![](/files/books/160/oblozhka-knigi-seryy-volk-belyy-kon-si-379795.jpg)
Текст книги "Серый волк, белый конь (СИ)"
Автор книги: Ольга Ярошинская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц)
Рука ослабила хватку. Указательный палец застыл перед носом Елисея.
– Я очень на это надеюсь.
Рука втянулась назад в зеркальце. Елисей с облегчением отбросил его на стол, потер шею, на которой выступили капли крови.
Цветок в петлице осыпался пеплом.
***
Лада с удивлением осмотрелась. Царевич Елисей привел ее на небольшую площадку на крыше дворца. Все вокруг было украшено гирляндами из живых цветов, горели свечи, столик, накрытый на двоих, выглядел интимно и романтично, скрипач наигрывал легкую мелодию. Девушка подошла к перилам и ахнула – вид открывался изумительный! Крепостная стена вилась под ногами шипастой гусеницей, по дорожкам сновали люди, спешили по домам к ужину. Лада даже рассмотрела вдали русалочий пруд. А особое ее внимание привлекла узкая серая дорожка, которая петляла между холмами и тянулась узкой лентой к темной чаще, ощерившейся острыми еловыми верхушками на горизонте. Что-то подсказывало, что именно туда ей придется пойти.
– Красное или белое? – Елисей подошел слишком близко, так что Лада дернулась и едва не свалилась за перила. Она села за стол, улыбнулась царевичу.
– На ваш вкус, – ответила она.
Елисей разлил вино по бокалам.
– Вы чудесно выглядите, – похвалил он ее наряд.
Лада заерзала на стуле. Джинсы были еще влажными, так что ей снова пришлось прибегнуть к гардеробу в розовой комнате. Платье казалось скромным и закрытым, пока не повернешься спиной – там был вырез аж до ямочек над ягодицами. Зато старые кеды прятались под длинным подолом и нигде не жали. Царевич же разоделся как на парад: белая рубашка с кружевным жабо, узкие черные брюки, блестящие туфли с золотыми пряжками, на черном бархатном жилете какие-то медали.
– За вас, Лада, за нечаянную радость, которую вы подарили мне своим визитом.
– Рада стараться, – ответила девушка, пригубив вино.
Она принялась за еду, решив хорошенько подкрепиться перед дорогой, а то когда еще удастся вот так поужинать.
– Люблю, когда у женщин хороший аппетит, – заметил царевич, когда Лада умяла вторую порцию жаркого.
– На вкус просто великолепно! – сказала Лада. – Что это? Крылышки феи? Язычки жар-птицы?
– Ну что вы, – засмеялся царевич. – Это обычная утка. Жар-птица – редчайшее создание нашего мира. Вы используете различные технологии, достижения науки для получения энергии, мы же предпочитаем магию. Жар-птица – это что-то вроде супермощного атомного реактора. Никто не стал бы ее убивать ради ужина. Да и не осталось их больше, – с сожалением вздохнул он. – А жаль, в них такая энергия! Это бы решило одну большую, очень большую проблему.
– Я помню, вы говорили, что после ухода русалок стали использовать альтернативную энергию, – вспомнила Лада. – Я подумала, речь о солнечных батареях.
– Не совсем, – улыбнулся царевич. – Давайте лучше поговорим о вас. Скажите, Лада, что движет вами в этом безрассудстве? Вы когда-нибудь встречались с Иваном? Вы… любите его?
– Да я его не видела ни разу! Просто Волк так жалостливо о нем рассказывал, а я к тому же пьяная была…
Царевич долил ей вина.
– Вы добрая девушка. Я должен вам сказать, что есть еще один человек, который погибнет без вас.
– Кто это? – насторожилась Лада.
– Я! – царевич сполз со стула, стал на колено. – Лада, будьте моей женой!
Он вынул из кармана бархатную коробочку, открыл. В ней засиял бриллиант размером с мелкое яблочко.
– Эммм… мээээ… – Лада почувствовала себя так, будто напилась воды из лужи и вот-вот станет козленочком. – Я должна подумать, – выпалила она.
Елисей недоуменно поморгал, закрыл коробочку, сел напротив, глядя на девушку.
– Мое царство – самое большое территориально во всем сказочном мире. Я бессовестно богат. Моя жена станет царицей. Это означает власть, положение и славу.
– Круто. А как же Иван? – поинтересовалась Лада.
