Текст книги "Не Альфа волчьей стаи (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 23 страниц)

– Спасибо, конечно, так и сделаю, – она игриво подмигнула сестре. – Хороший совет.

– Ну что ж… – отец одёрнул костюм, тяжело выдохнул и продолжил: – Готова? Идём?

Она кивнула, затем молча взяла его под руку. Словно восковая фигура, или тень сама себя. Медленно двинулась вперёд, идя мимо Генри. Старалась не смотреть на него, не смотреть ему в лицо, но чувствовала, как он смотрел. Разглядывал, и что конкретно было в его зрачках – знать не хотелось. Оно в любом случае разочарует.

Если там кривое непонимание – это разозлит и сделает больно. Если интерес – вызовет раздражение, а если огонь – вызовет ярость, потому как Аделина думает, что он принадлежит ей. И пусть принадлежит, всё давно уже решено. Ставки сделаны. Всё на своих местах. «Люби мою сестру так, как обещал раньше любить меня» – вертелось в голове. «Люби. А на меня не смей коситься ни с какими мыслями. Просто не смей».

Улица была буквально пропитана невообразимо сладким запахом цветов. На заднем дворе стояли светлые плетёные корзины с белыми цветами. Везде: рядом с широкими лавками для гостей, вдоль тёмно-фиолетового ковра, который вёл к трибуне с «декоративным» священником. Шелестели деревья, над головами зрителей раскачивались небольшие бумажные фонарики. Вечером они будут гореть, а сейчас просто украшали двор.

Всё вокруг выглядело как в помпезном романтическом фильме. Гости, которые уставились на невесту, украшения из цветов, эти пресловутые корзинки. Круглые металлические столики, на которые после обряда явно вынесут угощения. Иногда запах цветов перебивал… лёгкий флер жареного на гриле мяса, которое готовил кто-то из оборотней за домом.

Марлен прикрыла глаза и шагнула вперёд. Почему-то ей нравились их взгляды. Нравились, она ничего не могла с этим поделать. Удивлённые, ошарашенные, восхищённые. Словно ожидалась… селянка в платье, а пришла принцесса. Самая настоящая принцесса. Впервые за долгое время тело захватывало необъяснимое чувство… собственного достоинства, которое, казалось, покинуло её с тех пор, как девушку бросил Генри.

Где-то сбоку топтались её «подружки». Волчицы в длинных сиреневых платьях с закрытыми плечами, и только у одной платье было выше колена. Жаклин. Она и вправду его перешила – причём очень умело. Игриво махала рукой Йорфер, пока та шла по дорожке со своим отцом, но её улыбка явно походила на искривлённый отвращением оскал. Правда, сейчас этого никто не замечал. Все взгляды принадлежали невесте.

Оскал Жаклин тоже ощущался приятным сейчас. Пусть даже мимолётно, пусть даже самоубийственно. Она сегодня – королева своего театра. Впервые – самая лучшая. Самая красивая.

Почему-то не хватало сил поднять глаза на жениха. Марлен видела только его чёрные, блестящие в пасмурном свете ботинки и такие же чёрные брюки. Когда смелости становилось чуточку больше, то начинали мелькать его бледные руки с краями белых манжетов.

Отец ощущался как призрак. Каждый шаг заставлял неизбежность приближаться, каждый шаг отзывался новым болезненным ударом сердца. Но, как ни странно, сопротивления не было. Лишь смущение, волнение и детская радость за каждый зрачок удивлённых гостей.

Она подошла к деревянной трибуне. Отец молча передал невесту жениху, затем нервно отступил на шаг назад. Почему-то вместо его лица Йорфер вновь рассматривала его пальцы. Часы на коричневом кожаном ремне, которые чуть виднелись из-за манжеты, квадратные прочные ногти.

– Посмотри на меня, – раздался тяжёлый хриплый голос. – Или ты так мечтала увидеть не меня здесь, что даже не хочешь видеть моё лицо?

По спине пополз странный холод. Нервный и сладкий. Девушка проглотила ком и всё же подняла взгляд на Бету.

Как всегда – холодные синие глаза с длинными чёрными ресницами. Странная, слегка безумная полуулыбка и конский хвост из чёрных волос. Ему чертовски шла его рубашка. Чёрный пиджак, чёрный галстук. Неувядаемая классика вечного снобизма, прямо как он любил. Но сегодня… эта классика была как никогда уместна.

