Текст книги "Не все НПС попадаюn 2 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц)
Не все НПС попадают-2
Внезапно
Примечание, необходимое в связи с обновлениями в законодательстве:
Автор ни в коем случае не преследует цели сформировать привлекательный образ нетрадиционной сексуальной ориентации и не отрицает семейные ценности.
01. КОГДА ТВЕРДО ВСТАЛ НА ТЕМНЫЙ ПУТЬ
ДРУЖЕСКОЕ ПЛЕЧО. ИЛИ НЕ ПЛЕЧО…
5 июня, пятница, день одиннадцатый из восьмидесяти четырёх.
Петька проснулся посреди ночи, шаря рукой по кровати. Потом понял, что ищет меч, и бросил это занятие. Прошлёпал в кухню, выпил стакан воды, стараясь избавиться от привкуса крови во рту. И всё равно ему казалось, что запах гари и железа никуда не исчез. Тело ныло немилосердно.
Он решительно поставил стакан на стол. В конце концов, есть две ведьмочки, которые могли бы прийти ему на помощь.
Обе оказались не в сети. Должно быть, Марина тоже решила зайти в игру. Но он хотя бы знал, где найти Ягу!
Решив, что ломиться ночью прямо в дом к девушке всё же невежливо, он открыл портал на поляну возле избушки на курьих ножках. Вышло не слишком близко – что ни говори, навык требует тренировки – но в зоне прямой видимости. В этой локации царила обычная для неё длинная ночь, меж деревьев чернели густые тени, а трава оказалась щедро усыпана росой. Брюки мгновенно промокли до колена.
– Избушка-избушка, повернись к лесу задом, ко мне передом, – произнёс заветную фразу Петька.
Изба начала своё вращательное движение, в окошке заметался удивлённый огонёк, и на крыльцо выскочила Ягуся в своей молодой ипостаси.
– Петечка! Что случилось? На тебе ж лица нет! Заходи, заходи! – она поспешно затворила за ним дверь и внимательно оглядела его, подсвечивая себе плошкой со свечным огарком, отступила назад, потом недоверчиво потрогала руку повыше локтя, – Задеревенел-то… А ну, пошли!
Она решительно поволокла его в дверь, за которой обнаружилась жарко натопленная баня, без лишних слов пропарила, а потом растёрла его каким-то ароматным маслом, от чего тело наконец-то расслабилось и стало ощущаться лёгким, как пёрышко.
Потом они вернулись домой. От застолья Петька отказался, но с удовольствием выпил напитка, который Яга называла «сбитень» – с мёдом и пряностями. Они улеглись на печке, но не так, как спали в предыдущие разы. Яга устроилась повыше, а он – головой на её груди. И вот тут, в кольце ласковых и уютных рук, он рассказал ей свой сон.
– Ты понимаешь, Ян, я как будто целую жизнь за него прожил. Мне кажется, если постараться, то я смогу припомнить и детство его, и юность, и вступление в орден – событие за событием, вплоть до дня… когда я раз за разом старался вырвать у судьбы победу. Пафосно звучит, да? Глупо…
– И нисколько не глупо, – не согласилась Яга, – Бывают случаи, когда такие слова самые подходящие и есть.
Она задумчиво перебирала его волосы, и Петька не заметил, как провалился в сон, в котором было спокойно и хорошо.
Сбитень ли был тому виной или то, что Петька выговорился и успокоился, но за оставшиеся до подъёма три или четыре часа он выспался великолепно. Утром Яга проводила его тёплым объятием, нежным поцелуем, и заручилась обещанием, что он обязательно заглянет к ней после своих занятий и задержится подольше.
СКОЛЬКО ИХ БЫЛО?
Петька шагнул в свою квартирку – скорее по привычке, чем по необходимости – нашёл в шкафу свою старую футболку с милитаристическим принтом, натянул. Удивился ощущениям – как будто слегка маловата стала.
Достал из храна избушкино яйцо, приложился ухом к тёплой скорлупе. Стучит. Спрятал обратно.
Зачеркнул в календарике, недавно прикреплённом на стенку в кухне, очередную дату. Пятое июня. Пятница. Суббота и воскресенье выходные – вот и двух недель, считай, нет. Осталось десять – много это или мало?