Елисей скорбно поднял брови.
– За три года я успел смириться с его смертью. Подумайте, Лада, долгий опасный путь неизвестно к кому или счастливая, комфортная, удобная жизнь со мной.
Лада внимательно смотрела на царевича. Он явно нервничал. По гладкому лбу поползла капля пота, остановилась на золотой оправе очков.
– Вы будете как сыр в масле кататься! Я окружу вас заботой, любой ваш каприз тут же будет исполнен!
– Это слишком быстро, – сказала Лада. – Может, поговорим после того, как я вернусь?
Царевич вспыхнул румянцем как девушка.
– Я, знаете ли, царь. И не привык к отказам. И я, разумеется, против того, чтобы моя невеста целовала другого мужчину.
Он вскочил из-за стола, подошел к перилам, отвернулся, спрятав руки в карманы. Спина его выглядела напряженной. Лада опустила взгляд в тарелку. Неудобно вышло. Она подцепила вилкой крохотную, как вишня, помидорку, отправила в рот. Царевич стал прохаживаться по балкону, то и дело поглядывая за перила.
– Подойдите сюда, я хочу вам кое-что показать, – хрипло произнес он. Потом сделал жест рукой, отослав скрипача. Мелодия оборвалась на высокой печальной ноте, и Ладе вдруг стало жутко. Это поспешное нелепое предложение выглядело как попытка удержать ее от спасения Ивана. Если Иван вернется, то станет царем. На что еще готов пойти Елисей, чтобы царский трон остался за ним? Она вдруг увидела тонкую фигурку в розовом платье и кедах, которая летит, кувыркаясь, с крыши дворца и шмякается на аккуратную брусчатую дорожку.
– Боюсь, ноги меня не держат, – проворковала она. – То ли от вина, то ли от вашего неожиданного предложения. Поймите, Елисей, вы – царь, а я – простая девушка. Я не могу поверить своему счастью. Я боюсь, что недостойна такой великой чести. Я не справлюсь с ролью царицы.
Царевич заметно расслабился, плечи опустились. Он вернулся за стол и неуверенно улыбнулся.
– Лада. Ладушка. Вы царица моего сердца, – сказал он. – Я готов подождать ваш ответ. До утра.
Лада потупила взор, как и положено скромной девице.
– В таком случае, я лучше пойду в свою опочивальню, – сказала она. – Мне над многим стоит поразмыслить.
– Конечно, – ответил Елисей. – Но сначала…
Он подошел к Ладе, вытащил из ее волос деревянный гребешок, расправил по плечам золотистые локоны, а потом надел ей на голову сияющую корону.
– Это идет вам куда больше. Привыкайте.
Лада вошла в розовую комнату, заранее скорчив лицо от безвкусного убранства. Волк возлежал на кровати, покачивая ногой.
– О, уже в короне, поздравляю! – язвительно произнес он.
Девушка хмуро сняла корону, распутала прядь, накрутившуюся на острый зубчик.
– Ты вещи собрал?
– Какие-такие вещи? В смысле, выметаться мне из дворца? Так у меня все с собой.
– Припасов, говорю, набрал? Что мы в дороге есть будем? Я так понимаю, в дремучем лесу харчеваться особо негде.
Волк сел на кровати, уставился на Ладу.
– Ты пойдешь со мной дальше?
– Ага, – кивнула она, разглядывая свое отражение в зеркале. Гребень остался у Елисея, но возвращаться за ним не хотелось. – Как говорил Проша: взялся – выполняй, конец – делу венец, или как там…
– А Елисей?
– Странный он какой-то. Предложение мне сделал. Говорит – царицей будешь.
– Действительно, странный, – усмехнулся Волк.
– Он из кожи вон лезет, только бы не пустить меня к Ивану. Царский трон, по-видимому, теплое местечко. Ты не думал о том, что он может быть причастен к тому, что Ивана околдовали?
– Он же родной брат! Они одной крови! – возмутился Волк.
– Не у всех так сильно чувство стаи, – заметила Лада. – Темная лошадка твой Елисей. Кстати, о лошадках, ты знаешь, где Беляш?
– Да, – кивнул Волк.
Лада повернулась спиной к Волку, наклонилась за сумочкой.
– Ты бы хоть предупреждала, – укоризненно произнес Серый.
– О чем? – девушка открыла шкатулку, полюбовалась на золотое яйцо, переливающееся на красном бархате.
– Твое платье!
