Текст книги "Светлый огонь. Ход королевой (СИ)"

Автор книги: Ольга Зима

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 16 страниц)

Нис оттолкнул его, присел, достал меч, отступил на шаг, поводя ярко-синим клинком из стороны в сторону. Странно, что обычные цвета Дею давались плохо, но вот оружие – оружие после общения с мечом Нуаду стало ощущаться невероятно сильно. В этом клинке горел ровный и, как и сам Нис, злой огонь.

Ноги сами подбросили Дея, мечи скрестились, выбивая искры. Минута, другая… Обратным движением Дей мазнул по плечу Ниса, а тот, ухмыляясь, задел бедро. Определять сильные и слабые стороны волчьего принца учили с детства, и Дей прекрасно понимал – Нис выше его, старше его, сильнее и куда более опытен в бою, но все же сейчас они на Благой земле, где фомору тяжелее драться, он самую малость менее поворотлив, чем Дей. И захватчик тут не Дей! Бедро ныло давно, а теперь и плечо зажгло огнем, и Дей перекинул меч из правой в левую руку. Нис сделал то же самое.

– Как же я мечтал вырвать твои глаза, волчонок! – низким голосом рыкнул фоморский царевич.

Дей не стал отвечать, даже смеяться не было ни сил, ни времени. Оставалось только отбивать удары и ощущать, как силы уходят с каплями крови. Отступать он не собирался. Но, видимо, пошатнулся заметно.

– Но теперь… уходи, брат, – донесся глухой, изменившийся голос Ниса. – Не хочу убивать тебя.

И Дей не хотел, хоть и понимал, что его колебания сейчас губительны для него же. Чтобы Нис ни говорил, он не пощадит, а Дей и не попросит пощады. Дею как никогда хотелось свободы для его Дома, для его обретенных друзей, для Бранна – и воли для Алиенны. Она выбрала Дея, и он должен…

– И ты оставишь мне Алиенну?

– Я оставлю тебе жизнь.

– Волки не умеют отступать. У нас даже слова такого нет.

Очередное скрещение клинков. Мир без Алиенны? Алиенна без мира?

На синей стали мелькнули зазубрины, обозначил себя скрытый валун, и Дей не раздумывая сделал то, что учил его отец. Менять тактику, импровизировать. Конечно, прыгать на опущенный меч Ниса сразу показалось очень глупо, но хруст!..

Его противник в ошеломлении замер, разглядывая осколок, торчащий из гарды. Можно было бы ударить сейчас, но у Дея не поднялась рука. Нис отбросил то, во что превратился его меч, выхватил кинжал и бросился вперед. Дей отпустил рукоять отцовского клинка, очень надеясь, что умное оружие не затеряется, не сломается и найдет себя само, как это было не раз.

Со стороны их поединок наверняка выглядел не таким уж и зрелищным – сплошное мельтешение кинжалов, блоки, подсечки, резкие движения… Дей использовал все, что мог. Грудь разрывалась от боли при каждом вдохе, болело все тело, каждая мышца. Сколько они уже дрались, непонятно. Миг, полчаса, день, вечность? Так и умрут вместе, как сказывают легенды.

– Помоги мне, пресветлый Луг, – прошептали губы.

– А мне – темный Ллир! – ответил Нис и отпрянул так, что Дей едва не упал. Нис подобрал землю, швырнул в лицо Дею. Дей хмыкнул – сработало бы, если бы у него были глаза – и оперся о колено, радуясь внезапной передышке. – О, братишка, Алиенна рвется к нам, – продолжил Нис. – Может, не к тебе, а ко мне? Я ведь ей нравился!

Возможность так долго говорить после схватки вызывала восхищение, но мысли о том, что тут и сейчас окажется его жена – ужас. Что может сделать Алиенна? Бранн был уверен, что все. Может и открыть себе Окно.

– У меня ее кровь, – Нис выхватил из-за пазухи серебряный лоскут, когда-то бывший шарфом Дея. – И бумага. Что ты можешь этому противопоставить?

«Себя», – подумал Дей, не собираясь отвечать, и бросился вперед. Дей и Нис вновь покатились по земле. Рукав оказался рядом, и Дей вцепился зубами в плечо. Волчьими зубами. Кажется, Нис продолжал наносить биться, но Дей уже не ощущал этого. Пропустил удар, другой. Перекатываясь, они наткнулись на все тот же камень – и наткнулись со стороны Ниса. Фомор вновь ослабил хватку, вздохнул, а Дей ощутил под рукой теплую кровь. Нис напоролся на свое же оружие! Дей попытался подняться, но упал на землю. Перед глазами потемнело, а потом высветлилась светлая тень, ящер, похожий на маленького дракончика.

