Текст книги "Ветер Перемен (СИ)"

Автор книги: Ольга Токарева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 19 страниц)

Ветер Перемен

Глава 1
Перекрестки судьбы

Лешар мчался на коне во весь опор. Казалось, прошла целая вечность. Паук на его руке приподнялся, выпустив клыки, нервно чистил их своими передними лапками, c волнением то и дело поглядывал на хозяина. Значит, с ней случится беда. Эта самая беда и заставляла сломя голову нестись, загнав не одного коня.

Ветер, подгоняя всадника, завывал:

– Быс-с-стрее, быс-с-стрее, быс-с-стре-е-е!

А потом, с досадой ударив седока в грудь, тихо шептал:

– Не-е-е-е-е у-у-у-ус-с-с-спе-е-е-еш-ш-ш-ш-шь…

Всадник увидел перед собой лицо молодого человека с грустными глазами, волосы на его голове были очень длинными, и, Лешару казалось будто они касаются его лица, но чувствовал он только лёгкое дуновение ветра. «Мираж», – подумал он, снова посмотрел на свою руку в надежде заметить хоть малую перемену в поведении паука. И только воспоминания о прожитой жизни вихрем кружились в нём и отвлекали от страха, сидевшего внутри…

Он всё больше погружался в своё детство. Вспомнил, что ещё когда был мальчишкой, получил этого паука себе на руку от наёмника.

Родители умерли, когда он был ребёнком. Пришлось рано познать этот жестокий мир: пропитание он искал воровством – иногда голод лишал разума, судорогами сводило живот и, порой ненамеренно, руки хватали то, что плохо лежит. Со временем он стал весьма ловким в этом деле – до того случая, когда его поймали.

Лавочник поджидал его и специально отвернулся, когда увидел, что он проходит мимо – а как только кусок ветчины оказался у него в руке, сзади откуда ни возьмись появился стражник. Его схватили, поволокли на площадь казней. Закон гласил, что всякому вору отрубали руку, но было одно исключение. Если ты был чьим-то рабом, хозяин мог выкупить тебя, заплатив в казну штраф. Тогда вора отпускали – отдавали хозяину, дабы тот мог как следует наказать нерадивого раба.

Его волокли к площади, где уже собиралась толпа зевак, он рыдал от страха, хватал за ноги людей, моля о помощи, ища в их глазах хоть каплю сострадания. Его швырнули, он покатился и очутился у ног старого воина, который посмотрел на него пустыми, холодными, ничего не выражающими глазами. От этого взгляда мальчишке совсем стало дурно. А воина-наёмника в это время захлестнула волна воспоминаний о своём сыне.

Когда-то Кулум был молод и жил в своём графстве с семьёй – красавицей женой и сыном. И ничто не омрачало их счастливую жизнь до прихода вестника, объявившего о начале войны с Горным королевством. Как подданный великого королевства Мёртвых морей, он ушёл воевать за свою страну, оставив своих близких. Король, выступая перед собранной армией, сказал, что позаботится об их семьях и отправит своих генералов воевать. Но часто бывает, что короли лгут. Так вышло и в этот раз. Король заперся в своём замке, он всего боялся, так как охранял замок лишь один отряд, а в самом городе осталась следить за порядком лишь небольшая патрульная служба. Трусостью короля воспользовались банды шакиров. Они нападали на никем не охраняемые замки и дома и занимались грязными делами, убивая, грабя слабых и беззащитных женщин и детей. Как и любая другая война, эта тоже не была легкой. Он получил много ранений, один глубокий шрам шёл ото лба до скулы через всю щеку. Но не это уродство причиняло ему боль, когда война закончилась. Многих тогда потеряли в этой жестокой войне, но выиграли и теперь шли с победой домой. Прибыв в своё графство, он увидел страшную картину: на месте замка – обгорелые руины, всюду – запустение. Когда-то красивый и счастливый дом встретил его пустыми чёрными глазницами окон. Ему ничего не оставалось как развернуть коня и отправиться в столицу искать свидетелей трагедии. Почти две недели он бродил по столице, всматривался в лица людей, искал знакомых. Ему посчастливилось встретить на рынке кухарку, что раньше прислуживала в их замке. Она его узнала, всё всхлипывала и причитала, рассказывая страшную судьбу, выпавшую на долю его жены и сына. После услышанного сердце его окаменело. Повидав столько смертей, боли и горя, он не перенёс страшной вести о своих близких.

