнакомыми травами и… летом. Гвенн не очень любила зиму, хоть и не признавалась в этом даже самой себе. Холод лишал ее привычной уверенности, а тепло бодрило и вдохновляло на подвиги. И ничего, если некоторые называли эти подвиги «глупыми выходками безголовой и безответственной девчонки».

– Раз я упоминал, что Угрюма прихватил из Верхнего мира ваш батюшка, наш король, да осенит Кернуннос его путь, то вы должны были сделать вывод, что посещал. Хотя бы один раз, – советник скользнул взглядом по чернильной мгле за окном, подошел неслышно, вытащил из-под руки кувшин ловко, словом, вел себя настолько элегантно, что Гвенн, чисто из противоречия и вредности, взгромоздила на крепкий дубовый стол ноги в грязных сапогах. Советник ничего не сказал, не вздохнул и даже не изменился в лице, хотя нижнее левое веко на мгновение дрогнуло, и Гвенн почувствовала себя отомщенной.

– Значит, посеща-а-ал, – протянула Гвенн. – Все как обычно, ходит куда хочет, делает что пожелает. Король! – попыталась забрать у советника кувшин, но он утек из-под ее захвата совершенно неуловимо.

– Этот стол сделал Угрюм собственными руками, – укоризненно выговорил советник, отвернувшись к пылающим углям. – Отшлифовал, чтобы была видна структура дерева, и каждый раз после еды полирует столешницу. Видимо, дорожит.

Ноги Гвенн, вне зависимости от воли хозяйки, слетели со стола.

– Да что б тебя фоморы драли! – вырвалось у нее досадливое восклицание. То ли – себе, то ли – ногам. – Да не тебе я, Джаред! – доложила она вздохнувшему советнику, который вновь быстро глянул в окно. – Я вообще-то все еще жду рассказ про Угрюма…

– В угол, – меланхолично приказал Джаред.

– Ну, знаешь, я тебе не ребенок! – оскорбилась Гвенн. – Ну, подумаешь, положила ноги на его драгоценный стол. Так сняла же!

– В угол, я сказал, – Джаред торопливо убрал посуду и выволок Гвенн из кресла, набросил на нее серебристую ткань. – У нас гости. Притворись мышкой. Полезное умение, и самое сложное для вас, принцесса. Не пропускает ни запаха, ни дыхания, ни взгляда. – Угрюм! – крикнул Джаред в оконный проем. – С чего такая честь старым ветвям?

– У него печать, – донеслось с улицы. – Хотя я могу запретить ему войти, но… Говорит, ваш старый приятель. Но что-то не очень похож.

Звуки шагов ши, входящего в дом Угрюма, были тяжелыми и размашистыми одновременно.

– Заходите, лорд Фордгалл, – совершенно ледяным тоном сказал советник. – Да будет благосклонно к вам ваше дерево и не жмет корона.

– И вам того же, советник, – низкий голос Фордгалла наполнил собой все помещение и ноющей болью отозвался в ушах Гвенн. – Разве, кроме короны, которой вы лишились по собственной воле.

– Видимо, в компенсацию за вашу, – склонился Джаред в поклоне столь легком, что его можно было счесть неучтивым, не будь он столь изящно выполнен.

– На что вы намекаете? – пророкотал Фордгалл. – Я взял то, что принадлежало мне и чего я был лишен столь долго!

– Думаю, ваш старший брат, повесившийся от горя после смерти отца, был того же мнения, – прохладно произнес Джаред.

– Джаред, мы тут одни, и разговор у меня серьезный и очень личный, раз я все еще не хлестнул вас собственным шарфом.

Джаред повел рукой, обозначая возможность присесть, и уселся сам на деревянный топчан из огромного комля, старательно отполированного.

– Берегитесь, лорд Фордгалл.

– Чего именно, Джаред?

– Собственных желаний. Они слишком совпадают с моими.

– Вы – советник, – отмахнулся Фордгалл. – Вам нельзя вступать в дуэли. Хватило одного раза – и тогда наш король помиловал вас только потому, что у него было право Слова.

– Свои обязанности я хорошо знаю, – доложил советник собственным ногтям. – Они не распространяются на тех, кто совершил преступление Слова. Тогда я смогу принять вызов как обычный ши. А может быть, и кинуть его.

