Текст книги "Не все НПС попадаюn 2 (СИ)"
Автор книги: Ольга Войлошникова
Соавторы: Владимир Войлошников
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 15 страниц)
10. НЕ ВСЕ ТАК РАБОТАЮТ, КАК МЫ ОТДЫХАЕМ…
ДА ЩАС!
Петька прислонился спиной к сыру – в голове у него всё ещё слегка кружилось после бешеной скачки. Прочистил горло…
– Я, Роб Мак Лонг, глава фиглов из посёлка у Круглого озера, что в Норийских горах! – в этой фразе было смешано всё, что только можно было смешать, но сейчас Петьке было плевать! – Я заявляю, что сыр Горацио – часть моего клана! И он пойдёт со мной, туда, куда я скажу!
– А не маловат ли ваш клан, мистер Мак Лонг? – издевательски спросил мегафон.
– Драк-подракс! – задиристо выкрикнул Петька.
В голове воинственно заиграли какие-то дудки, в висках заколотило. Сейчас он покажет этим надутым чистоплюям!
Сыр как-то подобрался и перестал дрожать. Он больше не боится! – понял Петька, – Теперь нас двое! Ну, держитесь!
Сзади раздался топот ног, и два десятка рыжих парней окружили Горацио, ощетинившись мечами наружу, и они вовсе не были похожи на хитроватых хранителей золотишка из наивных сказок. На стаю рыжих волков – пожалуй.
И всё-таки их было до обидного мало против собирающейся со всех концов фейской стражи, которая повисла вокруг, словно туча мошкары. Петька подумал, что ходить в отчаянный бой становится дурной привычкой. И тут… из-за спин своих братьев вышла Мэгги. И подмигнула Петьке. И достала из храна…
– Мышлинка!!! – хором воскликнуло несколько сотен голосов – кое-кто с радостью, а большинство – с ужасом, – но более никто и ничего не успел произнести, потому что Мэгги начала играть. На инструменте Мэгги шевельнулись круглые уши.
Многие знают, что такое волынка. Но этот инструмент слишком велик и серьёзен для маленького мира, а вот мышлинка – нечто очень похожее, но из цельной шкурки мыши – самое то*.
*Инструмент тоже придуман Терри Пратчеттом.
Как орудие массового слома воли)))
О! Игра на мышлинке – это особое искусство! Хороший мастер может сыграть военный марш так, что у врагов мозги вытекут через уши. Ладно, пусть это преувеличение, но носовое кровотечение и недельное депрессивное расстройство – обеспечено.
Мэгги была Мастером с большой буквы. С десятком наступающих феев случились судороги уже на первых аккордах, и они упали, запутавшись в собственной сети. Те, что были подальше, в панике шарахнулись прочь, прячась за постройки и насаждения.
– Хватит! Хватит! Остановитесь! – мегафон внезапно захлебнулся, и площадь огласилась многократно усиленными рыданиями.
Для верности Мэгги поиграла ещё с минуту, после чего лепреконы вложили мечи в ножны и бросились обнимать Мэгги, друг друга и сыр.
ЗА ФИЛОСОФИЮ!
До чего феи лёгкий и даже легкомысленный народец, – поражался Петька. Вот только что они хотели вас штурмовать, потом рыдали от невыносимой музыки – и вот они уже снова бодры и тащат столы с угощениями, потому что сами сумели себя убедить, что сумасшедший фигл избавил их всех от страшной и ужасной напасти. Мдэ…
Рыжие девчонки отряхнули своих парней от пыли, и вот уже из хранов появились другие инструменты – целый оркестр! И вокруг чёрного сыра завертелся безумный рил – кажется, песню Петька припомнил. И рыжие плясали так, что вместе с ними начала хлопать и подскакивать вся площадь.
А потом – совершенно внезапно – был поднят глубоко философский вопрос: может ли фигл перепить лепрекона? Эта тема была столь серьёзна, что дискуссия почти сразу перешла в практическую плоскость. Участвовали все – и даже Горацио, которому очень вежливые феи предоставили персональный бочонок пива со специальной гибкой трубочкой.
И я вам скажу, кто в этой битве вышел победителем!
