Текст книги "Маша и Медведь 3 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

– Постараюсь устраивать тебе такое удовольствие почаще, – пообещала я. – Пошли.

На улице было по-зимнему свежо, и Баграр недовольно встряхнулся:

– И впрямь, неплохо бы двинуть к тёплому морю, а?

И тут мы увидели замершего у калитки парня, таращившегося на нас во все глаза.

– Этого тоже помню! – сердито воскликнула я. – В гимназию притаскивался к нам с магическим пылесосом! Допрашивал другой, а этот всё кивал: правда-неправда.

Парень хотел бежать, но Баграр так рявкнул: «Стоять!» – что мне тоже непроизвольно перехотелось куда-либо бежать. Медведь подошёл к самой калитке и слегка подцепил когтем форменную шинель:

– Послушай, мальчик. Моей дочери надоело, что вы повсюду за ней шляетесь. Теперь проблемы буду разруливать я, ты понял?

Одна из блестящих форменных пуговиц отлетела с тихим «пык!», несколько подпортив напряжённость момента. Баграр скосил на пуговицу глаза, вздохнул, поднял её двумя когтями и сунул замершему технику:

– На. Так ты понял?

Тот молча, но очень убедительно кивнул.

– Иди лучше, дружку своему помоги.

– Так закрыто… – сипло ответил парень.

– Ой-й-й, ма-а-аги… – покачал головой Баграр и когтями разогнул пару стальных прутьев ограды, образовав овальную дыру. – Пролезешь?

– Д-да, спасибо.

– Беги. Водички там ему налей, что ли…

Хлопнула дверь.

Я хмыкнула:

– Ты прям воспитатель.

– Да ты глянь на них, – Баграр передёрнул плечами, – это ж как щенят пинать…

Я покачала головой и вынула из кармана свою леталку:

– Зато полюбуйся, какую я смастерила штуку!

– Это что за рыбацкие сети?

– Смотри! – я встряхнула свой агрегат и придала ему жёсткости, накинула фиксирующие лямки на плечи.

– Неплохо! Если скинешь мне вес, я полечу за тобой, как шарик на верёвочке!

ФЕДЯ

Технику отчаянно не хватало своей бандуры, оставленной в будке фургона маголокационщиков. Он добежал до Кости, убедился, что тот жив (как и валяющаяся в обмороке девушка в зелёном ветеринарном халате), бросился назад, заглядывая в комнаты в поисках телефона, чтобы вызвать скорую – и в одно из окон увидел сцену, разворачивающуюся во дворе.

Девушка успела устроиться на неком странном предмете, более всего напоминающем растянутую авоську, ручки которой она накинула себе на плечи. И при этом она висела в воздухе, слегка покачиваясь напротив медведя. Лицо девушки было сосредоточено, и вот тут-то Фёдор как раз и пожалел, что не потащил с собой аппарат. Здесь явно что-то происходило, хотя он не видел ни пассов, ни каких-либо ещё выраженных действий. Спустя короткое время медведь вдруг оторвался от дорожки и поплыл вверх, легко, словно мыльный пузырь. Попутно он ухватился за выступающую часть «авоськи», на которой начала разворачиваться девушка. Они начали подниматься выше… и исчезли.

Из того примеченного момента, что отдельные верхние ветки над площадкой дрогнули и с них осыпался снег, Фёдор сделал вывод, что медведь и его дочь улетели. А ведь в среде магоизыскателей до сих пор шли споры, является ли левитация чистым вымыслом или утраченной древней технологией! Зафиксированный факт требовал немедленно доложить о себе, и Федя с отчаянием выскочил в коридор. И тут, к его несказанной радости, в одной из комнат зазвонил телефон!

03. РЕШЕНИЯ ПРИНЯТЫ

МАША

Мы неслись над городом, прикрывшись сплошной маскировочной капсулой. В том, что Баграр способен разделать местных магов на гуляш, я была уверена. Но надо ли? Кто бы они ни были, пусть ведут свои игры, а я устала. Хочу пляж, песочек, морских рогатиков или что тут у них к морю прилагается… И чтобы мне дали спокойно разобраться с Баграровой болячкой.

К моей заветной квартирке я подкрадывалась практически на цыпочках, высматривая знакомые фургоны, подозрительные группы лиц или возможные засады. Вроде, ничего. Пришвартовались мы всё равно к балкону. Я несколько опасалась, выдержит ли его конструкция настоящую медвежью тяжесть, и протолкнула Баграра в комнату надувным шариком.