Очень странно было видеть отмеченную кружком финальную дату своего стажёрства – семнадцатое августа. Всю жизнь день рождения зимой отмечал – наверное, в день перехода в вирт. Символично будет, ведь семнадцатое августа должно стать и днём рождения нового тёмного властелина. Почему-то эта мысль подбодрила его, и Петька отправился в буфет, воспользовавшись своим новым навыком, потому что Дрозд просил его практиковать быстрые перемещения по возможности чаще.
Дрозда ещё не было, но Петька вдруг ощутил такой зверский аппетит, что решил приступить к трапезе, не дожидаясь своего наставника. Многое в меню показалось ему привлекательным, и он сделал такой заказ, что привыкшая к нему за десяток прошедших дней буфетчица кидала на него странные взгляды.
Он подумал и сел за стол побольше, расставил свою поляну. Подошёл Дрозд, окинул всё это великолепие взглядом:
– Достойно! Сколько их было?
Петька слегка пожал плечами:
– Тысяч тридцать, наверное…
Дрозд выпучил глаза:
– Тысяч тридцать кого?
Петька слегка вынырнул из своих раздумий:
– А вы про кого спрашивали?
– Да про девушек.
– А-а-а… – Петька засмеялся, – Девушка была одна, да и то… Не суть.
– А тридцать тысяч кого? – наставник навис над столом, – Колись, юнга – опять в тренировочную тайком ходил?
– Да нет. То есть ходил, но вчера вечером ещё. Ну и… ночью продолжение снилось.
– Ясно море, – Дрозд пошевелил бровями, но тему развивать не стал, сходил, взял себе «как обычно», устроился напротив, – Итак, стажёр Сёмыч, предлагаю сегодня познакомиться с некоторыми тварюшками, которые по умолчанию враждебны ко всем – к тёмным, к светлым, к полосатым и даже к тем, которые в горошек. Возьмём с собой арсенальчик и прогуляемся по тёмным местам. Тебе в любом случае стоит знать, что такое не везёт, и как с ним бороться.
РУКА БОЙЦА КОЛОТЬ УСТАЛА
Локация встретила их как обычно – мрачно. Это дизайнеру игры удавалось хорошо, и фантазия у него на этот счёт была прямо-таки неиссякаемая. Петька подивился неистребимому запаху гари, который проникал даже в эти довольно глубокие коридоры.
Целый день они прорубались от самых корней гор, пока не вышли во внешние коридоры замка – и встретили за это время, должно быть, не менее трёх дюжин видов самых разнообразных монстров, не говоря уже об их общем количестве.
Наконец Дрозд объявил, что пятница, время позднее и сил в руках уже мало. Так что здесь они сохранятся, а финального босса этой локации, знаменитого нетерпимым нравом и обилием щупалец, будут одолевать в понедельник.
На этой знаменательной ноте сегодняшний стажёрский день был завершён.
СВИДАНИЕ С ЯГОЙ ИЛИ «ХОДЯТ ТУТ ВСЯКИЕ…»
Петька проверил своих дев – обе по-прежнему были в игре. Но с Ягусей-то у них договорённость! Он зарулил в буфет и остановился перед высокой холодильной витриной с тортами. В глазах рябило, честно скажем. И вдруг его посетила неприятная мысль: что будет, если с тортом перескочить в игровую локацию? Может он того, как некоторые предметы – недействительным станет? Или как это вообще называется…
– Подсказать что-то? – буфетчица, видя его терзания, решила прийти на помощь.
– Д-да, наверное. Вы не знаете, что бы такое взять в игру, чтобы оно сохранило вкус и вид?
Вопрос буфетчицу не смутил – видать, предположение о том, что не всякую пищу и не везде игра пропускает, оказалось правильным.
– А какая именно локация?
– Серое фэнтези. Русалки, лешие, баба Яга.
– М-хм… – она порылась в витрине со своей стороны, переставляя торты и пирожные в прозрачных контейнерах, спросила приглушённо, – На большую компанию? Или на двоих-троих?
– На двоих. Сильно большой не надо.