Специальный ланкский сыр с голубыми прожилками (в эксклюзивной плёнке из чёрного воска) продолжал тянуть из своей трубочки, когда за столом уснули абсолютно все. Маленькие рыжие человечки смотрели сны, опустив головы на руки или раскинувшись в живописных позах. Вокруг них, на всей площади, все следы праздника уже были убраны, и только стол «этих буйных рыжих» остался нетронутым. Потому что рядом сидел Горацио и время от времени икал.
ВСЁ ДЕЛО В ЛОДЫЖКЕ, ЕСЛИ ВЫ ПОНИМАЕТЕ…
9 июня, вторник, день пятнадцатый из восьмидесяти четырёх.
Вы когда-нибудь слышали, как храпит сыр? Что это было на самом деле и было ли вообще – неизвестно, но в шесть утра Петька услышал во сне этот звук и мгновенно проснулся. И, как это бывает, – сразу в состоянии чрезвычайной бодрости.
За столом сплошным повалом спали лепреконы, а между ними – Марина с Яной. В отдалении, опираясь на копьё, дремал одинокий фейский стражник. Горацио сидел на том же месте, что и вчера и, казалось, спал. Рядом валялась трубочка, ведущая к бочке. К пустой бочке. Однако!
Сидеть дальше за этим столом представлялось занятием бессмысленным. Уходить не попрощавшись – как-то некрасиво. Оглянувшись по сторонам, он не нашёл ничего лучше, чем дотопать до стражника.
От похлопывания по плечу парень проснулся не хуже, чем Петька от сырного храпа, и его фиолетовые крылышки встали дыбом – иначе и не скажешь.
– Слышь, пацан, у тебя есть ручка и бумага?
– Что⁈ – стражник ошалело смотрел в Петькино синее лицо, явно не понимая слов спросонья.
– Эчч, кривенс! Ручка и бумага? Писа́ть? – чувствуя себя миссионером среди дикарей повторил Петька.
– А! Сейчас!
Через три минуты перед ним лежал зеленоватый листочек и палочка, из которой выдавливался красящий сок. Пойдёт.
Петька быстро накидал лепреконам записку, оставил свой почтовый адрес (всё-таки теперь они почти что родственники), свернул листок и подсунул Рону под руку. Горацио проснулся и следил за его действиями с любопытством.
– Всё, брат, пошли, – кивнул ему Петька, – Покажу тебе твой новый дом.
Он подхватил своих сонных женщин – по одной в каждую руку – и кивнул сыру:
– Ты же член Нак Мак Фигловского клана, а потому у тебя тоже должно получиться. Тут, брат, главное – движение лодыжкой. Смотри, – он приподнял правую ногу, покрутил голеностопом… и шагнул на полянку у Ягусиной избушки. Если честно, он здо́рово боялся двух вещей: что Нак Мак Фигловская магия хождения между мирами не сработает, и что на поляне снова будет ошиваться тот малохольный эльф. Но не произошло ни того, ни другого.
Горацио выскочил следом и посмотрел вверх, на Петьку, вернувшего свой обычный размер.
– Извини, друг, – такой вот я на самом деле. Но я страшно рад, что ты последовал за мной. Сейчас, девчонок только пристроим.
Складывать Ягу с Мариной на покрытую росой траву категорически не хотелось. Он хотел уж выкрикнуть заветную фразу, но тут избушка поняла, что притащили хозяйку – заторопилась, затопталась и даже присела, распахнув входную дверь. Петька пошёл внутрь, стараясь не стукать дам об косяки, а навстречу ему выскочил кот, и пока Петька укладывал девчонок на печи, Васька и Горацио тщательно обнюхали друг друга и, кажется, пришли к какому-то соглашению.
– Свои, – на всякий случай сказал Петька, присев рядом с ними, и кот с сыром посмотрели на него укоризненно, мол – что ж ты нас дураками, что ли, считаешь?
Дураками – не дураками, – подумал Петька, – а предупредить надо было. Он полез в хран и достал пуховый узелок:
– Дело у меня к вам, мужики. Очень важное.
Через два с половиной часа, когда у Марины начал настойчиво пищать будильник, девчонки проснулись и с удивлением обнаружили себя на печке, прикрытыми лоскутным Ягусиным одеялком. А уж когда оттуда сползли…
– О как… – только и нашлась что сказать Яна.