– Всё, теперь можно!

Он стёк на пол, обретая вес, и осмотрелся:

– Симпатичненько. Девушка сдаёт?

– Да, недавно замуж вышла.

– Замуж – это полезно… А есть пожевать что-нибудь?

– Десять минут подождёшь – будет!

У меня был шикарный план спуститься в «Шоколадницу» и набрать там всякой вкуснятины, но… Они ведь знают, что я живу одна, верно? Эта мысль мне пришла в голову, когда я ехала на лифте вниз. Надо хоть как-то замаскироваться…

Я поздоровалась со знакомой буфетчицей и попросила самый большой подарочный торт, какой у них есть.

– Шоколадный пойдёт?

– Вполне. И ассорти пирожных сделайте большую корзинку. Я еду в гости, там много детей.

ТИМОФЕЙ ЕГОРЫЧ

Тимофей Егорыч готов был рвать и метать. Отец Сергий был плох – обморожение пальцев ног, мочек ушей и, возможно, воспаление лёгких. Поместили его в ту же больницу, что и раньше, но в простую палату безо всякой охраны – старец Макарий велел дурью не маяться и игрушками не увлекаться, другие заботы есть.

Сам же Макарий, несмотря на то, что несколько километров тащил Сергия в санках, смотрел бодрячком и признаков усталости не показывал.

– Тимоша, ты кончай метаться. Сергий пущай спит, а мы к Филиппу поедем. И бойцы твои пусть туда же едут, ты уж распорядись. А то я, понимаешь, староват по три раза одно и то же выслушивать…

МАША

Я влетела в спальню третьего отделения, когда на площади перед крыльцом как раз заканчивался молебен. Задёрнула шторки вокруг наших кроватей. Дождалась Марусю.

Она сразу поняла, что что-то не то происходит, примчалась, глаза большие:

– Маша⁈ Ты почему здесь⁈

– Всё-таки уходим.

– Нашли?

– Да. Пытались атаковать. Кто это, я до сих пор не уверена, а начинать войну не хочу.

– Значит, я правильно сделала.

– Что?

– Расписала Шуре инструкцию по остаткам бусин. Пойдём, вручим.

Мы торопливо вышли из своего укрытия – на другую сторону спальни, где Шура с Соней прихорашивались, чтобы спуститься в цветочную гостиную.

– Дамы, у нас для вас важная информация, – напористо начала Маруся. – Вот, сохраните этот листок. Шура, это важно!

– Я поняла, – Шура взяла инструкцию и тут же в неё заглянула. – Погодите. А вы где будете?

– Мы уходим, – просто сказала я. – Я нашла отца, он болен и ему крайне нужна моя помощь. Не спрашивайте, почему я не могу остаться, я не могу сейчас сказать.

– А я не брошу подругу, – добавила Маруся.

– Но так же нельзя, наверное? – растерялась Соня.

– Наверное, – согласилась я. – Но иногда надо делать и то, что нельзя. Если это важно.

– Я с тобой, – прогудел над ухом голос Анечки. Я обернулась и увидела её упрямый взгляд и сплетённые на груди руки: – Без меня тебе трудно будет, я знаю.

– Ой, девочки! – запищала Риточка. – Это что же получается – побег?

– Какой побег? – тревожно спросил из-за шкафов голос Екатерины Великой.

– Так. Усыпляй, пока тут столпотворение не началось, – махнула рукой Маруся.

Я кивнула и щёлкнула пальцами:

– Дамы! Целебный сон, десять минут!

– Как?.. – успела спросить Рита, и воспитанницы начали мягко оседать на пол, я всё же позаботилась, чтобы сон накатывал постепенно, и никто не треснулся лбом об пол.

КОНСТАНТИН

Чьи-то руки переворачивали Костю, прикладывали ко лбу мокрые полотенца. Ему заглядывали в глаза, раскрывая веки. Щупали пульс. Слушали сердце.

Костя чувствовал себя тряпочной куклой и радовался, что оно в принципе бьётся, это сердце. Потому что после такого энергетического удара варианты могли быть всякие.

МАША

Спальня быстро наполнилась спящими девушками.