Когда граф ушёл на войну, его семья часто уезжала в столицу, чтобы узнать новости. Они обходили дома, расспрашивая, не приходилось ли кому сражаться вместе с графом Кулумом. Многие пожимали плечами или качали головой. На войне все одинаковы, и бедные, и богатые. Один раз они поехали в столицу, узнав, что вернулся хорошо знакомый им до войны капитан охранной службы. Им повезло: тот воевал в одном отряде с Кулумом, сказал, что он жив, хотя и был несколько раз ранен. Мать и сын плакали от счастья, но когда вернулись, увидели ужасную картину: весь замок охвачен огнём, многие слуги убиты, немногим повезло спастись. Кухарке, знавшей все кладовые и тайные ходы замка, посчастливилось спрятаться, когда разбойники выбивали ворота, а затем занялись разбоем. Они нагружали телеги добром и провиантом, а когда телег перестало хватать, подожгли замок. Уцелевшие разбрелись кто куда, многие ушли в столицу. Ничего другого не оставалось и семье графа. Погрузив на телегу всё, что успела вынести из горящего дома кухарка, поехали назад в столицу. Здесь сняли небольшой домик. Денег было немного, пришлось экономить на всём. Графиня ходила во дворец, просила аудиенции у короля, но тот, сославшись на болезнь, не принял её. Нужда заставила их продать сначала лошадь с телегой, затем снесли на рынок платья и утварь, захваченные кухаркой, а потом графине пришлось продать и обручальное кольцо – так они могли хоть как-то оттянуть неизбежное. Устроиться на работу в годы войны было почти невозможно, каждый экономил на чём мог. Да и чем могла заняться графиня? Она не умела делать ничего, и сын их был совсем мал, а постоянное недоедание сделало его совсем худеньким и слабым. Кухарке повезло устроиться на работу, но этих несчастных монет ей едва хватало, чтобы самой не умереть с голоду. Скоро денег не осталось совсем. Их выгнали на улицу, они бродили по городу, прося подаяние, но мало кого можно разжалобить в тяжёлые годы войны. Почти всё съестное, что находили, мать отдавала сыну, чтобы хоть как-то поддержать его силы. Как-то раз она потеряла сознание от голода. Когда очнулась, сына рядом не было, страх за него сковал материнское сердце, но дал силы искать родное дитя. Она нашла полуживого сына на площади. Увидев мать, он вцепился в неё и всё шептал:

– Я думал, ты умерла… Я так хотел кушать…

Он умер у неё на руках, а она всё качала его мёртвое тельце. Глаза стали стеклянными, и только губы шептали:

– Сейчас ты проснёшься, и мы поедем домой.

В таком состоянии и нашла её кухарка. Нужно было похоронить ребёнка. Нашли мужчину, согласившегося отвезти ребёнка на кладбище.

Похоронив сына, графиня трое суток просидела у могилы. И все эти дни стражники у ворот слышали то вой, то смех сошедшей с ума женщины. Она так и умерла на могиле сына.

Придя в очередной раз проверить графиню, кухарка нашла её бездыханной. Пришлось похоронить и мать.

Позже женщина отвела графа на кладбище и показала место, где нашли покой его жена и сын. Он заплатил ей за заботу о свой семьи, а сам простоял у могилы целый день. Всё прощался с ними и вспоминал их счастливую жизнь, а волосы на его голове, когда-то чёрные как ночь, стали белыми как снег. С тех пор его сердце стало каменным, и ничья боль больше не задевала его.

Он покинул кладбище с последними лучами солнца. Сев на коня, поскакал подальше от этого места. В этой стране его ничто больше не держало. Победа в войне теперь была ему не нужна, он больше не мог служить королю, который не сумел защитить и спасти его семью.

