Текст книги "Не Альфа волчьей стаи (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 23 страниц)

Тихий спонсор постоянной боли

Дом спал.

Тишина в спальне была такой плотной, будто её можно было разрезать ножом. Тусклый утренний свет сочился сквозь тёмные занавески, расплывался по стенам, искажал очертания предметов. Марлен открыла глаза, как будто не проснулась, а просто перестала быть без сознания. Она не двигалась. Несколько секунд – или минут – смотрела в серый потолок. На соседней подушке – его лицо. Удушающую тишину иногда пронзало его тихое, ровное дыхание. Зрачки бегали под бледными веками – ему что-то снилось. Что-то болезненное, тяжёлое, но Йорфер не могла себя заставить на него не смотреть.

Как ни старалась – не могла. Демонический зверь, который без спроса влез в её тело, в душу и… остался там. Но не как влюблённый, а как хозяин. Владелец.

Издалека доносился шум ветра, который мешался с шелестом деревьев, внезапным скрипом их стволов.

Девушка медленно, почти незаметно выскользнула из-под одеяла. Ноги коснулись холодного пола, и по позвоночнику пробежала дрожь. Она накинула мягкий, но мятный халат, запах которого после пахнущей хлором ванной немного напоминал больницу. Знакомое ощущение.

На цыпочках, стараясь не потревожить сон на соседней подушке, она вышла из спальни. Словно зомби, поплелась вниз, стараясь не вспоминать ни вчерашний, ни позавчерашний день. Что было? Какая разница – у неё ничего не болит. Не зудит, не ноет. Не колет.

Разве что сердце. Совсем чуть-чуть.

Кухня встретила её глухим холодом и лёгким запахом вчерашнего кофе. Окна слегка запотели, свет снаружи был такой, как бывает перед тем, как собирается разразиться настоящий ливень: свинцовый, неотвратимый. На начищенном полу девушка мельком видела свой смазанный силуэт, но почему-то от него отворачивалась.

Словно после всего было стыдно на себя смотреть. Даже на свою тень, на своё отражение. Раньше ей казалось, что она ни за что не станет унижаться ради чужих чувств. Ни за что. Ни за что не будет терпеть… всякое.

Будет. Но теперь от осознания такого простого факта ей становилось тошно. Будет, потому что любви хотелось больше, чем статуса. Иногда даже больше, чем собственной безопасности.

Поток мрачных, бесформенных мыслей прервал оглушительный звон. Звонок в дверь раздался внезапно, слишком громко для этого сонного утра. Марлен вздрогнула – сердце кольнуло в очередной раз. Она резко обернулась на звук, замерла. Стиснула зубы, затем нехотя побрела ко входу. Кого принесло в такую рань? Нолан только что вернулся. Опять Генри? Кто-то из стаи?

Йорфер шарахнулась, когда увидела на порожках знакомые густые локоны. Девушка в ярком, красно-белом платье мило улыбалась, чуть щурилась. Враждебно, как и всегда – просто пыталась скрыть это за сладостью своей улыбки.

– Жаклин, – хрипло пробормотала Марлен. – Доброе… доброе утро. А я… в общем… я работаю над этим.

– Что-то такое я и ожидала услышать, – гостья бесцеремонно прошла в дом, осмотрелась вокруг и продолжила: – Можешь перестать трястись. Пока что. Сейчас я пришла к Нолану, мне нужно поговорить с ним.

– К Нолану? – одними губами прошептала Йорфер. – Нужно его разбудить тогда. Он спит. А что… случилось? Какие-то новости? Проблемы?

– Тебя это не касается, милая, – взгляд становился всё жёстче. – Разбуди его, скажи, что я пришла. Он поймёт.

Марлен раздражённо поджала губы, но всё же подчинилась. А что, волчице, которая шантажирует смертью сестры, разве можно не подчиниться? На самом деле – хотелось. А ещё хотелось посмотреть ей в глаза и сказать, что её муж – только её. Он хочет… только её. И любит только её.

Но увы. Во-первых, ни одно из этих утверждений нельзя было назвать правдой, а во-вторых – убийственно глупо рисковать жизнью любимой сестры ради минутки самоутверждения.

Вместо того чтобы варить себе кофе, Йорфер плелась наверх. Когда открыла дверь гостевой – остолбенела. Нолан больше не спал. Он, полностью голый, стоял у окна и таращился на шумящий лес. На спине лежали тёмные волосы, высокое тело было заметно напряжено. Может, мужчина проснулся от звонка в дверь. Может – потому что Марлен ушла.

– Нолан, – она проглотила ком и отвернулась. Пыталась звучать нейтрально, но в голосе всё равно звенел небольшой надрыв. – Там к тебе… гостья. Из стаи. Жаклин. Выйди, встреть, она ждёт тебя.

– Понятно, – раздался хриплый вздох. – Доброе… утро, жена. Есть предпочтения насчёт завтрака?

– Реши с ней вопросы, а потом поговорим, – Йорфер отвернулась.