– Это как это? – подняла одну бровь Анечка.

– Я тебе потом объясню. Если ты с нами. Ты с нами? Или спать?

Аня оглянулась.

– С вами.

– Тогда пошли.

Мы шли через гимназию, которая превращалась в замок спящей красавицы. Уснули попавшиеся навстречу четвёрочницы. Двоечницы. Малявки-единичницы.

Мы почти спустились во входной холл, когда позади раздались поспешные шаги. Я, не глядя, кинула в ту сторону ещё один заряд, но каблучки продолжали цокать по лестнице.

– Девочки!.. – голос слегка сбивался. – Девочки, возьмите меня с собой!

Она была совсем крошечная, из самых мелких.

– А ты почему не спишь? – строго спросила её Маруся.

– А я не хочу, – она остановилась на три ступеньки выше, так, что её мордашка оказалась на одном уровне с нашими. – Я тоже ведьмой стать хочу.

– Ведьмой? – выпучила глаза Аня.

– Пункт первый, – я подняла палец. – Ведьмы – существа дикие, необразованные. А мы – магички. Специалисты по управлению тонкими энергиями.

– А-а-а! – малявка выпучила глаза. – Э-э-э… прошу прощения! Хочу быть магичкой!

– Подождите… – снова начала Аня.

– А почему она не спит? – спросила меня Маруся.

– А она, видимо, маг-сканер. Уже инициированный.

– И?

– Маги-сканеры резистентны к воздействию чужой магии, хотя при этом сами имеют достаточно незначительный боевой потенциал… – тут я вспомнила, когда её видела! На лестнице, когда она мне подсказала, что наблюдательный фургон стоит на углу! – … и они видят предельный потенциал других магов. Могут оценить опасность, понимаешь? А!..

– Что?

– Мне это в голову не приходило, потому что в Гертнии нет не-магов! Послушай… как тебя?

– Катя.

– Катя, а как ты узнала, что мы магички?

Катя хитро сощурилась:

– А я видела, как вы летаете к речке.

– И никому не сказала! – отметила Маруся.

– М-м, – утвердительно покрутила головой Катя, косички запрыгали по плечам.

– Значит, она видит сквозь морок. И, возможно, сможет распознать мага даже в неактивном состоянии!

– Но ребёнок? – сильно усомнилась Маруся.

– Я справлюсь! – запрыгал ребёнок.

И тут двери распахнулись и вошла страшно озабоченная директриса. Окинула нас удивлённым взглядом – больше, наверное, спящих вокруг, словно в странном спектакле, девушек.

– А что здесь?.. – колени Надежды Генриховны подогнулись, и она сползла по створке двери, постукивая о выступы плотным шиньоном.

– Пошли, – скомандовала я сразу всем, – они сейчас просыпаться начнут, всех по новой обрабатывать…

Мы спустились в нижний холл.

– Опять полетим? – спросила Маруся.

– Напротив, поедем с комфортом! – за стеклянными дверями просматривался рабочий автомобиль директрисы. – Вперёд, дамы! Нас ждёт пассаж Четвергова.

– А пальто? – нахмурила брови Анечка.

– Не успеем замёрзнуть, я тебя уверяю.

Под прикрытием тёплого кокона мы спустились с крыльца и уселись в авто. Шофёр смотрел на нас с изумлением.

– Пассаж Четвергова, – велела я.

– А Надежда Генриховна как же?

– Надежда Генриховна выйдет немножечко позже, – я настроилась и вложила необходимое внушение в пару слов: – Поехали, любезный.

Анечка смотрела на меня со смешанным чувством и явно ждала объяснений. Но вместо меня неожиданно подключилась Маруся! Сама поставила экран от прослушивания, сама принялась разъяснять Ане тонкости нашего магического существования – в том числе и то, что мы до сих пор не знаем, что за люди за нами следят, и не вражины ли они заграничные. Рассказ закончился аккурат возле пассажа.

– Не передумала? – спросила я Аню. – К тебе претензий не будет. Ты ничего не знаешь, формулами не владеешь. Можем тебя на машине же и обратно отправить.

Та сурово насупилась:

– Нет уж. Будут меня по конторам таскать… – она на секунду задумалась и выдала такое, что мне и в голову не пришло: – А ежли эти мужики – не нашенские, а шпионы импортные? Кому из наших про магию брякну – отправят ведь меня в больничку для умалишённых, а?