– М-гм… О! – она вынырнула над прилавком, слегка раскрасневшись, – Вот этот рекомендую. В стиле, и очень вкусный. Или вот, под каравай, с розами.
Но Петьке однозначно понравился первый тортик, сделанный в виде теремка, с крошечным леденцовым петушком на маленькой башенке.
– Давайте вот этот! Спасибо.
Яна встретила его с радостью, умилилась тортику, кинулась накрывать на стол, расправлять свежую узорную скатерть. Он подумал, что, может быть, отяжелеет после еды, подошёл к ней сзади и поцеловал в шею, поднимаясь от ключицы до ушка. Прошептал:
– Я есть не хочу. Я тебя хочу.
Она смутилась и обрадовалась. Толстый чёрный кот, обычно изображавший пыжиковую шапку на полочке у входной двери так искусно, что ему, как правило, удавалось остаться незамеченным, сидел в этот раз у печки и пристально следил за ними янтарными глазами. Яна погрозила ему пальцем и потянула Петьку за руку:
– Пойдём в другую комнату, а то я его стесняюсь.
Что это была за комната и что за дом, в котором она находилась, Петька не знал, да и не хотел знать, но была она чистой и просторной. А самое сейчас главное – в ней была широкая кровать, покрытая периной и заправленная белыми простынями с широкими кружевными подзорами. И целая гора подушек, мал мала меньше. И пёстрое лоскутное одеяло. Но всё это было вторично, а вот кровать – кровать была важна в первую очередь.
А ещё там были стулья, на которые можно было бы сложить одежду, но, честно сказать, в тот момент он совсем не думал об этом, и все их наряды оказались раскиданы вперемешку прямо по полу.
Они любили друг друга страстно, словно не виделись целую вечность, а не каких-то два дня, а потом отдыхали на белых прохладных простынях. Он смотрел на неё и думал, как это всё хорошо сочетается в ней – медово-золотистые волосы, яркие зелёные глаза и очень светлая, нежная, словно светящаяся изнутри кожа. Он почувствовал, что начинает задрёмывать, подумал, что это, наверное, будет невежливо и спросил:
– Янусь, а чаю крепкого нельзя ли налить?
– Ой, а пойдём я тебе сбитня налью? У меня сегодня бодрященький, а?
Напиток оказался вкусным, с крепким ароматом пряностей, в которых он никогда не был особенно силён – но пахло приятно и реально бодрило.
– Я немного на крыльце посижу, – предупредил он Ягу, вышел и прикрыл за собой дверь – мало ли, налетит ещё мошкара какая-нибудь. Кошак выскочил за ним следом.
– Садись, друг! – Петька радушно хлопнул по верхней площадке крыльца рядом с собой, – Угостить тебя, жаль, нечем. Сбитень ты вряд ли будешь?
Кот фыркнул, соглашаясь, что такое коты не очень, улёгся рядом в позе сфинкса и глухо фоново заурчал.
Петька прихлёбывал из кружки, наслаждаясь покоем и тишиной – величественной, глухой, дремучей тишиной этого места. И всё ему нравилось: и ропот ветра в кронах, и огромные как горох звёзды, и тёплый урчащий кот под боком. Со стороны дальней прогалины заухали совы, и кот насторожил уши.
– Идёт, чтоль, кто? – недовольно пробормотал Петька, досадуя, что кто-то пошатнул его дикую гармонию.
И впрямь, кусты шуршат.
Избушка внезапно начала разворачиваться. Петька предположил, что пришедший, быть может, боится громко говорить в лесу и произнёс заветные слова шёпотом? Должен же он их сказать, в самом деле? Иначе тут прям и не знаешь, что предположить…
Крыльцо остановилось напротив молодого человека, одетого примерно как тот менестрель, которого они с Дроздом встретили третьего дня в орочьей деревне. Парень уже набрал полную грудь воздуха, но увидел Петьку и выдохнул с громким «п-ф-ф-ф-ф!» Должно быть, совсем не ожидал он увидеть на этом крыльце парня в трусах и с кружкой в руке.
Петька продолжал прихлёбывать сбитень и смотреть на незнакомца. Тот немного потоптался и наконец спросил:
– Ты кто такой?
