Текст книги "Не все НПС попадаюn 2 (СИ)"

Автор книги: Ольга Войлошникова

Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 15 страниц)

*Да-да, фиглы способны проникать в чужие мысли,

хоть им и требуется для этого особый настрой.

– Э-э-э… – кот был явно озадачен таким поворотом дела, – А чего вы, собственно, от меня хотите?

– Провожатым пойдёшь, – велел Петька, – И малявку эту на загривок возьмёшь. Она девка вёрткая, усидит.

Кот сделал чопорную морду:

– Не знаю, в курсе ли вы, но коты не способны к длительному бегу.

– Не ссы, мохнатый. Придадим тебе такое ускорение, ошалеешь!

Десять минут спустя.

Ф-ф-ф-фурх!

– Правее!.. Осторожно, овра-а-аг!.. Дерево!.. Прямо, на горку!

По лесу, взметая опавшую листву и иссохшие травинки, со скоростью кроссового мотоцикла нёсся Петька, держа над головой шахматный столик. Тот самый, из кабинета. Держал он его вверх ножками, чтобы они не цеплялись за землю. Внутри этой импровизированной платформы, собрав в кучку лапы и вздыбив шерсть, сидел кот. А на его загривке, как и планировалось – балерина.

Они вылетели на холм и увидели огибающую его дорогу. И мост, на который въезжали две верховых крысы – белая и пятнистая. Наездники, силачи-близнецы в полосатых гимнастических купальниках, оказались крупными и крепкими парнями. Как говорят фиглы, телесатыми. И большеголовыми, как дети. Такие минипуты на стероидах. Тро и Тру палками гнали перед собой слона. Реально – полосатого слона! Чёрно-белого, окрасом напоминающего белого тигра. Размером слон оказался раза в два побольше крысы.

– Белянка! – пискнула балерина и испуганно зажала рот ладошками.

Нет, братцы не услышали, но крыса! Белая крыса вздрогнула и дёрнула поводья, разворачиваясь поперёк моста. Силач разозлился и начал лупить её пятками по бокам, но крыса решительно взбунтовалась и не хотела двигаться дальше. И тут братец Тро, конечно, увидел преследователей.

Нет, он увидел, что с вершины холма, набирая скорость, летит нечто, похожее на странные сани, в которых сидит Чеширский кот, встопорщенный, словно колобок! Балерина на этом фоне совершенно терялась.

У самого моста Петька маханул столиком, так что кот и мелкая вылетели со слаженным криком:

– Ма-а-а-ау! – Ма-а-а-ма! – а обратным движением от всей души приложил одному братцу, и отмашечкой – второму! Тела плюхнулись в воду по обе стороны от моста. Быстрое течение подхватило их и понесло вниз по реке. Тралялеевы отфыркивались, отплёвывались и издалека грозили кулаками. Петька критически осмотрел столешницу, кивнул сам себе, выпячивая подбородок:

– Нак Мак Фиглы тоже уважают шахматы!

Чеширский кот смотрел на мост и в его горле зарождался очень неприятный звериный звук:

– Мрау-арх-ш-ш… С вашего разрешения, я откланяюс-с-сь. Инстинкты-с.

– И тебе не хворать, – напутственно кивнул Петька и вынул карту.

14. ЧЕРЕЗ ШАХМАТНУЮ ДОСКУ

ВНЕЗАПНО ОТРЯД

Они довольно сильно отклонились к краю от линии D, по которой в книге шла Алиса, и оказались на чёрной клетке В6. Может, оно и к лучшему? Да и нужна ли им та Алиса? Кроме того, где гарантии, что здесь она пойдёт именно так?

Балерина хлопотала вокруг крыс:

– Беляночка моя, совсем уморил тебя этот жирдяй!

– Вторую как звать? – ради порядка поинтересовался Петька.

– Голубка.

– А почему Голубка?

– Она помесь королевской белой с голубой горностаевой.

Гляди ты, породистая скотина! На белой шерсти выделялись округлые серебристо-голубоватые пятна.

Слона звали Пухлик. Нда.

– Ладно, забирай свой зоопарк и вали домой.

– Как⁈ – ужаснулась балерина, – Через Чеширский лес⁈

А ведь верно, – прикинул Петька, – Не удержится кот, сожрёт этих малохольных. Слон подошёл сзади и тихонько вздохнул. Петька порылся в хране и вытащил на белый свет пучок эльфийской морковки:

– Ну, извини, брат – бананьев нема, рыбьего жира тоже.