Долгие годы он странствовал по разным королевствам, видел много разных городов и народов. Нанимался служить охранником, ведь он хорошо владел мечом. Как-то раз представился случай служить у старого одинокого мага. Он не только охранял того, но и помогал по хозяйству, и стал ухаживать за ним, когда старость совсем сковала мага, и ни магия, ни снадобья не могли продлить его жизнь.

И вот когда старик почувствовал, что смерть близка, он подозвал графа и прошептал:

– Ты верно и честно служил мне все эти годы. У меня остались деньги, вон в том ларце, забери их себе. А ещё я дам тебе одну очень мощную защиту. Ты не раз видел на моей руке паука. Как понимаешь, он – существо магическое. Паук будет тебе оберегом и защитником, будет чувствовать приближающуюся беду раньше, чем ты увидишь её. Он выбрасывает паутину на приближающегося врага и высасывает всю его жизненную силу. Ещё паук может раздваиваться. Если купишь себе рабов – лучшей метки для этих бестий не найти. А если вдруг решишь жениться, то сможешь дать оберег жене и детям.

При этих словах лицо графа побелело. Но старец уже ничего не замечал, продолжая:

– Семьи у меня нет, передать его мне некому, кроме тебя. Запомни слова, которые нужно произнести, чтобы из одного паука получилось два: «Паук, разделись, на руке мною выбранного человека появись!»

Это последнее, что услышал граф перед тем как потерял сознание. А когда очнулся, застывшие глаза мага смотрели уже в пустоту. Кулум взял оставленные ему деньги, похоронил старика и решил поехать в город песков Абаракан.

С тех пор прошло два года. Он старался избегать шумных улиц и базаров, но в тот день ему нужно было купить новую уздечку. Побродив по рынку и не найдя что хотел, он собрался уже уходить, как заметил, что рядом собирается толпа зевак. Оглядевшись, он понял, что стоит рядом с местом казней. Увидел, как стражник тащит за шиворот мальчишку. Когда стражник швырнул его, тот оказался у ног графа. Мальчишка вцепился в ноги старого воина, почувствовал жар на руке и потерял сознание. Губы Кулума уже давно шептали заклинание. Он поднял руку и сказал:

– Это мой раб. Я заплачу за него.

По толпе прокатился гул возмущения – их лишили развлечения.

– Чем докажешь?

Воин стал медленно снимать куртку. Оголив плечо, он показал паука, мирно спавшего на левой руке. Толпа ахнула от страха и отшатнулась. Мало кто мог позволить себе магическую защиту вместо простой магической метки. Стражник схватил мальчишку и тут же отшатнулся – на руке ребёнка приподнялся паук, нервно перебирая лапками. Редко кто из хозяев ставил магическую защиту рабам. Обычно обходились меткой.

Заплатив, воин сгрёб мальчишку и понёс к главным воротам. Надо быстрей уходить из этого города. Вдруг кто-то вспомнит, что ещё совсем недавно у мальчишки не было хозяина. Прошло совсем немного времени, и ему выдался случай раздвоить паука, подаренного старым магом.

Мальчишка пришёл в себя, когда уже далеко отошли от города. Его трясло, он всё время трогал свои руки, не веря в спасение. Когда немного успокоился, посмотрел в глаза старому воину и горько зарыдал. Плакал долго, уткнувшись в грудь спасителя, всё вспоминал и вспоминал свою жизнь, полную обид и горя. Вскоре плач прекратился, и воин услышал лёгкое детское посапывание.

Проснулся мальчик только следующим утром, когда солнце лучами стало щекотать его нос. Он чихнул и открыл глаза. Взору предстала совсем новая картина: вокруг расстилались бескрайние просторы пустыни, восходящее солнце ласкало и будило лучами барханы, и всё живое медленно просыпалось после холодных объятий ночи.

– Ну что, проснулся? Как звать тебя?

– Лешар, – ответил я.

– Меня – Кулум.

– Ты спас меня?

– Да. И в награду ты получил моего друга. А ну-ка посмотри на левую руку.

Я посмотрел и обомлел, холод уходящей ночи сковал меня. На меня смотрели маленькие паучьи глазки.

