Текст книги "КОМСОМОЛ 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 14 страниц)

Глава 16
ВОПРОСЫ ПРАКТИЧЕСКОГО СВОЙСТВА

НАМ НУЖЕН АВТОБУС

Верхняя Австрия, город Линц

23 января 1948 года, позднее утро

Аркадий

Начальник охраны леди Грэм вид имел такой, словно самолично всю ночь держал осаду особняка от орд врагов. Впрочем, перегаром от него не пахло.

– Лейтенант Буше? – спросил его я весьма официальным тоном, вызвав недоумение в глазах. – Леди Элеонора послала меня к вам со срочным поручением.

– Что? – моргая от сна, переспросил Буше.

– Вот распоряжение, – я показал ему бумагу. – Леди Элеонора получила письмо, в связи с которым собирается вскоре переехать в поместье. А работников отправляет вперёд. В том числе всех горничных.

Буше, несмотря на то, что моргал всем лицом, бумагу прочёл очень внимательно:

– Двадцать человек?

– Наш храм святого Маврикия выделяет ещё пятнадцать человек, – не моргнув глазом, соврал я. Леди Элеонора удалилась в свой кабинет и распорядилась, чтобы вы вызвали автобус для вышеуказанного перемещения.

Тут я немного сомневался – а не отправит ли меня офицер с этим вопросом к управляющему. Однако, очевидно, что покуда в городе всем командовал военный комендант, моё решение обратиться именно к начальнику охраны было верным.

Франк потёр лицо:

– И когда нужен автобус?

– К обеду. Самое позднее – к четырём часам пополудни.

– О, с-с-санта Моника! – глухо зарычал Буше. – Что за взбалмошность! – Тут он вспомнил, что я стою рядом и внимательно его слушаю, и сделался хмур: – Сообщите об этом управляющему, он, верно, в кухне. И ждите в прихожей. – На этом он совершенно бесцеремонно захлопнул дверь перед моим носом.

Что ж. Имело смысл последовать как минимум одному его указанию и прогуляться до кухни. Оттуда слышались голоса.

КУХНЯ

Расположившиеся в кухне мужчины не сразу меня заметили. Неудивительно, они ведь были увлечены дегустацией вин и сыров, во множестве присутствующих на столе.

– Выглядит красиво, – оценил я, подходя. – А девочек вы уже накормили?

– Девочек? – толстый чернявый франк в белом колпаке воззрился на бледного англа, ряженого в ливрею с огромными пуговицами. – Каких девочек?

– Пятерых девочек, которые прислуживают в этом доме, – холодно пояснил я.

Очень мне, знаете ли, хотелось узнать, что он на это скажет. Но ответил управляющий:

– Скот питается два раза в день, утром они уже получили эрзац-кофе и хлеб, вечером получат кашу. Иных приёмов пищи для скота не предусмотрено.

Он очевидно считал себя представителем высшей расы, этот уверенный в себе тип.

– Вы, верно, гордитесь тем, что служили такой важной семье как Грэмы? – спросил я его.

– Почему «служил»? – не понял он. – Я служу сейчас, и леди Грэм не имеет ко мне никаких претензий. Кто ты, собственно, такой? – он внезапно перешёл на хамский тон (осознал, видать, что перед ним стоит местный священник).

Ну раз мне хамят, так и я утруждаться политесами не буду.

– Не знаю насчёт претензий этой старой калоши, но по поводу службы ты точно ошибаешься, – я выдернул у него часть жизненной силы, и управляющий схватился за левый бок, широко открывая рот. – Ты жив на тот случай, если мне вдруг потребуются ответы.

Тонко зажурчало.

Я обернулся к повару-франку, который замер с рюмкой, недонесённой до рта. Вот из рюмки и текло ему прямо на фартук, а оттуда тонкой красной струйкой – на каменные плиты пола. Последние капли упали особенно звонко.

– Ну а ты жив до тех пор, пока мне нужен. Понял?

– Да, месье! – мгновенно включился он.

– Сейчас приготовь хороший обед на пять персон. Нет, на семь, да поживее! Мы подкрепимся перед дорогой.

– Ты пожалеешь об этом! – прохрипел управляющий, заваливаясь на стол, но продолжая надменно корчить губы. – Наглец! Скотина! Низшее существо, как ты посмел…

Н-да, с таким вряд ли договоришься.