Из подпечка были вытащены дрова, вместо них в тёплой нише лежал расстеленный Петькин свитер с оленями, на свитере покоился пуховый узелок с драконовым яйцом, а рядом, карауля, сидел Горацио. Горацио, перевязанный клетчатым килтом!
– Он, кажется, на нас смотрит? – осторожно спросила Марина.
Скрипнула дверь, и в горницу вбежал Васька с жирной мышью в зубах, положил добычу перед печкой, после чего они с Горацио поменялись местами. Сыр надвинулся на мышиный трупик, а буквально через минуту сместился в сторону, оставив на полу кучку сухих беленьких косточек.
Яга присела на корточки и аккуратно погладила чёрную глянцевую шкурку:
– Молоко будешь? Васька любит…
ФЛОРА, ФАУНА И ПРОЧЕЕ
Сегодня он для разнообразия не опоздал на завтрак. Наоборот, пришёл даже пораньше. Пока ждал Дрозда, полистал всякое, что про фиглов пишут – нигде не нашёл, чтобы им удавалось выходить за пределы локации. Вывод один – сработало всё то же его портальное свойство, с той только разницей, что… назовём это «с помощью фигловской лодыжки»… ему удалось открыть дверь, не имея собственно этой самой двери в наличии.
Хм.
Пришёл Дрозд, поинтересовался:
– Ну что, как вечер?
Скрывать что-либо Петька не хотел, да и в самих попытках смысла никакого не видел – поэтому рассказал о вчерашних похождениях как мог красочно.
Побратимство с лепреконами Дрозд одобрил. Эпизоду с Горацио даже восхитился:
– Слушай, ну умеешь же ты везде приключения находить! Мне начинает казаться, отправь тебя в бухгалтерию – ты и там шороху наведёшь!
На это Петьке возразить было нечего, кроме как:
– Раньше ни в чём подобном замечен не был, так что это всё ваше влияние.
Дрозд поднял брови и захохотал:
– У ты какой! Ещё и за словом в карман не лезешь! – внезапно сделался серьёзен, – Развивай. Ловко отбрехаться – навык, полезный в большинстве локаций. Ладно. Давай-ка мы с тобой отправимся в такое место, где слово тебе поможет очень мало, – Дрозд развернул трёхмерную карту тёмных земель, – Вот сюда.
Вокруг был лес. Преимущественно лиственный, очень чистый и светлый. Прямо как парк. Наверное, так мог бы выглядеть специальный прогулочный кусок леса в каком-нибудь очень ухоженном европейском поместье.
– Ну как? – Дрозд огляделся, уперев руки в бока.
– Подозрительно образцово. Мы здесь что-то конкретное ищем или вообще?
Куратор пришёл к какому-то решению:
– Скорее, вообще. Продолжаем знакомиться с общей концепцией, – в понимании Петьки это звучало скорее как «объять необъятное». Дрозд продолжал: – Смотри. У тёмного властелина есть за́мок. Это, так скажем, сердечник тёмных земель.
– М-гм.
– Вокруг замка – довольно большая площадь – это твоё личное владение. Герцогство или вотчина – называй как хочешь.
– Так.
– Вокруг этой территории – всяческие баронства, мелкие княжества и отдельные посёлки.
– Да, мы же это рассматривали. Часть – на тёмных землях, подчинённые или условно подчинённые тёмному замку, часть – на серых, преимущественно нейтральные.
– Во-от. А есть такие, как здесь. Враждебные ко всему. Они, как правило, не населены – мы сейчас имеем в виду разумные и полуразумные расы. Зато чего тут в переизбытке – так это разнообразной фауны. И флоры, кстати! – Дрозд сделал многозначительные глаза, – Дизайнеров в этот сектор набирают с изощрённой фантазией, расслабляться не советую.
В траве у самых ног Дрозда зашевелилось, на свет выползла крошечная – сантиметров двадцать – серебристая змейка… половина длины которой внезапно раскрылась блеснувшими сталью челюстями! Там и зубы были! Челюсти лязгнули, смыкаясь. Дрозд подпрыгнул и пинком отправил злостную рептилию в кусты:
– Вот только зазевайся! Враз полноги отхватят!..
Петька подумал, вынул из храна гномьи подкованные сапоги. И шлем, потому что полноги – это, конечно, неприятно, но полголовы – куда хуже.
– Неплохо, – одобрил куратор, тоже извлёк шлем и обулся в нечто укусопрочное, – Ну, пошли, оглядимся.