Слон с аппетитом принялся за морковь, крысы тоже заинтересованно подтянулись, пришлось угостить и их, да и балерину заодно – уж такими огромными глазами она на это морковное пиршество смотрела.

Петька думал.

– Слушай-ка, а вот эти мужики, Тру и Тро – они что, местные?

– Ага, – балерина весело хрустела морковской, на глазах наливаясь румянцем, – Они на D5 живут. Там этих Тралялеевских целая деревня.

Деревня, говорите? Так-так… Деревня – это уже не так приятно, как два братка, которых запросто можно приложить столом по мордам. Не пришлось бы меч доставать, а этого именно в Зазеркалье Петьке почему-то категорически не хотелось.

– А Долгое озеро?

– Оно по пятой линии разливается, начиная с А5 и до самой Тралялеевки. И даже на четвёртую заходит.

М-гм.

– И как, плавают по нему? Лодку достать можно?

– Не-ет, – балерина помотала головой, – через Долгое не плавают. Там щуки водятся. Они из воды выскакивают и всех съедают.

Весёлые дела. Один бы он рискнул, а с этой кодлой… Не досмотришь – враз кого-нибудь да схарчат. Выходит, хошь-не хошь, а через Тралялеевку идти придётся. Или делать огромный крюк назад… Его размышления прервал донёсшийся из-за дальних деревьев характерный отзвук.

– А вот это вот что было? – уточнил он у балерины.

– А-а-а, это поезд!

– А разве поезд отправляется не от королевского дворца?

– Королевский – да. От королевского дворца до длинного озера. А этот – башенный, идёт с А8 до Н1, между белыми дозорными башнями, мимо озера, через всю карту, по белым клеткам. Каждые полчаса ходит.

Петька внимательно посмотрел на девчонку:

– А ты всю карту знаешь?

– Ну, почти. Я давно уже с цирком езжу, лет пять.

Так-так…

Петька принял решение:

– За мной!

ХОД СЛОНОМ или ПОЧТИ ЧТО ДИКИЙ ЗАПАД

Полчаса им едва хватило, чтобы добежать до железнодорожного пути.

– А как… мы сядем… на поезд?.. – балерина старалась отдышаться, упираясь ладошками в коленки, – Тут же… станции нет…

– Спокойно, Маша, я Дубровский!** – ответил Петька, выдернул из храна гномий топор и несколькими ударами подсёк и повалил на пути пару лохматых лип. Свистнул слону и показал ему на рельсы перед завалом, – Вставай сюда. Будешь махать флажком.

**Смотри Примечания, п.8.

– Каким флажком? – удивилась балерина, – И откуда ты знаешь, что меня Маша зовут?

– Я много чего знаю, – многозначительно посмотрел на неё Петька, а сам подумал: «Надо ж ты! Маша!» – вынул из храна запасную чёрную футболку с черепом, привязал её к ветке и сунул древко растерянному слону в хобот, – Держи, Пухлик! Если не остановятся – отскакивай!

– Ой, мы теперь пираты? – захлопала ресницами балерина Маша.

– Я – пират. А вы – заложники, поняла?

– Ага.

Звук приближающегося поезда подкатывал всё ближе. Петька вытащил из храна меч:

– Крысы – за завал, живо! Маша – ко мне!

Поезд надвигался с каким-то игрушечным свистом. Машинист с помощником явно разглядели завал, но то ли замешкались, то ли тормозной путь и вправду был таким длинным, и остановились они перед самым слоном, который явно забыл, что нужно было куда-то отпрыгивать, и продолжал махать флажком, как зачарованный.

– Ну, и что это такое? – гневно выкрикнул машинист, высовываясь из окошка паровоза.

– Это ограбление! – заявил Петька, приставляя меч к горлу маленькой балерины, – Мы конфискуем ваш поезд, или я отрежу ей голову!

Маша тонко пискнула.

– И почему это должно меня волновать? – машинист с высокомерной рожей свесился из окна, – Ты знаешь, сколько стоит моё время? Тысячу фун… – дальше он сказать ничего не успел, потому что Петька откинул балерину, подпрыгнул, оттолкнувшись от большого паровозного колеса, и выдернул машиниста из окна кабины.