– Не бойся. Если на тебе мой знак, – он оголил и показал свою руку, – то ты под моей защитой. Ты не должен бояться его. Он чувствует беду задолго до того, как она случится. Ну а если за тобой будет погоня или враг в ночи подкрадётся незаметно, то он сплетёт такую паутину, что никому из неё не вырваться. Но если хочешь, я могу забрать его – ведь это метка раба. Видишь, спинка у него красная? Это знак рабства.

– Нет, – сказал я, – пусть он будет моим другом. Наконец в этом мире за меня есть кому заступиться.

– Забыл сказать: про воровство тебе придётся забыть. В этом деле паук не помощник.

– А куда мы едем?

– В Стайван.

– Далеко это?

– Неделя пути, если не торопиться.

К вечеру мы добрались до оазиса и увидели страшную картину. На земле лежали убитые, скорей всего, семья – мужчина с женщиной и трое малолетних детей. Везде были разбросаны вещи.

– Кто их убил? – спросил я.

– Шакиры. Они часто промышляют в безлюдных местах, не щадя никого.

Мы похоронили убитых и устроились на ночлег.

– Кулум, а ты не боишься? – спросил я, озираясь по сторонам.

– Не переживай, ложись спать.

– А как паук видит? Ведь моя рука закрыта одеялом.

– Это же магический паук, он сам почувствует опасность. А когда нужно, спокойно сползёт с руки и встанет на твою защиту.

Кулум почувствовал, как паук на его руке приподнялся. Значит, шакиры спрятались недалеко – только на этот раз им нечем будет поживиться. Наживкой станут они сами. Паук сполз с руки Кулума, нервно перебирая лапками. Он умеет ждать добычу.

Их было трое. Подкрадывались тихо, и когда оказались в нескольких шагах от цели, паук выпустил паутину. Она мгновенно залепила каждому глаза, рот, закутывая жертву в кокон. Через несколько минут всё было кончено. Теперь пауку предстоял пир – он не ел более десяти лет. Лешар тихо спал, Кулум накрыл его и тоже задремал. Смотреть, как паук набирается сил, высасывая жертвы, не хотелось, зрелище было отвратительным. Насытившись, паук вернулся на руку к хозяину и долго перебирал лапками, делясь жизненной силой со своим собратом на руке мальчишки.

Больше пустыня не преподносила никаких сюрпризов. Через неделю мы прибыли в Стайван, город магов. Город был большим, и в нём легко было затеряться среди людей. Никого не интересовали воин да нищий мальчишка. Каждый город славился чем-то своим, а этот – большим количеством колдунов. А ещё здесь были лучшие школы боевых искусств. Как и во всех городах, богатые кварталы здесь сменялись бедными, а те, в свою очередь, нищими трущобами. Мы пошли через большую рыночную площадь, куда свозились товары из других городов, а иногда можно было встретить диковины даже из других стран. Отовсюду слышались голоса торговцев, расхваливавших свой товар. Мы остановились напротив торговца одеждой, и Кулум купил мне рубашку со штанами да обувь. Как обычно, в центре города находилась площадь казней, где лишился жизни не один житель города. В каждом доме над дверью висело какое-то необычное семя или зерно, у некоторых оно светилось золотым цветом, а во многих домах было серым.

– Что это? – спросил я Кулума.

– Если зерно светится золотым, то в этом доме через несколько месяцев родится ребёнок. Когда-то здесь жил правитель, у которого было много жён и наложниц, и они не совсем были ему верны. И тогда, созвав всех магов города, он приказал придумать такое колдовство, по которому можно было узнать, верны ли ему жены. Через месяц он снова созвал магов, и они наперебой стали предлагать разные заклинания. И вот дошла очередь до сгорбленного старика. Он поднёс правителю семя и сказал: «Мой король, я придумал, как знать, верна тебе жена или нет. Каждый брак нужно занести в книгу семьи, приложив к странице руки мужа и жены, а потом они должны взять в руку такое вот семя и оставить на нём свои отпечатки. Если вдруг кто-то изменит своему супругу, то семя станет красным в знак позора. Ну а, чтобы все видели этот позор, семя необходимо повесить над дверью. А если какая-то пара зачнёт ребёнка, то семя засветится золотом, возвещая всем радостную весть». Правителю очень понравилась эта идея, он щедро наградил старика и приказал изготовить столько семян, чтобы хватило всем в городе и ещё осталось для многих поколений. Была также изготовлена книга семьи, и уже через несколько месяцев город было не узнать – чем-то он стал похож на засеянное поле. Правитель казнил не одну свою жену, да и в городе нашлось немало неверных жён. Пытки, которым он их подвергал, были жестоки, а потом мёртвых вывешивали в клетке на всеобщее осуждение.