Лес усиленно прикидывался мирным пейзажем. Натурально, картинка как с рекламного плаката какого-нибудь экологически чистого района. Листва зеленела, облитая настолько жизнерадостным солнцем, что, казалось, оно говорит: «Посмотри, какая красота! Здесь мир, покой и полная гармония. Иди сюда скорее!» – и это дико настораживало. К тому же амулет начал тихонько покалывать. Петька шёл рядом с Дроздом, озираясь по сторонам. Откуда тревога? Тут, главное, и в подлеске-то не спрячешься – потому что нету его, этого подлеска! Лес простирался вокруг, прозрачный, светлый, и даже трава была как будто подстрижена, примерно по щиколотку. Кроны деревьев время от времени шевелились под порывами ветра, и это тоже нервировало. Медальон сигналил всё чаще. Да что ж такое!
И тут Петька увидел, как под очередным порывом ветра часть одной кроны оторвалась от своего дерева и перекинулась к другому!
– Это не ветер!!! – заорал он, – Сверху, на деревьях!
И они посыпались. Зелёные антропоморфные фигуры, сплошь покрытые нежной весенней листвой. У них были тела, руки и ноги. И, наверное, всё-таки головы. Только вот ни глаз, ни ртов, ни вообще чего-то похожего на лица у них не было. Зато были лианообразные плети, выстреливающие подобно кнутам, обвивающие руки, старающиеся подсечь ноги… И от того, что эти существа одновременно были похожи и непохожи на людей, становилось жутко. Скьявона сама прыгнула в руки – и понеслось!
Они кружились в хороводе этих инфернальных кустов, которые всё не кончались.
По щиколоткам резко ударило, и земля крепко треснула его в спину. Ноги даже через сапоги резануло так, что Петька подумал – оторвёт нахрен! Сразу два лиственных монстра захватили его и теперь ввинчивались в землю, втягивая лианы за собой, в противоположные стороны! Зелёные плети натянулись, словно струны.
– Вместе! – крикнул подскочивший Дрозд, они рубанули по двум захватам одновременно, и оба атакующих листвяка втопились в землю, да так, что даже следа не осталось.
Петька торопливо выпутался из обрубков лиан. Дрозд стоял над ним, пытаясь смотреть сразу во все стороны.
– Бежим!
Весь прилегающий солнечный лес ходил ходуном. Они стягиваются с определённой площади, как зомбарики на крик паникёрши – понял Петька. Возможно, реагируют на звук. Или на движение. Или на тепло? А может, и на всё это вместе.
– Вон туда! – Дрозд повернул в просвет между деревьями, сквозь который виднелась благословенная мрачность тёмных земель, – Они как осы – на запах собственного сока идут, с-с-суки!
Ах, вот оно что!
– Вон, поляна! – Дрозд свернул правее, – Жми! На открытое пространство они не вылазят!
Они выскочили на поляну – нет, даже на широкий луг, поднимающийся изумрудным бугром. Петька ещё успел подумать, что снова больно уж красивое, как Дрозд остановился, словно вкопанный:
– А-та-та да ра-та-та! Восемь раз с припевом!
Деревья охватывали луговину широкой подковой, и теперь казалось, что в этом лесу предостаточно подлеска – листвяков собралось так много, что древесные стволы совершенно скрылись за их телами. Монстры выбрасывали свои плети, но не могли дотянуться до людей. А Дрозд стоял на бугре и смотрел в сторону тёмной равнины, от которой их отделял широкий кусок луга. И вот этот луг ему как раз и не нравился.
– Что не так? – спросил Петька.
Дрозд упёр руки в боки и сдвинул шлем на затылок:
– Вон, смотри: видишь, цвет травы меняется?
– В низинке? – уточнил Петька, – Светлее, вроде?
– Ага. Помнишь ту змейку? Большеротую? – Петька кивнул, – Где серебристой травы много – самые их гнёзда. Тысячами кидаются. Причём, брат, каждая примерно восьмая – с ядом. Вроде слабенький яд, мелочь, но когда их даже десятки, а уж сотни… Тут как мечом не маши…
– И что делать?
– Что делать, что делать… Стоять будем, так рано или поздно и сюда приползут, – Дрозд открыл свой хран, – Сейчас поищем… сто лет я его не использовал… О! Есть! Смотри, какая вещь! – на ладони Дрозда лежал небольшой амулетик.