Оторванные медные пуговицы мундира посыпались во все стороны, как спелые жёлуди. А сам машинист совершил перелёт через ближайшие кусты и затих. Го́ловы любопытных пассажиров, высунувшиеся было в открытые окна, скрылись внутри вагона. Помощник машиниста замер с разинутым ртом.

– Твоё время тоже стоит тысячу фунтов в минуту? – поглаживая меч, спросил его Петька.

– Н-н-н… Н-нет-нет, сэр, что вы, гораздо дешевле!

– Поездом управлять умеешь?

– Да, сэр!

Петька окинул взглядом поезд, состоящий всего-то из паровоза, платформы с углём и трёх вагонов:

– Пассажиров – в последний вагон, живо! И чтоб тихо там! Со мной нервные зверюшки…

Пассажиры, среди которых оказались не только человечки, но и некоторые представители скотного двора в пиджачках и платьях, перешли в последний вагон, молча тараща на фигла глаза. Видно было, что им страсть как хочется высказать своё важное мнение по поводу стоимости билетов и стоянки, но синий мужик с рыжими волосами пугал их до опупения. Более того, из-за кустов пришёл прихрамывающий и растерявший бо́льшую часть своего пафоса машинист и тоже занял место среди пассажиров.

Крысы протиснулись в вагоны, умудрившись не выломать двери и не особо разворотить внутренности. Слона пришлось поставить на угольную платформу.

– Слушай сюда, отвратец! – Петька угрожающе надвинулся на помощника машиниста. – Я сейчас убираю деревяхи, ты заводишь свою машинку – и мы летим, не останавливаясь, до самой Е4. На всех пара́х, ты понял?

– А-а-а… а как же остановка в Тралялеевке, сэр? – проблеял помощник машиниста.

– Тралялеевка сегодня отдыхает, ясно?

– Ясно! Ясно, сэр! Отдыхает!

– Молодец. Жить будешь.

Как известно, паровоз – штука большая, тяжёлая и разгоняется медленно. Почти четверть клетки С6 у помощника машиниста и кочегара ушло на то, чтобы набрать необходимую скорость, после чего Петька приоткрыл дверцу и крикнул Пухлику:

– Следи там, чтобы наш чёрный друг не тормозил, а то ведь опять к Тралялеевым попадёшь.

Слон на секунду замер, после чего глаза его налились гневом. Он навис над кочегаром тёмной тучей, подняв повыше свой футболочный флаг.

– Да понял я, понял! – завопил кочегар и схватил отложенную лопату.

На D5 они ворвались на пределе возможной скорости, непрерывно сигналя, чтобы кто из живущих в Тралялеевке случайно не выволокся на рельсы.

Помощник машиниста обливался по́том и беспрерывно бормотал что-то про котёл – дескать, не взорвался бы. Но на счёт именно котла Петька был железно спокоен. Почему? Да потому что тёмный амулет молчал наглухо, а значит, смертельной опасности нет.

Тро и Тру, сияя свежими синячищами – у одного во всю правую сторону лица, а у второго во всю левую – топтались на привокзальной площади и пытались привлечь внимание многочисленных родственников к своему неизбывному горю. Слон! Редкой полосатой породы! Нажитый… тьфу! Добытый непосильным трудом! Ушёл ведь, прям из рук ушёл!..

Однако родня в своей кондовости не особо стремилась поддержать страдальцев. Вот, если бы они пригласили их отметить успех предприятия – другое дело, а так… Многие поглядывали на вокзальные часы – регулярный поезд запаздывал, к чему бы это? Несколько тралялеевцев, собирающихся ехать этим рейсом, ходили туда-сюда по платформе, нервно перехватывая свои узлы и корзины.

– Едет! – завопил кто-то, – Едет!

– А чего это он слишком быстро?

– Непорядок…

Кто-то зазвонил в станционный колокольчик. Однако, поезд и не думал тормозить. Он нёсся на станцию, окутанный облаками пара и свистел в сигнальный гудок что было сил.

Тро и Тру переглянулись, поняли, что от родственничков помощи не дождёшься, и дружно плюнули. Люди, подошедшие поближе к посадочной платформе, шарахнулись от пролетевшего паровоза. И тут ветер сорвал облачную пелену…

– Наш слон! – Дружно взревели Тро и Тру.