И в то же время Зверь сообщил мне, что лейтенант Буше вышел из своей комнаты.

– Твоя информация о собственной ценности несколько преувеличена, – сообщил я англу, забрал у него остаток жизни и тут же обратно плеснул сиренью: – Встань. Слушай меня. Мне нужно выйти на некоторое время. Этот тип, – я ткнул в повара, – должен накрыть отличный стол. Никакого вина! Только хороший кофе и вкусная, сытная еда. Если он не будет усердно исполнять мой приказ, можешь дать ему тумака. Если попытается сбежать – догнать и задержать. Исполняй!

Повар побелел как полотно и принялся бормотать молитвы.

ЛЕЙТЕНАНТ БУШЕ

А я вышел в коридор и понял, почему Буше направил меня в прихожую. Там стоял телефон для обслуги.

– Где этот святоша⁈ – нетерпеливо выкрикнул лейтенант, увидев, что в прихожей никого нет.

– Я здесь, месье, – сказал я сзади. – Давайте вызовем автобус, пока леди Грэм не выказала вам своё недовольство.

Это возымело своё действие. Невнятно бурча, франк направился к телефону и набрал четырёхзначный номер. Потом он двадцать минут кому-то экспрессивно объяснял, почему вдруг уважаемой англской даме понадобился автобус, так срочно, прямо сейчас, да-да! И вы же знаете, что мы не задаём вопросов персонам такого ранга. И Буше, конечно, всецело на стороне отдела обеспечения комендатуры, но вынужден… Наконец он с чувством положил трубку и обернулся ко мне:

– Автобус прибудет к четырём, не раньше.

– Лейтенант, почему отсутствует десятый солдат?

– Какое твоё дело, святоша?

Я (в который раз за сегодня!) исполнил свой некро-выпад и подошёл к нему ближе:

– Повторяю свой вопрос. Где десятый?

Франк держался за голову и качался, пытаясь прийти в себя.

– Лучше ответьте мне. Поверьте, это будет менее болезненно.

Лейтенант обвиняюще ткнул в меня пальцем и просипел:

– Ты не священник!

– А ты уже не жилец. Где десятый?

– Да пошёл ты!

Я досадливо покачал головой и выдернул у него ещё лоскут жизни. Франк рухнул на пол и пополз от меня спиной вперёд.

– Отвечай! Не заставляй меня переходить на полевой экспресс-допрос!

Мне это не хочется в том числе потому, что будет много крови, труп станет не таким целым, а прихожая сохранит явные следы моего присутствия.

И всё-таки мне пришлось выдернуть его же нож и обозначить серьёзность своих намерений, прежде чем он сказал:

– Десятый был пойман на пьянке и отправлен на гауптвахту.

– Когда должна явиться смена?

– К ужину.

– Не такая уж великая информация, чтобы биться за неё как лев. Какие сигналы, звонки и прочее должны вы подавать о том, что всё штатно?

Он яростно сверкнул на меня глазами.

– Послушайте, Буше. Я вижу, вы человек гордый. Дворянин?.. Я так и думал. Я всё равно убью вас, потому что мои близкие мне куда дороже, чем какой-то франкский лейтенант. Если вам так будет легче, знайте, что вас убил русский граф. Так вот, я убью вас и подниму ходячим мертвецом – это необходимо для моей цели. И если вы сейчас будете делать мне нервы, после смерти я заставлю вас жрать конский навоз, так что при вскрытии (а рано или поздно оно случится) у вас найдут полный желудок конского дерьма.

– Некромант из Вены? – с ненавистью выплюнул он.

– Вот видите, как быстро расходится информация. Поверьте, о вас тоже будут много говорить. Кстати, сейчас вы получите возможность убедиться…

Я потянулся по ниточкам-паутинкам к кадаврам, что стояли в столовой и вызвал двоих на выход. Минуты не прошло, как они затопали по лестнице сапогами.

– Не дёргайтесь, Буше, и не пытайтесь крикнуть. Разве вы не видите – они мертвы. – Я обратился к кадаврам: – Проследовать на пост к шлагбауму и исполнять караульную службу согласно заведённому порядку. Присутствующую там лису слушать также, как меня.