– Что он даёт?
Куратор подкинул амулет на ладони:
– Даёт сущую мелочь. При активации в пятиметровой зоне вокруг тебя все враги будут получать пять единиц урона в секунду. Пустяк. Копейки! Если против тебя серьёзный противник – или противни ки – на действие этого амулета надеяться бессмысленно. Даже средний орк из мобовской деревушки имеет единиц шестьсот, не говоря уже о всяких боссах. Но если какая-нибудь вредная паучиха насылает на тебя сотни ядовитых паучат, по паре единичек каждый – работает отлично! Против крыс помогает – вот уж противные твари! Ну и против этих большероток.
– А сколько у них жизни? – с исключительно практическим интересом спросил Петька.
– Три-четыре, обычно так. На массу рассчитано.
11. О РАЗНЫХ ДИЗАЙНЕРСКИХ НАХОДКАХ
ВТОРНИЧНАЯ ПРОГУЛКА ПРОДОЛЖАЕТСЯ
Со стороны серебристой луговинки послышался нарастающий шелестящий звук, словно кто-то доставал мишуру из кулька с новогодними игрушками. Много мишуры.
– Это они? – спросил Петька. Честно, было не по себе.
– Спокуха, Сёмыч! Не ссым! Минус нашей волшебной выручалки – в сроке действия. Десять минут – и привет ромашке. А у меня она одна, так что не тупим, шагаем бодро. И держись рядом, строго в зоне покрытия!
Большероток было так много, что по траве бежала рябь от их движения. Дрозд активировал амулет, и они пошли напрямую через серебряный луг. Позади оставалась узкая стёжка слегка примятой травы, по обе стороны которой, если приглядеться, можно было увидеть множество крошечных дохленьких змеек.
– Разработчики тут задачу себе упростили донельзя, если честно, – рассуждал Дрозд, – Через полчаса у каждой змеюшки респаун. И что ты думаешь? Они просто оживятся – и всё! Никаких тебе затей с вылуплением из яиц и прочего. Тупо неизменное число на определённую зону, дёшево и сердито.
Они миновали опасную зону и вышли на взгорок, где трава переставала быть сказочно прекрасной и становилась просто травой, даже немного прибитой. В воздухе потянуло гарью, солнце подёрнулось дымкой и начало отливать багровым. Впереди открылась обширная равнина, разбитая на поля, перемежающиеся кусками леса.
Раз есть поля – должны быть и крестьяне? – рассудил Петька.
– Иван Андреич, а не можем мы, пользуясь случаем, поближе познакомиться с бытом местного населения?
Дрозд посмотрел на него внимательно:
– Отчего не можем? Запросто. Плащики накинем только, чтоб соответствовать.
Эта деревня принципиально не особо отличалась от той, в которой Горыныч головы эльфам откусывал. Здесь были дома – и попроще, и посолиднее – всяческие амбары и сараюшки, даже открытая кузня под лохматым навесом. Вот только…
– А где женщины? – спросил Петька.
– Хм-м, – Дрозд не менее озадаченно оглянулся, – Тут, Сёмыч, ситуация двоякая. Если честно, я раньше на этих картах орчанок в принципе не видел.
– А откуда же брались орки? – задал тупой вопрос Петька.
– Мда, брат… – Дрозд двинулся по центральной деревенской улочке, и Петька пошёл следом, продолжая крутить головой, – Видишь ли, ещё со времён уважаемого Профессора – я имею в виду создателя первого большого и подробного фэнтези-мира…
– Я так и понял.
– Так вот, ещё со времён Профессора принято было считать, что орчанки (или орчихи, как тогда чаще говорили) никогда не покидают подземных тайных убежищ. Ты ж трилогию читал?
– Ну да.
– Вспомни: в случае поражений и неудач в войнах орки бегут куда?
– В пещеры и подгорные трещины.
– Вот именно. И там, соответственно, заново плодятся.
– Так… – Петька в недоумении оглянулся вокруг, – Смысл им бежать куда-то под горы, если у них тут деревня?