Они кинулись вслед составу и успели запрыгнуть на подножки вагонов. Тро – второго, а Тру – третьего. Теперь-то им казалось, что потасовка на мосту была глупой случайностью, что их одурачили, взяли врасплох, а никак не победили в честной драке. И братья были настроены серьёзно посчитаться с обидчиком.

Петька братьев, конечно, заметил. Обрадовался, что их всё-таки только двое, и можно будет обойтись без массового травмирования тралялеевцев. Он похлопал помощника машиниста по плечу:

– Можешь больше не гнать, а то чего доброго догоним свой хвост!

Помощник машиниста посмотрел на него диковатым взглядом, но Петька уже выскочил на угольную платформу, скомандовал слону: «Лежать!» – а трубочисту: «Перерыв!» – и запрыгнул на крышу первого вагона. Тро и Тру тоже карабкались, пытаясь взобраться на свои крыши. Были они, как уже говорилось, телесаты, и Петька понял, что их маленькому поезду – вот прямо сейчас – угрожает непосредственная опасность крушения. Пассажиры в третьем вагоне почувствовали крен и закричали. Похоже, Тру всё-таки где-то объедал своего братца.

Петька пронёсся до третьей крыши, выхватил из храна первое, что под руку попало – картину с каким-то мужиком на лошади – и треснул Тру по впивающимся в крышу пальцам. Тру отдёрнул одну руку, но второй продолжал цепляться, злобно оскалившись.

– Ты какой настойчивый, – пробормотал Петька и от всей души надел картину силачу на шею, прибавив к этому щедрый пинок по цеплючей руке. Крик Тру отдалился и замер. Третий вагон выправился, внутри хором облегчённо выдохнули – и снова закричали, потому что поезд качнуло и начало дёргать. Тро всё-таки взгромоздил своё тело на крышу вагона и теперь елозил ногами, стараясь забраться целиком. Вот же упёртая семейка!

Неожиданным рывком Тро закинул на крышу ноги, быстро вскочил и набычившись пошёл на Петьку. Теперь это походило на сцену из какого-нибудь ковбойского фильма. Только вот револьверов в этой локации не предусматривалось.

Петька сунулся в хран, выхватил и метнул первый же тяжёлый предмет. На долю Тро досталась бронзовая фигурка спаниеля. Звук от удара вышел, как будто кто-то долбанул тяжёлой поварёшкой в чугунный котёл. Тро схватился за лоб, потерял равновесие и полетел под откос.

Петька стоял и смотрел на удаляющиеся тела. Да, мобы. Да – воры, но отчего так паршиво на душе? И тут Тру сел, снял с шеи золочёную раму от картины… потом прошёл вперёд, помог подняться брату, и они дружно погрозили удаляющемуся поезду.

– Вот это прочность! – восхитился Петька, – И не сломила их даже великая сила искусства!

Тру посмотрел на Тро и наливающуюся у того на лбу здоровенную шишку.

– К королеве едут, – мрачно скривился Тро.

Братья посмотрели друг на друга долгим взглядом и хором произнесли:

– Суд!

Тру подобрал валяющуюся в траве бронзовую статуэтку и приложил ко лбу Тро:

– Мы успеем раньше.

В ТЁМНЫЙ ЛЕС

Петька развернул карту. Точка местоположения показывала, что поезд приближается к центру клетки Е4. Однако, пора на выход. Он вернулся в кабину и велел помощнику машиниста тормозить.

Минут через десять они выгрузились на каком-то глухом перегоне, бесхитростно отмеченном на карте как «Пустошь». Не то что бы здесь совсем ничего не было, но не было ничего примечательного. Сероватые поля, по которым время от времени ветер перекатывал шарики перекати-поля. Немного деревьев. И никого – то, что надо!

Крыски покинули тесные вагоны с превеликим облегчением. Слон тоже был рад, ибо мелькающий с огромной скоростью пейзаж изрядно его пугал. Эмоции балерины он как-то не научился угадывать, но расстроенной она не выглядела.

Поезд отошёл, медленно набирая ход. Из окон выглядывали рассевшиеся по своим местам пассажиры. Они явно сильно хотели высказаться, но всё ещё боялись.

Отсюда было совсем близко до границы с клеткой Е3, на которой начинался «Тёмный лес». Его даже отсюда было видно. Лес стоял сразу за полем сплошной стеной. И он реально был тёмный – как будто под его сенью царил вечный вечер.