Кадавры ушли, а я улыбнулся Буше, аккуратно вытирая нож о подкладку его синей шинели:

– Рассказывайте. Право, я не люблю лишней крови, но если вы настаиваете…

И опять же – не стоила полученная информация его упорства. Два звонка в комендатуру, в восемь утра и в восемь вечера. Утренний давно прошёл, а не дожидаясь вечернего, я надеюсь, мы благополучно уедем. Впрочем, на всякий случай я всё-таки запомнил текст и номер телефона.

Дальше лейтенант Буше весьма удивил меня, опустив голову на грудь и отдав Богу душу.

– Вот это внезапно, – обескураженно пробормотал я, – так-то я ещё хотел его порасспрашивать.

Надо бы потренироваться отнимать кусочки жизненной силы поменьше. А то, вишь – два удара – и всё, не сдюжил.

– Да уж. Ну ладно. Подъём, Буше! Мне нужна твоя форма. Подозреваю, что она будет мне слегка тесновата, но это всяко лучше, чем пасторская сутана… – Кадавр бодро принялся разоблачаться. – Нет-нет, нижнее бельё не надо! Стой тут и ожидай дальнейших указаний.

СУЕТНОЕ ОЖИДАНИЕ

Я быстро прошёлся по форме очищением, переоделся, нацепил дурацкое красное кепи и направился к шлагбауму.

Кадавры исправно несли службу. Два трупа охранников лежали, упрятанные в будку.

– Встаём! – негромко велел я. – В прихожую марш! Ждать до следующего распоряжения. Докладывайте, как у вас дела, – это я понятно, Хотару и Колю спросил.

– Всё тихо, ваш-сият-ство! Никаких звонков они сделать не успели, а тревожных кнопок у их тут нетути, понимаешь.

– Извини, – тихо добавила Хотару. – Я была неправа и повела себя недопустимо. Я… буду держать себя в руках.

– Хорошо. – Не сцену же ей устраивать, в самом деле. Тем более, что осознание косяка крупными буквами на лбу написано. – На-ка, облачение пока спрячь. И иди в кухню, повар должен приготовить обед. Коля пока здесь. Потом поменяетесь.

Выдав напоследок распоряжение, чтобы кадавры слушались и лису, и призрака, я развернулся в дом.

– Хорошо, что двор у них обсажен деревьями, – вслух подумал я. – Не так будут в глаза бросаться наши перемещения.

– Надеюсь, Грэмша не ждала сегодня гостей? – озабоченно сказала Хотару от парадного входа.

– Ну если и ждала, повар должен знать.

– А если она не собиралась их кормить? Англы, говорят, вообще жадные.

– Ну хотя бы кофе она должна предложить?

– Для этого не надо предупреждать повара.

– Логично. Впрочем, неважно. Будем действовать по обстоятельствам. А пока – обед.

Кухня встретила нас весьма соблазнительными запахами. Как и было заказано – стол на семь человек.

– Неплохо, – кивнул я потеющему повару. – Связь с комнатой горничных у тебя есть? Как ты их вызываешь?

– Извольте, вот переговорная трубка, месье! Что нужно сказать?

Трубки напоминали старинную корабельную переговорную систему, на некоторых шагоходах после освоения монгольского ускорения тоже такие ставили.

– Я сам скажу. – Я откинул заглушку и по привычке, отработанной на папиной «Саранче» чётко скомандовал: – Вилли, Магда и остальные, идите в кухню, пообедаем перед выездом! – Обернулся к кадавру-управляющему: – Девочек не пугать! Встань пока вон туда, к чёрному выходу. И за поваром продолжай следить.

Повар крупно сглотнул.

* * *

Девчонки заглядывали в кухню осторожно, как мышки. Увидели меня в форме и чуть не побежали назад.

– Идите-идите сюда! – радостно замахала им Хотару. – Садитесь!

– А где вы взяли… – это, кажется была та девочка, которая около камина не упала в обморок, и она со страхом косилась на мой мундир.

– Лейтенант Буше любезно поделился, – подмигнул ей я. – Я попросил, и у него не нашлось слов возражений. Садитесь и ешьте, все вопросы потом.

На самом деле я собирался заранее объяснить им, что с нами поедет некоторое количество мертвецов, но хотел сделать это после еды. А то я этих девчонок знаю! Как разволнуются, потом и ложки в них не впихнёшь.

Что меня радовало – никакой овсянки на столе! Поджаристые отбивные, овощи гриль и свежий хрустящий батон. И отличный свежий кофе, к которому Хотару достала целое блюдо пирожных.