– Луг, я умер? – прошептал Дей.

– Нет еще. Вечно ты без меня в истории вляпываешься.

Встать было невозможно, до обидного даже невозможно было не смотреть на кудахчущего ящера, так как закрыть глаза не получалось.

– Алиенна, что с ней? – прошептал Дей.

Рядом стало очень тихо, словно Нис перестал дышать. Слабо пошевелился и замер окончательно.

– Летела к тебе, Нис дернул, и вот я тут, а она где-то недалеко. Скоро увидишь свою ненаглядную.

– Нис жив? – прошептал Дей.

Ящер изогнул спинку, смотреть не стал.

– Жив. Но серьезно ранен, как и ты. Эй, Дей, мой Дей, ты чего? Глаза не закатывай! Держись!..

Неожиданно холод ушел, осталось только небо. Оно наверняка было синим, но почему-то переливалось серо-стальным, серым, радостным волчьим цветом…

* * *

Эй, Дей, я не дам тебе умереть, меня Лили убьет! Так, надо вскочить на плечо. Оборачиваюсь – как странно они все же похожи с Нисом, особенно сейчас, израненные и перемазанные. И шлемы у них одинаковые.

Как же холодно, как же стало невозможно холодно! Пожалуй, стоит погреть моего Дея, но ах! Меня же подсекает на землю водяная петля! Откуда она взялась?! Меня отбрасывает с плеча моего волка! Нет-нет-нет, Дей!

Оба – король и царевич разных королевств не спешат вставать, их давит к земле морская сила!

Ох, я не думал, что мне удастся увидеть короля фоморов вживую и на суше! Громадные рога вздымаются на два локтя вверх и назад, синяя кожа, черные волосы, белые глаза сияют злыми звездами, аккуратная бородка и усы, подчеркивающие крупные и безжалостные черты лица. Айджиан выпускает синие бичи, обволакивает обоих лежащих на земле ши.

Обоих!

Мой волк!

– Нис-с-с! – раздается полный боли голос. – С-с-сын… – еле слышно, но еще более мучительно.

Вот не надо меня так отбрасывать!

Подбежать к нему теперь невозможно, от самой накидки Айджиана расползается темная и глухая сила. Да, он ведает глубинами, куда не поступает свет, не мне, порождению солнца, тягаться с ним!

Мой Дей! Дей!

Ох! Мой волк и его Нис слишком похожи, Айджиан морщится, поводит рукой, чтобы захватить широкой лентой воды обоих! Это что же! Это как же! Он украдет нашего волка?! Он украдет моего волка?!

Что это за серебристое копье летит от стен Черного замка? Что?! Еще один дракон? То не было ни одного, то сразу три!

Фуф! Синяя лента с шипением разбивается об огненный щит! Ворона! Ну вот только тебя тут не хватало! Щит держится, хотя Бранну это непросто – неблагого чуть шатает при новом шаге, похоже, темная сила глубин чужда ему.

Тем более, Бранн, куда ты лезешь?!

Нет. Ну вы посмотрите. Идет. Навстречу фоморскому ужасу, Айджиану, прозываемому Балором!

Фуфф! И даже на Бранна не запрыгнуть! Он подошел уже слишком близко к Айджиану. Фоморский царь не сердится, он всего лишь недоволен, но вокруг его фигуры и высоких рогов сияют отдельные зелено-синие разряды, будто рябь идет по воде.

Огненный щит все еще стоит!

– Здравствуйте, царь. Заберите свое, но оставьте, пожалуйста, нам нашего короля, – был бы Бранн не настолько сосредоточен на щите, я уверен, ему достало бы наглости обратиться к Айджиану еще более длинно.

– Смешной. Маг, – голос Айджиана расходится по воздуху мощной вибрацией, низкий и потусторонний, видимо потому, что в воде звуки расходятся иначе. А именно в воде Айджиан и живет. – Ваш. Король. Мой. Плен-ник.

– Нет, Дей не пленник. Послушайте, это не обязательно. Наш король нужен нам. И Дому. Я не могу вам позволить.