Они перешли поле и остановились перед лесом. Петьке подумалось, что это ощущение вечера как-то намекает на то, что пора бы съесть чего-нибудь более существенное, чем морковку.

– Маша, скажи-ка: а есть здесь что-нибудь вроде постоялого двора или гостеприимного дома, где усталые путники вроде нас могли бы немного передохнуть?

Маша, казалось, колебалась.

– Есть здесь один дом, только Рыжий туда никогда не хотел сворачивать.

Она показала рукой. В лес уходила едва заметная тропинка, на соседней сосне был прибит полустёртый кривой указатель.

– И что это за место?

– Там Шалтай и Болтай живут.

– Шалтай-Болтай, ты хотела сказать? Гладкий такой, на яйцо похожий?

Балерина с сомнением нахмурила лобик:

– Ну… я не знаю… Может, по форме и похожи… Только их точно двое. Два брата. Они, наверное, старенькие, потому что сморщенные все…

Петька несколько секунд смотрел на балерину, осознавая…

– Так! Стоп! Ничего мне про это не говори, я даже слышать не хочу!

Он решительно схватил её за руку и бегом поволок в противоположную сторону. Зверинец поспешал следом.

Удалившись на достаточное расстояние, Петька объявил привал и извлёк из недр своего храна целую кучу всякой вкуснятины. Они сидели на полянке и ели, наслаждаясь покоем и отдыхом.

Слон первым насторожил уши. За ним поднялись Белянка с Голубкой. Все трое смотрели в одном направлении. Петька с балериной переглянулись – но тут звуки стали различимы и для них.

Вот так, – подумал Петька, – если в локации что прописано, так на кривой козе не объедешь. Нет, пел, конечно, мужчина. Но что-то ему подсказывало, что рядом с этим мужчиной, громыхающим железом, идёт та самая Алиса.

Стиль этого вокального изыска Петька определил бы как «песня жалостная». Звуки приближались, и скоро стало возможным разобрать слова. В тексте перечислялась изобильная лесная фауна, которую автор-исполнитель нагружал всяческими поручениями: как обычно, кто мыл, кто стирал, кто крестиком вышивал. И этот экшен звучал довольно бодро, но вот затем наступал переломный момент, и рыцарь с цыганской слезой в голосе возглашал:

– Но нету слонёнка в лесу у меня,

Слонёнка весёлого нет…

…Весёлого нет!*

*Реальная песенка

из советского мультика про Алису**.

Там ещё рыцарь передвигался

на жестяном муляже коня…

Смотри Примечания, п.9.

Пара, толкающая железную лошадь на колёсиках, вывернула из-за поворота дороги. Грустный рыцарь пел свою надрывную песенку и по щекам его катились огромные слёзы.

Петька, воспользовавшись секундной паузой, громко предложил:

– Слышь, дядя, купи слона, а?

Рыцарь поперхнулся и обернулся в Петькину сторону, уставившись на полосатого слона и сине-рыжего фигла.

– А то я тут сижу, слушаю, как ты изводишься, – ласково сощурился Петька, – дай, думаю, помогу человеку.

– Э-э-э… Да вот… собственно… – рыцарь оглянулся на Алису. – Я как бы…

– А-а-а… – понимающе покивал Петька. – Решил на девушку впечатление произвести. А тут, некстати, слон, – фигл подошёл вплотную к рыцарю и проникновенно заглянул в его огромные глаза. – А слово придётся держать.

План представлялся замечательно ловким: поймать господина рыцаря на слове и под угрозой реального дарения слона подрядить его (за бесплатно, конечно, и исключительно из благородных побуждений) проводить балерину Машу с её зверинцем обратно в цирк. И Петька почти его дожал, но тут Маша сказала:

– Это что же, мы его лошадь через всю карту толкать будем?

Вопрос оказался действительно серьёзным. Громоздкий конский муляж более-менее прилично передвигался по относительно накатанной тропинке в Тёмном лесу, и тащить его до самой С8, на которой стоял цирковой балаганчик, было смерти подобно. А без коня рыцарю никак было не можно. Такая вот дилемма.