Петька внезапно вспомнил ярла Йорана и слегка наклонил вбок голову:
– А кто спрашивает?
Дверь позади скрипнула и начала тихонько открываться. Петька резко привалился к ней спиной. Эльф вздрогнул и нервно замахал руками:
– Я не вижу смысла в продолжении этого диалога! Мне нужна баба Яга! Я прошёл дорогу, как положено, и она обязана…
Петька допил последний глоток и встал:
– Она занята́.
– Мау! – сердито добавил кот, оба вошли в избу и закрыли дверь на засов.
Ягуся сидела на лавке и смотрела на них большими глазами:
– Петя! Это же игрок!
– Пусть радуется, что получил новую, никому ранее неизвестную ветку сюжета.
Яга не выдержала и прыснула.
– И что он подумает?
– Что другой Иван-царевич успел раньше него. И в баньку сходить, и на постельку лечь. Кстати, там по сценарию ещё накормить положено, – Петька вдруг снова, как утром, почувствовал зверский аппетит, – Чё у нас на счёт пожевать чего-нибудь, а?
– Так это я мигом! – заторопилась Яга.
Петька выглянул в окно, за которым вопил и бегал туда-сюда нарядный эльф.
– Слушай, а чего он орёт там?
– А-а-а… – махнула рукой Яга, – Пытается избушку заставить повернуться. А это заклинание больше одного раза за один приход не действует, пущай орёт, лёгкие развивает.
Эльф побегал ещё, попытался залезть на крыльцо, получил изрядного пинка от избушки, обиделся и ушёл…
Кормила Ягуся как в старинных сказках, по-царски – жареными павлинами, печёным кабаньим мясом (по виду словно только что отделённым от цельной зажаренной на вертеле туши), чёрной икрой, пряжеными пирогами и самыми разнообразными соленьями. Скатерть у неё была не то что бы самобранка… скорее, самобранка была печь, потому как она ловко и с огромной скоростью доставала оттуда разнообразные вкусности. Воистину, что есть в печи – всё на стол мечи!
Она заставила стол до предела и уселась напротив, подперев щёку кулачком.
– Ты кушай! Уха стерляжья, пока не остыла, – она кивнула на маленький, исходящий ароматным паром горшочек, – И пирожочка в прикуску бери. Медку налить?
– Это же алкогольное? – уточнил Петька, которому не хотелось пока терять трезвость рассудка.
– Да я тебя умоляю! Он же слабее пива, там градуса три максимум. Давай по кружечке? И я с тобой попью…
Она налила мёду в две расписные деревянные кружки, села уже рядышком и провозгласила:
– Ну, будем здоровы!
Из кружки пахло летним цветущим лугом. Петька уже представил себе, как выпьет эту кружку – неторопливо, чтобы ощутить всю её приятность, и как после этого поцелует Ягусю в её сладкие медовые губы… как вдруг изба снова закрутилась.
– Да мать твою! – со всей сердечной искренностью высказалась баба Яга.
– Посиди-ка, – тяжело велел ей Петька и вышел за дверь.
На поляне стояло уже шестеро, и впереди – давешний эльф, которого упорно хотелось называть менестрелем.
– Я говорил!!! – завопил менестрель при его появлении, – А вы мне не верили!!!
– Правда, мужик в трусах… – обескураженно пробормотал женский голос.
– Для вас, мадам, я могу выйти и без трусов, если вас это утешит, – мрачно пообещал Петька, – Чего вы явились?
– Нам нужна баба Яга! – настойчиво выкрикнул менестрель из-за спин своих товарищей, – Мы прошли весь необходимый путь, и она обязана…
– Я сказал тебе: она занята́!!! – он почувствовал, как гнев поднимается в нём, словно медведь в берлоге, и голос его сделался угрожающе низким, – Докучливые людишки! Не вынуждайте меня доставать оружие!
Мой меч не ложится в ножны,
Покуда не выпьет крови!
Безумцам пустоголовым
Я дважды не объясняю.
– Это же виса*? – изумлённо спросил кто-то внутри этой кучки.
*Стих такой специальный.
Викингский.