– Ты великолепна, – также хрипло пробормотал он. – Я доволен. Рад, что решил жениться.

– Тебе идёт этот костюм, – только и смогла выдавить из себя обескураженная девушка. – Очень. Нолан.

«Священник» начал что-то рассказывать про болезнь, про здравие, про счастье и горе. С помпезной улыбкой, с размахами рук. Вот только… Йорфер его почти не слушала, изучая глазами узел на галстуке жениха и его точёный квадратный подбородок. Как робот прошептала своё «да», когда стало нужно, и вздрогнула, когда «да» сказал он. Дрожащей, холодной рукой надела на его палец кольцо, когда своё уже обжигало. Уже показывало, что весь этот свадебный спектакль… не такой уж и спектакль. Это её реальность. Реальность, даже если ей суждено продлиться совсем недолго.

Гости затихли. Губы едва не расплавились от внезапного прикосновения – тихого, вежливого поцелуя, которого так ждала замеревшая толпа. Голову обхватила горячая мужская рука, от волнения подкосились ноги.

Не здесь, не сейчас. Похоти тут не место. Ей место за закрытыми дверями спальни – такое не показывают. Не демонстрируют. Даже если очень хочется – не демонстрируют.

Марлен даже не успела понять, что произошло, как услышала грохот аплодисментов и довольные крики огромных оборотней – мужчин, которые наблюдали свадьбу одного из самых закостенелых холостяков.

– Сейчас будет марафон пожеланий, – раздался знакомый голос над ухом. – Потом обед. Шампанское. Потом танцы. А потом мы уйдём – будь к этому готова. У меня начинается медовый месяц.

Она обескураженно кивнула.

– А, и ещё, – Нолан жутко улыбнулся. – Жена, составишь мне компанию, когда заиграет музыка? Станцуешь со мной?

– Да, – вновь кивок. – Конечно.

* * *

Практически все были довольны тем, что попали на этот праздник. Что праздник… состоялся. Травили шутки, поздравляли молодожёнов, запускали в воздух маленькие фонарики, которые быстро растворялись в лесном тумане. Кричали о том, что картограф больше не сам по себе, больше не «одинокий волк».

А Марлен вежливо всем улыбалась, держа молодого мужа под руку. Правда, временами сомневалась в том, что это была вежливая улыбка. Иногда она ощущалась настоящей. Более настоящей, чем все остальные улыбки за последний месяц.

Генри растворился в толпе из членов своей стаи. Мужчины в небрежных костюмах словно заполонили всё вокруг – куда бы ни упал взгляд, можно было наткнуться на одного из них. Бессменных стражей спокойствия пугающей, проклятой чащи.

– Марлен! – раздался довольный крик младшей сестры, который заглушал тяжёлый мужской смех. – Марлен, я тут! Поздравляю!!

– Нолан, я отойду на пару минут, поговорю с сестрой, – Йорфер вскинула брови.

– Конечно, дорогая, – Бета прищурился. – Буду тебя ждать.

Гости проводили её глазами, но никто не пошёл следом. Видно, решили, что она направилась в дом. Когда все посторонние фигуры скрылись, она облегчённо выдохнула и покосилась на Аделину, которая неслась следом.

– Что там такое? – Самодовольство и радость моментально испарились, уступив место нервному любопытству. – Что со стаей?

– Марлен, короче… – Младшая сестра осторожно посмотрела по сторонам, но что справа, что слева – была лишь толстая, широкая стена дома и шумящие заросли травы. Вереск. – Помнишь мистера Шермана? Который, ну, наш сосед?

– Помню, конечно, – девушка вскинула брови. – Бочки винные делал.

– Да! В общем, вот он… он, короче, не успел вернуться до заката. В лесу остался.

– Господи, какой ужас, – Марлен прикрыла рот рукой. – Бедный мужчина, очень жаль. И жаль его семью – у него же жена, дети. Какой кошмар… Я соболезную.

– Нет, нет, ты не дослушала! – Аделина настороженно нахмурилась. – Он вернулся. Он, короче, провёл ночь в лесу и… вернулся. Его никто не съел. Представляешь⁈

– Вернулся?.. – обескураженно пробормотала невеста. – А как это возможно?

