Текст книги "КОМСОМОЛ 4 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

– Может, местные в лес решили зайти?

– Грибочки-ягодки? Зимой? С железками? – усмехнулась она.

– Может, хворост пособирать? Хотя это тоже вряд ли. А чего мины не поставила? Я же знаю, что на шалости вы, лисы о-очень горазды, – пока я болтал, руки-ноги привычно натягивали на меня форму. Встречать незваных гостей на мельнице – это идея такая себе, глупая. Я вот почему-то думал, что это после Вены приветик. Зазнались мы, неуязвимыми себя почувствовали. Во-о-от к чему тревожность вчера была. А чуйка оборотницкая – она вещь серьёзная. Да и Хотару просто так бы меня не разбудила.

– Мюллеров тревожить не будем, да? – скорее утвердила, чем спросила она.

А вот это уже серьёзнее. Сдаётся мне, нашу лису гости тревожат гораздо сильнее, чем она это показывает.

– Конечно не будем! Зачем оно нам? А вот Колю надо, да-а

– Чего Колю? Чего Колю-то? – Николай высунулся из-за шкафа, лёгок на помине!

– Тихо будь! – шикнул я. – Вот, Хотару говорит, гости к нам. Никого не будим, идём втроём.

– Понял! – сразу со всей серьёзностью прошелестел Коля. А сам, главное, довольный такой! А чему радоваться-то? Так-то, подумать если, один раз наш лес нашли, значит, и ещё раз найдут. Так что надо ещё очень внимательно посмотреть, кто это такие любопытные…

Мюллер ни в комнатах, ни во дворе не показался. В принципе, я не удивлён – кровушку мою анализирует, витая над процессом. Он явится, только если кто-то непосредственно на территорию мельницы зайдёт. Да, впрочем, оно и к лучшему. Вряд ли из него особый боец получится – он так, полетать, попугать, не более.

На камнях подъездной дорожки белёсыми кромками оседал иней. Надо ж ты, снова зима про минус вспомнила.

– Хотару, где сигналка сработала?

Она молча ткнула в сторону юга.

– Значит, туда и двигаем, чё стоять, – пробормотал я себе под нос и решительно пошагал по дороге. Сегодня наши все на мельнице ночуют, так что хорошо бы расстояние между ними и собой побольше обеспечить.

Я прикидывал варианты возможного отхода через лес. М-да, если все сложится совсем неприятно, уходить придётся и погоню за собой уводить. Подставлять Мюллеров я не собирался.

А ведь в сторону хутора идём.

Ага. А ещё мы вчера с той стороны заезжали. Могли они по нашим следам прийти?

– Мне стыдно, – тихо сказала Хотару, – я не подумала об этом. Я давно уже не слышала о действующих магах, способных считать астральный след.

– Астральный след?

– Да. Мама говорила, что некоторые сильные маги могут взять свежий след, которому не больше суток.

– И ты?

– Я прошла за тобой по рассеянному следу, которому было почти две недели! – гордо сказала Хотару. – Такого люди точно не умеют!

– Ну охренеть теперь. Значит, сильные твари по наши души пришли. Слышишь, Коля?

– Слышу, – мрачно откликнулся он.

– На рожон не лезь и не показывайся раньше времени.

– Да уж понял…

Хотару вдруг тронула меня за локоть и выдохнула:

– Запах чуешь?

Я кивнул:

– Железом пахнет.

– Они! С дороги сошли.

– Значит, видят наши ауры. Как минимум нас с тобой. Напрямую идут.

Эх, жаль, скрасть их не получилось.

Да и хрен с ним!

– Ну раз видят, то и мы им навстречу пойдём. Они нас видят, мы их чуем – пока поровну.

А потом мы вышли на покрытую заиндевевшей травой полянку. А на той стороне выступили из-под деревьев вражины. Запах их. Да и некому больше, как-то. Аж шестеро.

Мужик в длинном плаще, очочки круглые поблёскивают.

Рядом девушка с каким-то странным ружьём. Такое здоровенное, что непонятно, как она его в руках-то держит?

И позади ещё четверо. Такие себе статисты. Капюшоны и маски на лицах. Словно злодеи из синема.

Глава 11
ПО НАШИ ДУШИ

НА ЗАИНДЕВЕЛОЙ ПОЛЯНЕ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, лес Клостервальд

22 января 1948 года, перед рассветом

Аркадий

Кажется, мои размышления задели Зверя, потому что он возмутился: Так-то в этом лесу мы злодеи!