– Наглый. Маг. Смешной, – царь четырех океанов и морей без числа то ли не хочет говорить длинно, то ли ему слишком сухо для долгих фраз, видимо, жизнь на глубине накладывает свой отпечаток. – Неблагой. Игрушка?

Огненный щит пересекает тонкая водяная петля.

– Нет, вы неправильно поняли, – Бранн бледнеет. – Не игра, нет, оставьте нашего Дея, он серьезно ранен, а я уберу щит.

Айджиан не отвечает, но из длинных, расшитых самоцветами рукавов вылезают длинные синие змеи. Они повсюду!

Я пытаюсь подскочить к тебе, неблагой, но не могу, не могу! Земля подается под лапками, но не воздух, в котором слишком много ряби и темноты! Она сгущается!

Бранн!

Ох. Стоит ряби немного разойтись, на земле больше нет щита, зато есть три бессознательных тела – и нашего неблагого заворачивает такой же лентой воды, что и двух Деев… Тьфу ты! Дея и Ниса!

Ну уж нет, меня отправила к тебе Лили, и я не оставлю тебя, Дей!

Одна из синих змей сворачивается в кольцо, и я запрыгиваю на нее. Айджиан сворачивает все, и небо и землю, и свивает плотную воронку из синего пламени. Надо бы послать весточку Лили, надо сказать советнику, но я не успеваю ничего, даже выдохнуть, а вдыхаю уже плотный и тяжелый морской воздух. Мы, что?!

Айджиан раскручивает свои бичи, шепчет кому-то: «Помогите этим двоим, – а потом отвечает на непонятный вопрос: – А потом – в тюрьму. Да. Обоих!»

Что? Мы в тюрьме? Все четверо? Да уж… тут мы еще не были. Дей дышит, вокруг него лекари, и это главное.

Добро пожаловать на дно морское.

Глава 11. Третья держава

Джослинн приходила в себя долго. У нее было время оплакать Хранителя и подумать, почему Бранн к ней так и не пришел. Видимо, эта та странная часть магии, что почему-то отняла ту яркость чувств, что она испытывала к неблагому, рикошетом зацепила и самого Бранна. Джослинн очень хотелось бы разобраться в себе, понять, что изменилось и изменилось ли вообще, а может быть, ей только кажется? Воспоминания раскручивались, в прошлом она видела себя, и видела огонь любви, горевший в собственном сердце, но почему-то все казалось каким-то ненастоящим, словно все происходило за стеклом. Все происходило с ней, конечно, с ней, но она будто смотрела на себя со стороны. А это все-таки не одно и тоже.

Время тянулось отчаянно медленно. Джослинн вздыхала, переживая как смерть своего учителя, так и непонятное состояние души. Вновь перебирала воспоминания, и с ужасом осознавала – они словно подернулись пеплом. Словно она видела все, что было, но никак не могла полностью ощутить собственные эмоции. Да и собственной магии не ощущалось совершенно. Лекари приходили и уходили, но не говорили ни слова.

И когда наконец ее навестил советник, она не выдержала.

– Джослинн, она здорова?

– Восстанавливается, как и вы. Тут нужны только силы и время.

– А Бранн? Он покинул нас, да? Вернулся к себе?

Звездочет пристально вглядывалась в Джареда, пытаясь отыскать ответы на его худом, измученном лице. Советник прятал от нее взгляд! Внезапно ей стало холодно, мороз прокрался изнутри и никак не отпускал.

– Джаред, не щади меня, пожалуйста. Что с Бранном, он… – Джослинн сглотнула, сжала простыню, потом осторожно выпустила порвавшуюся под ее напором ткань.

– Бранн не приходил к вам, госпожа звездочет, потому что его нет в замке.

Неожиданно сегодня манера советника начинать издалека отозвалась откровенной болью.

– Ты всегда был добр ко мне, но не сегодня. Он в дозоре, я понимаю. Он…

– Он сопровождает Дея, моя госпожа, – кратко ответил советник.

– Так, это хорошо, очень хорошо, – продолжала Джослинн. – Главное, чтобы он держался подальше от воды. Дело в том, что его третья смерть… Что, Джаред, что?! – встрепенулась она.

– Они у фоморов, Джослинн. Они все. Айджиан не смог разобрать, кто есть кто, и забрал и Дея, и Ниса. А Бранн… он просто не смог оставить друга.