Лада вспомнила о провокационном вырезе и коварно улыбнулась – еще предупреждай его! Сюрприз!
– Выезжаем ночью, – сказала девушка. Она потрогала джинсы, висящие на спинке стула. Сухие. – Отправь Прошу на кухню, пусть служанки соберут чего в дорогу. Для него они точно не поскупятся. А у нас с тобой еще одно дело. Заметил, как Елисей уходит от темы, когда разговор касается энергии?
Девушка щелкнула выключателем, и над кроватью зажглось бра в виде огромного алого сердца.
– Откуда во дворце электричество?
– Я тут все входы-выходы знаю. Можем заглянуть в техническое помещение, – кивнул Волк. – Только переоденься сначала.
Он легко вскочил с кровати, подошел к Ладе и взъерошил ей волосы.
– Я очень рад твоему решению, хоть тебе и идет корона.
Девушка шлепнула его по руке, посмотрела на корону, усыпанную бриллиантами. В них плясали красные отсветы бра, и казалось, что камни истекают кровью.
***
Лада шла следом за Волком, который передвигался по запутанным коридорам дворца как у себя дома. Интересно, есть ли у него дом? Как живут оборотни? Вечно в пути, вся жизнь – сплошная авантюра, или, когда они обзаводятся семьей, то остаются на одном месте? Задумавшись, Лада уткнулась носом ему в спину, Волк шикнул на нее, прижал рукой к стене. За углом прошли две служанки, их шаги стихли, и оборотень повернул к неприметной двери. Он толкнул ее – открыто.
Они спускались по узкой винтовой лестнице все ниже и ниже. Лампочки в светильниках на каменных стенах то ярко вспыхивали, то почти угасали. Ступеньки влажно блестели в неровном свете. Перед ними возникла еще одна дверь, на которой висела табличка с черепом и перекрещенными костями, нарисованными красной краской. Через несколько метров еще надпись: восклицательный знак и приписка «Опасно для жизни».
– Уверена, что хочешь пойти дальше? – спросил Волк.
– А ты разве нет?
Оборотень хмыкнул и подошел еще к одной двери. Она была закрыта на огромный амбарный замок, перетянута цепями и задвинута засовом. Как будто этого было мало – подпирал ее увесистый валун. Волк наклонился, оттащил камень в сторону, распутал цепи, сдвинул засов. На стене, на гвоздике, сиротливо висел заржавевший ключ. Серый снял его, вопросительно посмотрел на Ладу – девушка кивнула.
Ключ долго не хотел поворачиваться, но потом дужка замка выскочила из корпуса. Дверь открылась со зловещим скрежетом.
***
Посреди комнаты бешено крутилось деревянное колесо, от него тянулись жгуты проводов, по которым то и дело пробегали всполохи синих молний.
– Ближе не подходи, – предупредил Волк.
Лада пригляделась. Внутри колеса мелькало что-то – не рассмотреть. Вдруг огромный барабан замедлился, стали различимы поперечные перекладины, расположенные очень близко – руку не просунешь. Наконец, колесо с тяжким скрипом остановилось.
– Елки-иголки… – сказал Волк.
– Это же колобок! – воскликнула Лада.
Серовато-коричневый шар смотрел на них хмуро и неприветливо. Один глаз у него был кукольный – ярко-голубой, с длинными загнутыми ресницами, вместо второго чернела изюминка. К нижней губе приклеился окурок. Колобок передвинул его в другой угол рта, моргнул кукольным глазом.
– Кто такие?
– Волк и царевна Лада, – ответил оборотень.
Колобок задумчиво пожевал окурок.
– Слышь, брат, открой эту вертушку, – попросил он.
– А зачем же ты тут? А как же?.. – Лада растерянно смотрела на говорящую булку.
– Засадили, заставили кататься. Я не хотел. Меня пытали. Я ненавижу воду. Я становлюсь от нее мягким, как пудинг. А он… – Колобок всхлипнул. – Елисей подвесил надо мной бутылку, на дне – дырка. Кап-кап-кап, прямо на макушку, несколько часов. Я сломался. Вернее, размяк.
– Подожди, сейчас мы тебя вытащим! – Лада рванулась к колесу, но Волк схватил ее за руку.
– Там высокое напряжение! – сказал он. – Это опасно!
Девушка задумалась, потом сняла кроссовок, просунула в него руку и быстро дотронулась до колеса.
