Текст книги "Ветер Перемен (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

– Войдите!

– Здравствуйте. Меня к вам послала сестра, молочница, сказала, что ищете прислугу.

– Да, да, проходите.

Передо мной стояла женщина лет пятидесяти пяти. Она была крупных форм, но миловидности ей придавали рыжие волосы, аккуратно зачёсанные назад, и курносый нос с весёлыми золотыми веснушками. Глаза смотрели с добротой. Я улыбнулся впервые за эти дни. Тепло, исходящее от неё, чувствовалось при одном только взгляде.

– Давайте знакомиться. Меня зовут Заира.

– Лешар.

– А где ваша жена?

– Ещё спит. Понимаете, она жила в очень плохих условиях, её нужно умыть, одеть и накормить. Я должен уйти на время, поэтому оставлю вас ненадолго. Вот, возьмите деньги, сходите на рынок и купите всё, что ей необходимо.

Мы договорились о сумме, которую я буду платить, об её обязанностях, и я ушёл из дома, мне совсем не хотелось видеться с девчонкой. Я бродил по улицам целый день, к вечеру забрёл в харчевню. Как назло, там сидела половина ребят из моего отряда. Увидев меня, все дружно заржали. Во главе стола сидел Дакур.

– Да кто к нам пожаловал! Вы только посмотрите – новоиспечённый жених! А я тут всем рассказываю, какое счастье тебе подвалило, какую красавицу ты отхватил.

Первым желанием было уйти, но я решил, что сейчас лучше остаться, а то потом совсем заклюют, подумают, что мне неловко. Я подошёл с улыбкой к Дакуру, похлопал по плечу.

– Да, друг, нам с тобой повезло, жёны у нас с тобой всем на загляденье.

Все опять дружно заржали. Дакур вскочил со скамьи, красный от злости, я усадил его назад.

– Если б мы с тобой сами выбирали жён, они были бы первыми красавицами в Стайване.

Недавно Дакура сосватали родители, нашли ему жену из очень богатой семьи. Только была она настолько некрасивой, что, видя её, все удивлялись, как природа может одного наградить красотой, а другого таким уродством.

– Эй, хозяин, всем вина, сегодня всех угощаю! Надо же отметить свою женитьбу.

Мы гуляли до поздней ночи, пьяной толпой вывалились из кабака, орали песни и провожали друг друга. Подошла и моя очередь. Стоя у калитки с Дакуром, мы, обнявшись, доказывали, кому из нас больше не повезло.

– Всё, пора тебе.

Дакур проводил меня до двери и, качаясь, пошёл к себе домой. Я зашёл, в доме было тихо. Девчонка уже спала – или притворялась, но из комнаты не вышла. Я завалился на кровать с мыслью, что даже не знаю её имени.

Я проснулся к обеду, голова раскалывалась. Повалявшись ещё около часа, решил, что пора вставать, вышел из комнаты, понял, что дома никого нет. Зашёл в умывальню, налил в ванну воды, залез в неё и долго лежал, блаженствуя. Помылся, переоделся и пошёл на кухню подкрепиться. Перепробовал всё, что было наготовлено, и про себя отметил, что готовила Заира вкусно. Я уже заканчивал кушать, как дверь открылась и на пороге появились Заира с девчонкой.

– А мы на рынок ходили, безделушек всяких накупили да платьев с башмаками. Правда, Таиния?

Та кивнула. Девчонка была вымыта, на ней были новые платье и туфельки. Она грустно посмотрела на меня и пошла к себе в комнату.

– Я вам здесь наготовила, всё прибрала и сегодня хочу уйти пораньше – дочка приезжает, не виделись шесть лет.

– Конечно, ступайте.

Она ушла. Посидев немного, я встал, подошёл к двери в комнату и постучался. Девчонка резко открыла дверь, будто стояла рядом и ждала.

– Поговорить надо.

Она прошла и села за стол.

– Как я уже понял, тебя зовут Таиния.

– Да.

– А я – Лешар. Мне двадцать пять лет, родители мои умерли, когда мне было пять. Я воровал на улицах, и один раз меня схватили. И когда уже собирались отрубить руку, меня спас один добрый человек. Он наделил меня пауком, таким же, какого сейчас носишь ты.