– Могут, – внезапно согласилась Маруся.

– Значит, двигаем вместе, – подытожила я. – Марусь, давай маскировку. Четыре гимназистки будут вызывать вопросы.

– Скромно, но со вкусом?

– Нет. «Скромно» – выпрут нас оттуда, куда я хочу зайти. Давай элегантно и дорого.

Маруся прищурилась на витрину, в которой были выставлены богато выряженные манекены.

– Как скажете, мадмуазель!

Наши наряды преобразились. Это, конечно, не были полные копии витринных платьев, но нечто очень близкое.

– Пошли! – мы выбрались на тротуар. – Отправляетесь в гимназию, – велела я шофёру, – скажете, что вы отвезли нас в порт.

– А зачем мы сюда приехали? – с любопытством спросила маленькая Катя, глядя вслед уезжающему автомобилю.

– Нам нужна какая-то одежда, чтобы не отвлекаться на маскировку и согревающие заклинания.

– Думаю, по одному платью будет достаточно, – рассудительно сказала Маруся. – Не тащить же с собой горы чемоданов. Надо будет – на юге докупим.

– Мы поедем на юг? – обрадовалась Катя.

– Поедем. Или полетим.

Прохожие обтекали нашу группу, отвлечённые сетью безразличия.

– Пальто всё равно надо будет, – Маруся притопнула туфелькой. – И обувь. Иначе мы будем привлекать внимание.

– И давайте разделимся, – предложила я. – Вы с Аней, а я возьму Катю. Спрашивать если будут – четверых будут искать.

Я выделила девчонкам пятитысячную бумажку (ровно половину из имеющихся у меня с собой средств), и мы отправились в Пассаж, условившись встретиться в кафетерии максимально быстро.

Примерно через час мы столкнулись у входа в этот кафетерий, уже обряженные в новые платья, зимние сапожки, пальто и шапочки.

– Может, не будем заходить? – предложила Маруся и подтянула пониже вуальку на шляпке. – Купим чего-нибудь, попросим завернуть с собой.

– Правда, сидеть тут, как бельмо на глазу, – прогудела Анечка, кажется, тоже примерившая на себя конспиративную игру.

– Мы тогда вон там у витрины тебя подождём, – показала на соседний павильончик я. – Деньги-то остались?

– Конечно! Пять минут!

Мы пристроились у витрины, как бы рассматривая фарфоровые безделушки. Вскоре Маруся вышла из кафетерия с двумя большими бумажными пакетами в руках, коротко кивнула нам, и мы двинулись на выход.

От пассажа Четвергова до моей квартирки было не больше десяти минут пешего хода. На улице я взяла Катюшку за руку и предложила:

– Мы чуть впереди пойдём, а вы за нами, чтоб не одной кучкой. Согласны? Если что, кричите.

Добрались вполне благополучно. У подъезда я подождала, пока Маруся с Аней покажутся из арки, вместе поднялись на лифте. Двери нам открыл Баграр. Мы с Марусей предупредили девочек, что нас ждёт разумный медведь, и встреча прошла без обмороков. Я всех представила Баграру. Он сперва очень церемонно поцеловал всем ручки, а потом вдруг сказал:

– Ну, девчонки, шпионок вы изображаете очень смешно. Хотите, покажу вам? – и развернул перед нами сферу с изображением.

Баграр смотрел из-за полупрозрачной шторки, из окна, выходящего на большую улицу. А по улице шли мы. Впереди я с Катюшкой, на небольшом отдалении – Маруся с Аней. Все четверо напряжённые, плечи приподнятые, движения деревянные. Мы, трое старших, подозрительно оглядываемся по сторонам, глаза в щёлочку, и только у Катюхи наоборот – по пять рублей.

– Да уж, – кисло пробормотала Маруся, – для полноты картины не хватает только короткими перебежками от подъезда до подъезда перемещаться…

– Ничего, это мы с вами поправим! – жизнерадостно потёр лапы Баграр. – А чем это у вас так вкусно пахнет из пакета?

– Ты что, уже проголодался? – удивилась я, припомнив размер торта.

– Так это когда было! – воскликнул Баграр. – К тому же, для восстановления нужно что-то посущественнее пироженок.