– Наш папа говорил с ним. Короче, мистер Шерман забился куда-то под куст и всю ночь пролежал под деревом, укрывшись валежником. Высматривал чудовище, но оно… его не было. Прикинь? Не было, – светло-голубые глаза носились по траве. – И ведь в деревне… его тоже давно не видят. Оно не выходит, ни на кого не нападает.

– Даже не знаю, что сказать, – Марлен нервно потёрла щеку. – Может… ему просто повезло? Ошибка выжившего? Я не знаю…

– Знаешь, в чём ещё загадка? Он не увидел ни одного патрулирующего волка, – Аделина подозрительно поджала губы. – Ни одного, хотя они должны вдоль леса ходить-бродить, чтобы чудовище не напало. А их не было.

– Быть не может… – невеста едва не раскрыла рот.

– Именно! А знаешь, что самое стрёмное? Я поговорила с Генри насчёт этого, – девушка сложила руки на груди. – Он сперва отнекивался, а потом заявил, что мистер Шерман врёт! Врёт, ты представляешь⁈ Хотя его наш папа лично встречал из леса! Генри сказал, что он, якобы, набрался, и у него были галлюцинации! Типа он попал

в лес

! Галлюцинации! Можешь вообразить⁈

– Это какая-то ерунда… – Марлен обескураженно потёрла висок. – Нолан просил меня ни в коем случае не выходить из дома вечером. Говорил, там опасно, туда нельзя.

– Вот и мне Генри втирал эту чушь! Мне кажется, они чего-то не договаривают. На нас уже шесть лет никто не нападал!

– Да, это верно… – невеста отвела взгляд. – Кстати, члены стаи… путаются в показаниях, когда спрашиваешь у них, как выглядит чудовище. Они все говорят разное. А потом отвечают, мол, не видят его в темноте.

– Охренеть! – Аделина раскрыла глаза. – То есть они… они врут!

– В каком-то роде, – раздался тяжёлый вздох. – Но меня вот что беспокоит. Когда я сюда переехала и решила пешком прогуляться до магазина у шоссе… мне казалось, в лесу кто-то хрипит. Пахло кровью. Я зашла туда, а хрипы всё отдалялись, отдалялись. Будто кто-то или что-то меня заманивало в чащу. Стало так страшно, меня потом полдня трясло. Мне кажется… там реально опасно.

– Это всё равно не похоже на чудовище, – девушка недовольно скривилась. – Держи связь, я попробую узнать больше. Не нравится мне это всё.

– И мне тоже. Я давно подозревала, что здесь что-то не так, – призналась Марлен.

Время от времени слышались лишь приглушённые вопли гостей, какие-то тосты и знакомый шум деревьев. Крики птиц, эхо проезжающих по трассе автомобилей. Лёгкий треск высоких фонарных столбов.

Мужчина с длинным тёмным хвостом жутко прищурился и сжал зубы, прислонившись к другой стене своего же дома. Губы вздрагивали – он едва сдерживал оскал.

Ничто не могло пройти идеально. Даже собственная свадьба.

Похоть без жалости

Когда она вновь вернулась во двор, гости уже совсем разбрелись по столикам: каждый нашёл компанию и что-то в ней обсуждал. Безопасность деревни, вкус выпивки, внешний вид невесты, даже пресловутую погоду. Под лёгким алкогольным градусом любая тема казалась невероятно актуальной.

С другими девушками стояла Жаклин. К счастью, спиной – и не видела, как невеста вернулась. Марлен облегчённо выдохнула и начала искать глазами Нолана.

– Генри не видишь? – раздался над ухом голос сестры. – Только что был тут, ходил за мной хвостом, а теперь – хоп! И пропал.

– Я и мужа своего не вижу, – Йорфер сдвинула брови. – Хотя он тоже был тут. Сказал, будет меня ждать.

– Кстати, как он тебе? – Взгляд становился хитрым. – Прикольный? Выглядит хорошо. Прямо… твёрдо стоит на ногах, я не знаю. Степенный. Сильный.

– Ну вот он такой и есть, – Марлен отчуждённо кивнула. – Нормальный. С ним… можно разговаривать. Сложно, но можно.

– А он тебе больше Генри нравится? – внезапно спросила сестра, вытаращив глаза, и Йорфер нервно шарахнулась.