Ну, допустим, не злодеи, а всё-таки борцы со злом.

Похрену мне! Мы крутые! Круче всех!

Но они этого не знают.

Щас проясним ситуацию!

Тут я согласился: Ага, а то пришли, понимаешь! Прибью Колю! Опять это «понимаешь», ядрёна колупайка!

– Не надо его убивать, он хороший! – неожиданно перебила мои мысли Хотару. Причём сказала она это на дойче. – Вон тех убей, они совсем плохие. Пришли, не здороваются!

– Девушка, вы абсолютно правы! – немедленно откликнулся парень в очках. – Где же мои манеры? Доброго дня вам, уважаемая!

Неслабый у него слух! До нас-то ещё метров пятьдесят, и мы голос не повышали. Если только я про «понимаешь!»

– Позвольте представиться, мы представители Святейшего престола, восьмая когорта. Отец Александр и сестра Хейнкель, к вашим услугам.

Он коротко склонил голову в поклоне. Но как-то дёрганно. Я бы сказал – шутовски. Совсем к нам уважения нет? Это после Вены?

– Кстати, мои поздравления, – продолжил он, явно чувствуя себя первой скрипкой, – Венский гарнизон вы почти уничтожили довольно изящно.

О! значит всё-таки Вена!

Какой ещё скрипкой! – взбеленился Зверь. – Щас мы ему пообломаем смычок, будет знать!

Но тип в очках (как его? Александр?) конечно же не слышал нашего внутреннего диалога и надменно продолжал:

– Однако позволю себе выразить недоумение. Почему вы так небрежно замели астральный след?

– Да ядрёна колупайка, всё-таки астральный след! – пробормотал я.

– Вот именно! – поучительно уставился на меня поверх очочков Александр. – Я удивлён! Непростительная небрежность. Впрочем, неважно. Господин и дама, мы имеем честь атаковать вас, ибо указания Святейшего престола не могут быть отклонены! Но несмотря на всё вышесказанное, я надеюсь, перед нашей схваткой я узнаю имена своих противников?

Балабол, блин горелый! Нет, точно – шут. Или совсем не боится или сумасшедший. Скорее всего последнее. Вон как рад ожидаемой драке, аж слегка подпрыгивает.

А вот про Колю он ничего не сказал. Не видит?

Это было бы хорошо. Николай в качестве жирного такого бонуса нам не помешает. Слишком уж уверен в себе этот очкастый. Мне люто хотелось щёлкнуть его по носу, так что я невинным тоном заметил:

– Что-то маловато вас для когорты. Остальные что – отпросились на день рожденья бабушки?

Девица выкрикнула что-то по-испански, дёрнув очкастого за локоть, но тот вырвал руку.

А щека-то задёргалась. Зацепили мы его.

Тем лучше. Не будет нос задирать.

– Назовитес-с-с-сь, – прошипел очкастый.

– Не всё ли вам равно, кто вас убьёт? Впрочем, из ответной любезности могу назвать вам имя… – Тут в голове моей нечто щёлкнуло, и я подумал, что моё имя такому психу запросто может дать дополнительные козыри (ну мало ли, что он знает о русских родах и магах?) и вместо намеченного «Коршунов Аркадий Ильич, граф Железногорский» я вдруг сказал: – Аригатаси.

– Аригатаси? – он отчего-то заморгал и переспросил: – «Трудная судьба»?

– Не «трудная», а «редкая»! – сердито выкрикнула Хотару.

– Д-допустим. А почему?.. Впрочем, неважно. А вы, госпожа?

– Тсукико, – едва заметно кивнула она.

– «Дитя луны»? – снова перевёл Александр. – Вы что – японцы?

– Покойникам лишние знания ни к чему! – отрезала кицунэ. Злится, что её не боятся?

Эх, рано она! Я только хотел в ответ спросить: «А вы что – негры?» Очень уж хотелось на вытянутую рожу Александра полюбоваться. Ну да и хрен с ним.

– Забавные визитёры, да, Тсукико? – усмехнулся я Хотару. – Слишком много слов.

– Трепачи! – сразу согласилась она, вызвав яростное раздувание ноздрей у девицы с ружьём.