– Если вам милее проза, – зарычал Петька, – знайте: вы можете явиться ещё раз. Я спущусь к вам, вырву ваши кишки и натяну их между деревьев, чтобы обустроить заграждение вокруг этой поляны! А ваши отрубленные головы насажу на колья, чтобы они наглядно объясняли всем остальным, что сегодня сюда приходить не стоит!
Он чувствовал, что ярость клокочет в нём и сейчас прорвётся, как в тот вечер у дирижабля, вошёл в избу, громыхнув дверью, задвинул засов и привалился к доскам спиной:
– Это что щас было?.. – Петька почувствовал, что его накрывает нечто вроде адреналинового отката.
Яга сидела на лавке и задумчиво смотрела в кружку:
– Всё правильно. Ты становишься тёмным властелином. Игра чувствует, что ты хочешь быть им по-настоящему, и ведёт тебя. Подталкивает, – она посмотрела на него и улыбнулась, поднимая свою кружку, – За тебя!
Петька заставил себя дойти до стола и следил, чтобы ноги как можно меньше тряслись, сел, взял свою кружку тоже:
– За всех нас! Чтоб нам это всё нормально пережить…
Напротив избушкиного крыльца стояли шестеро игроков и смотрели на захлопнувшуюся дверь. Чувства всех обуревали разные.
– Знаете что? – первым высказался женский голос, – Давайте, правда, завтра придём? По-моему этот мужик был достаточно убедителен.
Менестрель посопел:
– А разве она не должна?..
– Нет, – перебил его другой, – В описании квеста ничего не сказано о том, что баба Яга обязана тебе помогать.
– Думаете, он реально мог бы это с нами сделать? – с сомнением спросил ещё один.
– Вы как хотите, – раздражённо вставила женщина, – А я сюда вообще не хочу ходить. Тем более, он обещал мне выйти без трусов. Нафиг такие эксперименты!
– Может, на форум? – примирительно сказал молчавший до сих пор голос, – Спросим: сталкивался кто с таким или нет?
На этом они согласились и направились назад по тропинке.
В кустах раздался смешок и звук сухих, потирающихся друг о друга ладошей. Ни один из этих глупцов не догадался хотя бы надеть что-либо на левую сторону…
Яга выпила свой мёд, отставила кружку и снова забралась к Петьке на руки. И губы её были мягкими и тёплыми. Он целовал её и не думал обо всех сложностях, которые на него свалились.
02. ШЕПОТ ТЬМЫ
ЭТО ЖЕ СОН?..
…
Его отца звали О́ни, а мать – Гунна. Отец говорил, что это очень красивое имя, и что оно похоже на пение доброго металла. Отец был главой их маленького клана и старшим мастером-проходчиком, а поэтому часто бывал занят. Мать научила его всем песням и легендам их племени, она же была первым его горным мастером. Но имя ему дал всё же отец, и мальчик назвался Тури – обычное гномье имя, прославленное не менее других.
Они жили в небольшом посёлке, в отдалении от Города-под-горой. Не сказать, чтобы их шахты были сказочно богаты, но и не так бедны, чтобы жители их местности шли наниматься в куда-то ещё. Жили размеренно и неторопливо, как это принято у гномов, соблюдая традиции и день за днём совершенствуя своё горное дело, ибо нет в жизни ничего более достойного.
Когда Тури исполнилось шестьдесят и он вошёл в возраст, подходящий для женитьбы, мать с отцом решили, что настало время отправить парня на большой столичный праздник. Случай был подходящий – Король-под-горой справлял юбилей восшествия на престол, со всех деревень направлялись старейшины (для поздравления) и молодёжь (ради будущих семейных союзов). Ибо нет лучше случая, чтобы завязать подходящее знакомство, ведь по случаю торжеств обязательно будут устроены соревнования проходчиков, и каждый из молодых гномов, ищущих себе пару, сможет проявить себя лучшим образом и оценить достоинства явившихся на праздник соискателей противоположного пола. Ведь гномья семья – это в первую очередь горная бригада, а уж потом всё остальное.