Гвенн поежилась. Слишком уж искрило в комнате от сказанного, и еще больше – от непроизнесенного. Коренастый лесной лорд встал перед сидящим Джаредом, свел руки за спиной. Каштановые пряди обрамляли жесткое лицо, рот, замерший в ухмылке, горящие темным огнем глаза под широкими бровями. Ветви дуба словно обнимали своего владыку. Королевский узор, шитый золотыми нитями по коричнево-красным одеждам.

– Что? Вы же сами сказали, это приватный разговор. Так зачем пожаловали?

– Где Гвенн?! – яростно выдохнул лесной лорд. – И не надо тут доказывать, что она уже на пути в мой Дом!

– В данный момент я ее не вижу, – произнес сидевший спиной к поежившейся Гвенн советник. – Но я дал слово, что она доберется до Оак Дроф раньше вас. Если, конечно, вы еще не передумали.

– С чего бы?.. Что это? – обернулся Фордгалл к фыркнувшей Гвенн.

– Мышка, – легко ответил советник. – Не беспокойтесь, я ее уже видел сегодня. Хотел прогнать, да уж больно забавная.

Гвенн из-под ее серебристой накидки было видно не очень хорошо говорившего, но прилетевшую в нее подушку не заметить было невозможно. Мысленно она вскипела, пообещав себе высказать Джареду все, что она про него думает, постаралась не дышать и поняла, что она упустила нить диалога. Уж больно забавно было понимать, как советник соврал, ни словом не нарушив кодекс высших магов. Он же сказал Гвенн: «Сидеть тихо, как мышка!»

Джаред на что-то намекал, Фордгалл не оборонялся, а нападал в ответ. Советника не было видно, только его пушистые светлые волосы, пылающие огнем в бликах камина. Неприязнь двух важных персон Благого Двора тщательно скрывалась, но для многих не была секретом, и корни ее тянулись еще в те времена, «одну или две тысячи лет назад», когда Проклятие не упало на ши, магия искрилась в воздухе и, как сейчас, ластилась к рукам своих детей. Конечно, Гвенн вдалбливали больше других, как опасна сила волшебства, не раз ставившая мир на грань, и как жестоки ее законы. Но то, что брошенное в гневе Слово обиженной королевы Этайн перевернет жизни миллионов, было все-таки несправедливо. Да, и вроде бы вражда Фордгалла и Джареда тоже началась из-за женщины. А, судя по тому, что любил Джаред только ту, чей портрет висел у него напротив входа… Гвенн прижала пальцы к губам. Мозаика сложилась. Так это он, получается, виноват в смерти своей любимой? И Фордгалл – тоже?!

– Но есть вариант, – сложив руки за спиной, закончил лесной лорд.

– Вариант чего? Что вы добровольно признаете себя виновным? – шелковым голосом ответил Джаред.

– Вариант того, что я, как отец Финтана, расторгну его брак с Гвенн.

– Вам не нравится Гвенн? – спросил Джаред очень осторожно.

– Ну что вы! Я не имею права возводить хулу на королевскую семью, да это и не нужно. Гвенн невероятно хитра, умна и беспринципна, она твердо идет к своей цели. О такой дочери можно только мечтать.

Гвенн закусила костяшки пальцев, раздираемая противоречивыми чувствами. Майлгуир никогда не называл ее дочерью, поэтому слова лесного лорда слышать оказалось приятно. Но хотелось ли ей иметь такого отца?

– Вы что-то хотите от меня. Говорите, раз уж воспользовались подарком Майлгуира, чтобы проникнуть сюда.

– Я отпущу Гвенн, а вы будете мне обязаны один раз сказать «да» на королевском совете.

– Когда именно? – холодно поинтересовался Джаред.

– А я вам сообщу! – ухмыльнулся Фордгалл.

– Н-н-нет, – даже с каким-то легкомыслием протянул советник.

– Вы даже не подумаете? Не взвесите последствия? Не решите, что для вас важнее?

– Просто – нет.

– Вы не понимаете! – все еще стоящий напротив советника лесной лорд склонился к самому лицу Джареда. – Я не буду предлагать дважды. Подумайте, ведь мы с вами не такие уж разные. Мы думаем не о себе, а о благе всего мира! Что до мелких жертв… Они будут всегда, и они зачастую оправданы. Разве вы не посылали своих воинов на верную смерть? Разве ни разу не жертвовали малым, не выбирали из двух зол? Благие ёлки, да ни в жизнь не поверю! Так что вам мешает согласиться сейчас?!