– Курица подойдёт? – Маруся начала деловито выкладывать на стол бумажные кульки и картонные контейнеры. – Я взяла из сытного всё, что у них было: курицу-гриль, рыбу в кляре, колбасную нарезку-ассорти и круглые жареные пирожки с мясом.

– Звучит неплохо! – одобрил Баграр.

– И всяких печений. Надеюсь, нам до вечера хватит.

Баграр критически осмотрел уставленный стол:

– Нет, девочки, до вечера мы тянуть не будем. Завтракаем под завязку и валим отсюда. Нервный городок, напряжение в воздухе висит. А нам бы где-нибудь залечь хоть на недельку, пока я в норму не вернусь.

– А продукты? – деловито спросила хозяйственная Аня. – С собой потащим?

– По-моему, вы недооцениваете голодного медведя, – ухмыльнулся Баграр.

Спустя час мы сидели вокруг практически опустевшего стола, а оба бумажных пакета наполнились пустыми смятыми упаковками.

– Спалить? – спросил Баграр.

– Да просто в мусорку во дворе выбросим, – махнула рукой я. – Зачем нам лишние магические всплески?

– И то верно.

– А как мы всё-таки вас вывезем? – немного тревожно спросила Маруся, глядя на Баграра. – Опять под магической маскировкой?

– Или полетим? – спросила я. – Может, ковёр у хозяйки позаимствуем? Вместимся, наверное, все. Только это опять сколько формул, не засекли бы нас.

Мы ещё рассмотрели несколько вариантов, вес получались энергоёмкие и рискованные в плане засвета.

– Мой папа, – сказала вдруг Катя, – в военной полиции работал. У них такие были машины: кабина большая, а сзади ещё и будка. Вот бы нам такую! Вы бы, дядя Баграр, в будку спокойно влезли.

Вот что значит: устами младенца глаголет истина!

ПРИ СОДЕЙСТВИИ ОРГАНОВ ОХРАНЫ ПОРЯДКА…

Мы переглянулись.

– А у гражданской полиции тоже такие машины, – сказала Маруся. – Вот и выход! Маш, здесь же телефон есть?

– Есть, – я не вполне понимала, что она хочет делать. – В спальне стоит.

– Адрес скажи мне. Нам вовсе не нужна никакая маскировка. Минимальное внушение, и дежурный экипаж спокойно вывезет нас, куда мы скажем.

Дале мы имели счастье наблюдать, как Маруся звонит в дежурное отделение полиции:

– Добрый день! Баронесса Анастасия Демьянова беспокоит… Да… Прошу вас прислать кого-либо к моей квартире. Сосед напился пьяным и перепутал двери, стоит и звонит в мою квартиру, а я одна… Да-да! Боюсь выйти… Запишите адрес… Прошу вас… Жду, спасибо!

Она аккуратно положила трубку и улыбнулась, вполне довольная собой:

– Обещались быть через десять минут.

– И куда мы поедем? – Аня шустро сгребала со стола остатки бумажных упаковок.

Мы с Баграром посмотрели друг на друга и пожали плечами.

– На юг по Одесскому тракту, – сказала Маруся, лучше всех из нас разбирающаяся в географии, – а там видно будет.

Дальше я ждала в прихожей, остальные, спрятавшись под тщательно рассчитанной тенью, скомпенсированной магией внутрь – в закутке за лифтовой шахтой на первом этаже.

Через десять минут, в точности, как было обещано, загудел лифт. Из лифта вышли двое мужчин в полицейской форме. Увидели они перед собой иллюзию пьяненького, но весьма солидного дядечки, настойчиво названивающего в дверь нашей квартиры. Один полицейский «принял» дебошира, второй позвонил в дверной звонок. Я вышла на площадку, внушила служителям порядка, что они сопроводили некоего профессора этажом ниже и водворили его в его собственное жилище, после чего подписала протокол (вполне настоящий) и отказ от претензий.

– Барышня, вы позволите воспользоваться вашим телефонным аппаратом для связи с участком? – взял под козырёк тот, что с протоколом.

– Да, пожалуйста, – я пошла показать, где стоит телефон, продолжая держать обоих под частичным внушением. – Скажите, не пора ли вам на обед? Вы вообще обедаете?

– Рановато, конечно. Однако ж, если принять во внимание, что мы на час раньше сегодня вышли…

– Попросите разрешения заехать… куда вы там обычно заезжаете?