Зачем она это спрашивает? Почему? Генри теперь – её жених, как бы там ни было. И то ли Аделина была убийственно наивна, то ли неуместно эмпатична, то ли считала, что её сестра высечена из камня и выбирает мужчин только с точки зрения возможной выгоды.

– В тот день, когда Генри сказал, что больше не хочет свадьбы со мной, он моментально перестал вызывать во мне чувства, – поджав губы, выдала Марлен. Правда ли это? Нет? Чёрт знает – сейчас было главным не уронить лицо. Как минимум перед самой собой.

– Слава богу, – Аделина выдохнула. – А то я… уже не знаю, что думать и куда деваться. Он так внезапно стал что-то говорить про меня. Оказывать знаки внимания. Хотя ты сама знаешь – мы даже не были с ним знакомы! Я видела его со стороны, когда он приходил к тебе. Ну и я подумала, что… – девушка потупила глаза, – вдруг он тебе всё ещё нравится. Мне так плохо было, когда я об этом подумала. Я не знаю… я, выходит, увела у старшей сестры парня? Или это парень такой козёл? Получается, я должна выйти замуж за козла? В общем… не знаю. Эти мысли в моей голове, они… – она виновато уставилась себе под ноги. – В любом случае, прости, что так всё вышло. С одной стороны, мне льстило, что Альфа обратил на меня внимание, а с другой… это же твой Альфа. Хотя больше нет. В общем…

Йорфер обескураженно вскинула брови, взгляд постепенно теплел. Лёд в сердце, который жил после слов Генри про её сестру и мнение той о ней… постепенно трескался. Каплями понимания таял и падал в небытие.

– Он больше не мой. Мы расстались, – Марлен мягко улыбнулась и потрепала сестру по голове. По длинным, шелковистым волосам. – Почему он внезапно переобулся… я не знаю. Козёл ли он? Тоже не знаю, если уж совсем честно. Я понятия не имею, что у него на душе. Но… – она стала серьёзной, – у тебя есть его симпатия. Ты, как минимум, можешь ею распорядиться. Вступить в стаю, стать красивой, грациозной, благородной волчицей. И если с Генри что-то пойдёт не так… ты всегда можешь от него уйти. Из-за себя. А не из-за того, что ты что-то у меня отняла.

– Марлен… – пробормотала Аделина, затем обняла сестру и попыталась пристроиться у той на груди. – Марлен, я тебя люблю. Я так скучаю. Ты можешь, правда… почаще выходить на связь? Не только из-за мистера Шермана. Но и… из-за меня.

Та ласково улыбнулась и кивнула.

Да, Аделина не была связана по рукам и ногам родительскими ожиданиями и нуждой выйти замуж за волка. Да, она не была обременена подъёмами в пять–шесть утра, йогой, репетиторами и всем прочим.

Но вместе с этим она всегда была невероятно одинока. Девочка-привидение для своей семьи, девочка-невидимка. Неудачный проект, который никогда не выйдет замуж за волка в силу своей слабости и никогда не обретёт силу. Да, мать с отцом вкладывались в её лечение, но они никогда не обращали на неё внимания по-настоящему. Не наряжали, как куклу, чтобы произвести впечатление на Альфу. Не занимались с ней, не обнимали. Не гордились ею.

Любимый ребёнок номер два.

Единственной отдушиной были канарейки, которых ей покупали, чтобы она хоть чем-то занималась, и старшая сестра. Которая всеми возможными способами пыталась вырваться из-под навязчивого внимания и отдохнуть.

И отдыхала. Рядом с ней – с Аделиной, которая двадцать четыре часа в сутки была свободна. Двадцать четыре часа только и ждала, что старшая наконец захочет поиграть.

Из-за дома послышался тихий рык. Знакомый и… пугающий. Только гости, казалось, не обращали на него никакого внимания. Этот рык растворялся среди довольных возгласов и тихой музыки.

Знакомый. Прямо как жуткие скрипы за стеной.

– Там мясо жарят, – Марлен нахмурилась. – И там, по ходу… подожди меня тут, я сейчас вернусь.

Младшая сестра обескураженно кивнула, проводив глазами огромную пышную юбку и красивую голую спину невесты.