Она молчала.

– Не переживай, я скоро уеду. Наши короли любят воевать. Ты останешься с Заирой. Надеюсь, она тебе понравилась.

Кивок головы, наверное, означал «да». Я положил ей на тарелку еды.

– Поешь.

Она ела молча, всё ещё с жадностью глотала большие куски, не пережёвывая. Ничего. Так было и со мной. Чувство сытости придёт не скоро.

– Спасибо за всё, – тихо сказала она, собрала тарелки, отнесла их на кухню и ушла к себе в комнату.

Так мы прожили почти месяц. Из своей жизни, кроме своего имени, она не помнила ничего. Как будто кто-то стёр ей память. Таиния постепенно привыкла ко мне, она хоть и мало разговаривала, но уже не смотрела на меня с ненавистью и страхом. Выглядеть она стала лучше, ушли чёрные круги под глазами и худоба. Но часто она садилась у окна, смотрела куда-то вдаль, и лицо её менялось – уходили детские черты, в глазах появлялась боль. Ничего, время лечит.

Постепенно я закупил нужное мне обмундирование, скоро пора уходить на войну. Король Северных земель напал на наши северные земли. Перед самым своим уходом я решил пройтись по рынку. Возле самого входа продавали щенят, сразу было видно, что из них вырастут большие сторожевые собаки. Я купил Таинии чёрного щенка, пусть будет хоть какое-то развлечение. И не ошибся.

– Посмотри, что я принёс.

Вытащил из-за пазухи щенка и протянул ей. Она подбежала, схватила щенка, стала целовать и начёсывать ему за ухом. И впервые её лицо словно озарилось изнутри, голубые глаза излучали счастье, радость и благодарность.

– Завтра я ухожу на войну.

Это была вторая война, в которой я участвовал. Раньше упрашивал Кулума рассказать о сражениях, боевых подвигах, товарищах. И часами, разинув рот, слушал о примерах мужества, которые встречал он на полях сражений, а затем уговаривал его рассказывать ещё. Он улыбался, а сам грустнел, в глазах появлялась боль. Я, конечно, догадывался, что это не связано с воспоминаниями о войне. То была душевная боль, которую он носил в себе все эти годы.

И он много рассказывал – о коварстве и хитрости противника и о том, что шрам свой он получил в одном сражении. Когда исход войны был уже ясен, противник, видя своё поражение, словно озверел. Стал выслеживать дозорных и нападать. В одном из таких дозоров был и Кулум. Враги окружили их отряд, пришлось несладко, на каждого дозорного приходилось по два-три человека, и когда подоспела подмога, убиты были три его

товарища, два – тяжело ранены, а он и ещё один воин из их отряда встали спинами друг к другу и отбивались. Когда он проткнул мечом врага и стал поворачиваться, чтобы помочь другу, в самый последний миг увидел меч у самого лица, но отклониться не успел, и враг – как оказалось, не убитый, а только раненый – рубанул его по лицу.

Теперь уж я и сам прошёл через многое на поле боя.

Меня охватила грусть от предстоящей разлуки с Таинией.

– Оставляю тебе деньги и бумаги на дом – я его выкупил – на тот случай, если меня убьют. С Заирой я расплатился за год. Надеюсь, ты ни в чём не будешь нуждаться.

Она прижала щенка к себе и заплакала. Я подошёл, стал вытирать слёзы, катившиеся по её щекам.

– Не плачь, малышка, я обязательно вернусь. Обещаю.

– Попробуй только не вернись, – услышал я в ответ.

«Вот это характер».

Она встала и ушла в свою комнату. Долго я сидел и слушал её всхлипывания, постепенно они стихли.

«Уснула. Ну вот… Мы и сами не заметили, как привязались друг к другу».

Утром меня вышел проводить щенок. Я налил ему молока, посидел на дорожку, перекинул вещмешок через плечо и вышел из дома. Закрывая калитку, посмотрел на окно Таинии: сквозь занавески просматривался её силуэт. Значит, провожает. Улыбнувшись, помахал ей рукой и зашагал на сборный пункт.