– В пельменную.

– Ну, вот. Попросите убедительно.

04. ВЫБИРАЕМСЯ

В ПОИСКАХ ЛУЧШЕГО РЕШЕНИЯ

Дежурная полицейской конторы, судя по интонациям, доносящимся из трубки, не очень была рада нарушению графика, однако приняла, что экипаж едет на обед.

– Всё, теперь быстро вниз! – скомандовала я. – Открыть вашу будку и ждать дальнейших распоряжений.

На первом этаже к нам присоединился Баграр и девочки. Мне снаружи наведённой тени тоже было их не видно, но я чётко отслеживала следы на дорожках, присыпанных свежим снежком. Так, загрузились все. Радует, что внутри чисто и тепло.

– Я в кабину, – сказала я в пространство фургона. – Маруся, пошли со мной, подсказывать будешь. Остальных прошу сидеть тихо, как тронемся, тень снять и не отсвечивать, – и полицейскому: – Вы ничего не видели и не слышали, закрывайте. А задние двери кабины, наоборот, откройте.

– И окошко между сиденьями, – сказало пространство рядом со мной Марусиным голосом.

Я подняла маленький вихрь, пробежавшийся туда-сюда по дорожке и уничтоживший все следы. Мы с Марусей забрались в кабину на второй ряд сидений – она по-прежнему под тенью – и оказались в отгороженном сеткой и стеклом пространстве. Полицейские сидели как примороженные.

– Марусь, выходи. Без всплесков поедем, на микродозах внушения. Где эта ваша пельменная? Далеко? – спросила я в открытое сдвижное окошко.

– Квартала четыре будет.

– Погоди, – Маруся проявилась, покусывая губу. – Из дома на полицейской машине уйти – идея хорошая. А ехать хоть бы до Рязани – потеряют ведь их, искать начнут.

– Тогда докуда?

– Послушайте, любезный, – в свою очередь спросила в окошко Маруся, – а есть ли в городе фирма, занимающаяся перевозками грузов из города в город?

– Как не бывать? И даже не одна. Транспортная компания Чеснокова, к примеру. В нарушениях замечаются крайне редко.

– Адрес знаете?

– Как не знать? По службе наведываться приходилось.

– Вот туда и поедем.

Через полчаса мы добрались до предместий, в которых жилые дома выглядели совсем простыми четырёхэтажными коробками, перемежающимися обширными территориями, огороженными разномастными заборами – от наборных бетонных до простейших дощатых. Вывески в основном были мелковаты, но иногда я успевала разглядеть названия. В основном здесь базировались тресты да товарищества строительного или индустриального свойства.

Полицейский фургон въехал в открытые ворота транспортной компании и подкатил к крыльцу приземистого здания, в котором располагалась контора.

– Гляди-ка! – удивлённо сказала Маруся.

– Что?

– Я думала, тут только грузоперевозки, а тут, смотри, и свадебные кабриолеты и вон те замечательные транспортные средства.

– Странные они какие-то.

– Потому что это катафалки.

Мы уставились друг на друга. Маруся выразительно приподняла брови:

– Никто и никогда не проверяет катафалки, ты понимаешь? Нас не остановят, даже если на дороге будет случайный рейд.

– Это тоже из инспекторской практики?

– Да, представь себе, была одна ушлая шайка. Контрабанду возили. Нет, если у тебя есть предубеждения, можем что-нибудь совсем строительное арендовать. Или думаешь, Баграр будет против?

– Пф! Баграр ещё и веселиться по этому поводу будет.

– Значит, маскируем его?

– Под гробик, ага.

– Я думаю, надо этим память почистить да отправить их уже, пусть в свою пельменную едут.

– По времени задержка получится. Диспетчерша у них вредная, будет докапываться, почему они так долго катались.

– А пусть у них как будто машина заглохла, пока они с ней возились – вот, минут двадцать уже в плюс. И пойдём в контору, с транспортом договариваться.

КОСТЯ

Костя стоял навытяжку в кабинете такого уровня, который и представить было страшновато. Голова у него ещё немного кружилась, в ушах шумело, и поэтому разнос от лица столь высокого воспринимался как сквозь плотную пелену.

Далее произошло событие, которое Костя первоначально отнёс к последствиям магического удара (а конкретно – к галлюцинациям) и наблюдал с отстранённым любопытством.