Жарят мясо. Делают закуски на свежем воздухе. Огромного двора Кайзера хватало, чтобы удачно его зонировать для праздника. В одном месте – танцы, обед, запуск фонариков. А уже за углом – мясо, несколько поваров, нарезка салатов и подготовка канапе. Кто этим всем занимался – Йорфер даже не знала, ведь всю подготовку Нолан взял на себя. Возможно, персонал, которого он нанял.

– Скажи, ты полный идиот? – послышалось совсем рядом. – Беспросветный? По-моему, нет – так когда ты успел так отупеть? – Знакомый голос смешивался с шипением гриля.

– Заткнись, Кайзер, – рычал в ответ Генри. – На тот момент я думал, так будет разумнее всего. Откуда я, блядь, знал, что её папаня общается с этим бондарем?

– Оттуда! Она твоя невеста – ты про неё должен всё знать! – бесшумно рявкнул Бета. – Она тебе не поверила! Никто не поверит в эту чушь, теперь будет гулять слух, что Альфа стаи – ёбаный лжец!

– Я сказал, заткнись! Хочешь самоутверждаться на факте моего провала – тогда я, нахер, сваливаю. Или говори нормально, предлагай, что делать, или нахуй всё это.

– А куда тебе, твою мать, идти? – судя по тону, Нолан закатил глаза. – Хватит выёбываться. Со мной или без меня – тебе придётся разгребать это дерьмо. Потому что хочешь ты или нет – пойдёт слух. Уже, блядь, пошёл! Твоя невеста с самого начала сомневалась в твоей компетенции, и теперь и моя – заодно! Оно мне надо? Оно мне, блядь, было надо⁈

– Ладно. Ладно, всё, заебал, – похоже, Генри выдохся ему противостоять. – Есть идеи? Я признаю, что проебался. Есть идеи?

– Да, – раздался хриплый вздох. – Нам нужна легенда. Сделаем так, что твоя Аделина… узнает о ней случайно, как о тайне. И точно так же пустит содержание этой «тайны» по деревне, как она сделала сейчас. Нужно сказать, что мы, например, оттеснили чудовище дальше в лес. Но не сообщали об этом жителям, чтобы не подвергать их опасности.

– А не хочешь это чудовище, наоборот, подпустить ближе? – в голосе читалась злость. – Чтобы они увидели, запаниковали и больше не смели в нас сомневаться. Меня вымораживает тот факт, что мы за их же защиту должны оправдываться! Что ты кривишь лицо⁈ Всё будет нормально!

– Тихо. Нет. Тогда станет под вопрос наша сила. Сила стаи. Ведь мы поклялись, что не подпустим монстра к домам, – вновь послышался вздох. – Склони голову, признай, что патруль вдоль опушки теперь отсутствует. Но объясни это благой целью и нашими «успехами». Ах да, и заверни эту информацию в тайну. Забудь дневник где-нибудь на столе или «позвони по телефону», зная, что Аделина слышит. В общем… придумаешь, справишься.

Марлен проглотила ком и отступила на шаг назад. Затем ещё, и ещё, пока не поняла, что начала нервно пятиться. По спине гулял знакомый холод, слегка подкашивались ноги. Что происходит? В стае, в деревне? Чёрт знает – что-то очень нехорошее.

Музыка становилась громче. Она рефлекторно натянула на лицо улыбку, схватила со столика какую-то закуску и сделала вид, что пробует. Из-за угла показался Нолан. С тенью раздражения на точёном лице, правда, эта тень тут же испарилась и уступила место довольной ухмылке, когда тот наткнулся на невесту.

Теперь уже жену.

– Рад тебя видеть, – он чуть прищурился. – Я проверял… готовность мяса. Готова составить мне компанию? – Мужчина склонил голову в сторону. – До конца вечера. Хотя нет. До утра.

В голове – каша. Нервозность. Тревога. Его рука по-хозяйски легла на талию, обожгла своим прикосновением. Марлен едва не рефлекторно натянула на лицо улыбку. Не должен подумать, что она слышала. Не должен заподозрить неладное. Почему? Она сама не могла ответить на этот вопрос. Просто… спрашивать сейчас о чём-либо, не относящемся к свадьбе, интуитивно казалось самоубийством.

– Разумеется. Дорогой муж, – как робот ответила Йорфер.