– Нормально, – улыбнулась она. – Подошва резиновая, ток не пропускает.
Волк взял кед, нацепил себе на кулак и со всей дури вмазал по колесу. Рука с треском прошла внутрь, проделав внушительную дыру. Колобок тут же выскочил наружу, подпрыгнул на месте как мяч.
– Свобода! – возликовал он.
– Еще нет, – возразил Волк. – Надо из дворца выбраться.
Беляш бросился навстречу Ладе, вихляя задом, перебирая копытами, радуясь, как щенок. Он фыркал, тряс гривой, девушка обняла его за теплую шею, чмокнула в щеку. Проша приладил по обе стороны седла солидные мешки с поклажей. Он недоуменно уставился на Колобка.
– Но-но, – сказал Колобок. – Не смотри на меня так. По тебе сразу видно – фанат ЗОЖ, и жиры, и углеводы употребляешь. Тебе, Лада, тоже я не доверяю – все женщины на булочки падкие. Ты, – он повернулся к Волку, – будешь моим напарником. Явно на одних белках сидишь. На мою плоть не позаришься.
– Вот спасибо, велика честь, – пробормотал Волк.
– Да кому ты нужен, – возмутился богатырь. – Ты ж вон запылился весь, черствый.
– Черствый, а душа нежная, могу и обидеться, – Колобок прищурил кукольный глаз.
Проша смутился:
– Прости, Колобок, я ж не со зла.
– Ладно, – милостиво согласился колобок. – На первый раз прощаю. Ну что, погнали?
Они вышли за крепостные стены через потайной боковой ход, спустились к роще по неприметной тропке. Дворец остался позади – белая сверкающая громадина на фоне ночного неба. Вдруг все окна погасли, укутались мраком, звезды в небе словно вспыхнули ярче. Ущербная луна повисла над башней, будто зацепившись рожком за флаг.
– Бесперебойник сдох, – догадалась Лада. – Сейчас тебя хватятся. Катись, Колобок, куда подальше, к бабке с дедкой, или откуда ты взялся.
– Сначала наведаюсь в дремучий лес.
– Ты-то там что забыл? – удивился Волк.
– Хочу спеть кое-кому свою песенку, – зловеще сказал Колобок.
Они пошли по извилистой тропинке, серой, будто присыпанной пеплом. Вскоре Волк начал оборачиваться, нервничать.
– За нами кто-то идет, – сказал он. – Вы вперед, а я разберусь. – голос его сорвался на рычание, на пыльной дороге выросла серая фигура хищника, скалящего зубы.
– Подождите меня! – едва слышимый крик донесся издалека.
Антуан догнал их через пару минут, он, казалось, совсем не запыхался. За его плечом виднелся гриф гитары, и Лада улыбнулась – песни у костра, романтика.
– Почему вы меня не взяли? – обиделся он. – Ведь обещали!
– Забыли, – ответила Лада. – Впопыхах собирались.
– Как ты нас нашел? – спросил Волк.
– Любовался я в ночи луной, сочинял шедевр очередной. Вдруг увидел белого коня, понял, что забыли вы меня.
– Иди домой, – сказал Серый. – Ты меня уже бесишь.
– Оставайся, – разрешил Проша. – Веселей будет.
Оборотень и богатырь уставились друг на друга.
– С какой стати ты тут решаешь? – враждебно спросил Волк.
– А почему ты возомнил себя главным? – Проша подошел ближе, едва не упершись в оборотня.
Антуан судорожно достал из заплечной сумки блокнот и карандаш, что-то застрочил.
– Вали кудрявого, – прохрипел Колобок Волку, и поэт дернулся от неожиданности. – Потом и рыжего мочканем. У меня к рыжим классовая ненависть.
Антуан жалобно посмотрел на Ладу, и та решила, что пора вмешаться.
– Так, здесь я царевна, значит, я решаю. Антон идет с нами. Разговор окончен. И давайте двигаться дальше, пока погони нет.
– Я смотрю, полчаса с короной на голове не прошли даром, – процедил Волк.
– Если тебе что-то не нравится, ты всегда можешь найти другую принцессу, – щедро предложила Лада. – Ой, или не можешь?
Она снисходительно улыбнулась Волку и ударила пятками по белым бокам Беляша. Конь резво поскакал по дорожке, обдав пылью путников. Проша молча пошел следом, поэт заспешил за ним.