Война забрала половину моих друзей. Я был ранен дважды. Первый раз ранили, когда я увидел, что Дакур ранен и едва отбивается, окружённый врагами. Я хладнокровно бросился рубить врагов, пробиваясь к нему на помощь. Успел в последний миг проткнуть мечом первого напавшего на него, но мне пришлось подставить спину, защищая Дакура от второго противника, который уже собирался напасть. Боль пронзила меня, и последнее, что помню, это как противник, ранивший меня, падает замертво. Наши товарищи вовремя подоспели: нас вынесли с поля боя и отдали на лечение магам. Мы с Дакуром почти неделю отлёживались в палатке для раненых. От этой войны у меня только и осталось памяти, что шрамы: один – на спине под лопаткой, другой – на правой руке. Через десять месяцев, разбив армию Северных земель, мы возвращались домой. За всё это время я так и не смирился с мыслью, что обзавёлся семьёй. Почти месяц мы добирались до нашего города, большая часть воинов осталась по дороге в своих деревнях и городах. В Стайван прибыло человек двести. Весь народ ликовал и радовался – ведь вернулись домой мужья, братья, отцы.

Я брёл по знакомым улицам, на душе было тревожно. Завернув за угол, увидел знакомый домик, увитый хмелем. У калитки стояла девушка с большой чёрной собакой. Рядом с ней, то поднимая пыль кругами, то кружась вокруг неё, весело поднимая волосы, пел ветер. И если б они умели слушать голос ветра, то услышали бы: «Я на-аше-е-е-ел, я на-аше-е-е-ел её-о-о».

– Лешар!

Она бросилась мне на шею и расплакалась. Я стоял опешивши. Таинию было совсем не узнать, только одни её голубые глаза, полные слёз, оставались такими же бездонными.

– Ну всё, не реви. Я же обещал и вернулся.

На крыльцо вышла Заира.

– А вот и хозяин вернулся, а то мы заждались, все глаза проглядели, – улыбаясь, сказала она. – Ну, вам есть что рассказать друг другу, а я, пожалуй, пойду домой.

Заира ушла. Таиния рассказала, что назвала собаку Диком. Я удивился, кличка не совсем подходила такому громадному и злому псу. С виду он – сама добродетель, но один раз заступился за Таинию на улице: оскалив клыки, двинулся на обидчиков, и те, долго не думая, разбежались в разные стороны. С тех пор она ходит по улицам, никого не боясь. Тем более что у неё есть ещё один заступник – паук. Обо всём этом она живо рассказывала мне, собирая на стол.

– Собака и паук – это хорошо, но всё-таки остерегайся ходить по улицам одна.

Она зыркнула на меня своими синими глазами, и теперь я понял, что они меняют цвет в зависимости от настроения.

– Ещё чего! Хочу и гуляю.

– Позволю напомнить: ты – моя жена, я за тебя отвечаю, и если с тобой что случится…

– Вот и отвечай.

«Осталось еще топнуть ногой», – подумал я. Не успел приехать, а уже поругались… Я заулыбался: «Вот это характер, а с виду и не скажешь! Хлебну я с ней ещё!» – и был совершенно прав. Мы ругались по любому поводу. Один только мой вид вызывал в ней бурю негодования и злости. Я старался меньше бывать дома, чтобы лишний раз не попадаться ей на глаза. Но когда возвращался, опять получал по полной. Чтобы быть подальше от Таинии, я нанялся в охрану на южную границу, до которой от города было три дня пути. Так прошло несколько лет. Приезжал я только в отпуск, раз в год. Таиния выросла и расцвела. Ни один мужской взгляд не оставлял её без внимания, а она как будто ничего не замечала. Со мной она обращалась всё так же, и когда мы ругались, Заира молча смотрела на нас и улыбалась.

В один из дней Заира не пришла к нам. Я пошёл узнать, что случилось. Сестра Заиры сказала, что та умерла. Для нас с Таинией это стало большим ударом. Мы так привязались к ней, что она словно стала членом семьи. На время мы даже прекратили ругаться, и всё никак не могли свыкнуться с мыслью, что она никогда больше не войдёт в наш дом.

Я решил нанять новую прислугу, а так как меня подолгу не бывало дома, то нанял девушку молодую, чуть старше Таинии. Подумал, что девушка её возраста больше подойдёт в прислуги – будет о чём поболтать. Но ошибся. Кана, так звали новую служанку, больше старалась угодить мне, а не хозяйке.