15. НА ПЕРВУЮ ЛИНИЮ

КТО ЕСТЬ КТО

В итоге сплавить развесёлую компанию на шею благородного рыцаря не получилось. Более того, Алиса так старательно отворачивалась от еды, что Петька понял – голодная девка, просто в край. Пожалел, конечно. И теперь рыцарь с Алисой присоединились к их пикничку и вместе со всеми жевали какие-то бутерброды.

Пока ели да разговаривали, договорились дальше двигать вместе – на клетку D2, куда продолжался Тёмный лес, с той перспективой, что на границе D2 и D1 грустный рыцарь покинет их компанию и вернётся к патрулированию своих унылых владений.

Да уж, – подумал Петька, – я бы тоже постеснялся являться к королевскому двору на такой развалюхе…

И ещё. Он (Петька) до сих пор не пришёл к чёткому выводу: как относиться к этой странной Алисе. Голова у неё пока не отъезжала, и затылок был прикрыт симпатичной шляпкой, но он-то знал, что под этой шляпкой спрятано. И где, между прочим, кролик? Поразмыслив, он решил спросить в лоб – фигл он, в конце концов, или нет? Да и момент представлялся вполне подходящим.

– Я кое-что слышал о вас, мадмазель, – начал Петька максимально любезно, – и многие люди говорили о том, что вы путешествуете в компании крупного кролика. Раз уж мы дальше двинем вместе, я бы хотел знать: где он сейчас и присоединится ли он к нашей компании?

Алиса вздрогнула и схватилась за шею, и он подумал, что вот сейчас башка-то всё-таки отъедет, но нет. И тут вместо Алисы неожиданно ответила балерина Маша:

– А-а! Девочка с кроликом! Я тоже слышала про вас. Последняя девушка из двуликих.

Рыцарь отшатнулся, Алиса вскочила на ноги, озираясь, но Петька аккуратно придержал её за руку:

– Не клопочи, сядь. А ты, Маша, толком объясняй: что за двуликие?

Маша аккуратно отряхнула ручки и сыто прислонилась к Белянкиному боку:

– Двуликие – это такой народ. Их мало совсем осталось. Говорят, в древности они были великими волшебниками, и никак не могли выбрать между очарованием юности и мудростью старости. Ну и вот, у каждого двуликого два лица. Все думают, что это сказки, и я раньше так думала. А потом к нам в труппу пришёл Зелёный. Он двуликий. Он, между прочим, в цирк-то пошёл, чтобы везде ездить. Всё надеется кого-то из своих найти, – выразительно сделала она глазами в сторону совершенно потерявшейся Алисы. – Ну и ещё потому что у нас слон был и крысы. У всех двуликих хорошо получается с животными договариваться, – пояснила она уже Петьке.

Херасссе…

Петька повернулся к Алисе:

– С этим разобрались. Так чё там с кроликом?

Она смотрела на него недоверчиво, словно ожидая, что сейчас он бросится убегать с воплями или хотя бы начнёт на неё нападать.

– Ну, чё молчишь? Поругались, чтоль?

Алиса пару раз моргнула, покачала головой:

– Я не знаю. Мы падали и… нас разбросало. Но я слышала, что на белой клетке D7 поймали чёрного шпиона, и думаю, что это схватили его.

– И поэтому ты идёшь в белый королевский дворец?

– Да, я надеюсь найти его там.

– Прямо во дворце? – скептически уточнил Петька.

– Белая Королева судит лично, – пожала плечиками Маша, – тут Алиса права.

– Послушайте, – вставил вдруг молчавший до этого рыцарь, поднимаясь, – раз уж у вас составилась такая большая компания, думаю, провожатый вам больше не нужен? Вам просто нужно идти, не сворачивая с этой тропы. На границе D2 и D1 следует пересечь ручей – и вы попадёте прямо в парк королевского дворца! Всего доброго!

Он отряхнул крошки с кирасы и со скрипом развернул своего ржавого коня в обратном направлении.

– Попутного ветра, – хмуро пожелал ему Петька, – в сутулую спину… – а балерина добавила:

– Жлоб!

Скрип железных колёсиков удалялся по лесной тропинке. Вот дорога пошла под уклон, и лошадь поехала быстрее, со скрежетом ускоряясь. Рыцарь вскрикнул – должно быть, не справился с управлением. Загремело. Эхо с грохотом раскатилось по распадку.

– Как меня эта лошадь задолбала, вы не представляете! – горько сказала Алиса.

– Забей! – махнул рукой Петька. – Поехали, девочки. Время к вечеру, а дела доделать надо.