– С ума сойти, – сказала Магда. – А эта грымза орала, что больше никогда не видать нам приличной еды, – губы у неё задрожали.

– Не расстраивайся! – похлопала её по руке Хотару. – Больше она ничего никому не выкрикнет, – и бровями так выразительно сделала.

– Ваш-сият-ство! – в столовую, прямо через стену влетел Коля. – Грузовик интендантский заезжает!

– Впустили?

– Конечно! Вы ж этим велели как? По заведённому обычаю?

– Ну да.

– Ну вот. Они даже в бумажки посмотрели, накарябали там чевой и шлагбаум открыли.

– Эй, Франсуа или как тебя там!

– Эжен, месье, – стуча зубами ответил повар.

– Грузовик привёз продукты?

Словно подтверждая мои слова, под окном бибикнуло.

– Да, месье.

– Кто обычно принимает продукты?

– Он и принимает! – быстро подсказала Вильгельмина. – И кто-то из солдат таскает, один или двое.

Я потянулся за ниточки-паутинки, призывая двоих кадавров приличного вида спуститься из столовой вниз. Попытался вложить им в головы задание, чтоб принесли трёх оставшихся, что должны были там валяться – надеюсь, они никуда не расползлись.

Так-то мы их от души шваркнули, могли уже и совсем скопытиться.

Верно.

Грузовик под окнами снова бибикнул.

Дверь распахнулась, и в кухню полезли кадавры с бывшими своими товарищами в руках.

– Куда! Куда! В коридоре их бросьте! Да что ж вы все сразу-то!

В чёрную дверь нетерпеливо заколотили, и кадавр-управляющий невозмутимо принялся открывать. Ядрёна колупайка, услышал про действия по заведённому обычаю и принял на свой счёт?

– Эжен, будешь трястись, убью! – успел прошипеть я, толкая повара перед собой. – Эй, вы, двое! За мной! Будете помогать таскать продукты!

– Сколько мож… – начал возмущаться унтер-водитель, размахивая планшеткой с шелестящими бумажками, но увидел, что дверь ему открыл сам управляющий-англ, и сразу заткнулся.

– Что там у вас сегодня? – внезапно взяв себя в руки, деловито спросил повар.

– Согласно заявке! – фыркнул шофёр. И тут в этом плотном человечке я с досадой узнал утрешнего унтера, привязавшегося ко мне возле храма и указавшего дорогу сюда.

Мы вышли на улицу, Эжен громко зачитывал строчки из квитанции (или как уж называлась эта бумага), унтер указывал на ящики и корзины, а молчаливые кадавры подхватывали указанное и тащили в кухню. Я стоял за плечом повара, ни капли ему не доверяя. А унтер, несколько раз оглянувшись в нашу сторону и сморгнув, наконец спросил меня:

– Прошу прощения, лейтенант, мы с вами не знакомы?

– Не имел удовольствия, – предельно высокомерно и с максимально выраженным парижским акцентом ответил я.

Дальше он спрашивать побоялся, но смотрел на меня со всё возрастающим подозрением.

Наконец выгрузка закончилась, Эжен широко расписался – действительно расписался, а не накарябал что-нибудь вроде «спасите нас, мы в заложниках!» – подозрительный унтер уселся в кабину и начал разворачиваться.

– Хотару! – позвал я.

– Я тут.

– Скажи Коле, пусть сядет к нему в кабину. Скорости набрать и руль выкрутить, чтоб в столб понадёжнее впилился. Или в реку с моста. Так оно даже лучше будет.

– Поняла! – только листья на деревьях вслед ей качнулись.

* * *

Эжен, скривив губы, рассматривал штабель ящиков и расставленные вокруг него корзины.

– Что с лицом? – спросил я из чистого любопытства.

– Извольте видеть, – почесал он в затылке, – леди Элеонора заказала говядину и птицу, а прислали, – он развёл руками.

– И что же прислали?

– Тушёнку! Говяжью тушёнку и мясо цыплят в прованском соусе! Из армейского рациона!

– Не могу разделить вашего потрясения. Тем более, что леди Элеоноре уже плевать. Не разбирайте ничего.

– А как же…

– Мы это увозим с собой. Неважно, что там ещё, нам всё сгодится. И, да! Соберите всё, что имеется долгохранимого из запасов. Сложите рядом. Теперь девочки… – я повернулся к замершему застолью. – Что сидим? Едим активнее! Вам ещё собраться надо.