Прошло шесть лет, как мы познакомились с Таинией. Я приехал домой в очередной отпуск. Как всегда, у калитки ждали Таиния и Дик, у них это вошло в привычку. Завидев меня, они бежали навстречу, я подхватывал её на руки, поднимал над собой и кружил. Она весело смеялась, радуясь встрече после долгой разлуки.

И в этот раз бросилась ко мне, я подхватил её и стал кружить. Ветер развевал её блестящие на солнце волосы, она весело смеялась. Да только я смотрел на неё – и как будто видел впервые, меня наполняло волнующее чувство её близости. Я уже давно опустил её на землю, но все смотрел в её голубые глаза и не мог отвести взгляд.

Сначала Таиния смеялась, но потом увидела, что Лешар смотрит на неё как-то по-другому: его чёрные глаза выражали изумление и что-то ещё, чего раньше в них не было. Она замерла, почувствовав крепкие руки, прижавшие её к сильному мужскому телу.

Он держал её в объятиях, и они так и стояли, глядя друг на друга. Он протянул руку, убрал с её лица волосы, разметавшиеся от ветра. Завороженный новым чувством, стал наклоняться к её чуть приоткрытым губам, захотел ощутить их вкус.

«Что это со мной?» – пронеслось в голове.

Я смутился от своего поведения и новых чувств, охвативших меня. Отвернулся от неё, схватил свой вещевой мешок и рванул в дом.

А Таиния так и стояла, боясь пошевелиться, по телу проходили ранее незнакомые ей волны желания, от одной только мысли о его прикосновении всё внутри замирало. Она так и пошла за ним в дом, постепенно приходя в себя.

Сердце моё бешено застучало, я не понимал, что со мной происходит. Поднявшись на крыльцо, вошёл в дом, поздоровался. Кана мне что-то говорила, я смотрел на неё и не мог понять смысла слов, а единственное, что смог произнести, было, что она на сегодня свободна. Уходить сразу ей, как видно, не хотелось, она пыталась что-то говорить, но, поняв, что я её не слышу, ушла.

Нахлынувшие на меня чувства были непонятными, они переворачивали всё внутри. «Наверное, устал. Нужно принять ванну». Я пошёл в умывальню, набрал в ванну воды, лёг и долго лежал так, пытаясь разобраться в себе. Образ Таинии вновь и вновь возникал передо мной. Вылез из ванны, подвязался полотенцем и пошёл в свою комнату, стараясь не смотреть в сторону, где сидела Таиния. Лёг на кровать, но уснуть так и не смог.

Таиния видела, как Лешар разговаривал с Каной, и как он пошёл мыться, когда та ушла. Она села за стол и стала ждать, когда Лешар выйдет, а при этом всё думала: «И чего это он о себе возомнил? Да как он посмел? Сейчас я ему всё выскажу!» Он открыл дверь и вышел из умывальни, с его чёрных волос капали и медленно стекали по спине капельки, пересекали шрам, проходящий через всю спину, и исчезали в полотенце, обмотанном вокруг бёдер. Он был высок, широк в плечах, узок в бёдрах. Мышцы, натренированные за годы войны, играли при каждом его движении. От него исходили сила и мужество. Вечерний закат добавлял смуглости его и без того загорелому телу. Таиния собралась что-то сказать, да так и замерла с открытым ртом. Казалось, время остановилось, она забыла, что надо дышать. Когда он закрыл за собой дверь, она очнулась, глубоко вдохнула, внутри неё поднималось желание прикоснуться к этому телу. «Что это со мной?» – она долго сидела, уставившись в одну точку, а образ Лешара так и стоял у неё перед глазами. Он так и не вышел из своей комнаты, завалился на кровать, закрыл глаза и тут же увидел её. Вот она бежит, они смеются, её голубые глаза наполнены радостью и счастьем, а её губы… от них замирает сердце, перестаёшь дышать от одного только желания прикоснуться к ним губами.

Не дождавшись его, она ушла к себе в комнату, легла на кровать, а образ Лешара вновь и вновь всплывал в памяти. Из них никто так и не уснул в эту ночь, каждый ворочался в своей кровати, осмысливая новые чувства, пришедшие так неожиданно.