Я посмотрел на Кулума, тот улыбался. За всю дорогу я не видел на его лице даже намёка на улыбку – оно всегда было грустным, в глазах отражались печаль и боль.

– А почему ты улыбаешься?

Тот удивлённо посмотрел на меня и пожал плечами.

– Смешной народ. Столько лет прошло, а всё живут по старинке. Семья – это взаимная любовь. Зачем проверять верность своих жён? А с другой стороны, если у тебя сто рабынь-жён, то попробуй усмотри за всеми проказницами…

Он весело рассмеялся. И я, прижавшись к нему, тоже смеялся, наверное, впервые за последние несколько лет моей недолгой жизни. На душе было спокойно и легко рядом с этим человеком, на вид страшным, но внутри оказавшимся таким добрым.

Мы нашли небольшой постоялый двор с домом в два этажа. На первом была харчевня, на втором сдавались комнаты, во дворе – большая конюшня. Кулум снял для нас небольшую комнату с двумя кроватями и шкафом для одежды, столом и двумя стульями.

– Ну вот. Пожалуй, здесь мы и будем жить. Пойду узнаю насчёт тёплой воды и ужина, тебя нужно отмыть и переодеть.

Через некоторое время он вернулся, взял купленную для меня одежду, и мы спустились вниз, где в небольшой комнате стояла ванна с большой шапкой пены. Сорвав с меня лохмотья, поднял как пушинку и окунул с головой. У меня тут же защипало глаза, я стал кричать и тереть их. А Кулум только посмеивался да приговаривал:

– Ничего, ничего! Вот мы тебя сейчас отмоем, станешь похож на человека…

Когда он решил, что на первый раз хватит, вытащил меня, облил холодной водой, вытер и одел в чистое. Затем мы пошли в харчевню, где нам подали вкуснейшее жаркое. После мытья и вкусного ужина меня клонило в сон. Кулум взял меня на руки, отнёс в комнату и уложил в кровать. Измотанный дальней дорогой, я тут же уснул.

На следующий день Кулум нанялся в охранники. Он когда-то был воином, поэтому работу нашёл быстро. А меня определил в школу боевых искусств. Школа располагалась в большом двухэтажном здании; на первом этаже проводились боевые занятия, а на втором были классы, в которых обучали грамоте и всему, что касалось военной подготовки. Самым интересным для меня стало боевое искусство, ну и ещё техника ведения боя. Я очень хотел быть похожим на Кулума, поэтому жадно впитывал знания, которые давали учителя, а он в свободное время учил меня, оттачивал моё «мастерство». Самым трудным в учёбе было общение со сверстниками. Учёбу в этой школе могли оплатить только богатые подданные, поэтому многие смотрели на меня с презрением. Я часто приходил домой заплаканным. Уткнувшись Кулуму в грудь, плакал и рассказывал, как надо мной издеваются и смеются одноклассники. Они считали, что рабам не место в элитной школе. Он гладил меня по голове, успокаивал и учил жизни.

– Знаешь, сынок, жизнь человека состоит из умений преодолеть трудности, выпавшие на его долю. Одних это закаляет, других может уничтожить. Встречаясь с разными людьми, мы видим проявление сильных и слабых сторон в той или иной ситуации. Вот представь: если б ты был на их месте, как бы повел себя? Не надо обижаться на ребят, они живут в другой обстановке, впитывая в себя разговоры родителей и окружающих, и пока мало кто из них может реально оценить себя самого. Поэтому ты должен доказать прежде всего себе, что ты умный, сильный, и намного превосходишь их в понимании жизни. Ведь то, через что тебе пришлось пройти, многим даже в самых страшных снах не снилось. Проявляй уважение к своему врагу, смейся в лицо пока ещё совсем маленьким жизненным трудностям, закаляй своё внутреннее Я. Никто из нас не знает, что ждёт впереди. Какая бы у тебя была жизнь, сынок, если б мы с тобой не встретились?