НЕ ЗАЛАДИЛОСЬ ЗНАКОМСТВО

– Если хотите атаковать, милости просим! – Я зачерпнул как можно больше сирени… и внезапно понял, что мои противники… я даже не знаю, как это объяснить – выпадали из возможных целей? Да они просто стёрлись для меня как объекты, начисто сливаясь с землёй и небом! Я банально не мог ничего в них послать! Все мои смерчи, кляксы, да и бабочки были бессмысленны.

– Что, не получается? – видимо, увидев мою заминку, усмехнулся очкастый, возвращая себе душевное равновесие и почти скуку. И скомандовал, словно собакам: – Фас!

Одновременно произошло несколько действий.

Стоящие за очкастым четверо безликих подчинённых молниеносно преодолели разделяющее нас пространство.

Его спутница вскинула своё монструозное ружьё.

А Хотару, не дожидаясь, пока её выцелят, скользящим движением ушла мне за спину, одновременно скрываясь в невидимости.

Ко мне устремились сразу четыре пары странных, похожих на кухонные ножи коротких мечей. И разом врезались в мою защиту! Да-да, в защиту. А чего они ожидали? Ладно, я не мог бить их магией, но кто мне мешает вливать сирень в собственные щиты?

Очкастый нахмурился, чуть склонив голову. Но его подручные стучались в окружающую меня сферу как дятлы. По-моему, как это ни глупо звучит, они просто надеялись таким образом перегрузить мои щиты.

– Признаю, у вас очень большой магический резерв, сударь, но это вам не поможет! – меланхолично заметил Александр.

Ты глянь! Отморозился!

А вот девица, кажется, растерялась. Даже ружьё опустила. Хотару не видно (по ауре поди нацелься – она у кицунэ, небось, всю поляну с лихвой перекрывает!). а в меня стрелять метлесящие подручные мешают.

Я успел усмехнуться этой мысли и краем глаза увидел удачное неловкое движение одного из безликих помощников. И словил его на коготь! Впрочем, ожидаемо наткнулся на блок.

Ой, па-адумаешь! А если так?

Того, что когтей может быть пять, мой противник не ожидал. Удивился, наверно, когда я выпустил ещё четыре и срубил ему пальцы.

Но долго предаваться этим переживаниям ему не пришлось. Следующим ударом я отсёк ему руку вместе с плечом. Он на секунду замер. Пинок! – и истекающая кровью тушка отлетела к ногам наблюдавшего за боем Александра. Тот как-то по-новому переступил и руки на груди плотнее сплёл.

Зверь внутри меня распалялся, но я предупредил его: С полным обликом не спешим, чтоб потом бледномордому Александру сюрприз был!

Понял!

А пока выцеливаем, кого бы ещё на коготок…

И тут один их безликих взмыл в воздух в воздух, дёргая руками и хрипя. Если б я не знал любимое боевое развлечение лис – может, и удивился бы.

Сейчас заорёт.

Повисший в воздухе противник выгнулся и мучительно закричал. Это тебе повезло, что у Хотару времени на тебя нет…

Движения атакующих меня сделались какими-то медленными и вязкими. Я ударил ещё одного, бестолково раскрывшегося – практически распластал «от плеча до седла», как у нас говорят. Тело упало, и я увидел, как позади него дамочка с шайтан-пушкой, отступившая от очкарика, пла-а-авно нажимает на спусковой крючок. Над поляной медленно и гулко загрохотало: «ДАХ-ДАХ-ДАХ-ДАХ-ДАХ!»

Наличием рядом последнего безликого решили пренебречь?

Дёргающийся в когтях Хотару враг отлетел в сторону – то ли она с ним метнулась, то ли откинула его – смотреть мне было некогда. Ко мне летели дымные кометы. Это что, ракеты? Сразу пять штук⁈

Пришлось прыгать в сторону.

А они почти все повернули за мной!

Ракеты, да ещё и с самонаведением?

И, опять же, я не видел их как цели. Ко мне летели словно полупрозрачные алые точки. Вот бы встретить их кляксами! Рывком, на пределе скорости и сил сместился правее. Три ракеты столкнулись и взорвались прямо перед лицом. В дымке разрывов я мельком заметил ухмыляющуюся рожу Коли.

Спасибо потом скажу!