Все пережитое с Бранном, вся ее безумная, невозможная любовь, ее чувства, ее эмоции навалились на Джослинн, и ледяная корка, которой покрылась ее душа, истаяла вмиг. Но не с кем было поделиться этой радостью, не с кем было разделить ее чуть было не потерянную и вновь обретенную любовь.

– Они вернутся? – кусая губы, тихо спросила Джослинн.

– Я не знаю, – честно ответил советник. – Я не знаю, когда! – поправился он, когда Джослинн уже подавилась рыданиями. – Но я уверен, они вернутся. И вы верьте.

* * *

Сидеть на плече Дея и привычно, и непривычно одновременно. Я так долго был неживым – или нарисованным, это как посмотреть – символом Дома Солнца так привык к неге и спокойствию! А потом нас – вернее, мою госпожу – сослали в этот мрачный Дом к этим противным волкам. Ну ладно, мой Дей, он оказался не таким уж и мрачным, а «эти противные волки» – не такими уж и противными. Особенно один, особенно когда мы путешествовали. Ох, мой Дей, что это были за времена!

Ага, тебе тоже снится… Кстати, а что тебе снится? Фу, гадость какая! И зачем тебе сейчас видеть именно этот момент? Загрызать косулю – дело нехитрое! Да, благие ёлки радуют своей морозной зеленью.

О, Хрустальное море, пески Забвения! Тут ты сделал мне подарок, который не забудешь. Ты подарил мне себя. Да, это всего лишь имя, но с ним я стал кем-то другим, не просто принадлежностью Дома Солнца, как скипетр или шестигранник.

Мэя видеть хорошо, мне нравится. Он опять поминает свои маргаритки. А почему в окружении фоморов? Ага, ты его видел когда-то и, похоже, даже спас. Не спас в этот раз? Хм… Знаешь, Алиенну выкинуло туда, где она больше всего нужна в этот момент. Когда мы узнали о фоморах, она кричала очень громко. Мысленно, разумеется. Звала тебя, советника, хоть кого-то, а дозвалась только до Гвенн. Эти девчонки еще хуже, чем вы, мальчишки!

Они вместе смогли открыть Окно. Ага, в иное место, где нет ни зовущего, ни принимающего. Знаю, что это невозможно! Не знаю, как у них получилось. А потом потянул на себя кто-то другой, наверное, Нис. Потому что холод был зверским, у меня даже хвостик замерз. Почему замерз? Ну, я его подставил под синий хлыст! Советник доверил мне защищать нашу госпожу, вот так и вышло, что в Окно под стены цитадели выкинуло меня. Гвенн и Лили – где-то подле Черного замка. Нет, Нис до нее не дотянулся. Лапки коротки! Ну, или плавники там.

И вовсе я тебе не мерещусь! И черно-синий окиян вокруг – именно океан. Ну, потому что вы как бы под водой…

Как, как? А я знаю?

Папка Ниса не смог различить вас, я вот тоже не смог – вы были все перемазаны кровью и грязью, поди разбери. И шлемы на вас обоих волчьи! А посему морской царь забрал всех, кто там был.

Ага, мы в тюрьме. Жив ли Нис? Ты будешь рад или загрустишь, если помер? Вроде жив был.

Нет, сидим мы в каменном мешке с мелкой решеткой. Я проскальзываю, ты – нет, вряд ли. Пока и не можешь? Ну и лежи давай. Одежка на тебе из водорослей, но так ничего себе. Хочешь свою? Твоей нет, будешь голым шастать? Вот и я думаю, что нет.

Конечно, я погулял, но не слишком далеко. Ходят тут ши-саа как посуху, а мне бегать не очень удобно. И еще есть одна доставучая мурена, которая решила… Ладно, об этом после.

Фоморские темницы не зря зовутся самыми непреодолимыми, мой Дей, кругом решетки, решетки, решетки… Чуждая сила давит на плечи и грудь, мешая дышать.

К слову, про «дышать»: рядом слышится непонятное «гх-ха, гх-ха» – похожее одновременно на вздох и на что-то безумно знакомое. Как будто… Нет, это звук нашего мира, мой Дей, но звук необычный, он исказился под водой!

– Гх-ха-а…

Я бы тоже сказал, что это похоже на вздох обычного замученного пленника, стоит ли удивляться? Что, у Айджиана не может быть других пленников? Мой Дей, но есть в этом звуке ещё что-то. Что-то знакомое.