Дверь распахнулась, и в кабинет вошёл очень пожилой дедушка в косматом тулупе и ещё более косматой шапке. Седом за ним, сердито поджав губы, вошёл непосредственный начальник их городского управления, Тимофей Егорыч. Последний скорбно посмотрел на Константина и горько покачал головой, не смея, впрочем, перебивать вышестоящее начальство.

Костя задумался, оба ли эти персонажа ему кажутся или только один – и который из них? Вероятнее всего, что дедуля мерещился, насчёт начальника же имелись некоторые сомнения.

Дедок в косматой шапке между тем просеменил к столу и похлопал кричащего Филиппа Афанасьевича по локтю:

– Ты, Филенька, не разоряйся, чего горло-то драть почём зря? Хочешь чаю успокоительного? – и поставил перед хозяином кабинета древний закопчёный термос. – Мальчишка ведь не из злого умысла. Город спасти хотел… – дед открыл ящик стола, по-хозяйски вытащил несколько пузатых стаканов и в каждый налил понемногу жидкости из термоса. По комнате поплыл травяно-ягодный запах. – Пейте.

Начальники безропотно разобрали стаканы и выпили содержимое. И тут Костя понял, что перед ним вовсе не галлюцинация! Более того – до него дошло, кто это! Макарий из безымянной пустыньки, которая не всякому на глаза кажется. Искать специально будешь – да не заметишь, мимо пройдёшь, если время твоё не пришло…

Последний стаканчик Макарий взял сам и вручил его Косте:

– Пей да рассказывай, Аника-воин.

Под спокойным, насмешливым даже взглядом старца, Костя слегка поёжился.

– Выходя с трапа теплохода…

– Не-е… Ты с самоначала давай. А то, ишь, господа командиры молнии хотят метать. Молнии – это ж завсегда здорово. Эффект, опять же, – на этих словах начальство сдержанно завозилось. – А мы ведь хотим в деле разобраться, так? – Костя невольно кивнул. – Вот и давай, раскладывай свои соображения по полочкам. Торопиться теперь всё одно некуда.

В ДРАМАТИЧЕСКИХ ТОНАХ

Глянцево-чёрный катафалк мчался по Одесскому тракту, держа почти идеально на юг. В конторе нам с сожалением сообщили, что подобного рода доставку они могут осуществить не далее, чем до Гомеля, но уже это нас устраивало – половина пути до моря!

Транспорт мы выбрали самый что ни на есть замечательный – большой, как автобус, с водительским местом, отделённым капитальной глухой перегородкой, так что на время пути мы сняли с Баграра всякий морок.

Маруся, сверх положенной арендной платы, выдала шофёру купюру в двадцать пять рублей, с тем условием, чтобы каждые два часа он останавливался в приличной придорожной ресторации, где четыре барышни могли бы перекусить без урона для здоровья. Уж не знаю, не счёл ли водитель нас излишне прожорливыми, но все четыре заведения, в которых мы имели удовольствие подкрепиться, оставили у нас вполне приятные впечатления. И у Баграра тоже, которому мы каждый раз приносили что-нибудь на перекус.

Также по дороге я несколько раз подкачивала его энергией и подзаряжала накопители. Анечка немного пела. Баграру становилось лучше, но даже до четверти боевой нормы было ещё очень, очень далеко.

Вместо выдуманного гомельского адреса мы велели водителю везти нас на железнодорожный вокзал, откуда до Одессы было всего несколько часов поездом. В здание вокзала Баграр вошёл, замаскированный так ювелирно, что ни один магический пылесос его бы не разглядел. Впрочем, Катя продолжала его видеть несмотря на все наши усилия, из чего мы сделали вывод, что если нас будет отслеживать маг-сканер (или кто-то хотя бы вполовину напоминающий заранского Сергия), толку от этой маскировки будет мало.

Оставив Баграра с девочками посреди зала ожидания, мы с Марусей пошли в кассы, выяснили, что поездов до Одессы проходит аж несколько, ближайший через три часа, выкупили два купе и стали ждать, беспрерывно, как на иголках, озираясь. Время от времени вокзальный рупор разражался предупреждающими сообщениями. Все были не наши, но каждый раз все мы непроизвольно вслушивались.