– Да у нас и собирать-то нечего, – пожала плечами Магда.

– Да? Тогда я соберу сам. Сидите тут. Эти вас не тронут. Если захочется чего-то ещё, скажете Эжену, он приготовит.

– Конечно, месье! – не дожидаясь приказа заверил тот. И даже поклонился с подобострастием.

Я поднял трёх оставшихся кадавров, велел им не допускать выхода повара из кухни и охранять девочек и пошёл на второй этаж. Возникла тут у меня одна мысль…

Глава 17
ВСЕ ПРОИСХОДИТ НЕ ТАК БЫСТРО, КАК ХОТЕЛОСЬ БЫ

ПОСЛЕДНИЕ ШАГИ В ДОМЕ ВДОВЫ ГРЭМ

Верхняя Австрия, город Линц

23 января 1948 года, около трёх часов пополудни

Аркадий

Кому-то мои мысли покажутся меркантильными или даже неприличными, но я думал о сидящих в кухне пяти девочках, которых вырвали из семей. Особенно о тех трёх, которых я не знал совсем. Однако собирался вывезли их на германские территории и сообщить отцу, чтоб организовал пересылку вместе с родственниками дяди Хагена к нам, в Иркутск. Точнее, я намеревался передать это задание бабушке Вильгельмине. Я знаю, она не откажется. Но одно дело оказаться в прифронтовой полосе с пустыми руками, и совсем другое…

А потом, в Иркутске?

Понятно, что я могу из своих графских доходов обеспечить их попечение. Помочь им добраться до безопасной территории и устроиться – могу. Но одно дело быть сироткой на иждивении, и совсем другое – иметь за душой хоть небольшой да капитал. Да и потом… Не всем повезёт воссоединиться со своими родными после войны. У кого-то, может, никого из семей уже и не осталось – не думаю, что таких матерей, как мама Магды, кто воспротивился отнятию ребёнка, мало было. Так пусть побрякушки этой англской стервы послужат тем, кого она с таким упоением третировала.

Я открывал двери одну за другой, пока не нашёл кабинет леди Элеоноры.

– Ну-ну! На меня не шипеть и не махаться, успокойся! – Вполне неплохо, кстати, шипит! – Покажи мне, где спрятаны твои драгоценности? Да не просто направление покажи! Иди и достань!

Вот же зловредная старуха! И тут не может нормально простое задание выполнить!

* * *

Леди Элеонора изрядно любила себя при жизни. Разнообразные кольца, серьги, браслеты, броши и колье были рассортированы по четырём довольно внушительным шкатулкам. Впрочем, если вычесть объём специальных подушечек, подставок и рогулек, то… Нет, всё равно солидно будет. Надо только в мягкую ткань завернуть, чтоб они товарный вид не потеряли. Я с сомнением огляделся по сторонам – шёлк, шёлк, парча… и тут взгляд мой упёрся в пышное платье леди Элеоноры. Бархатное.

А что? Сгодится! Ей всё равно уже индифферентно.

Выпустив один коготь я аккуратно по кругу отчекрыжил юбку – под ней вон, ещё куча нижних юбок есть, никого эта швабра голыми телесами не поразит. Бархат упал тяжёлой кучей.

– Всё, возвращайся в свой кабинет к предыдущему занятию. Изображай чтение и шипи на входящих.

Хорошо, что стол там со стеночкой спереди, а то первые же посетители в обморок бы попадали!

– Ваш-сият-ство, задание выполнено! – Коля с видом полной боевой готовности вылетел из станы, и сразу с докладом: – Как приказывали, с моста. Безвозвратно утопши! А чево это вы делаете?

– Приданое девчонкам готовлю! – объяснил я. – Мчи давай, Хотару на воротах смени, она мне тоже для задания нужна, пусть сюда летит.

– Сей момент!

Ну наконец-то хоть что-то кроме «яволя»!

Распластав юбку на несколько лоскутов (часть в итоге так и не пригодилась), я принялся заворачивать в них украшения, а после укладывать на скатерть, сдёрнутую с прикроватного столика.

Примчалась Хотару.

– Какое задание⁈ Ух ты, блестяшки!

– Ага. Гони в церковь Михаила Архангела. Скажи отцу Ансельму, что мне срочно нужны те пять сутан.