– А вот это, братец, и есть один из косяков локации. Под землю лезть не каждый игрок захочет, часть тёмных мобов решено было вывести на поверхность. Основная их функция – создавать максимум проблем проходящим пати. Агриться, – Дрозд поморщился, – Зачем заморачиваться с бабами и сюжетами, если можно поставить кучу простейших мобов? Вот и слепили эти деревни, больше на казармы похожие. Я в тот раз подумал – неужто обновление началось? А тут смотрю – нет ничего, – пожимание плечами в полностью скрывающем фигуру чёрном балахоне получилось очень выразительным, – Леший их разберёт… Может, потихоньку вводят, чтоб локацию не закрывать? Спросить надо будет. Пока, действительно, ни орчих, ни орчат… Хотя, если спуститься в подгорье, в становищах гоблинов можно встретить гоблинш. Мало их, правда. Но есть. А уж маленьких гоблинят – как блох на бродячей собаке!
Петька заметил, что стук молота стал как будто реже, и кузнец внимательно поглядывает на них из-под своего навеса. Смотрит, но не подходит.
Реально, по-дурацки как всё устроено! Здесь не пахло ни экономикой, ни логикой – тупо вечный махач.
В голове начали вырисовываться хозяйственные схемы. Всё-таки, почти двести лет отработать старшим гномьим мастером – это вам не шуточки…
Они обошли ещё несколько деревень, и Петька окончательно пришёл к выводу, что весь алгоритм использования орков надо кардинально менять. И даже кое-какие заметки сделал. Надо будет на досуге сесть, собрать в кучу. А то ведь этим дизайнерам только волю дай…
ПОТЕХИ МОЛОДЕЦКИЕ ИЛИ КАК ЭТО НАЗЫВАЕТСЯ?..
Вечером, как и договаривались, собрались с парнями в столовке и дружной компанией двинули в качалку. Мобы из «Дружинной охоты» при виде такого коллектива оживились, рассказали страшную историю про зашедшего на их территорию вепря – дюже свирепого и зело огромного. По рассказам выходило, прям не просто вепрь, а чистый Сехримнир*.
*Ну, тот, который в Вальгалле
ежедневно страдает от буйных воинов,
непрерывно пьянствующих в компании Одина.
По всему выходит,
что кабанчик всё равно
каждый день возрождается,
но Петька не был уверен, что такая перспектива
лично ему добавила бы оптимизма.
Парни отнеслись к известию с разной степенью воодушевления. Андреа вообще пробормотал что-то про «несусветных безумцев», однако уйти не пожелал никто.
Кабана, конечно, сразу никто предъявлять не стал, тем более что кроме Петьки в этой именно локации никто из парней не был. Начали с малого – с истошно визжащих и невероятно юрких кабаньих выводков, потом дошли и до рассерженных мамаш. Были ли они сами по себе или заезжий красавец-вепрь успел обзавестись обширным гаремом – это осталось тайной. Однако в конце, когда у их команды мало-мальски сладилось взаимодействие, появился и сам кабан (гвоздь программы и звезда вечера) – и справиться с ним стоило изрядного труда.
За два часа парни успели не только хватануть дичайшего адреналина, но и раз по десять травмироваться вплоть до реанимационного состояния. Благо, было их много (чтоб друг другу помочь), да и лечилок у каждого с собой в запасе имелось достаточно. А если что – Петька теперь, после той планеты с пчеломаткой, всегда таскал с собой пару сотен. Стоили они копейки, места занимали мало. Запас карман не тянет, как говорится.
Возле тушки кабана дружно сфотались на память. Петька кстати вспомнил, что давно родителям ничего не отправлял – вот и пойдёт. Вполне прилично, все улыбаются и кровищи почти не видать.
Ночевать пошёл к Яге. Утром с некоторым удивлением обнаружил, что рядом с ним на печной лежанке, кроме мирно сопящей с одной стороны Яны, с другой лежат драконово яйцо, Горацио и Васька. И как они только яйцо на печь затащили? Вид у кота с сыром был такой сонный и смешной, даже отругать их не получилось. Однако, к завтраку все трое сидели уже в подпечке. Ну, считая яйцо, мда.
Зоопарк, блин. Нет – цирк!
И ВНОВЬ О ДИВНЫХ ТВОРЕНИЯХ ДИЗАЙНЕРОВ, ПРОШЕДШИХ УСИЛЕННЫЙ КОНКУРСНЫЙ ОТБОР
10 июня, среда, день шестнадцатый из восьмидесяти четырёх.