– Эй, напарник, не грусти, – сказал колобок. – Мы идем в дремучий лес. Там легко можно избавиться от нежелательных попутчиков, – он многозначительно подмигнул Волку.
– Мы не напарники, булка, – бросил оборотень и пошел следом за Ладой.
– Ты просто еще не понял, что мы родственные души, – Колобок покатился следом, подпрыгивая на кочках.
Когда темная чаща выставила колючие ветки на расстоянии нескольких шагов, Волк дал отмашку для привала. Лада зевала и, сползя с Беляша, тут же попыталась устроиться на ночлег, но земля была сырой, из леса ощутимо тянуло холодом.
– Знаешь, Серый, я начинаю думать, что предложение Елисея было не таким уж плохим вариантом, – пробурчала она, потирая озябшие руки. Лада вытащила из сумочки пуховик, надела его, натянула капюшон. Проша натаскал сухих веток и собирался развести огонь, но Волк запретил – вдруг из дворца снарядят погоню, костер заметят издалека. А может, ему хотелось восстановить подорванный авторитет. Девушка еще больше насупилась.
– Это хорошо, что без огня, – обрадовался Колобок. – Не люблю огонь.
– Ты же, получается, в огне родился, – задумалась Лада. – В печке.
– Верно, – Колобок подкатился к девушке, уставился на нее будто бы с удивлением. – Блондинка, а соображаешь. Случилась у деда оказия: притащил из лесу бревно на дрова. Да только не простое оно было, а от ветви Великого Дуба.
– По которому ходил Мудрый Кот, из сказаний которого сотворился наш мир? – Проша придвинулся ближе, едва не разинув рот от удивления.
– Ага. И что бы бабка ни пекла – все получает частичку его магии и оживает. Слышали бы вы, как дед матерился поначалу. Потом ничего, перешел на сыроедение: морковка, репа, яблочки, помолодел даже.
– То есть ты не один такой? – спросила Лада.
– Был у меня брат, мы с ним из одного теста были сделаны. А теперь его нет, – Колобок прикрыл глаз. – И кое-кто рыжий скоро сильно об этом пожалеет.
Антуан испуганно отшатнулся, и Колобок ухмыльнулся.
– Не боись, тощий, не о тебе речь. Ты вон какой ребристый, сразу видно – не любитель мучного. Давай, спой уже чего.
– Никаких песен, – бросил Волк. – Всем спать, а на рассвете пойдем дальше.
Лада хотела поспорить, но, наткнувшись на угрюмый взгляд Волка, передумала. Она устроилась под теплым боком Беляша, загородившим ее от холода чащи, закрыла глаза. Вскоре рядом заворочался мохнатый бок, согревая ее с другой стороны, и девушка улыбнулась.
Ладу разбудили прикосновения: чьи-то руки прошлись по ее бедрам, двинулись выше, вжикнула молния пуховика, пропуская стылый утренний воздух. Девушка поежилась и оттолкнула нахала:
– Волк, совсем ошалел! – возмутилась она, открыла глаза и увидела, что приставал к ней вовсе не оборотень. Тот поднял остроухую морду, недоуменно посмотрел на девушку, потом перевел взгляд на ее обидчика. Лада услышала утробное рычание, а потом Волк кинулся на Антуана, испуганно отползающего прочь. Серое мохнатое тело взвилось с места, Лада вскрикнула, закрыла глаза руками. Громко клацнули зубы. Лада раздвинула пальцы, осторожно выглянула. Антуан так и валялся в пыли, вроде бы, целый и невредимый. А рвущегося к нему Волка держал за ошейник богатырь.
– Перекинься! – кричал Проша, упираясь ногами. – Загрызешь ведь, сам себя не простишь. Перекинься, говорю!
Волк царапал землю когтями, оставляя глубокие борозды, брызгал слюной. Он вывернул морду, едва не прихватил зубами руку богатыря.
– Фу! – крикнула Лада, и оборотень выпрямился, стал человеком.
– Сколько можно говорить! – гаркнул он. – Я не собака!
Он перевел взгляд на Прошу, и тот тут же разжал пальцы, отпустив кожаный ошейник. Оборотень в два шага подошел к поэту, сгреб его с земли, приподнял за шкирку. Длинные ноги Антуана подкосились.
– Я ничего такого, – пролепетал он.
– Думаешь, она доярка? – прорычал Волк. – Девка деревенская, что от твоих виршей млеет? К кому полез, рыжий?