ВО ДВОРЕЦ БЕЛОЙ КОРОЛЕВЫ

Пограничный ручеёк оказался совсем мелким, вода едва прикрывала галечное ложе из белых камешков. Да и сама вода была с каким-то белёсым оттенком, словно в неё кинули разболтанного мела или развели молока. Рядом торчала табличка: «Проезд на транспорте, животных и прочих существах и предметах воспрещён! Переходить вброд!»

Девчонки пожали плечами и слезли с крыс. После перехода у балерины и крысок особо ничего видно не было, но лаковые чёрные Алисины туфельки покрылись белёсым налётом. И ноги слона тоже. Это что, типа – намёк такой? Вы вступаете на территорию белой королевы? Петька представил, как на его босых ногах будут смотреться эдакие беленькие носочки, и перескочил ручей, не вступая в воду.

– Если что, всем скажем, что я читать не умею, – заговорщицки сказал он девчонкам и двинулся вперёд. – Пошли! Держим ухо востро.

Парк был огромным, регулярным (то есть, в нём всё было очень геометрично, чётко, выглажено и подстрижено). А ещё он был белым. Нет-нет, не снежным. Просто белым. Дорожки посыпаны белым песком. Бордюры, вазы и скамейки из белого мрамора. Белые фонтаны с такой же белой водой, как в ручье. Аккуратные цветники и стриженные под шарики и пирамидки кусты изобиловали белыми цветами. И даже проглядывающая зелень была белёсой. Петька заподозрил, что всё дело в этой подосланной воде – и оказался прав. Первая же группа садовников, которую они встретили, поливала ею газоны.

Человечки в хламидах с достоинством «шестёрка бубей» проводили их подозрительными взглядами, и буквально через два поворота их могучая кучка наткнулась на патруль. Червовый валет, возглавляющий отряд червовых же десяток, скроил свирепую рожу (как и положено капитану патруля королевского парка при встрече с группой неустановленных лиц), но тут его взгляд упал куда-то Петьке за спину. Валет торопливо сдёрнул с головы шляпу и начал кланяться, подметая страусиными перьями дорожку. Десятки сгибались вслед за ним ещё усерднее.

Наконец необходимое количество поклонов было отбито, валет прижал к груди свою шляпу и торжественно произнёс:

– Добро пожаловать, Ваше Величество! Мы не были предупреждены о Вашем визите, но немедленно доложим о Вас Королеве!

Петька обернулся. Алиса стояла, с недоумением приподнимая полы неожиданно удлинившегося – и почерневшего! – платья.

Красиво, – оценил Петька, – сразу видно – королева. Шляпка тоже исчезла, вместо неё голову прикрывала чёрная кружевная накидка, увенчанная маленькой чёрной короной.

– Ух ты, шикарно! – восторженно оценила Маша. – Ну всё, теперь королева точно тебя примет, можешь идти.

– Я боюсь одна, – честно ответила Алиса.

Девчонки дружно уставились на Петьку.

А что, приключение не хуже другого, – в очередной раз подумал он:

– Пошли, девки! Зря, чтоль, мы сюда пёрлись?

Валет с беспокойством оглядел крыс и слона:

– Животных придётся разместить на скотном дворе.

– В чистом загоне! – сурово сдвинула брови Маша.

– И накормить! – чувствуя, что идёт масть, добавила Алиса.

Десятки подхватили крыс под уздцы, опасливо окружили слона и исчезли за кустами.

– Прошу следовать за мной! – церемонно кивнул валет.

– Шагай уже! – буркнул Петька. – А то с вашими расшаркиваниями до ночи тут простоим…

Валет возмущённо зыркнул и пошёл вперёд.

А Петька шёл и думал. Занятно, как в этом Зазеркалье всё перемешано: шахматы и карты. И почему, интересно, все патрульные были червовой масти?

– Ой, какой огромный парк! – с ужасом воскликнула Маша, прервав его мысли.

Они поднялись на небольшой вал, с которого открывался вид на всю дворцовую территорию. И парк был, воистину огромен. Непонятно вообще, как такой огромный парк в принципе вместился в одну клетку локации. Где-то далеко-далеко, у самого горизонта, просматривался королевский дворец.

– Это сколько ж мы идти будем! – присвистнул Петька.

– Две минуты, господа, – самодовольно ответил валет, – мы ведь пойдём через лабиринт.