Он впервые назвал меня сыном. Я обнял его своими ручонками, уткнулся в него и тихо ответил:

– Да, отец, я всё понял.

Мы долго стояли, обнявшись, заново ощущая прозвучавшие слова. Мы стали семьёй, и нам казалось, что на земле нет людей роднее.

Я пересмотрел своё отношение к одноклассникам и часто сжимал кулаки, смотря им в глаза холодным спокойным взглядом, когда им хотелось поиздеваться надо иной. Видя мой настрой и мой взгляд, теперь они старались не задевать меня лишний раз.

Потихоньку я стал забывать, что такое голод и холод. У меня был кров, друг и ещё самый дорогой на свете человек, забота и опека которого всегда ощущались, где бы я ни находился. Только когда я вырос и повзрослел, когда провожал его в последний путь,

понял, как глубока была его любовь ко мне. Ведь мы прожили вместе больше семнадцати лет, я стал ему сыном, а он мне – отцом.

Все эти воспоминания нахлынули на меня разом, разбередив старые раны, сердце защемило и болью отдалось во всём теле. Я неплохо освоил боевое искусство и, как и сам Кулум, стал воином. И носил теперь на левой руке не одного, а двух пауков – паук покидает своего умершего хозяина и сливается в единое целое с собратом. Теперь-то я смогу пересадить его любому приглянувшемуся мне человеку, но я никогда и представить себе не мог, что этим человеком будет оборванная девчонка лет тринадцати от роду.

Окончив школу, я отправился наёмником на войну. В то время правители королевств часто воевали между собой. Вернулись мы с победой и тугим кошельком. В тот день я бродил по рынку – надо было купить новую одежду, а то на войне я изрядно обтрепался. Я и сам не заметил, как забрёл на площадь казней. В центре было возвышение, где стоял палач, держа за руки девчонку. Внутри меня что-то ёкнуло. «Да, до боли знакомая картина». Потихоньку я продвинулся ближе и тут-то разглядел её. Совсем ещё ребёнок, измождённый голодом, волосы были растрёпаны и давно не чёсаны, платье – порвано, босые ноги – грязные и местами сбитые, в крови. Она озиралась по сторонам, во взгляде был один ужас. И я решил: а почему бы и нет? Внутри меня поднялась гордыня. «Спасу её так же, как меня когда-то спас Кулум, и отпущу на все четыре стороны», – решил я, даже не подозревая, куда меня это заведёт. Я быстро сотворил заклинание, которому научил Кулум, и почувствовал слабую боль в левом плече. Новый паучок спускался по моей руке на ладонь, выпустил паутину, по которой спустился на землю, и, быстро шевеля лапками, побежал к девчонке. Как только он достиг её левого плеча, она, как и я когда-то, потеряла сознание.

– Что натворило это создание? – спросил я палача.

В ответ посыпалась грубая брань.

– А тебе чего?

– Она моя раба.

Я оголил своё плечо и подошёл к девчонке, чтобы забрать её.

– Не так быстро! Сначала заплати.

Я отсчитал нужную сумму. Палач подошёл к девчонке, посмотрел на плечо. Взору всей толпы предстала паучиха; её большие чёрные глаза внимательно рассматривали толпу, потом этот взгляд остановился на мне, и она захлопала своими длинными ресницами… Если бы паук не поменял пол, я забрал бы его назад и отпустил девчонку. Но что теперь делать? Если бы не военная тренировка, вся толпа увидела бы на моём лице изумление, все поняли бы, что я лгу… По закону все рабыни считались законными супругами, и в обязанности хозяина входило кормить их, обувать, давать кров, ну и всё такое прочее. Кулум не говорил мне, что если пересаживаешь паука, он может поменять пол. Я запаниковал: жениться совсем не входило в мои планы. Так нелепо подставить себя! Какой я безмозглый дурак – а если девчонка сейчас очнётся? Спас меня, сам того не подозревая, Дакур, мой вечный задира. Мы вместе учились в школе боевых искусств, и там он часто издевался надо мной. Родители его были знатными вельможами при дворе, их знал весь город, потому с их отпрыском старались не связываться.