Колобок крутился под его ногами, а потом, подпрыгнув, ударился Антуану под дых. Тот согнулся пополам, с шумом втянул воздух.
– Она моя муза, – прохрипел Антуан. – Я искал вдохновение!
Лада с удивлением оттянула рубашку, посмотрела себе за шиворот. Так вот как еще можно их называть! Волк тряхнул поэта, развернул его и хорошенько пнул ногой под зад. Тот по инерции пробежал по дороге, свалился в пыль.
– Пшел вон! – рыкнул оборотень.
Антуан было разинул рот, но потом передумал и быстро зашагал по дороге обратно. Беляш переминался с ноги на ногу, фыркал, не понимая, что происходит.
– Остались мы без песен на привале, – прошептала ему на ухо Лада.
– Как можно, – покачал кудрявой головой Проша. – Без свадьбы! Покусился на честь девушки!
– А все почему? Потому что девушка подбирает каждого прохожего-перехожего! – глаза Волка сверкали, как фонарики на новогодней елке.
– Точно. Все мои беды отсюда, – покаянно согласилась Лада. – Если бы не приютила бездомную собачку, так и сидела бы себе спокойно в теплой квартирке вместо того, чтобы попу студить на голой земле!
Волк в очередной раз зарычал в ответ на обращение «собачка», но потом вдруг успокоился, хмыкнул.
– А почему ты решила, что это я к тебе полез? – спросил он.
Лада открыла рот, закрыла.
– Давайте путь держать, – прервал затянувшуюся паузу богатырь. – Сейчас этот охальник наведет на нас погоню.
Они быстро собрались, наскоро перекусили бутербродами, настроганными Проше добрыми кухарками, и направились к чаще. Вблизи меж колючих сучков обнаружилась узкая тропинка, по которой еле-еле проходили упитанные бока Беляша. Лада спешилась, чтобы не цеплять головой нависшие ветви, черные, как после пожара, ступила в дремучий лес. По затылку скользнул сухой листик, и Лада вздрогнула, на мгновение снова ощутив чужой липкий взгляд. Проша засвистел какую-то мелодию, и давящее чувство пропало. Впереди маячила спина Волка, серый свитер сливался с тенями леса. Он обернулся, желтые глаза вспыхнули огоньками. Лада все пыталась придумать достойный ответ – почему она решила, что именно Волк к ней полез приставать – и не находила подходящей реплики. Может, ей самой хотелось, чтобы он проявил к ней более явный интерес? Она рассердилась на себя за эту мысль, поправила сползающую с плеча сумочку. Скорее бы добраться до Ивана, поцеловать его по-быстрому – и домой. И никаких больше оборотней, богатырей, Колобков с прокуренным голосом, чудесных белогривых коней… Беляш повернул голову, будто почувствовав, что Лада о нем подумала. Она похлопала его по шее. И никаких больше приключений? Ну, до царевича еще дойти надо. Уловив простенький мотив Прошиной мелодии, Лада засвистела с ним в унисон.
***
Елисей проснулся, сел в кровати, опустил ноги на пол. Он любил понежиться в постели, но пытался приучить себя к дисциплине – правителю это необходимо. Царевич поджал пальцы на ногах, мраморный пол был неприятно холодный. Он щелкнул выключателем, посмотрел на лампу, которая даже не моргнула, и позвонил в колокольчик.
– В чем дело? – спросил царевич у появившегося на пороге слуги. – Почему нет отопления и света?
– Мы не решались будить ваше величество, – подобострастно склонился тот. – Колобок сбежал.
– Как?! – воскликнул Елисей. – Были предприняты все меры безопасности!
– Похоже, ему помогли. Ваши гости тоже исчезли.
Елисей вскочил с кровати, подошел к окну. Он сжал кулаки. Лада сбежала! Она отвергла его предложение, предпочтя ему Ивана. Почему все достается ему? Любимчик мамы – золотой мальчик, солнышко, надежда отца, несмотря на невыносимый характер и глупые шалости. А теперь и последняя царевна мчится к нему на всех парах через дремучий лес. Как он умудряется вставлять палки в колеса, лежа в гробу?!
Елисей чертыхнулся, покосился на волшебное зеркальце, лежащее на столе. Ужасно не хотелось брать его в руки, но нужно сообщить… Царевич походил вокруг стола, вздохнул, сел в кресло, положив зеркальце перед собой. Зеркальце помутнело, вспыхнуло, обдав жаром.