– Гх-ха-а…

О! Я понял! Это похоже на воронье карканье, только вовсе странное.

Смотри, за очертанием решетки темная фигура! Лежит на полу, как ты, мой Дей, только лицом вниз. Опять этот звук!

О, мой Дей! Голос! Бранн! Не вскакивай так, мой Дей! Но откуда ему тут взяться? Просто откуда? Оттуда, что он прилетел за тобой и даже спорил с Айджианом!

Да, ты возле решетки. И даже можно попробовать до него дотянуться сквозь прутья. Ах, нет, не достать! Далеко!

Опять этот грай! Не надо так скрежетать зубами, мой Дей, лучше попробуй его позвать!

– Бра-а-анн! Да Бр-р-ранн же! Ответь мне!

Шорох и скрип, это плохо, мой Дей. Ну и еще плохо, что ты охрипнешь, так орать!

– Ты, гх-х, жив, Дх-хей? Тебя так-х т-хащили!

У него обеспокоенный голос, но хриплый, такой бывает или со сна, или… да, мой волк, или если голос сорван. Обычно – от крика.

– Я в порядке! Почему ты так дышишь?! Почему ты так говоришь?!

– Я… почт-хи в п-хорядке, – Дей рычит. – Ну, почт-хи-почт-хи в п-хорядке. В неблагом порядке или в благом, кх-х-сказать труд… но-о-о…

Скрежет повторяется, похоже, скребет по полу цепь. Фигура шевелится, пытается сесть, но неестественно застывает на середине движения и мягко, будто вовсе без костей, падает обратно и растягивается плашмя. И никакого больше ответа. И даже не стонет. И невозможно понять – дышит ли вообще.

Ох, мой Дей, если выберемся, я помогу тебе оторвать его безмозглую голову.

– Эй, есть тут кто?

Если и есть, мой Дей, то очень далеко.

– Я хочу говорить с морским цар-р-рем! – Дей рычит и трясет решетку так, что по воде вокруг нас расходятся волны. – И он обязан мне ответить!

Охо-хо, водо-воздух вокруг нас сворачивается кольцами, и вот я опять лицезрею Айджиана.

– Что? Надо? – и воздух сотрясается от его слов.

– Если вы не выпустите нас немедленно, то я обещаю вам неприятности со стороны всего Благого мира! Все наши стычки покажутся только мелочью, если мы пойдем на вас войной!

– Хгм, – отвечает Айджиан. И хмурит черные брови. И качает громадными рогами.

– С вами сейчас говорит не просто Дей, а владыка Светлых земель! Я требую выпустить нас отсюда! Можете… – Дей продолжает хрипло: – отпустить одного Бранна. Он даже не благой! – голос Дея срывается, но он снова твердит: – Он принц правящей династии Неблагого мира, он родня самого темного из неблагих!

– Кого? – черная бровь Айджиана заинтересованно вздергивается.

– Он внук самого Лорканна! Это же не пустой звук! Неблагим крайне дороги их семьи! И я обещаю вам межмировые неприятности! Выпустите его не-ме-длен-но! – Дей вновь трясет решетку. – Он птица, ему и без того тяжко под водой!

– Ты. Неблагой? – оборачивается владыка четырех морей и океанов без числа к Вороне. Тянет фоморской магией так, что у меня поднимается гребешок и сворачивается хвост.

Ворона, скажи, что ты неблагой!

– Х-г-м… Я – королевский волк Бранн, – неожиданно разборчиво выговаривает тот, зевает и поворачивается набок, прикрывая голову лоскутной курткой.

– Фомор тебя раздер-р-ри! – злится Дей.

– Это. Возможно, – роняет Айджиан и растворяется в густой и такой тяжелой сини океана, из которой доносится звук, крайне похожий на хмык.

– Он полечил твоего друга, – раздается из дальней камеры.

– Эй! Кто тут? Кто это тут? – спрашивает Дей.

– Я, – скупо отвечает еще один пленник.

Дей, подожди. Дей, это же… Что значит: «помолчи»?! Да я же… Да я не… Да это же… Ах так! Я вообще ни слова не скажу! Ни полсловечка! Сам разбирайся с этим… фомором!

– Давно сидишь? – спрашивает Дей.