– Как сестра? Рассказала что-нибудь новенькое? Вы с ней давно не виделись, – с задумчивым равнодушием спросил Кайзер. – Она, похоже… счастлива.

– Да, с ней всё хорошо, – Марлен едва заметно прищурилась. – Она гуляет. Разводит канареек, как всегда. Собирает по деревне… разные сплетни.

– И что за сплетни? – Тон казался всё более ленивым и отстранённым. Где-то внутри девушка ужаснулась тому, насколько Нолан – хороший актёр. Хороший и… бесстыдный. Ведь он всё знал. И всё равно продолжал делать вид, что нет.

– Ходят слухи, что лесное чудовище уже не так опасно, как было раньше, – Йорфер отвела взгляд. – И что, возможно… даже ночью можно погулять по опушке.

– Забудь об этом, – мужчина злостно вытаращил глаза. – Это не просто опасно, это убийственно. Элегантный способ уйти «в мир иной». Я тебе уже говорил, чтобы не смела выходить на улицу после заката. Жена мне нужна, в первую очередь, живая. Соблюдение тобой элементарной техники безопасности – одно из условий нашей свадьбы. Даже если кому-то повезло, кого-то пронесло, ошибка выжившего не даёт повода считать, что лес снова стал безопасен. Не стал. Просто кому-то, может быть, повезло. – Он притянул девушку ещё ближе. Настолько, что его галстук оказался прямо перед её лицом, а грудью ощущалось, как муж тяжело и часто дышал.

Их молчание забивала музыка. Поэтому оно не казалось таким тяжёлым, как если бы возникло в удушающей тишине.

Она не могла забыться в этом танце. Под подозрительным, ядовитым взглядом синих глаз новоиспечённого мужа, под вопли гостей. Под царапающие взгляды Жаклин. Ноги на автомате шагали в такт музыке, практически примелькался угольно-чёрный галстук Беты.

Дыхание. Шелест платья. Пуговицы на костюме. Шорох листвы.

В какой-то момент кто-то позвал гостей к лужайке – в руках несли белые бумажные фонарики, лёгкие, как шелуха.

В воздухе витал сладковатый запах мёда и костра, вечерело. Как ни странно, ближе к ночи низкие тучи рассеялись, серо-голубое небо потемнело. Покрылось пятнами случайных облаков, которые завтра превратятся в очередную пасмурную «броню». Солнце скрылось за лесом. Марлен стояла в стороне, разглядывала, как пламя свечи едва-едва колеблет тонкую стенку фонаря. Каждому вручили свой. Маленький, безликий.

– Загадать желание, – кто-то сказал.

Желание?

Как будто кто-то ещё помнит, как это – просить.

Она смотрела, как один за другим фонарики начинали подниматься в небо. Их тёплое свечение было нереальным – будто души, ускользающие вверх. Не столько свет, сколько прощание.

Кто-то смеялся, кто-то тихо шептал что-то на ухо любимому. Рядом дети остепенившихся волков пытались поймать уже улетевший огонёк – а взрослые просто смотрели. Молча. Сверху, в тишине, фонарики напоминали рваную россыпь звёзд. Только эти звёзды могли исчезнуть. Сгореть. Упасть.

Марлен отпустила свой фонарь. Он чуть качнулся в руке, будто колеблясь – а стоит ли? Потом нехотя, почти лениво, начал набирать высоту.

Она смотрела ему вслед, пока он не растворился среди прочих. И всё же отличала его – знала, который её. Самый медленный. Самый потерянный.

Ветер усилился. Некоторые фонари закачались в небе, будто их вот-вот сорвёт вниз. Кто-то испугался. Кто-то рассмеялся.

А Марлен всё стояла. И думала, что в этом есть правда.

Иногда желания летят. А иногда – просто сгорают, прежде чем дотянуться до неба.

В конце концов они скрылись, остались лишь те, что освещали двор. Мерно покачивались на нитях, едва ощутимо пахли горением. Праздник продолжался. Всё ещё выносили закуски, всё ещё раздавались шутки, неловкие поздравления, похвалы. Всё-таки Нолан постарался. И… хотя Йорфер мечтала о свадьбе не с ним, эта свадьба была… неплохой. Может, если бы не очередные странные новости, если бы не мерзкий взгляд Жаклин сквозь толпу, её можно было бы назвать хорошей. Хорошей, включая платье, которое самоуверенный Бета выбрал и купил ей сам.