Ссориться мы перестали, старались не попадаться друг другу на глаза. Таиния всё чаще сидела в своей комнате одна, а если мы пересекались, то опускала глаза и быстро уходила. Я стал собираться в дорогу. Кана собирала мне мешок с едой и что-то лепетала, я её не слушал. Сел за стол впервые, уезжать не хотелось. Из комнаты вышла Таиния.

– Ровно через год у меня будет день рождения. Хоть я и не помню своего прошлого, но это точно будет день моего совершеннолетия. Если сможешь, приезжай.

Мы сидели и смотрели друг другу в глаза. Не знаю, сколько мы бы так просидели. В дверь постучали. За мной зашёл Дакур. Мы стали друзьями, когда на поле сражения я прикрыл его спиной, и теперь память об этом останется у меня на всю жизнь. Мы вышли на крыльцо дома, сердце защемило, я не мог больше бороться с собой. Повернул назад, рванул дверь, зашёл в комнату – передо мной стояла Таиния в слезах. Я подошёл к ней, притянул к себе, смотрел на влажные от слёз глаза и слегка припухшие губы, которые притягивали меня к

себе как магнит. Не в силах больше владеть собой, я поцеловал её. Сначала слегка, нежно, а потом впился своими губами, наслаждаясь их вкусом и её телом, отвечавшим мне на прикосновения. Мы бы так и стояли, наслаждаясь новыми нахлынувшими чувствами, если б не Дакур. Простояв на улице некоторое время и не дождавшись меня, он опять пошёл за мной, увидел нас, заулыбался и просто силой выволок меня из дома. В дороге я всё время молчал, а он ухмыльнулся:

– Да ты никак влюбился в собственную жену?

Я посмотрел на него удивлённо, соображая, о чём это он, и мы оба расхохотались.

На границе всё было спокойно, служба шла своим чередом, день сменялся ночью. Одни только мысли о ней сводили меня с ума. В мыслях каждую ночь я целовал её губы, всё тело наполнялось желанием от воспоминаний о прикосновении к её телу. Оставалась неделя до дня рождения Таинии. Я договорился, что меня отпустят. Собрав кое-какой провиант и сев на коня, я выехал за ворота заставы. Времени хватало: до Стайвана – три дня быстрой езды по дороге, так что ещё есть время в запасе. Я хотел ко дню рождения Таинии купить подарок. Ребята подсказали, что в одной деревне живёт ювелирный мастер, и тут меня осенила мысль купить ей какое-нибудь украшение. Проехав два дня, я свернул по указателю в нужном направлении. Вдали виднелась деревня. Подъехав ближе, я разглядел небольшие, но добротно построенные дома с большими дворами, где гуляла разная живность. Жилище ювелира выделялось на фоне деревенской картины. Это был большой двухэтажный дом из крупных брёвен с резными ставнями. На крыше – флюгер в форме полумесяца, с острия которого свисала небольшая цепочка, на конце её болтался стеклянный шарик; когда лучи солнца попадали на него, он переливался цветами радуги. Я даже зажмурился, до того яркой была эта игра цветов. Слез с коня и привязал его у калитки, зашёл во двор и увидел привязанного на цепь, мирно спавшего лохматого крупного пса. Однако меня он учуял сразу – быстро вскочил, и на всю деревню разнёсся его басистый лай. На крыльцо тут же вышла хозяйка – миловидная, чуть полноватая женщина лет сорока пяти.

– Вы что-то хотели?

– Да. Мне рассказывали, что вы делаете очень красивые украшения, вот и решил заехать и купить подарок для жены.

Она заулыбалась и спустилась со ступенек.

– Пойдёмте за мной.

Мы прошли за дом, от которого дорожка из плоского камня привела к ещё одному домику, из трубы которого шёл дымок. Хозяйка открыла дверь и пропустила меня вперёд. Мне пришлось наклониться, чтобы не удариться о верхнюю балку – вход в небольшую прихожую был низким. У окна стоял стол с разложенными на нём непонятными инструментами и разными пузырьками. Посреди комнаты стояла печь, в ней мирно горел уголь, от которого исходила неимоверная жара. Две двери вели из этой прихожей в другие комнаты. Одна из них раскрылась, и я увидел молодого человека лет двадцати. Ног у него не было ниже колен, и сидел он на похожем на кресло сооружении, только вместо ножек были колёса, которые он крутил руками и таким образом свободно мог передвигаться. Как я догадался, дорожка к дому была выложена именно для него, чтобы удобно было ездить от дома к другому. Он подъехал к нам, и я подумал: «Наверное, это и есть тот самый знаменитый ювелир». Женщина представила нас.