– Ещё и через лабиринт? – поразилась Алиса. – Там же все эти ходы и повороты!

– И тем не менее, – склонил перед ней голову валет, – всякий, кто служит в белом дворце, знает, что кратчайший путь сквозь парк проходит через лабиринт, поверьте мне.

И они пошли через лабиринт, поднимающийся толстыми стенками живой белёсой изгороди. И через минуту казалось, что теперь они никогда не найдут выхода из этих узких коридоров. А ещё через минуту очередной поворот вывел их на мраморную площадку перед входом во дворец.

– Прошу, – вновь поклонился валет, и они пошли вверх по широкой лестнице.

В широких двустворчатых дверях стоял ещё один валет, тоже червовый. Он попытался пропустить только Алису, но Петька нахально заявил, что королеву вполне могут сопровождать представители дипломатического корпуса. Он вот – военный атташе, а балерина – консультант по культуре. Валет стушевался и пропустил всех.

СУД

Внутри дворца царил полнейший сюрреализм: жабы в корсетах, ходячие рыбы под зонтиками и тому подобное. Люди, впрочем, тоже были – по большей части в напудренных париках и пышных костюмах. Вся эта публика стекалась через широкие двустворчатые двери в большой зал, в котором виднелись уходящие амфитеатром ряды сидений. Должно быть, зал заседаний? – подумал Петька, и не ошибся.

Валет на пару секунд исчез, затем появился снова:

– Прошу прощения, Ваше Величество! Наша королева сейчас будет вершить суд, придётся немного подождать. Не желаете поприсутствовать на заседании?

Алиса пожелала, и их препроводили в боковую парадную ложу, из которой можно было разглядывать весь зал и круглую площадку в самом низу, где за длинным столом рассаживались присяжные (сплошь какой-то животный мир), за отдельным – судья с молотком (жаба в парике), и на нарядном постаментике стояло королевское кресло с королевой в комплекте.

Королева оказалась дамой довольно рослой, худощавой, но с круглым лицом. В белом платье, пышном, как свадебный торт. Волосы (белые, конечно же) были уложены в замысловатую причёску, поверх которой сияла огромная белая корона. Что сказать, такую королеву не перепутаешь со вчерашней пешкой, которая пробилась в дамки.

Королева откровенно скучала.

На площадку выскочил кролик, только маленький, едва Петьке до пояса, и белый. Из одежды на кролике имелось: жилет, пиджак, галстук-бабочка и высокий цилиндр, всё дико ярких цветов. Штаны не предусматривались.

– Твой? – спросил Петька Алису.

Та покачала головой.

– Нет. Мой был почти чёрный и большой, выше даже тебя, на целую голову, а может и больше.

– Понятно. Ждём.

Кролик расправил бумажный свиток и объявил:

– Слушается дело о шпионаже!

Раз-два-три-четыре-пять,

Вышел кролик погулять,

Был он чёрным, а не белым,

И хоть прятался умело,

Только мы его схватили,

В клетку сразу посадили,

Потому что он – шпион!

Кто шпион – тот выйди вон!

Кролик шаркнул лапкой, сдёрнул цилиндр и поклонился королеве, низко свесив уши. Королева зевнула и подперла щёку ладонью, осмотрела зал…

– А где обвиняемый?

Присяжные подпрыгнули на своей лавке и начали нервно переглядываться. Белый кролик заметался перед столом судьи:

– Упущение! Чудовищное упущение! Приведите обвиняемого!

Позади ряда присяжных открылась дверца, из которой показались две рослые бубновые десятки. Так-так, бубновые, судя по всему, – это тюремная стража, в отличие от червонной дворцовой. Между десятками шёл обвиняемый, и из-за сидящих присяжных его сперва не было видно. Это был кролик. Тёмно-тёмно серый, почти чёрный. Маленький, даже ниже белого кролика-распорядителя. Но вот одежда…

Алиса резко наклонилась вперёд, приникла к балконному ограждению.

– Он? – спросил Петька.

– Да!

– А как же рост? – удивилась Маша.

– Я не знаю… – Алиса была явно растеряна, – Может, он глотнул из бутылочки больше, чем нужно?

Оп-па! – Петька поставил мысленную пометочку, – мерка нужна для уменьшительной микстурки, во избежание таких вот… сюрпризов.