Чего они все не знали – так это того, что тёмные дварфы (коих иные почитают родственниками истинных гномов, а сами гномы держат за родню не более, чем троллей или гоблинов) решили, что праздник, когда все объедаются и угощаются крепким пивом – самое подходящее время, чтобы показать всем в Подгорном царстве, кто истинный и по праву сильнейший житель этих мест, и кому на самом деле должны бы принадлежать все сокровища и красоты Города-под-горой.
Однако истинные гномы считали, что прав у дварфов не больше, чем у шахтных крыс, и что копья пойдут им также, как палочки для шашлыка*.
*Мне совсем неприятно вам это говорить,
но одно из классических гномьих блюд —
«жареная крыса на палочке».
Вот так.
Фубля…
Так или иначе, Город-под-горой выстоял, и войско дварфов должно было уйти с позором.
Тури возвращался домой с лёгким сердцем, ибо на празднике нашёл себе женщину – сильную и крепкую, сведущую в породах и устройстве шахт, добрую нравом и рассудительную, и к тому же хорошо понимающую в рунах, и её братьям пришлась по душе его работа, так что они обещали замолвить за него словечко перед их родителями.
Многие из них радовались, возвращаясь, пока навстречу им не полетели страшные и скорбные новости. Дварфы, уходя, разоряли малые посёлки, неспособные противостоять их войску.
Ужас обнимал души возвращающихся путников при виде разграбленных домов, где вместо радости поселился плач. Тревога росла, и когда они увидели, что след войска уходит в сторону от их места, в их душах зажглась надежда… которой не суждено было сбыться.
Часть от большого войска дварфов, отряд малый, чтобы стоять под стенами Города-под-горой, но достаточный для посёлка, свернул в сторону их домов. Отца он нашёл окровавленным в воротах их двора. У него было страшно рассечено лицо, один глаз вытек, и правая рука отсутствовала до локтя. Но каким-то чудом он ещё был жив, хоть и пребывал в беспамятстве.
Калитка заднего двора, ведущая к шахтам, болталась на одной петле, и он поспешил туда.
Тропинку, ведущую к верхним штрекам, пересекал ручей, и прямо около мостков, уронив косы в небольшую заводь, лежала Гунна. Горло её было разрублено, и кровь уже перестала течь, а вода в чаше стала красной. Руки её всё ещё сжимали рабочую кирку, на которую никто из грабителей не позарился, и Тури увидел, что клюв кирки успел отпить чужой крови. Он посмотрел дальше и понял, что она смогла заклинить вход в шахты и догадался, что мать спрятала там его младших сестёр.
Он крикнул в щель и услышал в ответ их испуганные голоса. Они подбежали к двери, плача. И сказали, что прошло не более двух часов как дварфы ушли. От мысли, что все они опоздали столь ненадолго, он пришёл в ярость и рванул двери так, что вырвал петли из скалы. И велел сёстрам взять его плащ и отнести мать к дому.
Они подчинились, а он сел на землю у заводи, вода в которой была разбавлена материной кровью, и плакал так, как не случалось с ним с самого детства. Он смотрел в эту красную воду и опускал в неё руки, сам не зная зачем, и думал, что никогда больше не услышит её голоса, не увидит улыбки, и молот её не запоёт… пока в его ладонь не ткнулось нечто.
Он отёр слёзы с лица и увидел, что это одна из тех мелких и безобидных тварей, что пускают в заводи, дабы всегда быть уверенным, что вода чистая. Малыш дрожал, и его маленькие щупальца стали бледно-зелёными от страха. И только теперь Тури рассмотрел, что по краям чаши качаются на воде растерзанные трупики ещё девяти таких же существ и их матери, которая была чуть крупнее остальных. Кто-то старался истребить всех. И делал это, когда бассейн уже начал наполняться кровью.
Он снял с головы шлем, обошел заводь и поднялся к ручью, где вода была чистой, набрал в шлем воды и посадил туда дрожащее существо.
– Ты, как и я, остался без матери. Не бойся, малыш. Я отомщу за нас обоих.
Подбежала младшая из сестрёнок, и Тури велел ей притащить ведро, которое всегда стояло в закутке с инструментами, набрал побольше воды и переместил туда маленькую тварь.
– Поставь во дворе и береги его! – строго велел он сестре, надел мокрый шлем и пошёл вдоль посёлка.