– Со шляпами?

– И желательно с пальто. Грузовик отгони на задний двор к фон Ярроу и сразу лети сюда.

– А священник мне поверит?

Я оторвался от своего занятия:

– Ты чего как маленькая? Прикинешься мной. Короткий морок, четверти часа тебе должно хватить.

Потом я закончил упаковку и со скатертью-узлом спустился в комнату лейтенанта Буше, нашёл его ранец и забил его бархатными свёртками. Вернувшись в кухню, ранец вручил Вильгельмине:

– Не выпускать из рук ни на секунду, пока не приедем домой.

– Но дома же эти… – она покосилась на неподвижного кадавра, караулящего чёрный вход. – Они спросят, почему у меня офицерский ранец.

– Всё будет нормально, поверь мне. Не думаю, что они что-то вообще будут спрашивать.

И тут она поразила меня, без перехода попросив:

– Аркаша, не убивай Эжена.

– Почему? – ровным тоном уточнил я, но у повара полетела кастрюля из рук.

– Он не был с нами груб. И даже оставлял что-то от солдатского стола под видом отходов.

– Отходов?

– Да, – подхватила Магда. – Когда рядом никого из этих не было, он говорил так: «Ну-ка живо очистите кастрюли от отходов!» А там была хорошая еда. И он отворачивался, пока мы ели.

– Если бы не он, – сказала тёмненькая Эмили, – мы бы на нашем пайке еле ноги таскали. А так он нас подкармливал, хотя бы через день, когда выпадало дежурство на кухне.

– И хлеб резал нормально, а не по сорок грамм, как полагается, – сказала падавшая в обморок девочка.

– А ведь его за это могли расстрелять, – заключила Вилли.

М-м-мрх! И вот что с ним делать?

– О, я знаю, что мы сделаем, – ответил я сразу всем.

К тому же это немного выправит баланс с зелёной маной, которой сегодня так мало было уделено внимания.

Целительный сон?

Именно! Капитальный, часов на сорок. Такой, чтоб этого Эжена нашли и сутки добудиться не могли.

Пойдёт!

– Для вас хорошая новость, Эжен. Сейчас вы готовите нам бутерброды в дорогу и идёте спать.

Повар со своей кастрюлей показался из-за разделочного стола:

– Это шутка, месье?

– В некотором роде. Спать вы будете долго и по пробуждении, скорее всего, окажетесь окружены соотечественниками, которые начнут задавать вам множество вопросов.

– Я им ничего не скажу, месье!

– Зачем же? Любой серьёзный маг заметит ложь, и мы обратно придём к плачевному результату, которого стараемся избежать. Поэтому расскажите им всё, о чём они спросят. Я разрешаю вам.

– Спасибо месье! – Эжен прижал к себе кастрюлю, и остатки чего-то зелёного неумолимо потекли по его фартуку. – С чем вы хотите бутерброды?

– Что-нибудь простое и сытное – сыр, колбаса, ветчина. Только переоденьте фартук и вымойте руки…

* * *

К прилёту Хотару повар наготовил три здоровенных мешка с бутербродами, а все солдатские фляжки, которые мы нашли, были отмыты и наполнены компотом.

– Девочки, облачаемся! – объявил я.

– Но это же… – они обалдело смотрели на Хотару, вынимающую из воздуха сутаны на плечиках.

– Да, это одежда для священников! – хлопнул по стопке чёрных пальто я. – Очень удачно, если кто-то ищет пятерых беглых горничных, верно? Надевайте прямо поверх платьев, всё равно они вам велики. Теперь с вами, Эжен. Мой вам совет, возвращайтесь в родной Марсель, а лучше – бегите куда-нибудь. Скажем, в Луизианскую республику. Насколько я знаю, там жизнь неплоха, и много выходцев из франков. Потому что здесь скоро прокатится такой вал, что он размажет всю вашу ново-цивилизационную шушеру, не разбирая, кто был более человечен.

– Спасибо, месье.

– Ложитесь на лавку. Ибо пролежав двое суток на каменном полу, встанете вы гарантированным инвалидом.

– Спасибо…

– Автобус! – выкрикнул влетевший Коля, которого, естественно, никто кроме нас с Хотару не увидел, зато все услышали и принялись крутить головами.

– Время, Эжен!