– Столько же, сколько и ты…

* * *

Гвенн с трудом подняла голову. С таким трудом, словно вновь находилась на грани жизни и смерти, уверившись в собственной вине и предательстве. Но теперь усталость была какой-то странной, не телесной, но и не душевной. Разлепить веки оказалось еще сильнее, но Гвенн ничего не увидела, кроме белого, плотного и крайне холодного тумана, обнимавшего волчью принцессу сверху и по бокам. Бок промерз, и Гвенн пошарила руками вокруг, но не нащупала ничего, кроме ледяного снега, на котором она лежала. Ей, что проводила ночи в открытом всем ветрам снежной пустыне, неожиданно стало холодно. Может, после вечной золотой осени прекрасных лесов, где она провела не одну неделю? Где почти влюбилась в Тайру и внимала ей, открыв рот, пока не оказалось, что оставить у себя волчью принцессу – замечательный повод женить ее на собственном отпрыске. Благо, что кольцо на пальце Гвенн. То самое, что она никак не могла снять – признак принадлежности Дома Леса. Разочарование в Тайре оказалось мучительным, и волчьей принцессе опять пришлось рассчитывать только на себя. Посаженная в тюрьму за непослушание, она так разозлилась, что смогла услышать призыв Алиенны…

Волчица мотнула головой. В отбитом боку закололо, голова будто острыми железками наполнилась, и самое неприятное: она не понимала, где находилась. Что вообще произошло и как она здесь оказалась? Вроде они собирались – и ведь открыли! – проход к Черному замку, туда, где они жаждали оказаться. Ответил Гвенн только новый виток головной боли, явление еще более редкое и еще более неприятное. Волчица прихватила губами полурастаявший снег у щеки и прислушалась. На грани слышимости прокатывался отдаленный прерывистый грохот, как порой бывало зимой, во время схода лавины или чего-то ещё. Этот переменчивый гул всегда вызывал у Гвенн странную тревогу, даже тоску, словно где-то вдали шла настоящая жизнь, бродили ручные драконы, или единороги, или иные волшебные создания, но не здесь, не рядом с Гвенн. Там можно было жить полной жизнью или отдать ее ради великой цели…

– Гвенн, ты как? Дорогая, ты жива? – прерывая мысли Гвенн, раздался знакомый красивый голос, слишком тревожный, не слишком радостный, как прекрасное утро чудесного дня, в котором надо бы жить, но хочется умереть.

Ах, да, Алиенна.

– Да, моя королева, – откашлявшись и проморгавшись, прошептала Гвенн. – Я чудесно, просто чудесно. Только ничего не вижу. Не хватало еще и мне ослепнуть! Лили… ты как сама? – с легким трепетом спросила волчица, зная, как ее подруга не любит говорить о собственных бедах.

– Со мной все в порядке, я ведь упала на тебя, прости… А не видишь ты, потому что вокруг туман ши-саа, или мара. Он плотен и дает им возможность продвигаться по земле крайне быстро и незаметно.

Кто-то застонал очень тихо, безнадежно, в противоречие сказанному. Ступни одеревенели, пальцы перестали гнуться.

– Если в порядке, почему ты так стонешь?

– Ты тоже слышишь? Нет, не я. Кто-то тут есть, надо проверить.

Стон раздался вновь, но словно бы дальше и тише, заглушаемый чем-то или кем-то.

Гвенн повернулась на звук – и не смогла более даже пошевелиться. Мороз доходил до самого сердца, и к земле притягивало неимоверно.

– Может, знаешь, и отчего так тяжело?

– Это усталость от открытия Окна. Скоро пройдет. И мара пройдет, чувствуешь, как ее стягивает?

– Нет. Это ты у нас гений магической науки, не я. Я чувствую лишь, что зверски замерзла. Эй, не тр-р-рать магию! Совсем без сил останешься!

Но Алиенна готова была мерзнуть сама, но не дать умереть ей. Как обычно! Гвенн сначала согрелась бы сама, а потом уж занималась другими, пусть и близкими. Остро чувствуя собственную ущербность, Гвенн, ощущая тепло вокруг и внутри себя, пошевелила плечами, распахнула все еще смерзшиеся веки, подскочила с земли на корточки – и увидела рядом очень бледную Алиенну, невдалеке – застывшую фигуру лежащего волка, и в десятке локтей, в завихрениях молочного тумана – три темные рогатые фигуры, одна другой выше.

– Алиенна, не шевелись, – прошептала Гвенн, вытаскивая кинжал.