– Ты никак перед началом войны успел жёнушкой обзавестись? – выкрикнул он.

Толпа дружно заржала.

– И где только откопал такое сокровище?

Я решил подыграть ему, на ходу придумывая правдоподобную историю.

– Ты знаешь, Кулум обговорил наш брак. Её родители были согласны. Да вот пока воевал, она убежала, – ответил я.

– Ну ты и вояка! Даже девки, и те от тебя убегают… Не знаешь, чем их привязывать?

Толпа опять дружно заржала.

– Так говоришь, раба – твоя жена. А в книгу семьи вы занесены? – спросил он с ухмылкой.

«Вот зараза», – подумал я.

– Нет, не успели. Я ушёл воевать.

Палач мне не верил.

– Мы сейчас это дело быстро обставим, чтобы жёны от тебя больше не убегали. Зовите стряпчего.

«Ну и влип, дурак, – думал я. – Так тебе и надо».

Через некоторое время пришёл стряпчий с книгой семьи, где я оставил свой отпечаток. То же проделали и с девчонкой. Выдали мне чёртово семя, которое я должен до темноты закрепить у входа своего жилища. Надо быстрее уносить ноги, пока девчонка не пришла в себя и не открыла всю правду. Я поднял её на руки и понёс подальше отсюда. Жил я всё в той же комнате, где мы столько прожили с Кулумом. Я любил это место, часто вспоминал его уроки и беседы. Иногда казалось, что сейчас откроется дверь, он войдёт, улыбнётся и скажет: «Привет, сынок, давай рассказывай, чему вас сегодня учили». И я, счастливый и довольный, буду прыгать вокруг него и рассказывать, чему научился.

Я принес её в комнату, положил на кровать. После смерти Кулума я жил один. Схватился за голову и стал метаться из угла в угол. Вот это удар судьбы. Что делать? Я понятия не имел, как обращаться с детьми – ведь, по сути, она была ребёнком. Родители могли с самого рождения отдать свою дочь по желанию в жёны будущему супругу – так они освобождались от кормёжки и воспитания дочерей. При достижении тринадцати лет оба оставляли свои отпечатки в книге семьи. А вдруг родители уже выбрали ей жениха? От досады я ударил кулаком в стену. Хотя нет. Если б её отпечаток уже был в книге семьи, у девчонки обгорела бы ладонь. Да и не похоже, что у неё есть родители или что она чья-то рабыня. На воровство чаще заставляет идти голод.

Девчонка на кровати застонала. Ничего удивительного: по себе помню, насколько это болезненно – заполучить паука. Она открыла глаза и долго обводила взглядом комнату, не понимая ничего. Потом взгляд остановился на мне. Я спросил первое, что пришло на ум:

– Есть хочешь?

Девчонка подскочила и забилась в угол кровати, собираясь закричать. Я одним рывком подскочил к ней и зажал рот рукой. В глазах её застыл ужас, слёзы полились рекой.

– Послушай! Я не сделаю тебе ничего плохого, сейчас я буду говорить, а ты слушай. И прошу, только не ори и перестань реветь.

Я пересказал ей всё, что случилось на площади казней.

– Извини, сейчас ничего исправить нельзя, будем ждать твоего совершеннолетия.

По закону брак можно было расторгнуть, если по каким-то причинам тебя не устраивала доставшаяся в раннем возрасте жена – тогда из книги семьи занесённый союз выжигали. Правда только в том случаи если несостоявшемуся мужу хватало средств откупиться от бывшей жены.

– Пойдём, – сказал я. – Нам нужно срочно снять дом.

Мы бродили по улицам, рассматривая вывески о сдачи и продаже домов. В одном из переулков увидели небольшой домик, весь увитый хмелем. Цена продажи красовалась на калитке.

– Давай остановимся здесь, уже совсем стемнело.