Баграр вздыхал и время от времени доставал что-нибудь съедобное из обширного пакета, прихваченного нами в последнем кафе. Нам тоже предлагал. А что ещё делать, пока ждёшь? Пожуёшь – хоть нервы маленько успокоятся.

Так прошло два с лишним часа.

– Двадцать минут осталось, – сказала Анечка, гипнотизируя стрелки больших вокзальных часов.

И тут же, словно отвечая ей, громкоговоритель проквакал: «Поезд „Санкт-Петербург-Одесса“ прибывает на второй путь через десять минут!»

– Да десять минут стоянка, – сверилась в расписанием Маруся.

– Пошли уже, – предложил из тени Баграр. – Насиделись тут до отвала.

Все с готовностью подскочили. И правда, насиделись. Да пока этот второй путь найдём.

Впрочем, ходить пришлось недолго, зато по подземному переходу.

– Ой, а тут уже стоит поезд! – воскликнула Катюшка.

– Это не наш, – успокоила её (и всех нас) Маруся. – Видишь, столбики с цифрами? Это третий путь. А наш придёт на другую сторону, где «два» написано.

От нечего делать мы встали в отдалении от лавочек и принялись глазеть, как в поезд «Брест-Оренбург» усаживаются пассажиры. Платформа постепенно пустела, остались лишь несколько пассажиров, ожидающих тот же поезд, что и мы, да лоточницы, прохаживающиеся вдоль поезда со всяческой снедью.

– Поезд «Брест-Оренбург» отправляется с третьего пути через три минуты! Провожающих прошу покинуть вагоны! – в репродукторе длинно зашипело, после чего возвестило: – Поезд «Санкт-Петербург-Одесса» прибывает на второй путь!

Как она угадала, что он вот прям прибывает, мне лично было не очень понятно. Пока ничего ни в одну сторону, ни в другую видно не было, а я с этими пересадками совсем дезориентировалась.

– А с какой стороны он поедет? – спросила Анечка, которую, должно быть, терзал тот же вопрос, что и меня.

Маруся не успела ответить, потому что Катюшка вдруг изменилась в лице и повернулась в сторону прибытия.

– Нам туда не надо, – как-то механически сказала она.

– Почему? – цепко спросил из пустоты голос Баграра.

– Я… не знаю. Но нам туда не надо! – она вдруг начала трястись крупной дрожью, словно замерзая. – Уходите отсюда! Быстро! Надо уйти!

– Это что за истерика? – растерянно пробормотала Маруся.

– Уходите!!! Надо уходить!!!

– В поезд! – скомандовал Баграр.

Катю приподняло над платформой и закинуло в ближайший тамбур вместе с обалдевшим проводником. Поезд «Брест-Оренбург» медленно тронулся. Из раскрытых дверей выглядывали проводники с жёлтыми флажками.

– Аня, не стой! – Маруся схватила Анечку за руку и дёрнула к вагону, но та уже и сама разморозилась.

Охнула какая-то бабуля с пирожками. Я на чистых рефлексах кинула ей безразличие к нам, а нам самим – немного тени. Запрыгнула вслед за девчонками в тамбур.

Проводник смотрел на нас с титаническим спокойствием. Маруся, должно быть, постаралась.

– Вам не пора закрыть двери? – спросила я.

– Пора, – согласился проводник.

– Ну, так закрывайте.

Диалог отдавал заторможенностью дурного сна.

Катерина приникла к стеклу вагонной двери. Наш поезд станцию покинуть не вполне успел, и мы увидели, как нужный нам «Санкт-Петербург-Одесса» тормозит у пассажирской платформы.

– Катя, что там такое, ты можешь нам объяснить?

Она смотрела на удаляющуюся платформу, переставая трястись:

– Там был такой же человек, как я, который видит, даже если не видят другие. И мне показалось, что его привезли специально, чтобы нас увидеть. И дядю Баграра. Особенно его. Я так испугалась…

– Что ж, – сказал прямо у меня над ухом Баграр, – предвидение у магов сканеров является нетипичным, но очень приятным бонусом. Девочки, предъявите уже молодому человеку свои билеты. Вряд ли у него есть возможность ссадить вас прямо сейчас.

– Действительно, – обрадовалась Маруся, доставая картонные прямоугольнички, – возьмём за версию, что мы просто поторопились и не в тот поезд сели!

Удивительно, но далее нам даже не пришлось прибегать к внушениям.