Ещё две скользом шваркнули по сфере щита. «БАН-Н-Н-НГ!!!» – аж в башке отдалось! Ядрёна колупайка, если бы не сирень!..

Я метнулся в сторону, ожидая, что дамочка сейчас ещё шандарахнет – но увидел, что ей не до того. Они с Хотару вовсю месились в подлеске. Во все стороны летела прелая заиндевевшая листва.

В щит одиноким дятлом застучал последний безликий.

Добежал, етитская сила! Тебя-то мы и ждали!

Вот тут я на этого Александра психанул. Чё происходит вообще? Тут его подчинённые бьются, умирают, а он стоит смотрит! Словно учитель на экзамене. Я плеснул сиренью в лежавшего рядом с ним мёртвого.

– Подъём!

Уж его-то я видел! Что – магическая невидимость действует, пока живой? А что без руки – и так сойдёт!

– Убить очкастого! Нечего расслабляться, Александр.

А у меня тут ещё два трупа есть…

Я поднял и их и наконец поймал на когти четвёртого. И только скинул его, как понял, что внезапно как-то стало тихо. Вроде бы, всё ещё катались по земле Хотару с той девицей, но визг их словно подушкой прикрыло. Всё ещё разевал рот в беззвучном вопле скинутый с когтей, но до сих пор висящий в воздухе противник.

А ко мне шёл отец Александр. И позади него лежали кадавры. Каждый – разрубленный на несколько неаккуратных кусков. И когда успел?

– Значит, всё-таки, некромант? – процедил он сквозь зубы. – Как Бог позволяет таким мерзким тварям топтать землю? – тут он небрежно отодвинул висящее в воздухе тело своего последнего подчинённого. И я понял, что это не все застыли. Это мы с отцом Александром движемся с запредельной скоростью. Даже не подозревал, что могу так.

Впрочем, безумный Александр тоже, кажется, этого не подозревал. И не предполагал, что я его слышу и понимаю – просто трепался сам с собой в своей надменной манере:

– Я рад, что именно мне поручено прервать твой путь, русский некромант… – и…

Я принял Облик и рубанул его когтями. И полетел в сторону от удара короткими мечами!

У Александра оказались такие же клинки, как у его подчинённых. Только лупил он ими кратно мощнее! Я катился от удара аж метров десять. Силён святой отец!

– Ещё и оборотень⁈ – с непередаваемой брезгливостью воскликнул он. – Да это же просто концентрат нечисти!

Вот тут мне прям обидно стало! Мы, между прочим, в церковь ходим, благословение получаем и причащаемся, а тут…

– Богомерзкая тварь! – возопил очкарик, воткнул один клинок в землю и вскинул руку. А из неё полетели ленты чего-то белого, на лету раскладываясь в листки с какими-то надписями. И орал он при этом что-то на латыни. Кажись, про истинных святых Ксинора и Тибулуса – признаться, я не силён в классических языках, более ничего не понял.

Зато почувствовал, что вся сирень, как и зелень, покидает меня! Словно кто-то открыл кран в моём хранилище и пространство вокруг заодно простерилизовал. Хотя почему кто-то? Вон, стоит, орёт! Надо заткнуть!

Загребая полные лапы жухлой травы, я бросился вперёд. Магию он мне перекрыл, да? Но Облик-то – это свойство, и от магии не зависит! Я летел вперёд и понимал, что сейчас всё зависит от нашего поединка. Этот святой, мать его, отец спокойно распылит мне Колю. К бабке не ходи! Да и Хотару огребётся. С такой-то скоростью…

Дай порулить!

Н-на!

И Зверь дал!

Мы с очкастым рубили друг друга с такой скоростью, что даже моё ускоренное восприятие с трудом успевало. Эх щас бы пару шашек! Всё-таки когти коротковаты!

Зато они и на задних ногах есть!

Зверь подпрыгнул и, словив клинки несвятого отца передними лапами, рванул его задними. И Алесандр улетел назад. Целёхонький!!!

Не понял? А он-то что, может щиты ставить?

А-а-а-а! Под обрывками серого плаща блестела сталь. Кираса! Какой прошаренный святоша! Знал, что магия отключится, готовился.

Он встряхнулся и бросился ко мне. Силё-ён! На доспехах виднелись борозды от когтей, но этого мало!

Понял, в сочленения надо бить.

– Ксо! – рявкнула Хотару.

И это меня спасло. Я бросил короткий взгляд в ту сторону. И увидел, что брюнетка с именем, похожим на немецкую еду, воспользовалась секундным замешательством кицунэ в момент отключения магии, отпихнула её (очень удачно – в кусты) и схватила свою шайтан-пушку! И успела четыре ракеты выпустить, прежде чем Хотару с воплем: «Всё, мне надоело!» – приняла свою боевую форму и принялась мутузить пришлую сестру по-взрослому.

А я успел рубануть когтями летящие в меня ракеты! Жахнуло неплохо – кстати, спасибо, дамочка! От взрыва святому отцу видимо поплохело. Не ожидал, похоже, такого фокуса. И мечик он один потерял. Может, и мне тоже хреново, но я пока в горячке этого не ощутил. Знаю, потом будет – то хвост болит, то лапы отваливаются…

А пока мы месились с отцом Александром, и от ударов когтей о его кирасу и меч летели искры! Сочленения он нам не торопился подставлять – тоже, поди не дурак. Значит, по-другому надо.

Проще и грубее?

Да.

Мы скакали, уклонялись и отпрыгивали всё быстрее, и мир вокруг, кажется смазался в сплошной полосатый фон, гудящий на одной ноте

Я! – рыкнул Зверь и повторил свой приём с ударом задними лапами. Очкарика снесло. А Зверь прыгнул вперёд, прямо на катящееся по земле тело. И рухнул на него на него всей тушей!

Собственно, на этом бой и закончился.

Отец Александр лежал на земле и булькал пробитыми лёгкими, в которые мой вес, помноженный на прыжок и чудовищную скорость, вмял кирасу. Я зачем-то поправил ему слетевшие на бок очки.

– Ну, доволен, святоша? Пришли незваными – умрёте неопознанными!

– Погоди… Погоди… – выплюнул он несколько кровавых пузырей и неожиданно рассмеялся. – Всё ещё только начинается!

– Да ну?

Я тронул его когтями. И он взорвался!

Нет, на самом-то деле, не взорвался, конечно. Из лежащего тела рванул вверх столб белого пламени, и отец Александр оказался на ногах. Вернее, повис невысоко над землёй. Кираса прямо на глазах расправилась и дыры в ней затянулись. И вообще он весь словно обтёк сталью. Или не сталью? Тут я пас. Просто доспех очкарика налился белым цветом, с золотыми прожилками и короткий клинок в его руке внезапно удлинился аж втрое.

– Как давно я не получал благословение! – проорал этот обманщик и бросился на меня.

Целый шаг успел сделать.

И упал прямо в изрытую нашим боем землю.

С рукоятью клинка, торчащей в ухе.

ВОТ ЭТО НИ ФИГА СЕБЕ…

– Это как? Это…

– Нечестно тут! – проявился Николай позади упавшего несвятого отца. – Дрались же нормально, а тут – на тебе! Как я, ваш-сият-ство – вовремя? Дальше в засаде-то сидеть уже как-то глупо было, понимаешь…

– Очень вовремя, Коля, – устало проговорил я, валясь на землю и раскидывая лапы в разные стороны, – спасибо тебе огроменное! И за ракеты… тоже…

Хотару фыркнула. Я видел, что она сидела верхом на дамочке с ракетной хреновиной. Шея у дамочки была. А вот головы уже не было. Налицо ситуация, несовместимая с жизнью.

Надо будет найти. И сжечь нахрен! А то вдруг она также забулькает и отрастит себе ручки-ножки?

Я представил себе эту картинку и нервически вздрогнул всей тушкой.

А ведь она раньше нас управилась.

Хотару?

Ну! Так-то могла бы и помочь!

Зачем? Мы и так справились. Ну почти. Пусть сидит. Она же девочка. Типа прекрасная дама. Наблюдает за турниром… – мысли были короткие и простые, но я всё-таки нашёл в себе силы, чтобы встать и склониться перед Хотару в элегантном (я надеюсь) поклоне, прижимая руку к сердцу:

– Милая дама, этот бой и эту битву я посвящаю вам!

Она несколько секунд смотрела на меня совершенно округлившимися глазками, а потом завопила:

– Правда⁈ Обалдеть!!! Сиавасэ да ва[13]13
  Какое счастье (яп.)


[Закрыть]!!!

И тут ка-а-ак ЖАХНЕТ! По-моему, даже земля под нами закачалась. Я уж думал, не все гости кончились!

– Это чево это? – тревожно спросил Коля.

И только Хотару всё сразу поняла правильно. Она вихрем летала над поляной и вопила:

– Четыре!!! Четыре!!! У меня четыре хвоста!!! Ятта*! Ятта! Ятта!

*Получилось (яп.)

А я смотрел на неё и улыбался как дурак. До тех самых пор, пока Коля не спросил меня:

– Ваш-сият-ство, куда это безобразие девать будем?

Да-а уж, поляна представляла собой удручающее зрелище.

– Да тут что жги, что закапывай, всё одно следов не скрыть.

– А что проще?

– Пожечь, наверное.

И мы пожгли. Сгорело всё, конечно, в пепел, но до прежнего вида лесу было как до Пекина раком. Неубедительно, в общем. Любой случайный любопытствующий (даже никакой не сыскарь, а просто так прохожий) сразу сообразит, что здесь происходило что-то подозрительное. А если уж попадётся человек, понимающий в следах от заклинаний…

Одно радовало – полянка эта располагалась вдали от тропинок. Да и сам Клостервальд – место малохожее. Мельница тут со злобным привидением, автобус со скелетом… Белый Волк, опять же.

А зимой тут и вовсе делать нечего. На то и будем уповать.

Глава 12
В ПОИСКЕ РЕШЕНИЙ

РАЗГОВОРЫ И СБОРЫ

Нижняя Австрия, округ Мистельбах, мельница Мюллера

22 января 1948 года, утро

Аркадий

Очень наивно было полагать, что оставшиеся на мельнице партизаны будут сладко спать до нашего возвращения. Они явно поняли, что дело неладно и, похоже, заняли круговую оборону. По внешней галерейке верхнего этажа прогуливался Отто с обрезом, а над мельницей – кто бы мог подумать! – кружил герр Мюллер собственной персоной. Ну уж если этого выгнали в дозоре стоять, то остальные точно под ружьём.

Что приятно грело душу – так это то, что Агнесса и отец Бенедикт тут же бросились хлопотать о медицинском осмотре нас (меня в первую очередь) на предмет новых боевых ран. Особой нужды в этом не было – после появления четвёртого хвоста энергия из Хотару так и хлестала, так что она исцелилась сама и на пятёрку подлатала меня, и вообще мы шли в приподнятом настроении. Однако нашим целителям требовалось проявить участие. Да и переволновались все. Хрен с ним, пусть проверяют.

Одновременным расспросам не было конца.

Отто с Тобиасом, естественно, сразу надулись, но тут уж я сказал:

– Хватит, парни! Есть обычные бои и есть магические. Для чего бы я вас с собой потащил? Чтоб обоих в первую же минуту там ухлопали? Когда есть возможность – беру вас, нет – нет. Ваша помощь по обеспечению жизнеспособности нашего отряда дорогого стоит. Вы снимаете с меня огромный груз забот, и я вам страшно за это благодарен. Знаете, как говорят: тыл – настоящая опора победы.

Тут они подуспокоились и даже немного собой загордились, так что у меня появилась возможность обсудить (прежде всего с учёными дедами) интересующий меня вопрос. Я ткнул ногой в гору трофейных клинков, сваленных в углу столовой на общее обозрение (ружьё, в силу его монструозности, осталось в более просторной кухне) и спросил:

– А почему этот тип заявил, что был направлен Святейшим Престолом?

Эта новость не понравилась Бенедикту ещё больше, чем просто бойня в прилегающем лесу:

– Неужели кто-то в Ватикане решил воспользоваться сенью богомерзкой Коалиции новой цивилизации и снова поднял на щит знамя раскола? Они опять хотят быть лучше прочих?

– Или вовсе единственными настоящими, – пробормотал Мюллер.

– Но почему он говорил именно «святейший» престол, а не «святой», как обычно? – пытался дознаться я. Это же важно? Или нет?

– Вас, герр Аркадий, в данной ситуации только это смутило? – усмехнулся Мюллер.

– Да нет уж. На самом деле много чего. Броня эта его странная, белые бумажки, обезмагичивающие пространство, потом как он, мать его, разом исцелился. И вообще, – со внезапно вспыхнувшей обидой вспомнил я, – я ещё понимаю, что некромантов считают нечистыми, глядя на балканских вампиров. Но оборотней-то почему⁈

– Погодите-погодите, – остановил поток перечислений и возмущений отец Бенедикт, – давайте начнём с наиболее яркого. С заклинания. Вы не можете его точнее воспроизвести?

– К сожалению, нет. Не запомнил. Да и не силён я в латыни. Кажется, про истинных святых что-то.

– Зато я помню, – заявила Хотару. – Я эти слова даже не услышала. Я их… увидела, что ли? Они как будто в черепушке у меня пропечатались, когда сработали. Не уверена, что могу правильно произнести, но могу написать, – и она тут же исполнила сказанное на задвинутой в угол столовой грифельной доске.

– «Молитвами истинных святых Ксинора и Тибулуса да будет освящено место сие. И запрещается любой магии быть в месте сим», – совершенно безо всякой экспрессии перевёл священник и скорбно покачал головой: – Это даже не боевой отряд… Это… – он потёр лоб, – старинный орден, упорствующий в своих заблуждениях.

– Скажи прямо: упорствующий в ереси! – возмутился Мюллер. – И если бы их наличие не было бы так выгодно некоторым кардиналам Ватикана…

– Ну подожди, – начал отец Бенедикт, и в его голосе я услышал носорожью поступь надвигающегося диспута, – они ведь не отступают от Символа веры…

– Но они настаивают, что по-настоящему свят только престол римских пап, а все остальные патриархии выеденного яйца не стоят! – взвился Мюллер. – И они не признают людей с даром оборотничества людьми!

– Так, СТОП! – рявкнул я. – Прошу прощения, это те Псы кардинала Гумберта, из-за которых едва не произошёл раскол христианской церкви в одиннадцатом веке?

Таки по истории у меня была пятёрка.

– Если вы помните, учение кардинала Гумберта было запрещено, а его последователи рассеяны по строгим монастырям, – сурово кивнул отец Бенедикт. – Все… кроме Восьмой когорты. Слишком они оказались полезны в качестве бойцов особенного толка. Любой сильный мира сего время от времени нуждается в тайной гвардии. Восьмую когорту спрятали, увели в тень, убедив всех, что её более не существует. Во времена моего студенчества истории о ней рассказывались как легенды. О том, что существует особая тайная школа с жесточайшим отбором и последующим многолетним обучением древним техникам…

– А я всегда говорил, что такими бойцами не разбрасываются! – фыркнул Мюллер, кружа под потолком.

– А их молитвы?.. – начала Хотару.

– Всего лишь облечённые в особую словесную форму магические формулы, – пожал плечами отец Бенедикт. – Думаю, если бы у нас было достаточно времени на анализ, мы бы выяснили принцип структурного взаимодействия звуковых волн и завязанного на это магического результата. Эта школа не так редка, как могло бы показаться. Просто обычно к магическим формулам привязывают что-то удобное и понятное. Скажем, многим пиромантам удобно производить огонь, выкрикивая: «Огонь!»

– А-а, я поняла! – закивала Хотару. – А эти на самом деле магичат, а делают вид, будто молятся?

– Совершенно верно, сударыня!

– А не собираются ли они, выставив вперёд таких вот молодчиков, организовать против нас не просто войну, а нечто вроде святого похода? – тревожно закружился вокруг лампы Мюллер. – Согласитесь, в этом свете очень удобно иметь под рукой парочку оголтелых типов, которые якобы творят чудеса простой молитвой?

– Но это же бред… – с досадой начал Бенедикт.

– Меня-то не агитируй, – отмахнулся Мюллер. – Но, к сожалению, в итальянских деревнях хватает тех, кому легко развесить на уши итальянские макароны.

– А бумажки? – потребовал я.

– Обычная прикладная артефакторика, заряженная на вытягивание из определённой области всей наличествующей там маны, – по-учительски сложил руки перед собой Бенедикт.

– А не эту ли ману он использовал, чтобы так резво восстановиться после смертельного удара? – задумчиво предположила Хотару.

– Очень может быть.

– Ладно! – слегка прихлопнул по столу я. – То, что становится понятнее, уже не так обескураживает. Давайте лучше пока вот что. Вернёмся к нашим насущным проблемам.

– А у нас есть проблемы? – сразу насторожился Мюллер.

– Вообще-то, вчера мы решили сбегать кой-куда недалеко, и если бы не внезапная тревога, были бы уже в пути.