– Нет, Гвенн, подожди! – Алиенна вытянула руку к волчице, а затем проговорила мягко, солнечно: – Добрые господа ши-саа, прошу вас, помогите двум девушкам, попавшим в беду!

Гвенн усмехнулась, но усмешка сползла с лица: фоморы переглянулись! Они не кинулись сразу убивать беспомощных, беззащитных ши. Ого! Из Алиенны выйдет прекрасная королева – ей будут повиноваться не ради ее силы, а ради ее любви, а это сила куда сильнее, а, возможно, и страшнее всего, то есть в благом мире. Однако порой любви недостаточно.

Гвенн глянула на руку, держащую слишком малый вес, и застонала, что не потребовало особых усилий. И из-за слепой доброты Алиенны, и из-за того, что ее кинжал – ее любимый именной, более того, фамильный клинок был сломан! Это практически невозможно, ни кинжалы не ломаются просто так! К тому же ребра на вдохе кололи так, что стало понятно – боец из нее сейчас никакой.

Повеяло холодом, и фоморы приблизились на пару-тройку метров, словно бы не шагали по земле, а перемещались над ней, как друиды. Гвенн перекатилась вперед, оказавшись перед Алиенной – что бы то ли было, но опасность встречать лучше ей. Гвенн застонала еще раз, потянув магию изо всех сил и поняв – бесполезно. Ни крошки, ни песчинки, ни капли из клепсидры – ничего, ноль, тьма и пустота. Неважно, что послужило причиной – магический переход, мара фоморов или телесные потери – магия перестала повиноваться Гвенн. За ее спиной была Алиенна и какой-то незнакомый волк, переставший подавать признаки жизни, но еще цепляющийся за нее всеми силами своего душевного огонька.

Один из троих, повыше и с более крутыми рогами, переместился вперед и оказался еще ближе. Высокий, в сине-стальных доспехах, с белыми глазами и ярко-синей кожей на лице и кистях. Перчаток не было, ни кожаных, ни кольчужных, зато серебристым серпом горел в его руке кривой кинжал. Ятаган? Неважно, как называется то, что скоро пересечет ее жизнь.

– Гвенн, погоди, я с ними поговорю, и они…

– Конечно, моя королева.

Что же делать? Магии нет, обычная сила – и та на исходе. Чем обороняться? Где взять силы? Как быстро приготовиться к бою?

Гвенн чуть было не рассмеялась от острой, как бритва, догадки. Есть то, что не магия и не обычная телесная мощь, что невместно использовать днем, но какое ей дело до правил? Да, обернуться днем можно лишь ненадолго, но ей и надо много времени.

Фоморы замерли в ошеломлении, когда с того места, где стонала беззащитная жертва, на них из черноты прыгнул огромный черный зверь. На грудь первому, рванул зубами оголенную синюю шею, оттолкнулся от начавшего падать бездыханного тела, прыгнул на левого. Бритвенной остроты когти прорвали фоморский доспех как бумагу, разорвали грудную клетку, остановили сердце. Зверь обернулся к третьему, пошатнулся, зарычал – и синий воин из рода, славящегося тем, что он никогда не отступает, рванул обратно в белый плотный туман.

Зверь обернулся, подошел к лежащей девушке в черной одежде рода волков.

– Гвенн, ты такая смешная! Ты испачкалась, – пробормотала Алиенна, вытирая окровавленную морду серебристым платком. Зверь фыркнул, улыбнулся, медленно отошел к лежащему воину-волку и притих, свернувшись калачиком рядом.

Алиенна подползла к ним, вгляделась в мужчину и вскрикнула:

– Мэй! Очнись, Мэй! – перевела взгляд на волчицу в облике зверя. – И ты очнись, Гвенн! Нельзя тебе долго быть зверем днем, ты можешь не вернуться. Гвенн, дорогая, ты слышишь меня? Вернись ко мне! У меня не так много подруг, вернее, только одна, и я не хочу потерять тебя, Гве-е-е-енн!

Гвенн хотела отдернуться, хотела сказать, что это очень смешно, но тело ей не повиновалось, а из горла вырвался лишь хриплый рык. Она жаждала предупредить Алиенну, что теперь она не защитник, а врагов ещё много, но и этого не вышло. Она грела волчьим телом умирающего ши, а Алиенна безо всякого страха прижимала к груди ее звериную морду.

Враги были далеко, но они приближались. Они знали, кого ищут.

«Пропусти нас к ней, – позвал чей-то голос. – Не ты нужна нам, а королева».