– Вот, к тебе гость, хочет купить украшение для любимой.

Она опять заулыбалась, только выражение лица стало грустным. Да, нелегко родной матери смотреть на больное дитя. Парень, в отличие от неё, весь оживился, в глазах появились азартные искорки.

– Хотите купить украшение в подарок или сделать предложение руки и сердца своей любимой?

– Да, хочу подарок для жены. Мы женаты почти семь лет, а ещё у неё день рождения, и мне бы хотелось подарить ей что-то необычное.

– Колечко, – тут же произнёс он, и лицо его вдобавок к озорным глазкам засияло счастьем, а рот расплылся в довольной улыбке.

– Ах ты, шалопут! – мать сгребла клок волос у него на голове и слегка подёргала.

– Ну, мам, ну чего ты, – он засмущался, стал крутить колёса, чтобы поехать ко второй двери. Открыл её и пригласил меня пройти в маленькую комнатку, где едва могли поместиться он в своём кресле и я. Во всю ширину комнаты стоял комод из резного дерева, только был он не широкий, а узкий, со множеством выдвижных ящичков. – Какого цвета глаза у вашей жены?

– Голубые.

Он выдвинул один ящичек, и я увидел лежавшее на подушечке кольцо.

– Это серебряное колечко. Вот, можете рассмотреть поближе.

Взяв украшение, я стал рассматривать удивительной красоты вещь. Оно было сделано из тончайших серебряных нитей, плавно перетекающих одна в другую и образующих узоры из маленьких цветов с листьями; в центре кольца – самый крупный цветок, каждый лепесток приподнят, и даже видны маленькие прожилки, а в середине переливался голубой камень.

– Этот камень называется «слеза дракона», он приносит носящим его обладателям счастье и любовь.

Парень сиял от счастья, увидев, с каким волнением я рассматриваю колечко.

– Мне очень нравится.

И я тоже заулыбался, столько тепла и радости было во всём его облике.

Мы договорились о цене, и я купил кольцо в полной уверенности, что Таинии оно тоже понравится.

Хозяйка дома пошла проводить меня, и я не утерпел спросить:

– Что случилось с вашим сыном?

Из глаз её покатились слёзы, на лице читалась до сих пор мучавшая боль.

– Это было пять лет назад. Мой муж работал кузнецом в нашей деревне, а сын ему помогал. Но у него больше получалось ковать разные маленькие диковинки: то деревце выкует, а на нём маленькие птички, то цветок с капельками росы. Как-то они отправились в город, продать поделки сына – ему очень хотелось посмотреть, как оценят его работу. Товар раскупили мигом, ничего подобного ещё никто не продавал, и очень много осталось желающих купить что-то похожее. А один знатный господин спросил, сможет ли сын сделать колечко, но чтобы внутри него был цветок точно такой, как он продал. Сыну очень захотелось попробовать, и он уговорил отца купить маленький ювелирный станок. Довольные и счастливые, они возвращались домой, но в пустыне на них напали уфаны. Это магические твари, чем-то похожие на собак, только крупнее. Они прозрачные, поэтому когда голодны, их почти не видно на фоне пустыни. Глаза у них жёлтые, лапы длинные, а вместо когтей – острые прозрачные лезвия; такими же лезвиями-зубами заполнен и весь рот. Пасть у них всегда открыта, и оттуда периодически появляется длинный язык, с которого капает ядовитая жидкость. Обычно они охотятся стаями, подкрадываются незаметно сзади и обвивают языком ноги человека. От сильнейшей боли тот падает, тогда вся стая набрасывается на жертву, оставляя языками на теле множество язв. Эти твари питаются болью и муками, поэтому стараются причинить больше страданий. Впитывая страдания, они становятся розовыми, а глаза – красными. Единственный их недостаток —

они не умеют лазать и прыгать. В тот день сын с отцом шли возле телеги, когда вдруг отец увидел, как сын упал, и его ноги тут же покрылись бурыми кровяными пятнами. Он успел подхватить сына и забросить в телегу, но самому спастись не удалось – он погиб на месте в ужасных муках. Насытившись, уфаны ушли, а сына привезли домой проезжавшие мимо люди. К сожалению, ноги не удалось спасти, он долго пролежал на солнце, яд разъел даже кости. Теперь единственное его утешение – работа.