Пауза повисла столь длинная, что Гвенн засомневалась в ответе Джареда. Горло высохло, сердце билось отчаянно, ладони потели. Она осторожно переступила с ноги на ногу.

– Да-а-а… – протянул советник, а у Гвенн перестало биться сердце.

– Да? – обрадовался лесной лорд.

– Да – порой тьма бывает так привлекательна… Но нет. Я вдоволь насмотрелся и на нее, и на ее подарки. Вы шагнули на тот путь, откуда нет возврата. Да, мои руки тоже в крови, но сознательно заключить договор с вами – это значит замарать и себя, и свою честь. А это все, что у меня осталось.

– Вы знаете, что значит ваш отказ, – Фордгалл процедил: – Вы стали моим личным врагом.

– А до этого не был?

– До этого вы были препятствием, которое можно обойти. Теперь мне проще и приятнее это препятствие снести.

– Фордгалл, а хлопните в ладони.

Гвен, поежившаяся от ледяного голоса лесного лорда, заинтересовалась скорее веселым тоном Джареда, чем непонятными словами.

– Не понимаю, что вам нужно, – Фордгалл сложил руки за спиной.

– Просто сведите руки. Это же первейший инструмент мага, ну же, давайте! Хлопните, что в этом страшного?!

– Я пришел сюда поговорить лично, заключить мир, а вы смеетесь надо мной?! – вскипел Фордгалл.

Джаред легко поднялся к кресла.

– Личную беседу я с вами продолжу, я уверен, очень скоро. А хлопнуть вы не хотите – и не надо! Я и так знаю – по завядшему венку вокруг вашего портрета – что магии вы лишены. Вы думаете, хитро сказанными словами и полуправдой, что куда хуже лжи, можно обмануть саму суть нашего мира?! И это лишь первая отдача. Я боюсь представить, во что то, что вы совершили, выльется не вам – а тем, кто рядом с вами. Каяться вы не желаете, а лишь множите свои грехи. Прощайте, Фордгалл. Нет, не здесь и не сейчас, – прохладно ответил Джаред на жест Фордгалла, вцепившегося в рукоять собственного оружия.

– Полукровка, выскочка, тень короля! – не сдержался Фордгалл.

– И не надейтесь на дуэль, – насмешливо произнес Джаред. – Идите.

Сказано это было определенно с толикой магии, потому что угли в камине вспыхнули, завьюжили искрами, взлетели в центр комнаты маленьким смерчем, подхватили лесного и аккуратно вывели его, сопротивляющегося, из дома Угрюма. Лесной лорд вцепился в проем, выговаривая что-то оскорбительное, но советник не снизошёл до ответа, магией отлепил его руки, толчком выгнал на улицу и погнал куда-то в дальние дали.

– Как обычно, утро, – устало произнес советник, посмотрев на небо, розовеющее в окне среди черных, качающихся на ветру веток. Подошел к Гвенн, и она увидела не только усталость, но и боль в его глазах. Он стянул покрывало невидимости, отошел к камину, уселся обратно в кресло и сказал, глядя на пламя: – Прошу простить меня, моя принцесса. Для вас все могло кончиться сегодня, но…

– Да понимаю я все, не тупее фомора! Ты не торгуешь близкими. Нет, ну каков наглец! – стукнула Гвенн кулаком по столу.

Джаред посмотрел за движением ее руки, но ничего не сказал.

– Что?! Он, вообще-то, оскорбил советника! – разъярилась принцесса. – Тебя! Фоморова задница!

– Нет.

– Нет?!

– Лесной лорд предупредил заранее, что это личный разговор. Честь Дома не задета.

– Все равно! Ты что, совсем не обиделся?

– Дорогая принцесса, я до двенадцати лет вел жизнь изгоя. Что мне до чужого мнения? Да, по сути, он не сказал ничего из того, что может обидеть меня.

– Да?! А как же честь?

– Мою честь могу запятнать только я сам, никак не один старый лесовик.

Гвенн присела рядом, взяла Джареда за руку.

– А что он говорил о долге?

– В тот момент, когда ты думала о любви? – прищурился Джаред. – Да, тогда у тебя лицо становится такое нежное. Я-то тебя видел, это Фордгалл – нет.

– Ну да, наверное, – смутилась Гвенн и спросила как можно более независимо: – Так скажешь?