День снова начался с хождения по зоне крайне недружественной флоры и фауны.
В этом лесу было довольно тепло. И довольно влажно. Что радовало, он не стремился замаскироваться под глянцевый рекламный буклетик. Ну, разве что под плакат какого-нибудь хоррор-фильма, когда всё время гнетущая музыка, кто-нибудь откуда-нибудь внезапно выскакивает, и поэтому всюду мрак, страшные тени и непонятная гнилая шняга.
Вчера, выйдя в учебку, они с Дроздом закупились на всякий случай амулетиками против нашествий мелкой злобности, но сегодня твари были вполне себе массивными. Более того, прослеживалась чёткая такая тенденция на укрупнение. Вот прямо на глазах. Да и прибывали они быстрее, чем мужики успевали выкашивать. Повышенная Петькина скорость отчего-то не включалась. Видать, игра думала, что и так всё зашибись, куда уж лучше.
Посередине поляны торчала группа гольцов*, на которую они в конце концов и забрались, поменяли мечи на копья и тыкали ими в тех монстров, что вставали на задние лапы, клацая перед людьми своими наполненными зубами пастями. Хорошо, хоть лазить эти странные твари не были приспособлены.
*Такие здоровенные каменюки,
по два-три метра высотой.
Часто расположены группами.
В настоящем мире —
следы движения древних ледников.
– У этих хоть название есть? – устало спросил Петька, прислонившись спиной к самому большому валуну, возвышавшемуся посередине каменной группы.
– Не узнаёшь, что ли? – Дрозд тяжело дышал, опершись на копьё, – Бандерснатчи*. Первыми переводчиками переведены как брандашмыги, хотя, по-моему, больше бы подошло «брандахват». «Брандашмыг» – как-то мелко, что ли. Трусливо.
*Вымышленное существо
из сказки Льюиса Кэрролла**
«Алиса в Зазеркалье»
и поэмы «Охота на Снарка»
**Смотри Примечания, п.4.
– Вот это? – не поверил Петька, – Брандашмыги – они же, вроде, на свиней должны быть похожи? Типа кабаны-переростки? Да и даже если тот старинный фильм взять, там брандашмыг – нечто вроде перекормленного леопарда с мордой как у собаки. У него в этом кино ещё такие ноги – вообще непонятно, как он со своей комплекцией умудряется бежать, да ещё прыгать…
– М-м, – согласно помычал Дрозд, – А мы имеем вот это. Вполне возможно, что талантливый дизайнер, сотворивший эту зверюгу, примерно так себе и представлял свинью.
Петька хрюкнул.
Нет, если убрать мощные лапы, подходящие скорее какому-нибудь саблезубому тигру, и пятиметровый хвост, то полученную тушку вполне можно сопоставить с кабаньей. Правда, всё это было покрыто чёрно-белой полосатой шерстью, на манер тигриной, только с торчащей по хребту жёсткой щетиной, чуть не с локоть длиной. Да и шеи были длинноваты. А уж про морды что говорить! Такая чавка разве что Вольфу подошла бы. И то у него поуже, а эти какие-то квадратные. К тому же, из черепа росли… выросты, мда. Рогами их назвать язык не поворачивался. Чёрные, как тронутые па́лом сучья. Два – привычно вверх, с пятью или шестью отростками, тоже похожими на горелые сучки́. И два – из нижней челюсти, прямо из мехового подбородка, вниз – как рога наоборот. Функционал оставался непонятен.
– Радует то, – продолжил Дрозд, – что зрение у них, как и у прототипа, не очень. А вот не радует упёртость. Они нас нашли, определили добычей и теперь будут преследовать, пока не сожрут. Ну, или пока мы их не уработаем.
Петька отлепился от камня и заглянул за него, прикинуть объём пасущей их стаи:
– Тут их штук двадцать.
Внизу перерыкивались и возились.
– Обнаглели мы, – самокритично высказался Дрозд, – Сюда всегда большими группами ходят, персов* по шесть-восемь.
*«Персонажей», имеется в виду.
– А вот это что? – дернул подбородком Петька, заметив расползающиеся под деревьями рукава кислотно-зелёной дымки.
Дрозд обернулся в указанном направлении, и в его взгляде явственно прочиталось: «Ну, кто бы сомневался!»
– А это, брат Сёмыч, местный кабздец. Есть тут неподалёку очень неприятное болотце, и из него с завидной периодичностью лезет вот такая дрянь. В само болото попадёшь – сто процентов кирдык. Сколько раз пробовали, раньше или позже – засыпаешь без вариантов.
– А пока спишь?..
– Пока спишь, местная милая флора, типа гигантских ползучих росянок, успешно тебя съедает. Игроки про это болотце наслышаны, без нужды стараются не заходить – так оно настроилось на прилегающие территории. Как начинается какое-то движение, сразу же туман ползёт. И росянки эти за ним. Жрать, видать, охота.
– Значит – усыпляющее? – уточнил Петька и посмотрел на брандашмыгов.
– И не надейся, – «порадовал» его Дрозд, – Они местные, сильно крупнее нас, а значит, уснут позже.
– Но туман, вроде бы, идёт по низу?
– Это первая волна. Вторая нас точно достанет. А уж потом здесь будет залито всё по самые верхушки. Думаешь, ты один такой хитрый? На деревья пати лезут – только в путь. Валятся потом, как груши.
Первые нитки тумана достигли поляны. Брандашмыги недовольно ворчали, чихали, но от камней с «добычей» не уходили.
– С другой стороны – какой у нас выбор? – вслух подумал Дрозд, – Полезли-ка, Сёмыч, наверх.
Они забрались на торчащий выше всех центральный голец и огляделись. Кислотно-зелёное марево достигло их поляны и медленно скрывало тушки чихающих брандашмыгов.
Действительно, по́ низу густеть раньше начинает, – отметил Петька, – вон, зверюг по самое брюхо уже не видать. Спины и зубастые морды, однако, всё ещё просматривались очень хорошо. Туман вполз на нижний уровень гольцов. Останься они там, сейчас уже стояли бы в зелёном по колено.
– Направление запоминай, – велел Дрозд, – Вон там кислотного больше всего, в той стороне болото. Наш единственный шанс?..
– Рвануть на максималках в противоположную сторону?
– Точняк. Меня не жди, не теряй. На краю не останавливайся, выходи с запасом. И главное – не пытайся в туман вернуться, чтоб меня найти. В этой кислятине такие выверты географии случаются – о-го-го! И раскидает нас – гарантия девяносто пять процентов.
Верхний, редкий слой тумана залил им щиколотки. Брандашмыги начали опускать головы, и их спины теперь выглядели как поросшие жёсткой травой холмики под слоем странной зелёной воды. В выбранном ими направлении плотность тумана всё ещё оставалась сильно разреженной, но расползся он весьма прилично. Петька припомнил весеннюю сдачу нормативов. За сколько он там четыреста метров пробежал? Пятьдесят секунд, что-то в этом роде. Так это дыхание не надо было задерживать! А чтоб не дышать – получится? И что будет, если всё же вдохнёшь? Брандашмыги же не сразу спеклись, вон, некоторые до сих пор чего-то возятся.
– На чистое выберешься, – перебил его размышления Дрозд, – открывай карту, держи на ближайший посёлок – и в учебку. Жди в буфете. Если до трёх не вернусь, остатками времени распорядись по своему усмотрению. Дышим активнее, минута!
Провентилировать лёгкие, понятное дело. Сработает ли это здесь?
– Ну всё, погнали! И не тормозить!
Петька в последний раз вздохнул и спрыгнул на нижний ярус валунов, разом ухнув в туман с головой. Спины сонных монстров темнели впереди смутными пятнами. Он помчался по ним, чувствуя, как от его толчков звери проседают и колышутся, словно болотные кочки. Оставались брандашмыги после этого стоять или заваливались на землю поляны – Петька не видел. Он нёсся, перепрыгивая с одной ненадёжной опоры на другую, надеясь только, что окажется в достаточном удалении от наиболее густой части тумана, когда понадобится сделать вдох.
Брандашмыжьи спины внезапно кончились, Петька прыгнул вперёд, едва не налетев на ствол дерева, которое за секунду до этого было совершенно скрыто туманом. Быстрее! Быстрее! Вокруг всё было кислотно-зелёным и одновременно тусклым. Как так получается, удивляться было некогда. Лес тут рос достаточно густо, и из вязкой зелёной мглы то и дело выныривали то целящиеся в лоб стволы, то цеплючие кусты.