– У вашего сына доброе сердце и удивительный талант. Я думаю, время лечит, душевные раны затянутся, а там, гляди, и зазнобу себе присмотрит. У нас, бывало, на войне и не такие калеки были, а возвращаются домой, год, два – смотришь, женятся и детишки вокруг бегают.

Хозяйка улыбнулась, в её глазах впервые за всё время, что мы общались, промелькнула надежда. Я распрощался и сел на коня. Спешить особо было некуда, и я, довольный, мечтая о встрече, отправился в путь.

Проехав полдня, я попал в пустынную местность; вот тут и вспомнился рассказ хозяйки. Солнце палило нещадно, и над песком поднималась прозрачная дымка. Я всматривался вдаль, когда на одном из барханов заметил движущийся силуэт, напоминающий собаку. Внутри меня всё похолодело. Наверное, тварь насытилась недавно, так как была бледно-розового цвета. Я резко развернул коня и рванул что есть мочи, на ходу оглядываясь и пытаясь рассмотреть вдали, что предпринимают уфаны – в том, что это они, сомнений не было. Их было трое, они не особо спешили нагнать меня, как будто понимали, что конь при такой езде рано или поздно просто упадёт, и жертва сама окажется в их лапах. Как назло, начиналась песчаная буря, песок стал слепить глаза, дышать стало невозможно, я оглянулся, на меня смотрели три пары розовых глаз, с длинных языков капал яд. Конь споткнулся и завалился набок. Я едва успел откатиться в сторону. С моей руки слез паук и бросил паутину, которая тотчас окутала уфанов. Стало спокойнее, но ненадолго – я увидел, что яд разъедает паутину, и вот совсем скоро эти твари уже медленно окружали меня. Я попытался бежать, но безуспешно. По ноге прошла жгучая боль, от которой я упал, и последним, что запомнил, была яркая вспышка света.

Первое, что увидел, когда очнулся, – глаза юноши, с вниманием рассматривающего меня.

– Ну, наконец очнулся. Я немного переборщил с магией, когда лечил твои раны.

Со мной разговаривал молодой человек примерно моего возраста. Русые волосы его были заплетены в косу, он был высокого роста и немного худощав, серые глаза отдавали какой-то пустотой, в них не отражались чувства и переживания, как у обычных людей. Поэтому смотреть на него было немного жутковато.

– Меня зовут Рат, я маг. Охочусь за магическими существами, которые остались без присмотра после войны магов. Эти твари поубивали очень много людей, и я давно их выслеживаю. Несколько раз мне почти удавалось их сжечь, но они не хуже собак чуют запах магов и погони. Помог случай: они вошли в азарт, охотясь за тобой, да ещё песчаная буря перемешала все запахи, тут я их подловил возле тебя и сжёг. Их может убить только магический огонь.

Он протянул мне небольшую баночку.

– Твои язвы я затянул магией. Возьми мазь, втирай её каждый вечер, чтобы шрамы на ноге быстрей зажили. У тебя, вижу, магическая защита на руке в виде паука. Магические твари редко сражаются между собой, но твой, я смотрю, пытался, у вас с ним большая привязанность. Только как-то он себя беспокойно ведёт. Он у тебя раздвоенный?

– Да.

– Тогда тебе пора спешить, твой друг в беде.

– Второй паук на руке у моей жены. Сколько я был без сознания?

– Почти сутки.

Я схватился за голову, издав при этом стон боли и отчаяния.

– Далеко ты путь держишь?

– В Стайван.

– Да, далековато. Здесь недалеко проходит дорога, по которой идут караваны верблюдов. Я высажу тебя, а там сможешь купить себе другого коня.