– Они здесь будут ещё долго, – раздался хриплый голос практически над ухом. – Генри… всех проводит. Думаю, мы можем вернуться в дом. Все всё понимают.

Он взял её под руку. И она пошла, хотя в голове по-прежнему не было ни одной внятной мысли. Только шорох травы, тишина, оглушающее биение собственного сердца. Сознание словно отказывалось понимать, куда они идут. Что… должно случиться сегодня ночью.

Как ни странно, Нолан вёл её не к себе в комнату, хотя Марлен надеялась её увидеть. Он вёл её в широкую гостевую. Одна за одной друг друга сменяли чуть скрипящие пороги, по которым скользил усталый свет мутной луны.

Гостевая. Которая, возможно, в ближайшем будущем станет хозяйской спальней. С широкой двуспальной кроватью из тёмного дерева. На резном изголовье висел… ловец снов из жемчуга и белого кружева. Йорфер рефлекторно вскинула брови, губы исказились в лёгкой полуулыбке.

– Ты правда веришь? Что оно… отгоняет дурные сны?

– Я его для тебя повесил, – раздался тяжёлый голос за спиной, а после захлопнулась дверь. – Поживёшь здесь ещё – и тоже поверишь. Пусть тебя не мучают кошмары, как мучали меня. Раньше.

Она напряглась всем телом. Вроде как, от его заботы было приятно. Даже как-то… тепло. Но под кожей всё одеревенело, когда в складках одеяла мелькнул нож.

Он собирался «распаковывать» свою молодую жену. Резать складки дорогущего платья, одну за другой, и получать от этого эстетическое удовольствие. Марлен помнила. В каком-то роде даже готовилась к этому морально, представляла, как закроет глаза и позволит ему сделать то, что он хочет. Потому что… договорённость. А ещё потому, что он – волк. И с самого детства девушка мечтала отдать себя волку. Сильному. Здоровому. Тому, кто сделает её частью их необыкновенного мира.

Однако теперь, когда зрачки изучали бликующее в свете луны лезвие, внутренние органы завязывались в прочный узел, а сердце подскакивало к горлу.

Он остановил её у кровати, пока она с красным лицом таращилась на тёмный паркет. Ловила в полумраке очертания тяжёлого резного шкафа, такого же тяжёлого комода и массивной керамической вазы на нём, которую наполняла куча огромных красных роз.

– Какая ты красивая, – вновь раздался голос, на этот раз над головой. – Это платье… я же сказал, что ты будешь в нём прекрасна. Оно тебя украсит. Но оно… выполнило свою задачу. Подними руки. – Мужчина взял её под локти и помог ей их поднять.

От частоты ударов пульса начинала кружиться голова. Опять не хватало сил поднять на мужа глаза, хотя бы мельком. Йорфер видела очертания прядей длинных волос, которые выбивались из хвоста и падали на грудь, спрятанную под костюмом, на плечи. Видела… точёные губы и квадратный, гладко выбритый подбородок.

Отказать ему даже не возникало мысли. Они – муж и жена, у них первая брачная ночь. И Жаклин, конечно, будет в ярости, но ярости Нолана Марлен сейчас боялась куда больше.

Взял её, несмотря на отказ Альфы. Взял её, несмотря ни на что. Из жалости? Или из похоти? Это было уже не важно. Он стал для неё настоящим. Настоящий… имеет на неё право. В отличие от всех прочих. В отличие… от Генри.

В глубине души Йорфер надеялась, что эта ночь поможет окончательно вытравить образ Альфы из головы. Отправить его туда, где ему и надлежит быть. В раздел… равнодушных воспоминаний о тягостном прошлом.

В руках Беты блеснул знакомый нож. Крупный, с резной металлической ручкой. Казалось, он прямо хотел, чтоб этот нож был красивым. Достойным резать ткань, которой касалась её кожа.

Она закрыла глаза.

Раздался звук. Точный, выверенный, после чего кусок пышной юбки упал на пол, обнажив кусочек кожи стройной ноги. Затем ещё кусок, и ещё. Резать её, рвать – огромное удовольствие, ведь ткани на юбке несравненно много. А Марлен… было её нисколько не жаль. Пусть рвёт. С этим платьем на пол сыпались остатки праздника. Остатки театральной свадьбы «по договорённости». «По расчёту».