Она, даже не посмотрев на дом, кивнула, слёзы не переставая лились по её щекам. Я открыл дверь, пропустил её, а сам закрепил семя над дверью. Завтра придёт хозяин, и мы уладим все формальности. В доме было четыре комнаты, кухня, две спальни и умывальня. Я разложил на столе прихваченную в таверне еду и понял, что проголодался.

– Садись, поешь.

Она замотала головой, отказываясь. Я подскочил к ней, схватил за плечи, начал трясти и кричать.

– Понимаешь, я не знал, что так всё выйдет! Или, может, думаешь, что я очень хотел жениться, да ещё на такой пигалице?

Она прекратила реветь и подняла на меня свои глаза. Я чуть не утонул в них, настолько они были голубыми, да только смотрели на меня с большой ненавистью. «Наверное, – подумал я, – за слово 'пигалица». Я взял её за руку, усадил за стол.

– Ешь.

Голод взял верх, она жадно ела, стесняясь смотреть на меня. Я чуть-чуть пожевал хлеба, есть расхотелось. Сидел, ждал, когда она наестся, и рассматривал её. Худенькие плечи, пальчики настолько тонюсенькие, что через кожу видны все жилки, заострённые скулы и вздёрнутый носик – во всём чувствовались голод и бедность, волосы были чёрными настолько, что отливали синевой. Единственное, что не вписывалось в общую картину, – одежда. Платье, хотя рваное и грязное, было сшито из дорогой ткани. Поднявшись из-за стола, я прошёл до двери одной из спален, открыл дверь. Она вся съёжилась. Я кивнул головой.

– Это твоя спальня.

Подошёл ко второй спальне, открыл дверь. Произнёс:

– Спокойной ночи, – и скрылся за ней.

Не раздеваясь, плюхнулся на кровать и уснул, сил не осталось даже о чём-то думать.

С первыми лучами солнца я проснулся, в голове всё мелькали картины вчерашнего дня. Надо привыкать к новой жизни. Мне ещё не доводилось ни о ком заботиться. Теперь я стал понимать Кулума и то, какой груз взвалил он себе на плечи, взяв тогда меня. Но я-то ведь – не девчонка. А с ней как обращаться? Я вскочил с кровати, умылся, заглянул в соседнюю спальню – та мирно спала, свернувшись калачиком. Нужно идти на рынок, купить ей одежду да провиантом запастись.

Город только просыпался, лавочники раскладывали товар. У входа в мясную лавку развалились бродячие собаки. Ловя носами ароматный воздух, они слегка скулили, желая разжалобить хозяина – может, он смягчится и кинет какую-нибудь кость. Я зашёл в молочную лавку. Торговка, женщина лет пятидесяти, кинулась ко мне с расспросами.

– Что желаете?

– Я купил дом неподалёку и хочу с вами договориться, чтобы вы приносили молоко.

– Господин живёт один?

– Нет, я вчера женился. И не подскажите ли в таком случае: мне нужна прислуга для жены, она ещё совсем ребёнок, а я человек военный и не хотел бы оставлять её одну, когда меня не будет дома.

– Понимаю, понимаю, охотно помогу вам. Моя сестра как раз ищет работу, она чуть старше меня, свои дети у неё уже выросли и разлетелись кто куда. Лучше прислуги не найдёте, она прекрасно готовит и жене вашей поможет в любых женских вопросах. У неё было три дочери, все они вышли замуж и сейчас стали прекрасными хозяйками.

Я оставил свой адрес и попросил, чтобы она прислала свою сестру как можно быстрее. Немного побродил по рынку, купил ветчины, сыра, хлеба для завтрака и пошёл домой. Возле калитки меня ждал хозяин дома.

– Очень рад, что вам понравился мой дом, молодой паре очень уютно будет здесь жить.

Кивнув в ответ, я отсчитал положенную сумму. Договорились, что встретимся через месяц. Я зашёл в дом, положил покупки на стол, сел на стул и уставился в окно. На улице с ветки

на ветку порхали маленькие птички, а им вслед, растопырив крылья и раскрыв клювы, жалобно пищали птенцы. Девчонка ещё спала. В дверь постучали.