Он собрал отряд из тридцати двух бойцов, включая совсем юных парней и тех женщин, что могли держать оружие, но отказав старикам, потому что идти надо было быстро. Спустя шесть часов они настигли дварфов, и ярость его была такова, что ужаснулись и свои, и чужие, хотя и нельзя сказать, что лишь он один уничтожил всех врагов.
На другой день они вернулись в посёлок, и Тури узнал, что отец всё ещё жив, хоть и очень плох.
Отец выжил, но так горевал по погибшей супруге, что сделался совсем похож на старика и вряд ли смог бы дальше управлять их кланом. Тури думал, что один из трёх старейшин возьмёт на себя это, но они решили в его пользу – и он согласился, хоть и считал себя слишком молодым для такого ответственного дела.
Он съездил к своей наречённой и рассказал ей и её родичам всё, что с ними случилось – и все решили, что не только она должна отправиться за женихом, но и пятеро из восьми её братьев, ибо в его посёлке осталось мало работников, а клан невесты был большим, и старшие рассудили, что он не понесёт убытка.
Свадьба получилась скромной, ведь после гибели многих не прошло ещё года, но молодые супруги не стали расстраиваться по такому поводу. Другое тревожило их сильнее.
– Наш дом должен стать безопаснее, – сказал он в первый же вечер, и она согласилась.
Они поделились своим мнением с другими семьями, и все они решили, что посёлок следует спрятать вглубь пещер, запечатав выходы так, чтоб они были доступны только истинному другу с чистыми намерениями – и начали работать. Они расширили пещеры возле тех входов, где прятались во время нападения его сёстры, и построили внутри дома́, новые, крепкие и красивые. Тропу к пещерам превратили в дорогу и укрепили хорошим камнем, через ручей поставили новый мост, а заводи заметно добавили объём, и сделали это вот почему.
Всё это время маленький многоножек жил у них дома – сперва в ведре, потом в бадье побольше. Существо оказалось вовсе не глухим, как Тури думал вначале. Оно прекрасно слышало и вскоре научилось различать шаги различных членов их семейства, более всего радуясь и играя при звуке шагов того, кто спас его из страшного места – тогда оно начинало юрко нырять и резвиться в своей ёмкости, поочерёдно всплёскивая всеми щупальцами. Малыш различал голоса́ и даже свист, неизменно выделяя спасителя, которого, похоже, начал считать хозяином, подобно тому как это делают собаки, и все говорили, что завели себе самого необычного сторожа из всех какие только бывают.
Когда малыша пересадили в большую бадью, уже к вечеру девушки, кормившие его мелкой рыбёшкой, увидели, что он заметно подрос, и поделились своим наблюдением за ужином.
Тури пошёл проверить заводь, убедился, что она промылась и очистилась, и потратил несколько вечеров на то, чтобы увеличить естественную чашу. На удивлённые вопросы он отвечал, что хотел бы, чтобы их сторожевое животное по-прежнему обитало рядом и не чувствовало себя стеснённым. Кое-кто счёл его слова чудачеством, но многие решили помочь, раз уж Тури теперь был их старшим мастером.
Мелкого плавуна выпустили туда, и он начал прибавлять в росте, да так, что вскоре обогнал свою погибшую мать – подтвердив догадку Тури о том, что эти существа вырастают тем больше, чем больше водоём, в котором они обитают.
Через некоторое время постройка посёлка была завершена, гномы пригласили из Города-под-горой сильного мага, который наложил на руны, украшающие вход, специальное заклинание, и ушли внутрь горы. Теперь они редко выходили оттуда – все, кроме Тури. Он приходил к маленькой заводи каждый вечер, играл со своим питомцем, забрасывая в воду камешки, которые тот приносил обратно, и размышлял. Он думал, что если перекрыть путь воде с одной стороны и немного перенаправить её с другой, то через какое-то время вода переполнит свою естественную ёмкость и начнёт переливаться через гребень, отделяющий заводь от большого воронкообразного углубления, вокруг которого раньше стояли их дома. Возможно, с годами из маленького ручейка соберётся целое озеро? И возможно, тогда настанет время разрушить перемычку, отделяющую заводь, и его маленький питомец станет настоящим стражем деревни?