– Красивые ноги, – он медленно провёл горячей рукой по бедру. – Удивительно, что ты не бросаешь острот. Не говоришь, что передумала.

– А ты хочешь слышать остроты? – едва выдавила из себя Йорфер, а потом тут же вновь закрыла глаза. – Я умею держать слово. Бери. Ты меня хотел? Бери. Ты на мне женился – значит, я твоя. По крайней мере… сегодня.

– Возьму, – он вновь погладил её, поднялся наверх и коснулся рукой кружевной ткани лифа платья. – Не шевелись.

Вновь раздался треск ткани, Марлен почувствовала сильное натяжение и отвела голову в сторону. Грудь вывалилась из кружевного корсета, а тот уродливо повис на талии.

– Вот так, – даже сквозь закрытые веки, даже сквозь темноту девушка почувствовала, как он ухмылялся. Тяжело, жутко, возбуждённо. – Только не «по крайней мере сегодня», а всегда. Я – твой муж. Ты пошла на брак со мной. Так что исполнять супружеский долг ты будешь не по настроению, а как было уговорено. Хорошо? Тебе понравится. Со временем. Втянешься.

Кожу груди обожгли напряжённые ладони. Едва не стальные – пальцы чуть поглаживали ореолы, давили на торчащие от холода соски.

Приятно. И тяжело, и отторгающе. Всё вместе. Места, где он касался, горели, широкая комната в одно мгновение стала душной.

Раздался тихий звук расстёгивающейся ширинки. Трещащих пуговиц – судя по всему, мужчина срывал с себя рубашку, пиджак. Нервно тянул в сторону пресловутый галстук. Взглянуть на него становилось всё более страшно, ком внутри становился всё плотнее. Всё сильнее опускался вниз живота.

– Открой глаза. Посмотри на своего мужа, – послышалось над ухом.

Она тяжело выдохнула, но всё же открыла. В полумраке едва различался силуэт широких рельефных рук, такого же рельефного живота. Мраморной, бледной груди. Угольно-чёрных длинных волос и… возбуждённого члена, который муж медленно поглаживал одной рукой. С заметными синеватыми венами, с блестящей в белом свете головкой.

– Не влезет, – Марлен испуганно вытаращила глаза. Напускная уверенность, готовность, медитативное смирение… всё это испарилось в ту же секунду. – Подожди. Стой. Не влезет. Знаешь, я… я передумала.

– Не влезет? – Мужчина иронично прищурился. Губы исказила странная улыбка – он наконец-то увидел отклик. Настоящий. Живой. Хоть и не тот, на который рассчитывал. – Ты что, замочная скважина? Тебе ещё детей мне рожать – что ты тогда скажешь? «Не вылезет»?

– Может, и не вылезет, я откуда знаю⁈ – Лицо заливалось краской всё сильнее. – И с чего ты вообще решил, что я буду рожать от тебя⁈

– С того, что ты сейчас полуголая таращишься на мой хер. – Злостный прищур становился всё сильнее. – Раньше надо было думать. Раньше, когда ты села ко мне в машину, приехала ко мне в дом, заключила со мной договор, изъявила желание быть со мной, а потом вышла за меня замуж. На каком из этих этапов до тебя перестал доходить тот факт, что ты будешь со мной спать?

– Ты вообще предлагал заключить фиктивный брак и изменить мне. – Девушка нервно сложила руки на груди. – До меня доходил этот факт всегда, не беспокойся. Но я ожидала… не вот это. Не вот это – оно не влезет!!

– Да. Но до момента, как мы обсудили наш договор насчет взаимных выгод. А еще до момента, как ты изъявила желание остаться со мной, – глаза жутко блеснули в темноте. – И вот сейчас ты просто стоишь, мотаешь головой. Смотришь на меня без штанов, и говоришь что «не влезет»? Влезет, Марлен, влезет. Я сделаю так, что влезет, просто расслабься.

Он с силой толкнул её на кровать – мягкую, и всё равно девушка видела окружающий мир словно в замедленном падении. В замедленном падении ощущала касание к шёлковому пододеяльнику, собственный страх, который стягивал живот.