– Что случилось? – спросил скрипучий голос.
– Царевна отправилась в лес, – выдохнул Елисей и зажмурился, потом приоткрыл один глаз. – Но я забрал у нее чудесный гребень. Теперь ты можешь ее увидеть, околдовать, не пустить к Ивану, она ведь на твоих землях.
Пауза из зеркальца затянулась, и царевич осмелел.
– Или верни ее ко мне. Возможно, я все же женюсь на ней. Если будет себя хорошо вести. Или убей, – задумался он. – Раз уж не сумела оценить своего счастья.
– Все-то ты чужими руками делать привык. Тебе надо – ты и убивай.
– Ладно, отправлю ей вслед дровосека, – нахмурился Елисей. – Еще никому не удавалось уйти от его топора.
– Покажи гребень, – прохрипело зеркальце.
Елисей вынул гребень из полки стола, протянул к зеркальцу.
– Это простая деревяшка!
Пламя вырвалось из зеркальца, Елисей выронил обуглившийся гребень, лихорадочно замахал рукой, а потом сунул ее в вазу с цветами, облегченно вздохнув.
– Я по-прежнему ее не вижу! – рыкнул голос. – Я чувствую ее запах, скользящий меж ветвей моего леса, я слышу хруст веток под копытами ее коня, но я не могу ничего сделать. Она как будто в мощном энергетическом коконе. Вспоминай, что у нее было с собой? Это какой-то амулет, оберег.
– Да ничего у нее нет, – захныкал царевич. – Все украшения выгреб, пустая шкатулка осталась.
– Стоп, что еще за шкатулка?
– Обычная, деревянная, ничего особенного. На крышке птичка и цветы.
Из зеркальца послышался мерзкий скрип, как будто кто-то царапал когтями стекло.
– Ты идиот, – сообщил голос. – Странно, что ты второй сын, а не третий. Обычно третий – дурак.
– У меня нет младшего брата, – сообщил Елисей. Хватит с него Ивана.
– Значит, так. Планы меняются. Никаких дровосеков. Царевна нужна мне живой. И ее шкатулка вместе с ней.
– Так что мне делать?
– Ничего. Это ты умеешь лучше всего. Хотя, вот что. Русалки давно закончились. Ты должен мне новую партию магических существ.
– Понимаешь, – замялся Елисей. – У меня был Колобок, но он укатился вместе с царевной. Вот поймаешь ее, а заодно и Колобка. А еще с ней оборотень, в нем тоже магия.
– Твое счастье, что по милости Ивана я торчу в проклятой башне и не могу нанести тебе визит!
Из зеркальца вытянулась когтистая рука, взмахнула в воздухе скрюченными пальцами, будто пытаясь ухватить Елисея, а потом быстро втянулась назад. Зеркальце вспыхнуло последний раз и погасло. Елисей осторожно заглянул в него и увидел лишь собственное отражение – на щеке след от подушки, волосы взлохмачены.
– К вам посетитель, – сообщил слуга. – У него известия о пропавшей царевне и Колобке.
– Пусть войдет.
Рыжий поэт ввалился в покои царевича, едва не растянувшись на скользком полу.
– Я бард степей, отверженный изгнанник,
Любимец рока и людской молвы.
Принес с собою важное посланье,
Иль не сносить мне рыжей головы…
– Насчет головы я подумаю, – поморщился Елисей. – Давай ближе к делу, бард, где царевна?
– Идет в дремучий лес. С ней богатырь, конь, колобок и этот мерзкий отвратительный клыкастый тип.
– Волк, – кивнул царевич. – Куда ж без него. Далеко зашли?
– Я оставил их у самой чащи, я пытался отговорить их от этого безумия, но они были глухи к моим мольбам, – поэт картинно заломил руки, закатил глаза. – И эта Лада, мне кажется, никакая не царевна.
– Почему это? – заинтересовался Елисей.
– У нее совершено нет вкуса! Нет врожденной тяги к прекрасному!
– Стишки твои не оценила, что ли? – ухмыльнулся царевич. – Ладно, иди, сочиняй. Что-нибудь на тему: величие царя, а также его скромность, мудрость и дальновидность.
Антуан повернулся к двери, продемонстрировав пыльный отпечаток ноги на заднице. Елисей хмыкнул. Ему было велено ничего не делать, а раз так… Он покосился на расстеленную кровать, а потом быстро шмыгнул в нее, пряча продрогшие ноги под одеяло. Можно еще немножко поваляться.