Голос смолк оскорбленно, когда Гвенн в уме сложила очень неприличный и просто грубый ответ.

Теперь – все, трезво оценила она ситуацию. Все закончится здесь, от рук синих демонов моря, и жизнь ее королевы, и этого ши, и ее собственная. Способность оборачиваться дала ей силы на краткий миг, но сторицей забрала обратно. Да ещё, в дополнении к фоморскому зову, продолжала лить в уши отраву – убей эту женщину, она тебе не подруга, а соперница, и ты станешь королевой. Ты достойна этого. Кто, как не ты, дочь владыки Благого мира, заслуживаешь этого?

И Гвенн чуть было не поддалась этим уговорам. Вот так и случается, так и платят ши за магию собственной душой! Но Алиенна не выказывала страха. Перейти обратно в человеческое тело не удавалось, и Гвенн, вся в зверином восприятии мира – по волнам, запахам, оттенкам и теням – осторожно ткнула Алиенну в плечо.

Та обернулась, вскрикнула, прижала Гвенн до боли, и вновь стало тепло и уютно. Солнце на миг выглянуло из-за темно-серых комьев облаков и спряталось обратно, но теперь светили персиково-розовым светом сами облака, и на душе тоже посветлело. Как же быстро черное отчаяние отогнал луч надежды! Фоморы, показавшиеся вдалеке, пытались пробиться через солнечный щит, но не могли этого сделать. Гвенн стало еще смешнее, но потом она посерьезнела. Позади простых воинов моря стояла темная фигура, а от каждого удара золотистое полушарие пусть немного, но уменьшалось в размерах. А затем, а ещё дальше и выше с серого неба слетела тенью птица. Нет, слишком большая она была для птицы и слишком мягко летела.

– Дракон? – пробормотал Гвенн, от неожиданности оборачиваясь обратно в ши.

Белый огромный зверь фыркнул в сторону фоморов, легко преодолел солнечный щит, приземлился неожиданно мягко, и когда снежные тучи осели, Гвенн увидела соскочившего с серебристого зверя, взволнованного Флинна.

Волки. Те, кто никогда не бросают в беде, кто всегда поддержат и помогут.

– Моя королева, моя госпожа, – церемонно раскланялся лесной и почесал затылок. – Как бы вас всех увезти-то… – а затем разглядел, кто лежит рядом с Гвенн и Алиенной, бросился к лежащему, проверить дыхание и пульс.

– Жив, только очень слаб, – тихим голосом произнесла Алиенна.

– Ох, и достанется вам от советника, – укоризненно покачал головой Флинн, а дракон позади него раскрыл крылья, напоминая огромную летучую мышь.

Гвенн посмотрела на Алиенну, нервно хихикнула, и затем они засмеялись в голос.

– Милый Флинн, – откашлявшись, начала Алиенна, не обращая внимания на саркастический смешок Гвенн, – что бы не приказал тебе советник, нам нужно как можно скорее попасть к Черному замку, и ты не сможешь помешать нам. Дей в опасности! Наш король дорог всем, но никому столь сильно, как его жене и его сестре. И Мэю надо помочь – сейчас я с огромным трудом лишь поддерживаю в нем жизнь. Поэтому, будь добр, оседлай свое чудовище и перевези нас к Черному замку! – вышло не слишком-то вежливо, даже снег вокруг стаял, а на ближайшей ветке, качающейся под легким ветром, показался крохотный огонек. Алиенна шагнула к нему, потушила, повернувшись спиной.

– Это невозможно, моя королева, – потупившись, произнес Флинн.

– Что за ерунда! – вспылила Гвенн, подпрыгнула – и зашипела, схватившись за бок.

– Это невозможно не потому, что я этого не хочу, и даже не потому, что это запретил советник… – потерянно сказал Флинн.

– О, нет! – застонала Гвенн. – Вот не надо так отвратно начинать!

– Ой, – щеки Флинна заалели. – Наш король жив и почти здоров, то есть был, когда мы его видели в последний раз!

В горле у Алиенны пересохло.

– Флинн, если ты немедленно не расскажешь нам все, я убью тебя прямо сейчас! – рыкнула Гвенн, опираясь на колено.

– Флинн, ты, как все лесные, любишь говорить длинно и беречь чувства окружающих. Но сейчас просто отвечай кратно и точно. Скажи, фоморы уже напали на замок?