Я удивленно смотрел на него. На чём это он меня собрался везти? Поблизости не было ни одного животного.

Он тем временем поднёс к губам небольшую палочку с отверстием и стал дуть в него. Сначала ничего не происходило. Я озирался по сторонам и увидел, что Рат пристально смотрит в небо, на котором было одно большое облако. Присмотревшись, я увидел, что облако стало сгущаться и приближаться к нам. И вот уже через какое-то время к нам подлетел дракон. Сам он был весь белый, только глаза и полоса, проходящая от головы до самого хвоста, были голубыми. Я впервые видел такие чудеса и был ещё больше удивлён, когда мы по одному взмаху руки оказались у него на спине.

– Держись за чешую.

Я схватился обеими руками за первое, что попалось, так как дракон замахал крыльями и стал подниматься в небо. От моих рук в чешуе тотчас образовалось выемка, но мне уже было не до этого. Я впервые поднялся в небо и летел на драконе, от высоты захватывало дух. Одновременно меня переполняли разные чувства: то трепет от простирающейся вдаль красоты, то страх, когда дракон резко опускался или поднимался ввысь. Вдалеке я увидел дорогу и движущийся по ней караван верблюдов и лошадей, скорее всего, это и было то, о чём говорил маг. Мы стали снижаться, и дракон приземлился недалеко от дороги.

– Не хочу пугать караванщиков, поэтому дождись их здесь.

– Чем я могу отплатить за твою помощь?

– Ты помог мне, я – тебе. Тебе нужно спешить.

Он перевёл взгляд на паука, который нервно перебирал лапами. Прощаясь, мы обнялись как старые друзья. Он так же легко опять очутился на драконе, и через некоторое время лишь маленькая точка в небе напоминала о них.

Вскоре уже хорошо был виден приближающийся караван, и все изрядно удивились появлению на дороге одинокого путника. Я объяснил, что моя лошадь пала, и упросил продать мне одного коня. Расплатившись, я сел верхом и поскакал во весь опор с одной лишь мыслью – только бы успеть.

Колдун брёл по улицам, останавливался, плёл заклинание и бросал его на дом. Он видел всё, что происходило в доме, а особенно его интересовали люди. Каждый из них отличался своей внутренней сутью. Он искал магов. Хорошо было бы поживиться и ведьмами, оборотнями. Убивая, он отбирал их силу и знания. В этом городе он был шесть лет назад. Самым большим успехом было убийство семьи колдунов рода Ханар. Они могли создавать магических существ, а также знали, как их уничтожать. Знания стекались к нему рекой, но ему всё не хватало, он хотел всемогущества. Поэтому он убивал и убивал, снова и снова. Завернув за угол, увидел небольшой домик, весь увитый хмелем. Сотворив заклинание, бросил его на дом.

Таиния принимала ванну и только вышла из воды, как паучиха на её руке вскочила и молнией кинула паутину. Таиния испугалась, резко повернулась в ту сторону, куда та была брошена, но паутина попала в стену. Ей стало страшно, да и паучиха нервно перебирала лапками.

Колдун застыл в изумлении и в последний миг успел увернуться от паутины. Ой, как неосторожно. Кто ж мог подумать, что у хозяина такого дома – сильнейшая защита? Магические твари – а их известно множество разновидностей – были только у высокопоставленных особ. Один раз он был ужален осой, и, если б не его знания, гнили бы давно его кости в придорожной канаве.

…Да, но это был не хозяин, а хозяйка. Образ девушки вновь всплыл из памяти. Высокая грудь, плавные бедра, узкая талия, стройные длинные ноги, которым могли позавидовать богини. Чёрные волнистые волосы струились по спине до самых колен. Нежная бархатная кожа так и манила… Его затрясло от возбуждения, он уже давно забыл человеческие чувства: страсть, похоть, любовь – всё было так давно, совсем в юности. А долгие годы, поглощённые одной лишь идеей стать всемогущим, вычеркнули весь этот бред. Он опять вспомнил её плавные движения, как она собирала свои волосы. По телу прошла волна желания. Надо возвращаться домой. Ему уже стали неинтересны недавние мечты о всемогуществе – он думал только о ней. Одно-единственное желание – завладеть этим юным созданием – было у него на уме, но на пути стоял паук.