Несмотря на то, что Линц был плотнейшим образом обложен магоблокаторами, моя внутренняя лаборатория по переработке сирени в зелёнку (буду дальше для краткости называть её бурбулятором) усердно работала с того самого момента, как мы миновали пост на мосту. Вот всю эту зелень я и влил в заклинание целительного сна. Франк в одно мгновение отключился, сложив руки на животе, и сделался похож на восковую скульптуру.

Ну… может, не на сорок часов, но на тридцать шесть минимум.

– Девочки… то есть, святые отцы, приготовились! – Я оглядел пятёрку, таращившуюся на меня из-под широкополых шляп, словно грибы. – Ещё раз прошу: очень спокойно. Нам надо тихо выехать из города. В особенности тихо, потому что с нами будут дети. За ними мы сейчас и направимся. Будьте уверены, вам никто больше не сможет причинить зла.

Автобус остановился у господского крыльца и нетерпеливо бибикнул.

Нервные они тут все какие!

Я вышел из-за кустов, отгораживающих барский вход от неприглядного чёрного и махнул рукой:

– Сюда!

Автобус рывком подъехал и распахнул дверь напротив водительского места:

– Почему сразу не сказали, что к прислуге? – недовольно ворча, начал вставать унтер-шофёр. – Покажите ваше распоряжение!

– Коля, ты в этих штуках как? Разбираешься? – вместо ответа спросил я нашего призрака.

– Поведу как по маслу, ваш-сият-ство! – радостно ответил он. – Не то что эта дёрганная лягушка.

– Что-о-о?.. – начал унтер и умер.

– Вылезай и таскай вот эти продукты, – велел я ему, – и осторожно составляй в конце салона.

Тем временем в коридор рядом с кухней стянулись все поднятые мной в этом доме кадавры, включая даже охрану с ворот (кроме госпожи-кадаврихи, естественно). Я намеревался дать им задание нового типа. Экспериментальное.

Так. Сперва индивидуальные.

– Ты! Держи, – я вложил лейтенанту Буше в руку штык-нож от солдатской винтовки, заботливо подточенный мной с помощью кухонного точильного бруска. – Сейчас ты идёшь и перерезаешь все имеющиеся провода в доме. После этого ты затаишься в комнате рядом с кабинетом леди Грэм, и когда к ней придут, ты будешь убивать всех представителей Европейской коалиции новой цивилизации. Иди.

Лейтенант развернулся и направился на поиски телефонных кабелей.

– Теперь ты, – управляющий получил более аккуратный кухонный нож, но не менее тщательно заточенный. – Да не показывай его всем! Спрячь во внутренний карман. Вот, отлично. Сейчас ты идёшь и прячешься на чердаке…

Я отлично понимал, что после того, как в восемь вечера не поступит необходимого звонка, дежурный начнёт звонить сам, обнаружит, что линия неисправна, и сперва отправит ремонтную бригаду. При самом благоприятном раскладе ремонтники явятся только к завтрашнему обеду, но на такое чрезмерное благоприятствование обстоятельств я бы рассчитывать не стал.

Итак, ремонтники. Если они будут в гражданской одежде, есть шанс, что Буше их не тронет. Тогда они починят телефон и доложат, что особняк странным образом пуст, а хозяйка шипит и машет руками. Если нам так страшно повезёт, то у нас в запасе появится ещё час тишины.

Далее явится уже военная группа, и вот их-то атакует Буше. Тут по моим расчётам должен начаться кипеш и бедлам, с прибытием подкрепления и масштабным обыском. Единственное – я очень надеюсь, что они не полезут на чердак. Потому что до сих пор ни одна моя акция чердаки не зацепляла. И наш дорогой господин управляющий благополучно просидит там до утра. И вот тогда…

– В семь часов утра ты аккуратно спустишься из слухового окна по водосточной трубе, – в конце концов, даже если он при этом свалится, ничего ему не будет, – и направишься к дому коменданта города. И когда он выйдет из дома, чтобы направиться на службу, ты убьёшь его любым быстрым и удобным способом. Можешь использовать нож. После этого ты будешь убивать офицеров и солдат Европейской коалиции новой цивилизации. В первую очередь – офицеров, в неограниченном количестве. Иди.

Тут из кухни раздались испуганные возгласы, и я заглянул туда. Мёртвый унтер стаскал все обозначенные мной продукты и, проявляя деловую хватку, начал шарить по шкафам, нашёл ларь с мукой и теперь пытался оторвать его от стены.