Пламя вырывалось из дыры в полу, тянуло прожорливые языки к ногам, закованным в металлические сапоги, лизало каменные стены, покрытые копотью. Русалка дремала в углу комнаты в огромной лохани с водой. Синие волосы мокрыми сосульками свешивались до пола. Капли стекали на пол и тут же высыхали от жара. Шаг отдался лязгом, и русалка встрепенулась, вытаращила огромные голубые глаза. На ее лицо упала тень. Жилка на шее затрепетала.
– Ну что, рыбка моя, – скрипучий голос пробирал до костей, – соскучилась?
***
– Чего ты боишься, Лада? – спросил Волк.
– Щекотки, – ответила девушка.
Оборотень зыркнул на нее желтым глазом.
– Я серьезно. Пауков? Мышей? Тараканов?
– Хуже нет насекомых, чем муравьи, – встрял Колобок. – Забираются в трещинки, копошатся там своими маленькими лапками, усиками, так бы и взорвал их всех к чертям!
– Откуда у тебя порох, Колобок? – удивилась Лада.
– О, царевна, знала бы ты, чего только нет на бабкиных сусеках! – ответил Колобок, передвигая окурок в другой уголок рта. – А дед еще и партизанил когда-то, – добавил он не без гордости. – Так что теперь во мне уникальная начинка: порох, гвозди, несколько болтов, скорлупки грецких орехов, вишневые косточки, ну и так, по мелочи.
– Нямка, – облизнулась Лада, и Колобок откатился от нее подальше, едва не попав под копыта Беляша.
Они шли по узкой тропинке, казавшейся черной в тени веток, сплетающихся у них над головами. Первые лучи утреннего солнца едва проникали через густую завесу темных крон. На шершавых стволах деревьев вместо мха лежал толстый слой копоти. Пахло гарью, как на пожаре. А хуже всего была тишина. Девушка слышала собственное дыхание, трест сухих веточек под ногами, сдержанное фырканье Беляша, но дремучий лес молчал – не пели птицы, не звенели ручьи, даже листья не шелестели.
– Если бы сейчас какая-нибудь мышка пробежала, я бы обрадовалась, ей богу, – проворчала Лада.
Лес поредел, оскалился тонкими стволами осинок.
– Тогда приготовься радоваться, – сказал Волк. – Тут живут шептухи. Тонкие бесплотные девы, которые знают самые страшные твои кошмары, – оборотень посмотрел на богатыря. – Еще не поздно вернуться.
– Коли боишься чего – посмотри страху в глаза, – богатырь перетянул пояс потуже.
– В общем, помним, что все это – иллюзия, обман, и идем себе дальше.
Лада почувствовала на лице легкий порыв ветра, горячего, пыльного, он будто облепил кожу сальной пятерней. А потом появился голос. Он звучал отовсюду, зарождаясь сразу в голове.
– Гости, гости, добро пожаловать, кто придет – не уйдет, погибнет, переломится осинкой, падет к земле, в прах обратится…
– Вы это слышите? – спросила Лада.
– Началось, – кивнул Волк. – Двигаемся.
Голос вдруг сорвался на визг, так что Лада зажала уши, зажмурила глаза.
– И это шептуха? – крикнула она. – Кто ж так шепчет?!
Ее едва не сбил с ног Проша, бросившийся вперед. Богатырь оглядывался по сторонам, бросался к деревьям, на лице читалась растерянность.
– Маша? – лепетал он. – Я сейчас, сейчас, потерпи.
Волк схватил его за рубаху, ткань натянулась, треснула.
– Это обман! – прорычал он. – Нет здесь Маши!
– Машенька, сестра моя, зовет!
Волк от души влепил Проше пощечину.
– Это морок, дурак, только что говорил!
– Сестра моя, Машенька, ее слышу, – сказал богатырь, часто моргая. На щеке проступил красный след от пятерни оборотня. – Три года ей было, остались вдвоем, играли во дворе, забралась на поленицу. Бревна покатились, одно за другим, Машка упала, прижало ее, – на лбу богатыря выступили капельки пота. – Я пытался освободить, да куда мне, пятилетке. Хорошо папка пришел. Быстро управился.
А визг все продолжался, срывался на рыдания, всхлипы. Казалось, что совсем близко плачет ребенок.