Текст книги "Ком 9 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 16 страниц)
10. МАГОНАУЧНЫЙ КОНСИЛИУМ
КОНТРОЛЬНЫЕ ЗАМЕРЫ
И всё-таки мы выпили на посошок. А потом по стременной – садясь в автомобиль. Ну и подъёмную уж, когда курьерский дирижбандель стремительно поплыл вверх. После этого дрыхли мы без задних ног, несмотря на общее неудобство спанья в сидячих креслах.
За ночь курьер доставил нас прямо в рудничную крепость или, как теперь стало принято называть, «Бидарский центр по исследованию рубиновой магической аномалии». Охраняли её теперь по высшему разряду – это вам не убыточная рубиновая шахта, это редкое в энергетической структуре мира явление, на которое разные высокие умы магонаучного сообщества (а также дипломаты, военные, промышленники и прочие-прочие) возлагали большие надежды.
– Надеюсь, нам дадут хотя бы позавтракать, – раскатал губу Сокол, глядя на приближающиеся знакомые стены.
Хрен там плавал!
– Прощенья просим, – услышал эту реплику бортовой стюард, – велено вас пищей не снабжать, и более того – проследить, чтобы вы никакого сухого пайка не ели. Явиться на исследования надобно строго на голодный желудок.
– Нет, ты глянь! – сразу забухтел великий князюшко. – Как только не придумают ещё над пострадавшими изгалиться!
– Да ладно тебе, – попытался успокоить его я, – поди, весь день голодом морить не будут. Возьмут свои замеры – сходим в столовую. Столовая, небось, не закрыта? И вообще, кончай ворчать, а то господа учёные увидят, что ты в растрёпанных чувствах явился, ещё на месяц тебя под домашний арест засадят.
Сокол этакой перспективы сразу испугался и постарался взять себя в руки. Даже встречающему лаборанту улыбку любезную изобразил, чем, кажется, привёл его в состояние некоторой задумчивости.
Прямо с аппарели нас, считайте, под белы руки подхватили и поволокли по целой веренице разных комнаток, где нас поочерёдно то просвечивали, то в глаза заглядывали, то в трубочки дышать заставляли, то кровь из пальцев брали, крохотными железячками в них тыкая. С корабля на бал, как говорится. Не успели проснуться – сразу наступила насыщенная жизнь.
Потом нас с Соколом растащили в разные стороны и начали то к одному профессору загонять, то к другому, пока я не услыхал его гневный вопль:
– Да это издевательство над человеком! Дайте с дороги хоть кружку кофею выпить! Доктора-профессора, япону мать вашу итить! – бурлящий яростью голос приближался, дверь в комнатку, где я беседовал с очередной докторицей (да, для разнообразия женского полу), распахнулась, и Сокол (в нижней рубашке, с кителем, переброшенным через руку) предстал нашим взорам. Босой!
– Спасибо, ваше высочество, что вы явились хотя бы в брюках, – иронично поблагодарила докторица. – А сапоги вы где потеряли?
– Шут его знает! – сердито фыркнул тот. – Где-то в ваших лабиринтах. Отдайте мне товарища, и мы пойдём завтракать. Или вернее уже сказать – обедать! Я на голодные зубы обследоваться не нанимался!
Тем временем в дверь опасливо заглянул давешний лаборант – с Соколовскими сапогами!
– О! Подай сюда! – скомандовал Иван. – И скройся с глаз!
– Кстати о глазах, – докторица, которую напор великого князя нисколько не смутил, встала со своего места и подошла к нему, с улыбкой глядя, как Иван с сердитым пыхтением натягивает сапоги. – Дайте-ка я погляжу в ваши замечательные очи, пока вы не отобедали.
– А обождать никак нельзя? – Иван пытался отбить своё право распоряжаться временем по собственному усмотрению.
– Можно, – весело кивнула докторша, – но тогда моё обследование придётся перенести на завтра, потому что посмотреть я вас должна дважды: до еды и после. Таким образом, сегодня вы назад не полетите. Решайте! – и ручки этак смиренно на животе сложила.
Иван попыхтел-попыхтел и говорит:
– Хрен с вами! Смотрите!
Докторица поскорее вытащила из нагрудного кармашка трубочку с подсветкой и в оба глаза великому князю заглянула.
– Ну что? – смурно спросил Иван.
– Ну что, – повторила за ним она, – очень даже неплохо. И даже весьма… Впрочем, давайте не будем торопить события, сейчас вы пойдёте в столовую и плотно пообедаете, потом погуляете часок, а лучше полтора – и вот потом сперва ко мне, а там уж я направлю вас к тем специалистам, к которым это будет необходимо. – Она кивнула собственным мыслям. – Единственное: внутрь шахт прошу вас не заходить. Особенно в глубину аномалии. Во избежание повторного забора чрезмерного объёма маны. Это понятно?
Мы, конечно, уверили, что нам более чем понятно и пошли в столовую.
Столовая не только осталась на своём месте, но ещё и заметно похорошела – на столах появились скатерти, вместо очереди к окну раздачи по залу сновали официанты, ностальгически напомнившие мне таких же ловких малых из Новосибирского университета.
Поздний завтрак (он же ранний обед) провели обстоятельно, далее, как было предписано, полтора часа слонялись по округе, любуясь на охраняющую крепость технику – и «Змеи» тебе, и «Святогоры», и Архангелов' парочка. «Алёши» время от времени пробегают.
– Картина радует глаз! – сказал Сокол довольно, оглядываясь с пригорка, уперев руки в боки.
Я был согласен, но лениво молчал. Я и притащился-то на этот пригорок исключительно за компанию. Если б не неугомонный князюшко, я бы там же в исследовательском центре на первом попавшемся диванчике прилёг и всё назначенное время проспал бы, и никакие угрызения совести меня бы не мучили.
Сокол моим молчанием не удовлетворился и решил, видать, усилить воспитательный эффект, потому как спросил:
– А что так не радует глаз?..
Тут уж я не утерпел и усмехнулся:
– Как говорит наш Харитонов, ничто так не радует глаз, как второй глаз! Придумал тоже ребусы загадывать. Пошли уже, пока дотопаем, как раз и время подойдёт.
ПРИЧИНЫ И СЛЕДСТВИЯ
На этот раз мы везде таскались друг за другом. По-моему, Сокол так меньше нервничал и вообще был спокойнее. С нас снова собрали все показания от просвечивания до крови и отправили по всем кабинетам, среди которых дамочка-докторша оказалась последней.
Она сидела за столом, в крайней задумчивости покусывая кончик карандаша, разложив перед собой все наши бумажки. Получилось дважды по два ряда – сытые и голодные, на каждого.
– Доктор, вы уж не томите нас, не выдержал я, – скажите, что – так всё плохо?
– Ах, да! – словно опомнилась она. – Напротив, с чего вы взяли?..
– Так я ж на вас смотрю! – развёл руками я, а Иван только настороженно засопел.
– Хорошо. Илья Алексеевич, давайте с вас начнём. Если сравнивать со всей предыдущей картиной обследований, то я хочу сказать, что мы пришли к очень странному результату.
– А-а-а! – меня вдруг осенило. – Так это, может, из-за недавнего маноистощения?
– Что ещё за маноистощение? – сразу насторожилась докторица.
Пришлось всю историю с толпами женихов-невест и их родственников рассказывать, и про дворянское собрание, и про то, что Есения предположила, что моё состояние быстро восстановилось из-за Соколовских эманаций…
– Так вот в чём дело! – обрадовалась докторша. – А я-то гадаю: почему Иван Кириллович гораздо быстрее излишки энергии сбрасывать начал! А он, видимо, интуитивно вас подпитывает! А Есения эта, про которую вы говорили – это не профессора Боброва дочь?
– Она! – хором согласились мы.
– Знакома с её отцом и о ней наслышана. Ко мнению этого специалиста стоит как минимум прислушаться. Что ж, прошу вас обождать в комнате отдыха или погулять немного, мне необходимо посоветоваться с коллегами.
Ещё чуть не час мы сидели, пытаясь по доносящимся из совещательной комнате обрывкам обсуждения догадаться, каков будет вердикт. Научные светила спорили, иногда доходя до хорового крика, но потом как-то успокоились и пригласили нас заслушать решение.
– Итак, господа, – сурово встретил нас полноватый профессор с аккуратной седой бородкой клинышком и шевелюрой, взъерошенной настолько, словно его только что тут за патлы таскали, – решением магонаучного консилиума вы оба признаны безопасными для гражданского общества, но не в равной степени. Оба вы можете восстановиться на службу в Иркутское специальное военное училище. Заметьте! Илья Алексеевич может вернуться к преподаванию. А Ивану Кирилловичу в ближайший месяц показана только кабинетная работа, через месяц мы пригласим вас на очередное обследование, после которого консилиум вынесет новое решение.
– Братцы! – воссиял Иван и бросился обнимать комиссию. – Да хоть кабинет! Слава тебе, Господи! Наконец-то!
– Никогда ещё не видела людей, столь страстно стремящихся вернуться к рутинной службе, – усмехнулась докторша, – вы, ваше высочество, как Робинзон Крузо, который с острова домой возвращался.
– Вы удивительно правы! – Иван радостно обнял и докторшу тоже, да так, что она придушенно пискнула. – Илюха! Пошли! До вылета ещё два часа, а в столовке есть вино, я в меню видел. Надо это дело отметить!
* * *
– И всё-таки странно, – сказал Иван на обратном пути (когда мы уж в дирижбандель загрузились), прежде чем уснуть, – как я мог тебе энергию передавать? Изначально же сказали, что меня и после Сирии в вычерпывании аномалии почему заподозрить не смогли? Потому что мой собственный магический потенциал ни на каплю не увеличивается. Заклинания боевые все ровно той же силы, что и раньше. Это как огромная чаша воды, которую я как будто держу, а ни попить из неё не могу, ни напоить кого-то, понимаешь? Никак не могу использовать. И тут вдруг говорят, что я тебе восстановиться помог.
– Ну это эта дамочка решила, что ты мне намеренно помог. Есения-то думала, что я просто рассеянное собрал. – Я помолчал. – А чего ты этих докторов-профессоров не спросил?
– Да ну, нахрен! – Сокол повозился в кресле. – Опять оставят на опыты. А я не могу уже. Правильно Серго сказал: дурею от безделья. В училище хочу. С бумагами возиться. Лекции читать. На тренировки к Харитонову, пусть меня хорошенько отдубасит. Только не дома сидеть!
Да уж, это я понять могу.
* * *
Домой мы примчали в самом приподнятом состоянии духа. И даже на девок, которые у лентовязки снова толпились, я сердиться не стал. Наоборот, объявил:
– Девки, да не топчитесь вы здесь почём зря! Вон, на площади у управы гармонь играет, подите-ка потанцуйте. Вас, таких красавиц, живо завидные женихи разберут! – и живо в ворота юркнул. Открывать, вроде как. А Иван не успел. Как эта восторженная толпа на него кинулась! С писком, с визгом! Это ж девицы, им избыток чувств выплеснуть завсегда надобно.
– И чего ты? – спросил голос Серго сзади.
– Тише! – шикнул я. – Слушай!
Мы приникли к воротам, прислушиваясь, как верещат девки и глухо отбивается от них Иван. Голос кузнеца-Григория призвал девок к порядку, но стало только хуже. Теперь, кажется, наседали на двоих.
– Они там на клочки их не порвут? – спросил Серго.
– Ну, выйди ты, – предложил я.
Багратион подумал пару секунд.
– Нет уж. Всё-таки это сознательные каза́чки, они не причинят вреда племяннику императора и…
Я посмотрел на него внимательно:
– И кузнецу?
Серго сделал чопорное лицо:
– Я в этом уверен.
– Ну-ну.
– И чего тут? – спросил голос Груши у нас за спинами.
– Девки с цепи сорвались, – честно пояснил я.
– А ну, подержите-ка, ваш-светлость, – Аграфена сунула мне в руки кастрюльку, обмотанную полотенцем и исходящую паром и шагнула за ворота, рявкнув: – Ну-ка окститесь, скаже́нные!!!
Девчачий писк шарахнулся в сторону, удалился по улице и затих. Воротина снова приоткрылась, руки Аграфены впихнули внутрь двора помятого Ивана, выпачканного румянами и помадой, и забрали у меня кастрюльку.
– Я выхожу на службу! – восторженно сообщил Иван Багратиону.
– Оно и видно, – кивнул тот. – Иди-ка в столярку к Лексей Аркадьичу, умоешься хоть, иначе твоя Марья всех следующих невест тут поморозит, а я пока машину во двор загоню.
– А! – отмахнулся Иван, зачерпнул горсть снега из сугроба и яростно растёр лицо. – Умываться ещё! Глупости! – Он схватил Серго за грудки и слегка встряхнул: – Ты понимаешь, дружище⁈ Я выхожу на службу! Свобода!!!
11. НА ДУШЕВНОМ ПОДЪЕМЕ
КАК НА ПРАЗДНИК
Серафима собиралась на службу, деловитая такая! Щёку для поцелуя мне подставила и пальчиком в сторону зеркала показывает:
– Любимый, там тебе три записки. Сегодня рано утром вестовой принёс.
– Ага. Опять, поди, очередное приглашение на дочерей посмотреть, пожелать им чего хорошего… – я устало сел на пуфик, глядя на сложенные втрое листочки. Всё-таки ночные перелёты и спаньё в кресле – не лучший способ путешествия.
– Вот не надо брюзжать! – Серафима прижалась по мне со спины и щекотно прошептала в ухо: – Бог дал тебе великий дар, а ты ноешь! Фу таким быть!
– Так! Отставить мне тут сестёр Гуриели цитировать! Сговорились, понимаешь! Окружили, замышляют! – Я повернулся и обнял жену. – Дорогая, тут ведь в чём проблема-то. Я совершенно не знаю, как мой дар работает. Это же какая-то сумасшедшая рулетка! А так играть судьбами людей – это жутковато.
– Ты у меня сильный и добрый. Ты справишься. Я вообще не пойму, что тебя останавливает от того, чтобы всем просто говорить: всё сложится хорошо, идите с Богом…
Эта мысль так меня поразила, что я даже не нашёлся, что сказать. Мне всё это время почему-то казалось, что слово должно быть какое-то особенное, что иначе оно не сработает и я, вроде как, людей обману… А с другой стороны – отправил я того поручика (или точнее – послал) – и нашёл же он своё счастье? Может, зря я от всех этих страждущих бегаю? Серафима тем временем отстранилась, оперлась руками на мои руки и с улыбкой спросила:
– Так ты записки-то читать будешь?
– Буду, попозже. Дай в себя приду маленько. Мы ж с новостями! Сегодня отлёживаемся, а завтра выходим на службу. Зная Ивана, он до завтра не утерпит, нынче же к обеду помчится и меня за собой потащит.
– Да ты что⁈ Это весьма и весьма кстати! – жена хитро улыбнулась.
– Что?.. Ты?..
– Нет, – она слегка сморщила носик, – кажется, Маша. Но, может быть, и Соня. Они пока ничего не говорили, но я видела среди корреспонденции, которую им курьер доставил, журнал мод для беременных.
А это значит что? От силы пара месяцев – и кто-то из сестричек (или обе друг за другом, что тоже вероятно) перестанет выходить на службу, ибо это считается неприличным.
Очень мы вовремя к делу возвращаемся, иначе пришлось бы новых преподавателей искать.
Записки я посмотрел, когда супруга в училище отбыла. Две были приглашениями на небольшие домашние вечера, а третья, с вложенной нарядной карточкой – приглашение на большой, закрывающий зиму губернаторский бал.
* * *
Своё возвращение на должность начальника училища Сокол обставил с большой помпой. В дворянском собрании был заказан зал и устроен большой обед, на который (естественно) были приглашены все наши семейства и огромное количество народу. Также торжественный обед был организован в самом училище – для курсантов и преподавателей.
Великого князя не смущали даже защитные очки, которые ему всё ещё было предписано носить, дабы не шокировать окружающих видом светящихся глаз.
Я, признаться, тоже был рад возвращению к преподаванию – больно уж затянулся мой внезапный отпуск. И первым делом на преподавательской тренировке как следует извалял Ивана. А что? Он же жаждал? Мне для друга ничего не жалко!
В первую неделю мне казалось, что от идей, которыми начал фонтанировать наш великий князюшка, взвоют все – и курсанты, и преподаватели – но потом Серго с Петром зажали, фигурально выражаясь, начальство в кабинете и слегка встряхнули ему мозги.
– Идеи идеями, а меру тоже знать надо! – сердито возмущался Серго. – А то ишь! И смотр ему, и учения, и технические зачёты, и выставка рабочих макетов экспериментальной лаборатории! Жирно не будет?
– Да понял я, понял! – вяло отбивался Иван. – Перебор. Но в марте сделаем учения, так и знайте. Для тех, кто в Индии не был.
Я представил себе перспективу выхода в поля в марте – ядрёна колупайка! Ночью зимний мороз, днём солнце жарит, ручьи бегут и слякоть непролазная, даром что мы на шагоходах… Кабины со всех сторон в сосулищах будут!
А с другой стороны – война не спрашивает, какой сезон на дворе. Надо уметь геройствовать в любое время года. Трудности закаляют и всё такое прочее. Будут учения. И Ивана я непременно на «Святогоре» в эту кашу вытащу. А то скучно ему!
МАСЛЕНИЦА
Между тем зима прикатилась к Масленице, на стадионе училища Маша с Соней возвели здоровенную снежную крепость, которую половине курсантов предстояло штурмовать, а половине – оборонять. Но действо это было отложено до воскресенья, а покуда на протяжении всей Масленичной недели всюду стоял вкуснейший блинный дух – на всех кухнях пеклось неимоверное количество блинов со всякими начинками и припёками, а Сэнго с Хотару снова валялись на крыше сеней, как колобки.
В Карлуке тоже возвели снежный городок – и крепость, и ледяные горы, и чучело Масленицы поставили здоровенное. Иван даже попросил Хагена «Саранчу» из тренировочной зоны училища на площадь перегнать, чтобы к ночи с неё фейерверки запускать, и даже какие-то специальные китайские заряды купил, обещаны были огненные цветы и птицы.
На последний день Масленицы – воскресенье – планов у нас собрался цельный вагон! С утра в церковь ходили. Потом – на гулянье. Спервоначалу снежный городок решили штурмовать тем, кто в магии не особо силён. Набралась приличная толпа молодых парней, разбились на две команды – и пошла потеха! Тут мы зрителями стояли. А вот когда они друг друга размесили и крепость ту развалили чуть не до основания, пошла наша очередь.
Девчонки-мороженницы в пять минут такую крепость воздвигли – чисто замок Снежной Королевы.
– А это для магического штурма повышенной мощности! – звонко объявила Маша. – Участвуют только маги, способные поставить личные щиты!
Обчество забурлило, мигом прекратились всякие катанья с гор, песни-пляски – все широким кругом возле крепости рассыпались – не кажный день этакое развлечение увидишь!
– Ну что? Как делиться будем? – спросил Иван, азартно прихлопывая рукавицами.
– А так! – засмеялись девчонки. – Мы крепость построили, мы и защищать будем! Девочки внутри, мальчики – снаружи!
И набились туда все – и Дарья, и Марья, и Соня, и, главное, все мои сеструхи-медведицы с маман во главе! Целый женский отряд!
Против них примерно столь же магов собралось – я, да три весёлых князя, да дядья мои-медведи.
– Так! По медведям магией не бить! – на правах самого дипломатичного из нас начал оговаривать условия Петя, стоя у ворот этой крепости, задрав голову. – Оборотни против оборотней. Боритесь, глыбами снежными кидайтесь. Мы ж не ради смертоубийства собрались, в самом деле. Заклинания против заклинаний.
– Пойдёт! – крикнула сверху маман.
– И каков будет критерий победы? – уточнил он.
– А вот у нас флажок есть! – крикнули ему сверху несколько голосов. – Захватите флаг – значит, победили!
По-любому заранее сговорились! И всё бы ничего, только вот в стихийной магии никто из нас, нападающих, не особо силён. Что делать будем? Тут хоть разорвись, а наши три мороженницы наращивать лёд умеют примерно раз в десять быстрее, чем мы его – ломать…
– Однако! – Серго почесал в затылке. – Как будем штурмовать, чтоб не опозориться?
И тут с неба на нас буквально свалился Миша Дашков.
– Ох ты! Приехали со свадебного путешествия? – обрадовались мы.
– Только прибыли – и сразу к вам! Еся сейчас на машине подъедет, а я так. Насиделся в дирижаблях, сил нет. А у вас что это?
– Так вот штурм! – махнул Иван в сторону крепости.
– Шту-у-урм⁈ Штурм – это я люблю!
И понеслось. Мы, конечно, здорово воодушевились столь мощному подкреплению. Дашков как давай кочегарить! Жар хлещет, всё шипит, пыхтит, пар огромными клубами вздымается.
Однако тройная ледяная мощь против Мишкиного огня всё равно передавливала. Крепость быстро потеряла изящный вид, зато обросла всякими устрашающими выростами. Да ещё и маман с сеструхами, поднатаскавшиеся в лисоболе, так ловко сверху заготовленные снежные глыбы кидали, нам с дядьями туго пришлось!
Откатился я в очередной раз, думал – всё. И тут Иван мне прямо в ухо орёт:
– На флаг! На флаг целься! Хватай!!!
Не успел я слова сказать – чего хватать? Куда? – как Сокол с Петей на пару защитную сферу на мне замкнули – и в стороны шарахнулись! А сзади что-то ка-а-ак даст!
Лечу! Как есть, лечу, братцы!!!
Хорошо, Зверь на голых рефлексах цапнул промелькнувший флажок. И тут снизу мне прилетело, да неслабо так!
Грохнулся я снаружи крепости, сижу, в руках – палка. В лапах, точнее.
А над крепостью гвалт!
Захватчики орут, что флаг сбили. Защитники – что обломанная верхушка с полотнищем у них остались, значит – несчитово! И тут как рявкнет, аж в ушах зазвенело:
– Прекратить базар! – Хаген в громкоговоритель «Саранчи» скомандовал!
В этот момент до меня дошло, кто ж это меня так ловко пинком в полёт отправил. Ну, спасибо, друзья мои!
Еле сговорились мы на том, что победила дружба. Может, девчонки бы ещё больше упирались, но всем уже пора бежать было. Нам (мужской компании) – в училище, для курсантов взятие снежного городка проводить, а прекрасной части нашего общества – наряжаться, губернаторский бал же сегодня! А это вам не хухры-мухры, тут часа три на красоту потратить надо – и это ещё самый минимум!
* * *
По сравнению с нашим безумным магическим штурмом битва за снежную крепость в училище прошла куда более предсказуемо. Всем курсантам бляхи магоблокираторов к форме прицепили, так что штурмовали на чистой физике, заодно отрабатывая вероятную сцену «последствия магостатической атаки». Очень было похоже на первый Карлукский штурм, только в несколько раз масштабнее. Дальше мы организованно сожгли чучело Масленицы, по странному стечению обстоятельств подозрительно напоминавшее усопшего Голкондского раджу, и предоставили курсантам возможность развлекаться в меру собственной фантазии. Надеюсь, они будут вести себя более сознательно, чем некоторые из здесь присутствующих преподавателей…
* * *
Далее был бал у губернатора, на котором буквально яблоку негде было упасть – и привычные местные лица, и не теряющие надежду получить от меня волшебное слово приезжие – все собрались. А у меня всё не шли из головы слова, которые мне недавно Серафима сказала. Про дар особый и вот это всё. И когда настал мой момент говорить тост, я встал и провозгласил:
– Господа! Я хочу поднять этот бокал за то, чтобы у всех присутствующих жизнь семейная была долгой и счастливой! Здоровья вам, благополучия, дом чтоб полной чашей и деток славных!
И такое, вы не поверите, со всех сторон полилось ликование – натуральное благорастворение воздухов!
После были танцы. И столько за время этих танцев ко мне подошло благодарных людей – мне совсем неловко стало – за что меня благодарить-то? А самое поразительное, что в тот же вечер несколько пар тут же объявили о помолвке. Говорят, что предложения и согласия на брак последовали чуть ли не сразу после моего тоста.
– Это ж надо, пень горелый… – удивлялся я, кружа супругу в танце. – А чего они раньше-то ждали?
– Вот уж не знаю, – она слегка пожала плечиком. – Боялись неудачи?
Странные люди. Ну да Бог с ними, пусть будут счастливы.
Потом все высыпали в парк и любовались на фейерверк над Ангарой. А после – ещё раз, по приезде домой – на огненные цветы и птицы, которыми стреляла наша «Саранча» для наших деревенских жителей.
В черноте ночи горело чучело Масленицы, и я надеялся, что вместе с ним сгорят и все досадные недоразумения прошлого года.
А в новом мы новые накопим. Потому что мы талантливые!