– Отставить! Иди сюда и встань в общий строй!

Я ещё раз оглядел их всех, на двух, убитых Колей с Хотару обнаружил кровавые пятна и недовольно цыкнул зубом. Отправить их с остальными – демаскировать всех раньше времени. Да и остальных кто-то сможет случайно распознать…

Корректива!

– Остальным пройти в автобус и занять последние сиденья.

Этих получилось десять рыл. Резервная боевая десятка. Нам же надёжней будет.

– Девочки! Прошу усаживаться в автобус. Берите пример с Хотару, она ничего не боится!

Лиса, услышав такое, восшествовала по ступенькам важно, словно королева.

– Ну же, живей! Или вы хотите дождаться прибытия карательного отряда?

Эти слова наконец-то сработали, и мои «пасторы» загрузились в салон, стараясь прижиматься к шофёрской кабине.

– Коля – за руль! Хотару – морок на него накинь. Поехали!

ЕДЕМ К ФОН ЯРРОУ

Коля деловито крутил баранку, разворачиваясь во дворе:

– К фон Ярроу едем?

– Да, со стороны кухонного чёрного хода, как выходили.

– Понял!

– Секунду, притормози! Хотару, шлагбаум за нами опусти.

– Вы меня не ждите, я догоню! – лиса скрылась в невидимости. Тут же распахнулась форточка – улетела.

Похоже, мы попали в час, когда большинство военных чиновников заканчивает службу и направляется на квартиры. Во всяком случае, на улицах их было полно. Однако к автобусу с кучей военных внутри ни у кого никаких вопросов не возникло. Ну подумаешь – перевозят куда-то бесплатную прислугу, да и пусть себе!

Дом фон Ярроу встречал нас тишиной. Да, во втором этаже сияли окна большой гостиной и ещё пары комнат, но никаких признаков не то чтобы вечеринки, а даже просто приятельского разговора мы со Зверем не фиксировали.

– Что-то позозрительно всё это… – пробормотал я себе под нос. – Не выгружайтесь-ка пока, я схожу проверю. Коля, на крайний случай будь готов рвать со двора – и дальше, как мы рассчитывали, на северо-восток. Хотару вам пробьёт дорогу. Без возражений! – пресёк я возможные дебаты. – И вообще, лучше бы автобус сразу на выезд развернуть, займитесь пока.

Подновил щиты и пошёл в дом. Задний кухонный вход, как мы и договаривались с бабушкой Вильгельминой, был открыт. А в кухне сидела она, собственной персоной, и совершенно невозмутимо готовила ужин!

– Овощное рагу с говядиной! – с удовольствием принюхался я.

– Ты прав, мой дорогой! – бабушка Вильгельмина подставила мне щёку для поцелуя, словно не она только сегодня утром была похожа на бледную измождённую тень.

– Что-то я не понял, – я сел на стул с ощущением, что реальность как-то неправильно смешалась, – а где этот ваш нахальный парижанин со своими дружками?

– Я их усыпила, – заговорщицки сообщила мне бабушка. – Подсыпала в аперитив конскую дозу снотворного. Некоторые и по бокалу не успели засадить – повалились как подрубленные.

– Ну, судя по отсутствию звуков, спят они крепко.

– Спят, – невозмутимо кивнула бабушка, принимаясь крошить зелень, – или сдохли.

Это почему-то было так смешно, что я начал было ржать, но осёкся:

– А где мелкие? И дедушка Генрих?

– Он ещё в подвале, – она подняла на меня глаза и руки её замерли. – Я ведь не знала, что у тебя точно всё получится, Аркаша. Я не могла рисковать.

– Понял! Что ж, можно вывести их, но предупредите, чтоб не кричали. И позовите девочек из автобуса. С ними Хотару, вы её знаете, и призрак Коля. Вы можете его не увидеть, но наверняка услышите, если поздороваетесь – он весьма вежливый. А я пока разберусь с теми, кто наверху.

* * *

Не знаю, сколько тут было снотворного, но совершенно чётко могу сказать: бабушка Вильгельмина была в ярости, когда подмешивала его. Шестеро из восьми уснули навсегда, да и двое оставшихся были весьма близки.

Зато выглядят чистенько!

Не говори. Красавцы прям! Я вытянул из полуживых остатки жизни и плеснул на всех сиренью: