Текст книги "Страшная сказка Красного леса (СИ)"

Автор книги: Ольга Валентеева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 15 страниц)

Сколько это продолжалось, волк не знал, только очнулся он голодным, разбитым и мокрым от пота, как если бы плавал в лесном озере. Спина все еще горела, однако Люмьер заставил себя подняться на ноги. Перед глазами все плыло, вокруг царил смрад – прежде всего, собственного немытого тела. Надо выздороветь поскорее, надо выбраться!

Волк потянулся за склянкой с мазью и понял, что ее нет. Значит, приходили и обыскивали. Интересно, Дженне за самоуправство тоже всыплют кнутом? Люмьер хрипло рассмеялся. Кажется, он едва не лишился рассудка. А девчонка… Пусть сама объясняется с мамашей. Жаль только, что мази больше нет, она хорошо помогла, и половина баночки все еще была заполнена прохладной массой, забиравшей боль. Но процесс регенерации запущен, скоро останутся только шрамы, и Люмьер перестанет ощущать себя изломанной игрушкой, станет цельным. Хотелось бы в это верить.

3

Дженна

Дженна чувствовала себя плохо, очень плохо. Нет, физически она была здорова. Дурнота прошла, ничего не напоминало о той ночи, когда она стала хозяйкой волка, но внутри царила бездна. Несколько ночей наследница не спала. Она бродила по своей спальне, отсылая прочь служанок, спавших тут же на полу, на волчьих шкурах, и пыталась убедить саму себя, что не превратилась в чудовище. Однако память услужливо напоминала полный ужаса взгляд волчонка, когда Дженна застегнула на нем ошейник. Тяжесть прута с клеймом на конце. Отвращение к себе после свершившейся пытки. Хотелось стереть все, что произошло. Забыть! Но не забывалось, и Дженна плакала ночи напролет, а потом решилась и пошла к волку.

Зачем? Говорила себе, что должна ему помочь, хотя бы облегчить боль. Однако на самом деле ей нужно было знать: оборотень жив, он пострадал не так сильно, как надумала себе Дженна.

Молодого волка разместили в клетке, где обычно держали преступников, если таковые случались – редкость для Красного леса. Дженна разглядывала упрямое, совсем еще мальчишечье лицо, на котором горели зелено-желтые глаза из-под густой копны черных волос. Ниже старалась не смотреть – смущалась. Хотя, успела отметить, что волк был сложен куда лучше ее друзей детства и казался сильнее и шире в плечах. Опасный… Дженна попыталась с ним поговорить, однако все, чего добилась, – злости в ответ. Мазь, однако, передала, поэтому посчитала свою миссию выполненной и поторопилась скрыться, едва не столкнувшись с матушкой.

Однако не подействовало – вопреки всему мысли возвращались к волку, и эту ночь Дженна снова провела без сна, а утром, сразу после завтрака, одна из служанок сообщила, что ее ждет мать.

Для себя Дженна решила, что матушка пожелает поговорить о предстоящем испытании. Времени оставалось все меньше, а ей все еще не рассказали, как именно оно будет проходить. Наследница знала лишь, что придется отправиться в далекий путь и посетить бабушку, которая теперь жила в обители предков рода. Бабушку Дженна не видела никогда – она навсегда покинула дом в тот день, когда ее дочь родила девочку. Убедилась, что у Дома будет наследница, и ушла, оставив власть Мередит. Что же, настала пора встретиться и перенять главные заветы предков.

Матушка ждала дочь в своих комнатах – сидела на софе, откинувшись на невысокую спинку, вся идеальная, словно даже ветер не решится коснуться ее волос, а солнце – притронуться лучами к лицу. Дженна склонила голову.

– Доброе утро, матушка, – сказала она, поправляя складки на платье.

– Доброе утро, Дженна, – ответила Мередит, и в ее голосе дочери почудилось недовольство. – Я хотела поговорить с тобой. Присаживайся, дитя.

И наследница заняла место на скамье, застеленной шкурами. Здесь повсюду были символы победы над волками: прибитые над каминами головы, расстеленные шкуры, плащи с опушкой из добытых зверей. Сейчас девушке все это казалось глумлением над трупами. Волки… Они ведь были людьми. По крайней мере, те, которым принадлежали эти шкуры.

– Милая, – продолжила Мередит, выдержав паузу, – ты расстроила меня.

– Чем же, матушка? – робко спросила Дженна. Она никогда не считала себя трусихой, но при матери робела.

– Ты проявила сострадание к врагу.

И ат-тея протянула дочери полупустую баночку с мазью. Конечно, кто бы еще рискнул отнести волку лекарство? Никто. Никто не пойдет против воли ат-теи. Поэтому и Дженна не видела смысла отпираться, однако решила разыграть капризную наследницу. Это меньше разозлит мать, чем то самое сострадание, о котором она говорила.

– Мне подарили волка. – Дженна надула губки. – Я хочу, чтобы он оставался здоров. Нам ведь вместе отправляться в путь. Не желаю тащить с собой больного зверя!

И едва ли не топнула ножкой. Мередит усмехнулась.

– Я говорила тебе: волки быстро восстанавливаются, – напомнила она. – Мальчишка и так скоро будет здоров. Когда он твердо встанет на лапы, вы начнете тренироваться вместе под руководством Элдера. Все-таки вам придется провести в компании друг друга немало сложных дней.

– Тренироваться вместе? – Дженна замерла.

– Да, – кивнула Мередит. – Мне бы следовало наказать тебя за самоуправство и непослушание, но я уже наказала твоего волка. Помни: ты моя наследница, и за твои ошибки всегда будут платить другие, Дженна.

– Что с ним? – Девушка почувствовала, как холодеют кончики пальцев.

– О, сущий пустяк! – усмехнулась матушка. – Мальчишка лишь получил всю причитающуюся боль. А вот ты, похоже, не понимаешь, почему волки так опасны. Можно сколько угодно повторять тебе, что он зверь, однако женщины – существа нежные. Поверь, девочка моя, стоит тебе отвернуться, и волк вцепится в горло.

– Тогда зачем он должен отправиться со мной на испытание? – спросила Дженна. – Раз так опасен? Просто дань традиции?

– Волчье чутье, – ответила Мередит. – Волки полагаются на звериные инстинкты, в то время как человек слишком зависим от чувств и эмоций. В лесу опасно, Дженна. И мальчишка сможет провести тебя так, чтобы этой опасности было как можно меньше. Твоя бабушка, впрочем, обошлась без волка, и если ты захочешь…

– Подожди! – Дженна впервые на своей памяти перебила мать. – Ты говоришь, бабушка обошлась. Значит, у тебя был зверь?

– Был, – недовольно кивнула Мередит.

– И где он? Что с ним?

– Он мертв, – ответила она. – Погиб во время испытания. Не буду врать – мой волк не нападал на меня, но лишь потому, что я держала его в узде, не давала ни на минуту забыть, кто из нас главный.

– Но он погиб. Защищая тебя?

– Просто предпочел смерть вечному позору. – Мередит пожала плечами. – А еще у меня была старшая сестра, твоя тетя. И она тоже отправилась на испытание с волком. Только, как и ты, стремилась увидеть в нем человека. Знаешь, чем все закончилось? Она умерла. Оборотень убил ее, разорвал на части неподалеку от обители предков. Пожрал ее плоть, и…

Дженне захотелось заткнуть уши руками. Слишком яркими были картины, которые описывала мать. Страшно! Как же страшно! А матушка не унималась.

– Хочу, чтобы ты сегодня сопровождала меня кое-куда, – сказала ат-тея Мередит. – В волчий дом. Посмотришь на оборотней вблизи, убедишься, что взрослые особи совсем не такие безобидные, каким пока кажется молодняк. В них нет ничего человеческого. Собирайся, выезжаем через полчаса.

И махнула рукой, позволяя дочери покинуть ее. Дженна не заставила матушку повторять просьбу. Наоборот, подскочила и умчалась, будто за ней гнались. Страшно! Боги, как же страшно! От всего, что говорила и делала мать. От пути, который будет полон опасностей. От невозможности руководить собственной жизнью. Ну почему? Почему она не средняя или младшая дочь? Сестренки живут себе, не думая ни о чем плохом. Их даже на пиры еще не пускают, дождутся результатов испытания и, если Дженна все сделает как надо, отдадут женихам. У них будет выбор, у Дженны – нет. За нее все решено, и пусть мать молчит, кто станет мужем старшей дочери. Пусть! Дженна знала – Мередит давно уже все решила.

От этого накатывала глухая тоска. Мелькала мысль немедленно сказаться больной, чтобы не ехать вместе с матерью в жуткое место, однако Дженна никогда не была трусихой. Ее воспитывали сильной, учили держаться в седле, владеть клинком. Она должна стать защитницей Красного леса! И палачом… Для таких, как Волк, даже имени которого она не знала. Для тех, кто представляет опасность.

Именно поэтому час спустя Дженна выезжала из правящего дома вместе с матерью. Она ехала на любимой лошадке по кличке Розочка, белой с серым. Мать говорила: «В яблоках», а Дженна только посмеивалась над этим. Надо же придумать! Но сейчас мысли девушки были далеки от веселья, а ат-тея казалась спокойной и даже довольной тем, как все сложилось.

О том, где находится волчий дом, Дженна имела самое смутное представление. Ей позволяли покидать территорию правящего дома только в сопровождении охраны и старшего брата, а Элдер все время пропадал на охоте и считался одним из лучших в своем деле. Вот и получалось, что она хорошо знала лишь те районы, куда могла поехать с охотником, а сейчас их путь лежал в западный квартал. Дома здесь выглядели беднее, однако несколько особняков чародеев выделялись на их фоне. В них жили те, кто приручил суть магии. Таких в Красном лесу было мало, их дар ценился дороже золота, а сами чародеи пользовались всеобщим уважением, и даже Дженне нельзя было заговаривать с ними без разрешения. Да и видела она чародеев только на больших торжествах, иначе они не снисходили до девчонки-подростка.

Наконец, всадницы свернули на длинную серую улицу, упиравшуюся в высокое здание, такое же серое и мрачное, как и все вокруг. Дженна ощутила неприятный холодок, пробежавший по коже. Хотелось как можно скорее уехать – туда, к весне, солнцу и свету. Вот только возможности не было. А еще нельзя показаться слабой! Мать слабости не прощала. Поэтому Дженна оставила Розочку с подбежавшими слугами, а сама прошла за матушкой в мрачный дом.

К ним навстречу тут же вышел мужчина лет пятидесяти: уже седой, с небольшими глазами и длинным носом, он походил на какую-то диковинную птицу.

– Ат-тея, – поклонился он, – юная тея. Я рад приветствовать вас обеих в волчьем доме.

– Здравствуй, Наим, – ответила матушка. – Я решила, пора дочери увидеть, что в волке слишком мало от человека. Ей скоро отправляться в путь, а она жалеет глупого волчонка, который будет ее сопровождать.

– Жалость к волку? – Наим выглядел искренне изумленным.

– Только между нами, Ловчий, – улыбнулась ему Мередит.

– Конечно, ат-тея, – серьезно ответил он. – Что же, следуйте за мной. Я покажу вам… волков. И прошу учесть, юная тея: их сила осталась в прошлом, но жажда крови от этого меньше не стала. У нас сейчас в основном находятся старые волки, молодняка теперь мало стараниями охотников, да продлят лунные боги их дни. Но и эти опасны, а молодые опаснее вдвойне.

– Почему? – спросила Дженна. – Разве с возрастом не приходят опыт и осторожность?

– Вот именно! Опыт и осторожность! – усмехнулся Ловчий. – У молодых их нет, они знают лишь жажду крови, чужой смерти. Прошу сюда.

И он свернул на узкую лестницу, ведущую на верхние этажи. Дженна придерживалась рукой за стену – боялась упасть, а еще больше не хотела никуда идти. Но шла. И вскоре они очутились на третьем этаже. Здесь не было дверей, вместо них в стену были вделаны крепкие решетки, а за ними… За ними были волки.

Нет, не в человеческом обличии. Это были огромные звери, которые едва помещались в камерах. Они глядели на Дженну золотыми глазами, и в их взглядах девушка видела то, о чем говорила мать: жажду крови. Жажду смерти тех, кто стоит по ту сторону решетки.

– Сколько они уже здесь находятся? – тихо спросила Дженна.

– По-разному, – ответил Ловчий. – Этот три года, вон тот – пять. Больше всего – семь лет. Остальные подохли.

Семь лет! Вот так, за решеткой. Без возможности хотя бы размять лапы, глотнуть свежего воздуха. Страшно…

– Смотрите, тея, – обратился к ней хозяин волчьего дома. – Думаете, эти звери утратили жажду убивать? Как бы не так!

И он прислонил ладонь к одной из решеток, за которой лежал безучастный ко всему волк. Однако, стоило Ловчему сделать такой «неосторожный» жест, как зверь взвился, бросился вперед, глухо зарычал. Вот только в его пасти не было зубов, ни одного. Как же он ест? На воде долго не протянешь…

– Обратите внимание, юная тея, если сейчас убрать решетку, даже эта немолодая особь способна напасть и убить.

– Но у него нет зубов, – все-таки озвучила Дженна свои сомнения.

– Однако он огромен и просто вас задавит, пусть это и не в духе волков. Поэтому не нужно думать, что оборотни – невинные существа. Конкретно этот убил десять. Вы слышите? Десять охотников! И они были из сильнейших воинов. Между прочим, в их числе был ваш дядя.

Дядю Дженна не помнила, однако посмотрела на волка другими глазами. Вот как? Это существо так просто лишило жизни десять мужчин?

– А вот на совести его соседа три женщины и дитя, – продолжал Ловчий, переходя от клетки к клетке. – А этот…

Дженна слушала. Она и хотела бы не слышать жутких откровений, но не могла, поэтому ловила каждое слово хозяина волчьего дома, однако отстала от него и матери, а те, увлекшись воспоминаниями о кровавых набегах оборотней, не сразу заметили, что наследница идет шагов на десять позади.

– Эй, девочка, – раздался вдруг хриплый надтреснутый голос.

Дженна обернулась. На нее смотрел не волк, а человек. Наверное, чуть младше матушки, но до того худой, что можно было пересчитать ребра, обтянутые кожей.

– Помоги мне, девочка, – взмолился оборотень. – Убей!

– Я не могу, – ответила она шепотом.

– Ты дочь Мередит. У тебя в крови убивать волков, – усмехнулся мужчина, и улыбка показалась оскалом на лице мертвеца.

– Нет! – Дженна в ужасе дернулась, чтобы догнать мать, однако волк прошептал:

– Тогда дай мне свой клинок. Я сделаю все сам.

Дженна посмотрела на прутья решетки. Да, ее тонкий кинжал вполне можно просунуть на ту сторону через небольшое окошко, видимо, предназначенное, чтобы бросать еду. Она отцепила от пояса ножны, вынула тонкое лезвие и просунула волку.

– Спасибо, девочка, – тихо сказал он. – Иди, не смотри.

И наследница бросилась вперед, догоняя мать.

– Мама! Мама, он меня схватил! – выпалила первое, что пришло в голову, а затем раздался сдавленный вскрик. Ловчий тут же бросился обратно к волку, однако поздно: тот успел. Дженна старалась не смотреть в клетку, однако все же обернулась и увидела, как мужчина лежит на боку. В его груди был кинжал, и мертвый улыбался, приняв свою смерть.

– Вот паршивец! – воскликнул Ловчий. – Такой объект для экспериментов! Шесть лет продержался! Чтобы его волчья богиня прогнала этого проходимца от порога!

– Волчья богиня? – тихо проговорила Дженна.

– Да, – обернулся мужчина. – Волки верят, что однажды уйдут к ней по лунному лучу. То есть, у них тоже есть обряды, связанные с Луной, как и у нас. Что поделать? Мы давно живем бок о бок. Вот и нахватались они от нас.

А может, наоборот? Но Дженна не стала этого озвучивать.

– Я верну вам ваш клинок чуть позднее, юная тея, – добавил Ловчий. – Пожалуйста, ат-тея, идите дальше без меня, я вас догоню.

– Конечно, – кивнула Мередит, схватила дочь за локоть и потащила за собой мимо волков.

– Матушка… – попыталась вырваться та.

– Дженна! – Ат-тея остановилась, убедившись, что Ловчий остался в соседнем коридоре и не слышит их. – Ты дала какому-то оборотню тебя обезоружить. Что будет на испытании? Если ты уже сейчас ставишь под угрозу жизни! Мою, твою, Ловчего! Если бы этот волк выбрался, он бы убил нас. А может, и вырезал полгорода. Ты понимаешь?

– Прости, я не подумала… – тихо проговорила Дженна.

– Ты слишком добра, дочь моя, – заявила ее мать. – И однажды за это поплатишься. Но я верю, что ты сделаешь правильные выводы и не посрамишь честь предков, сражавшихся с оборотнями веками!

Вдруг послышался смех, такой чужеродный в этой обители скорби. Мередит резко обернулась к оборотню, который в человеческой форме сидел, привалившись к решетке его тюрьмы.

– Врете дочери, ат-тея? – просипел он. – Это ваша бабка решила вырезать нас, как скот. И не века назад, а чуть более полувека. Однако, думаю, и наши уже забыли, с чего все начиналось. А я помню! Помню, как ваша старшая сестра…

– Погибла от клыков такого, как ты! – склонилась к нему Мередит.

– О, нет! Она ушла к нашим со своим волком, – снова рассмеялся вдруг оборотень.

– Он безумен, – уверенно обратилась ат-тея к дочери.

– Ушла! Сбежала, – продолжал тот. – Видимо, вашу матушку не устраивало, что ее внуки – волчата, а?

– Мы воевали и раньше, – сурово сказала Мередит.

– Воевали, – кивнул оборотень, подтверждая. – Вот уже сто лет как. Но не вырезали друг друга как вид. Не устраивали побоище, в котором гибли щенки. Как ваши, так и наши. Мы помогали вам, провожали на ваши проклятые испытания. А что взамен? Сколько нас осталось?

– Скоро не будет никого! – заявила ат-тея. – Вы убийцы! Вы лишили меня отца, сестры, мужа…

– Лучше бы мы лишили вас жизни, – тихо добавил оборотень и закрыл глаза, выбившись из сил.

– Ты слышала, Дженна? – обернулась к ней Мередит. – Они только и мечтают, чтобы нас убить!

– Да, теперь уже да, – подтвердил мужчина. – Отец рассказывал мне, как вы пришли в наш дом и вырезали его стаю. Моему отцу не повезло – он выжил и очутился здесь, но сбежал, нашел новый дом, мою мать. Однако и эту стаю вы уничтожили. Так кто из нас убийца? Кто жертва? Ответь, ат-тея!

И его глаза опасно блеснули. Дженне стало страшно, она спряталась за спину матери.

– Опять разболтался, волк? – подбежал к ним Ловчий, ударил плетью по решетке, и оборотень отшатнулся, будто удар пришелся по нему лично. Чары… – Идемте, ат-тея!

И Дженна была только рада, что мать послушалась, и они направились в обратный путь.

– Волки хорошо заговаривают зубы, юная тея, – по пути говорил ей Ловчий. – Они в этом мастера. Способны лгать, притворяться. Все, что угодно, лишь бы добраться до жертвы! Поэтому меньше слушайте волков. Будь моя воля, я бы всех их лишил языка!

Дженна содрогнулась, но промолчала. В ее глазах стояли слезы, но заплакать при матери? Ни за что! Поэтому она шла, гордо распрямив плечи, не глядя под ноги, пока они не очутились во дворе. Розочка нервничала, чуя близость зверей, и близость хозяйки немного успокоила кобылу.

– Спасибо, Ловчий, – сказала Мередит их провожатому. – Поехали, Дженна. Мы и так потратили много времени на этих животных.

И они наконец-то отправились в обратный путь. Всю дорогу до правящего дома мать и дочь молчали, а стоило им въехать во двор, Дженна бросила поводья конюху, а сама, спрыгнув на землю, побежала прочь. Ожидала, Мередит пойдет за ней, но нет, та оставила дочь в покое, давая время обдумать все, что они увидели. Боялась ли теперь Дженна волков? Да, но она испытывала страх перед ними и раньше, а сейчас… Сейчас внутри бушевала буря, и как с ней справиться, наследница не понимала.

4

Волк

Прошло еще несколько дней. Люмьер теперь почти все время лежал на грязном сене и ждал. Чего? Конца. Каким бы он ни был, все равно лучше, чем тягучая бесконечность. Его раны зажили, боль отступила, но пока болело, Люмьер чувствовал, что жив, а теперь… Волк начинал в этом сомневаться. Зачем? Зачем он вообще выжил? Даже умереть не смог. Будет ли у него шанс покончить со своим никчемным существованием? О, нет! Прежде… Прежде надо отомстить, и эту возможность ему точно предоставят.

Из тягучего состояния неизвестности его вывел лязг открывшегося замка. Люмьер повернул голову и увидел, как в его клетку входит человек. Молодой мужчина, может, весны на три-четыре старше самого волка. Сын Мередит, не иначе – его запах казался знакомым. Тот, кто привез Люмьера сюда, в столицу Красного леса.

– Жив, волк? – поморщившись, спросил тот.

Люмьер молчал. Он не видел смысла разговаривать с людьми. Сам расскажет, что ему нужно от оборотня.

– Пришла пора готовиться к испытанию, – продолжил мужчина, так и не дождавшись ответа. – Сейчас тебя вымоют, чтобы не вонял псиной, и отведут к моей сестре. Предупреждаю сразу: хоть один косой взгляд, и я заставлю тебя умолять о смерти.

Люмьер и попросил бы убить его быстро, только уже знал: не подействует. Поэтому продолжал молчать и смотреть на своего мучителя.

– Причинить вред людям без прямого приказа сестры ты не сможешь, даже не пытайся, – напомнил охотник. – А если решишь попытаться…

– Ты заставишь меня пожалеть, я понял, – все-таки проговорил Люмьер.

– Надо же! Мне соизволили ответить! – прищурился мужчина. – Карлин! Демар! Приведите волка в человеческий вид, а затем проводите к Дженне, она будет ждать.

И пошел прочь, а двое его подручных вошли в клетку. Они схватили Люмьера и потащили, даже не дав возможности перебирать ногами. Его выволокли в коридор, протащили по длинному коридору, затем вверх по ступенькам. Втолкнули в такую же крохотную комнату, как та, в которой держали ранее, с той лишь разницей, что здесь стояла бочка, а на скамье лежала сложенная одежда.

– Полощись, – приказал один из провожатых. Карлин? Демар? Какая разница? – Потом одевайся, позовешь.

И оба вышли, оставив Люмьера наедине с бочкой. Увы, недостаточно большой, чтобы можно было в ней утопиться. Сверху плавал ковш. Волк взял его, набрал воду, попробовал – ледяная. Он, конечно, ко всему привычный и зимой с другом Морисом не раз нырял в холодные лесные озера, но там нырнешь, тут же выскочишь и бежишь, бежишь, пока несут ноги. И внутри все полыхает от жара. А здесь…

Люмьер сосредоточился и все-таки вылил воду себе на голову. Холодно! Да чтоб они все позабыли имена предков! Попытался растереть кожу, но вышло скверно – руки и ноги одеревенели от долгого нахождения в клетке. Однако вымыться надо, и он старался, как мог. Терпел. Отмывал грязь с покрасневшей кожи, шипел сквозь стиснутые зубы, тихо ругался. Вода в бочке быстро стала мутной. Еще бы! Сколько его держали, словно скот? Да и тащили через весь лес. Неудивительно, что грязный.

Наконец, собственная чистота устроила Люмьера, и он взглянул на одежду. Штаны, рубаха. Явно с чужого плеча, но ему было все равно. Волк быстро оделся, чувствуя себя почти человеком. Пальцами попытался расчесать волосы, однако вряд ли получилось достаточно хорошо. Что же, пусть любуются, как есть!

– Я готов! – крикнул он, и его провожатые мигом вернулись.

Теперь Люмьер шел сам. Они поднимались из подземелья к свету, и вскоре он очутился на большом, залитом светом дворе. Отсутствие обуви не мешало – мальчишки-оборотни всегда бегали босиком, и только когда собирались в дальний путь, обувались. Вдруг встретятся люди? Так проще отвести глаза. Прогретые солнцем камни согревали озябшие ноги. Обычно волки не мерзли, но после ледяной воды стало все-таки холодно.

– Жди, – приказал ему один из провожатых, и оборотень замер, подставляя лицо солнцу.

Вскоре послышались шаги. Люмьер сразу их узнал – его слух был чуток, а люди топали, как дикие кабаны. Это Дженна. А вот ее братец-охотник умел скрывать свой шаг. Он двигался почти бесшумно, тенью следуя за сестрой. Дженна замерла. Сегодня не в алом, а в белом костюме: длинной юбке и блузе. Ее темные волосы были заплетены в косу и закинуты за спину. Девушка смотрела на Люмьера как-то странно, а вот ее братец тут же вышел вперед, будто заслоняя собой сестру.

– Сегодня начинаются ваши совместные тренировки, – сказал он больше для Дженны, чем для волка. – Вы должны научиться действовать слаженно. Волк, ты лучше знаешь лес, однако не думай, что там получишь преимущество.

Люмьер ничего не ответил. Просто стоял и слушал, воспринимая охотника как назойливо зудящую мошку.

– Я расскажу вам то, что знаю об испытании, – продолжил мужчина. – То, о чем рассказывала мне мать, чтобы я поделился знаниями с вами.

Да, конечно. Так Мередит и раскрыла все карты.

– Но сегодня оставлю вас наедине.

От одной этой мысли охотник поморщился. Зачем оставляет, если не хочет этого делать?

– Приказ ат-теи, – тут же нашелся ответ. – Вы должны… привыкнуть друг к другу, а завтра начнутся настоящие тренировки.

Какие, интересно? Человеческое оружие Люмьер знал. Все-таки он рос человеком и лишь несколько пьянящих минут успел побыть зверем. Чему новому его могут тут научить? Или это он должен учить девчонку, чтобы в лесу ее не сожрали? Дикому зверью не прикажешь отступить от добычи, не наденешь ошейник, который заставит все время быть человеком. Разорвут, и дело с концом. Однако никто не собирался отвечать на эти невысказанные вопросы. Охотник просто взял и ушел, а за ним последовали те, кто привел сюда Люмьера. Странные… Хотя, скорее всего, за ними наблюдают, давая лишь иллюзию, что они вдвоем.

– Как ты? – спросила Дженна, избегая смотреть Люмьеру в глаза. Очередное человеческое суеверие? Возможно. Среди обычных людей волку бывать не приходилось, а у стаи свои законы.

– Хорошо, – ответил он, пусть и не желал болтать с этой девчонкой.

– Все еще не желаешь сказать мне свое имя?

Волк отрицательно покачал головой. Дженна молчала, думая о чем-то. Он же просто отдыхал, пусть внутри все и звенело от напряжения и ощущения скрытой опасности.

– Знаешь, мы с матушкой были в волчьем доме, – добавила наследница еще тише.

– Это что такое? – уточнил оборотень.

– Место, где держат пленных волков. Послушай… Я понимаю, ты хочешь на свободу. Но мне очень, очень нужно пройти испытание. Проводи меня, и, клянусь, я тебя отпущу.

«Ты отпустишь, твоя мамаша прибьет. Обещания одно лучше другого», – подумалось Люмьеру.

– Не верю, – вместо этого рыкнул он.

– Даю слово! – Дженна все-таки посмотрела ему в глаза. – Не желаю, чтобы ты так умирал, как те оборотни, которых мы видели. Это очень страшно!

«Девчонку надо обмануть», – напомнил себе оборотень, поэтому ответил вполне миролюбиво, на ходу осваивая тонкую науку лжи:

– Допустим. Допустим, я приму твою клятву. Где гарантии, что ты не отступишь от данного слова?

– Нет гарантий, – признала Дженна.

– Вот видишь. Мы с тобой враги, тея. Врагами войдем в Красный лес и в конце испытания останемся ими же. Понимаешь? А верить врагу нельзя. Иначе получишь клинок в брюхо. Ну, или клетку и ошейник, не все ли равно?

– У тебя будет время, чтобы проверить мою клятву, – ответила девушка, теперь не отводя глаз от Люмьера. – Путь будет долгим и опасным. Больше я пока ничего не знаю, только в день шестнадцатилетия наследницу начинают готовить к испытанию. То есть, меня учили держаться в седле, управляться с клинком. Учили выносливости и ловкости, но лес… Я никогда не была там, Волк. И мне страшно.

– Никогда не признавайся зверю в своем страхе, – спокойно ответил Люмьер. – Иначе он нападет.

– Но ты не зверь.

– Твоя матушка поспорила бы.

И оба замолчали, глядя друг на друга. Странная тренировка… Они будто сошлись в поединке на словах, пытаясь отыскать уязвимые места противника. Только Люмьер не умел плести беседы. Он привык к своей стае, к волчьей резкости и прямоте, и ему было сложно в любой момент ждать подвоха – даже на словах.

– Давай хотя бы попробуем довериться друг другу, – попросила Дженна. – Я знаю, ты пострадал из-за той мази, что я тебе дала. Мне жаль.

Мазь? Ах, да. Баночка, пропавшая из клетки.

– Я пострадал не из-за нее. – Люмьер повел плечами, все еще ощущая легкий дискомфорт. Ничего, пройдет. – Людям просто нравится издеваться. Это в их природе – загнать в угол и травить.

– Неправда!

Волк снова замолчал, а Дженна пылала негодованием и сжимала кулачки. Слишком хрупкая человеческая девушка, в лесу не выживет. Понятно, зачем ей нужен оборотень. Люмьер способен провести тайными тропами, защитить, почуять угрозу. Вот только… он здесь пленник, раб. Зачем ему помогать? Странные люди. На что рассчитывают? На страх перед пытками? Люмьер боялся, да, однако страх не был сильнее его. Не так его воспитывали, чтобы падать на колени перед более сильным противником. Хотя, какая там сила? Просто чары, причем, чужие. Сама эта девочка чарами не обладала.

– Люди бывают разными, – вдруг добавила Дженна уже спокойно. – Кто-то да, травит, загоняет в угол. Но есть и другие! Волки ведь тоже разные, не так ли?

Люмьер пожал плечами. Он знал только свою маленькую стаю, и его окружали добрые и честные существа. Среди них не было предателей.

– Вот видишь, ты сомневаешься, – с жаром продолжила Дженна. – Так не суди сейчас! Дай мне… шанс.

Шанс? Как глупо. Просить хищника о пощаде. Умолять казненного о прощении. Странные они, обычные люди. А ведь не звери.

– Я попробую, – ответил волк. Им придется как-то сосуществовать, чтобы их отпустили в лес, где преимущество будет на его стороне. И Дженна должна ему доверять! Иначе все впустую, сам он не снимет ошейник, не выберется из западни. Значит, надо казаться дружелюбным и покорным. Вот только ни дружелюбия, ни покорности в Люмьере не было.

– Хорошо, – улыбнулась ему Дженна. – Может, расскажешь мне о себе?

Люмьер снова нахмурился. Он старался! Старался быть доброжелательным, но не мог. Не тогда, когда его шею стискивала удавка, а клеймо, даже остывшее, жгло одним воспоминанием о нем.

– Я не хочу, – ответил волк. – Лучше ты.

– Ладно.

Дженна огляделась по сторонам, заметила скамейку из поваленного бревна и указала на нее:

– Присядем?

И сама первая села, а Люмьер устроился на противоположном краю скамьи, все еще с подозрением глядя на собеседницу. Он не верил ее показному расположению. Не может человек хорошо относиться к оборотню, они враги. Раз и навсегда!

– Мне шестнадцать, как ты уже понял, – продолжила наследница. – Я выросла здесь, в Алом городе. У меня есть старший брат Элдер, ты его уже видел, и две младшие сестры, Лита и Берта. Я мало вижусь с сестрами, их воспитывают отдельно от меня.

– Почему? – решил уточнить Люмьер.

– Меня готовят к роли наследницы, – пояснила Дженна. – Если я провалю испытание, будут готовить Литу, а пока их будущее – брак с лучшими охотниками, и они должны учиться управлению домом. Их мужья часто будут отсутствовать, все ляжет на их плечи.

Волк кивнул. Он понимал: мужчины их стаи тоже часто уходили на охоту, а женщины заботились обо всем, воспитывали волчат, учили уму-разуму.

– А чему учили тебя? – спросил он с ноткой любопытства.

– Управлять Красным лесом. – Дженна снова мило улыбнулась. – Вести расчеты, поддерживать взаимоотношения с соседями. Я изучала разные науки, которые без надобности моим сестрам. Даже теорию чар!

– У тебя же их нет.

Люмьер не чувствовал, чтобы от девушки тянуло магией.

– Нет, – согласилась наследница, – но как правитель, я должна знать принципы их действия.

– Логично.

И можно было бы забыть, кто они друг другу. Просто болтать о своем, но волк не мог себе этого позволить. Иначе он навсегда останется пленником в столице Красного леса, объектом для исследований, чтобы потом следующей наследнице преподавали расширенную науку чар.