– Хорошо. Сейчас спущусь, – он нехотя повернулся, подошёл к шкафу, чтобы достать оттуда чистый тёмно-синий халат. – Мы здесь всё обсудим. Наверху. Можешь пока заварить себе кофе и принять душ. Я не хочу портить твой распорядок дня из-за внезапных гостей.

– Ладно. Спасибо, – Марлен подозрительно прищурилась. – Тогда я… приму душ. Вчера я елозила на полу в ванной, так что стоит. Пойду.

– Как спустишься вниз – пригласи Жаклин сюда. Я не собираюсь её сопровождать, и ты не утруждайся. Раз пришла – найдёт в себе силы подняться наверх.

Девушка отчуждённо кивнула и через пару секунд исчезла из дверного проёма.

Как только её запах немного развеялся, Кайзер вновь сел на кровать, безумным взглядом уставился на пол и стал медленно массировать пальцами кожу головы. Нервно стучало сердце. Сами собой сжимались челюсти. Постепенно начинался сильный нервный тик.

Что он… вчера делал? Что он нёс⁈ Хотел того или нет – мужчина помнил. Свои намерения, действия, своё удовольствие. Это было… приятно вспоминать. Мокрое от пота тело, стоны, белый кафель ванной. И… свои слова: «Видишь, как муж тебя любит? А тот – тебя не любит» – звенело в недрах сознания. «Я что, идиот, выдавать ей такое⁈» – бубнил Бета себе под нос. – «Я что, серьёзно заикнулся про любовь⁈»

«Я… в самом деле настолько слабый?» – лицо исказилось в неком подобии горькой улыбки. Он клялся себе не заикаться о любви, что бы ни было. Клялся держаться на расстоянии, чтобы сдержать привязанность. Чтобы предотвратить необратимость. Но эмоции почему-то шли в конфликт со здравым смыслом.

Вскоре снаружи послышались резкие, достаточно громкие, ритмичные шаги. Казалось, Жаклин прямо пыталась показать, что подходила – чтобы не застать хозяина в неприглядном виде.

– Доброе утро, чужой муж, – шаги внезапно сменил сладкий женский голос. – Ты знаешь, зачем я пришла. Ну что? Что ты мне скажешь?

– Ничего, – Бета медленно встал и так же медленно пошёл прочь. Не хотелось, чтобы их с женой постель видел чужой человек. Даже если этот человек – его подруга.

Он едва ли не на автомате побрёл в комнату Марлен. Да, возможно, не очень-то этично толкаться в её личном пространстве, когда её нет, но её комната была самой дальней от лестницы. Если она случайно поднимется на этаж – то точно не услышит их разговоров.

На входе вновь сразило её запахом. Сначала Нолан слегка улыбнулся, но тут же взял себя в руки и попытался натянуть на лицо спокойное, слегка напряжённое выражение.

– У тебя что-нибудь сдвинулось с мёртвой точки? – Жаклин подняла одну бровь и закрыла за собой дверь. – Что-нибудь… изменилось? С тобой во время луны теперь вообще невозможно разговаривать, так что я пришла сразу, когда ты немного оклемался. Я боюсь, что ты… рехнёшься.

– Не исключено, – хрипло ответил Бета. – Я всё ещё решаю, как мне быть. Потому что я… не настроен на жестокость. И я всё ещё хочу надеяться, что у меня есть шанс. Быть. – В зрачках промелькнула горечь. – Глупо, наверно. Но всё же.

– Не настроен, ну да. А когда крыша совсем съедет – будешь настроен. Она хоть прилично ведёт себя? – гостья кивнула на дверь. – Достаточно холодно? Отстранённо? Ты же не плывёшь ещё?

– Скорее, стервозно. Ты перестаралась, – Кайзер прикрыл глаза.

На самом деле – он плыл. Но говорить об этом было как-то стыдно и больно. Плыл. И ничего не мог сделать с собой. Мужчина покачал головой, затем с отсутствующим лицом нащупал под столиком жены небольшой жучок.

– Он что, до сих пор здесь? – Жаклин слегка сконфузилась.

– Да, – Кайзер пожал плечами. – По плану… она должна была найти его после свадьбы и напрячься ещё больше. Но она его не нашла. Даже не знаю, стоит ли продолжать держать его тут. Вряд ли Марлен теперь вспомнит про Натали, вряд ли на неё подумает. Теперь она, наверное, подумает на меня. Как видишь… я не гений, – губы исказила мрачная улыбка. – Не всё мои задумки. Не все… сценарии претворяются в жизнь.

– О нет. Ты – гений, – девушка осторожно положила тонкие руки на его голые напряжённые плечи. – Ты провернул… такое. На это никто, кроме тебя, не способен. Кто угодно просто сломался бы. А ты… пытаешься балансировать на ноже. Не вини себя, если ничего не получится. Истинность – не панацея.

В конце концов, мы знаем, что делать. Дай знать, когда будешь готов, и, умоляю, не тяни до последнего. Я не хочу тебя терять. Мы все… не хотим тебя терять.

Она едва ощутимо коснулась лбом его спины – прямо между лопаток – а после провела по бледной коже своим небольшим, аккуратным носом.