– А куда? – сразу спросил Отто.

– В Линц, – от своих товарищей я не видел смысла скрывать правду.

– Ничего себе, у вас представления о небольшой прогулке! – присвистнул Отто.

– А дирижабль? – это уже Тобиас.

– Надеюсь, что ко времени его прибытия мы вернёмся. Ну а если возникнет непредвиденная задержка, вы уж по-хозяйски встретьте союзников, прошу.

– Да уж это само собой! – расправила фартук Агнесса.

– Простите, герр Аркадий, а как вы собираетесь преодолеть расстояние до Линца? – спросил вдруг отец Бенедикт.

– Есть вариант пешком, в шкуре. Пять-шесть часов – и мы там. Но я бы предпочёл взять машину на тот случай, если придётся… кой-кого вывозить. Швиммваген мы сочли слишком приметным. Решили взять грузовик.

– И вы, конечно же, намерены снова изображать богатого денди? За рулём грузовика? – отец Бенедикт хитро посмотрел на меня, приподняв седые брови.

– Я могу навести морок! – быстро сказала Хотару.

– На вашем месте, господа, я бы как можно меньше пользовался магией, – покачал головой священник. – После инцидента в Вене повсюду будут разосланы ориентировки на сильного мага, который может действовать в условиях работающих магоподавителей.

– Это уж как пить дать, – согласился я.

– Не удивлюсь, если к большим блокпостам будут приданы маги, способные распознать производящуюся иллюзию или как минимум всплески манопотоков.

Тут опять было сложно не согласиться. Кроме того, я предполагал, что раз у них есть инструменты магоподавления, то могут быть и фиксирующие наличие или движение маны датчики.

– Но что вы предлагаете?

– Возьмите мою сутану, – просто сказал он. – Поверьте мне, мало что сравнится по безынтересности для любого патруля, чем церковный служитель в старом потёртом облачении на старом пустом грузовике.

– А как я объясню, зачем мы едем в Линц, если нас остановят? – усомнился я.

– Вы едете по делам прихода. Скажем… храм святого Михаила города Линца жертвует маленькому одноименному приходу из захолустья бывшее в употреблении служебное облачение и книги.

– И мне поверят?

– Конечно, – отец Бенедикт хитро улыбнулся, – я же выпишу вам справку.

* * *

Справка оказалась самой натуральной! С церковными печатями и подлинной подписью отца фон Штайна. Но взяв в руки его сутану, я понял, что она мне маловата настолько, что при попытке надеть существовал риск сделать из неё две независимые друг от друга части. Но!

– Не торопитесь расстраиваться, господа! – улыбнулся отец Бенедикт, выглядящий крайне странно в старой клетчатой рубашке и брюках Мюллера. – Эта сутана была пожертвована мне отцом Патриком, а он был изрядно широк в кости и высок. Мне было жаль резать её, да и не настолько я силён в портняжном искусстве, так что мы с братьями в меру нашего разумения просто ушили её со всех сторон, подогнули рукава и низ. Она снова станет большой, нужно только аккуратно распороть швы.

– Я сделаю это! – решительно сказала Агнесса, отбирая у нас облачение. – Но раз уж вы собрались уезжать, давайте сразу и пообедаем. Смысл двигаться в долгий путь на голодные зубы?

И мы пообедали. А потом даже и поужинали, потому что процесс распарывания оказался не таким лёгким, как мне представлялось. После того, как я восьмой раз спросил: «Скоро ли?» – Агнесса очень длинно выдохнула и ответила:

– Герр Аркадий, ткань очень ветхая. Если вы хотите иметь цельное одеяние, а не несколько кусков, придётся немного набраться терпения.

Мне прям стыдно стало, и я ушёл во двор – проверять грузовик и заправлять его топливом в дальнюю дорогу, благо для этого имелся небольшой запасец.

– Ни за что не угадаете, герр Аркадий, где мы взяли бензин! – хвастливо начал Отто.

– И где же?

– На лесопилке Бауэра! Представьте, в лесу вокруг до сих пор бродит десятка два тех неупокоенных мертвяков. Они бросаются на любого военного коалиции, поэтому те туда не суются. А мы с Тобиасом проехали, хоть и жутковато было, особенно когда едешь, а за деревьями вдруг начинает мелькать серая бегущая тень.