Гномам не свойственна излишняя суетливость. Но миновало время, и Тури осуществил свой замысел. Он по-прежнему приходил каждый вечер, и время от времени брал с собой кого-то из детей, внуков или правнуков, чтобы познакомить их со своим другом. И показывал им, как кидать камешки, чтобы игра состоялась.
Однажды он не обнаружил питомца в маленькой запруде и пришёл в замешательство, но тот быстро нашёлся, показавшись на его свист из наполовину наполненного большого озера.
Шли годы, и Тури, как и положено любому живому существу, стал стареть. Ноги носили его уже не так резво, и в руках было меньше силы, однако он всё ещё выходил к озеру, правда, всё реже и реже…
Страж ворот не умел считать. Он лишь ждал, что когда-то снова появится его человек, и позовёт его, и кинет в воду камешек из тех, что валяются на берегу. Они будут играть. И будет счастье.
ТРЕБУЕТ ПРОВЕРКИ…
Петька вынырнул из сна и некоторое время лежал, закрыв глаза, возвращая себе ощущения собственного тела.
– Что – опять? – Яна проснулась вместе с ним и села на постели, рассыпав по плечам свои медовые локоны. Он снова поразился – какая же она красивая, особенно вот так, в рассеянном свете – не удержался и провёл по груди, одновременно мягкой и упругой. Вздохнул.
– Опять, но не так, как в тот раз. Схожу-ка я в одно место, проверю.
– А что за место? – с любопытством спросила баба Яга и придвинулась ближе, так что он получил возможность прикоснуться губами к её соску. К восхитительному розовому соску с нежным привкусом земляники…
– Ты знаешь, что деморализуешь меня?
– Ага…
Он потянулся к другой груди, и второму соску также досталась своя порция ласк губами и языком, так что девушка прикрыла глаза и прикусила губу, дыхание её сбилось…
Он на секунду прервал своё занятие и решительно перевернул её на спину, чтобы оказаться сверху. Проверки подождут.
Спустя час с небольшим он всё-таки стоял перед дверью Яги и размышлял. Стоит ли идти в тот зал, где они с Дроздом остановились вчера? А смысл? Картинок той микролокации, в которую он планировал попасть, в сети имелось предостаточно. В списке первый раз найти её было сложновато, но он справился. Уверен ли он был в происходящем? Пожалуй что нет.
Петька хмыкнул. Пока не попробуешь – не узнаешь, так? Он решительно открыл дверь.
Он шёл по огромной – воистину, огромной! – комнате, посередине которой примерно на метр возвышалась кромка величественного бассейна из чёрного мрамора. Насколько глубока здесь вода? Кажется, что значительно, а может быть, этот бассейн и вовсе не имеет дна или как-то связал с другими подземными водоёмами?
Жаль, что камешек нигде не успел прихватить.
Петька позволил воспоминаниям сна стать частью его собственной памяти и негромко, по-особенному, засвистел. По чёрной поверхности воды пошла быстрая рябь.
* * *
Суббота у Дрозда была запланирована на вывод очередных богатых буратин в зомбятню, так что звонок Евгении Васильевны застал его бодрым, весёлым и готовым к тому, чтобы основательно подкрепиться.
– Привет, моя красотка! – радостно возгласил он, – Чем ты порадуешь меня в это прекрасное утро?
– Полюбуйся, что твой стажёр вытворяет! – директриса приглашающе развернула свой рабочий монитор, на котором Петька сидел на краю огромного чёрного бассейна и поглаживал морду замкового мини-босса, более известного как Страж четвёртых ворот. Вокруг парня подобием кресла свивались толстые как брёвна, масляно блестящие щупальца. Лицо у него при этом было такое сентиментальное… У Петьки, в смысле. Монстр, кажется, урчал.
Дрозд задумчиво почесал бровь:
– И как он это сделал?
– Не знаю, – Евгения Васильевна развела руками, – Просто пришёл. Сигналка сработала на попадание в зону повышенной опасности. Файл скину тебе, смотри. Может, что и поймёшь.
СВЯТОЕ ДЕЛО
6 июня, суббота, день двенадцатый из восьмидесяти четырёх.