– Жаклин, – прорычал Кайзер. – Не трогай меня.

Гостья стиснула зубы, но всё же послушно отстранилась и опустила руки.

– Не смей меня касаться, – с нажимом продолжил чеканить Бета.

– Мне не нравится эта динамика, – обиженно прохрипела Жаклин. – Тебя клинит. Если ты заиграешься, а потом поймёшь, что от твоих игр никакого толка – второго шанса не будет.

– Я соблюдаю баланс близости, – вновь прорычал Нолан. – Баланс. Близости. Она ко мне не лезет. У меня ещё есть время подумать.

– А если бы лезла, то что? Ты бы уже расплавился⁈ У тебя есть время сойти с ума. Извини, но… тебе не лучше. Тебе, блядь, не лучше. Надо принять такое положение вещей и покончить с этим. Я повторяю: истинность – не панацея. Сделай уже то, что нужно было давно…

– Заткнись, – Кайзер жутко раскрыл глаза, но тут же взял себя в руки и тяжело выдохнул. – Извини. Извини, но… я сам должен принять это решение. Тебе лучше уйти.

– Она – просто человек, – горько пробормотала девушка. – Таких, как она, – тысячи. Миллионы. Подумай об этом. Она… не особенная. Может, особенная только для твоей звериной души. Но разве звериная душа будет решать, как тебе жить? Она поглотит тебя, как только ты перестанешь бороться. Ещё раз прошу – подумай над моими словами.

Марлен с отсутствующим лицом мешала кофе. Не потому, что не собиралась подслушивать, а потому, что если она сейчас слепо рванёт наверх, то её заметят. Быстро и легко. Нужно, чтобы хотя бы пахло кофе. Легко подкрасться к двери, как было в прошлый раз, теперь не получится. В прошлый раз её тихие, крадущиеся шаги забивал собой шум воды из ванной. А сейчас? Оборотни её услышат. Маскировки в виде потока из душевой лейки больше нет.

Когда бодрящий напиток был готов, девушка слила его в огромную кружку. Вынесла в коридор, затем принялась громко топтаться по полу, чтобы создать вид какой-то деятельности. И чтобы повсюду разнести этот запах. Будет… хотя бы как-то глушить её присутствие.

Через пару минут она поставила кружку на небольшой комод, что стоял в коридоре, и принялась тихо подниматься наверх. Шаг, ещё шаг. Прохладные ступени совсем не скрипели под ногами, вокруг стояла неизменная звенящая тишина. Йорфер сама себя не слышала, но страх всё равно волнами напрягал юное тело. У вервольфов гораздо острее слух. И гораздо лучше… нюх.

В какой-то момент ей показалось, что слабые голоса доносились из её спальни. Девушка оскорблённо вскинула брови, но тут же сжала кулаки. Похоже, Нолан заперся с Жаклин в её комнате. Зачем? Почему? Чёрт знает, но это было обидно.

Правда, такой поворот событий имел один большой плюс. Если она будет достаточно тихой, ни муж, ни гостья не смогут учуять её приближение. За её дверью всё и так забито её собственным запахом.

– Я понимаю, тебе нужно подготовиться морально, – раздались тихие отголоски голоса Жаклин. – Но, извини меня, в целом ты и так должен был быть готов! Ты знал, на что шёл! Ты понял, что ничего не работает, и выход у тебя только один. Зачем обманывать самого себя? Прими реальность. Я тебя поддержу. Мы тебя поддержим. Все. Мы любим тебя и хотим для тебя только самого лучшего.

Он что-то хрипло и жёстко ответил, правда, что именно – Марлен не услышала. Сердце глухо стучало в груди, девушка замерла на лестнице и теперь казалась не человеком вовсе, а случайно забытой здесь восковой куклой.

– Нолан, я люблю тебя, – голос у волчицы дрогнул.

– Чего-чего?.. – испуганно прошептала Йорфер, хотя тут же до крови закусила губу и зажмурилась.

Ожидаемый исход. Ведь из любви Жаклин стремилась отогнать от Нолана всех остальных. Девушка всегда это знала, всегда фоном держала в голове, но знать и слышать – не одно и то же. Теперь почему-то сжимались кулаки, на лице сам собой появился оскал.

Грудь медленно наполняла прожигающая, печальная ревность. Совершенно иррациональная, отчаянная, но всё-таки ревность. Марлен изо всех сил пыталась вслушаться в то, что Бета ответил гостье, но, как назло, он опять говорил слишком тихо.

– Она просто эфемерная тень, образ, мечта, за которой ты когда-то гонялся. Когда был мальчиком. А теперь… теперь ты – мужчина. И вот я. Живая. Настоящая. Зачем ты так со мной?

Йорфер всё сильнее сжимала кулаки.

– Я попросил тебя меня оставить, – раздался, наконец, чуть более отчётливый мужской голос, потому что Нолан явно приближался к двери. – Ты получила ответ на свой вопрос. Теперь иди. Я хочу побыть один.

Марлен проглотила огромный ком и попятилась. Медленно, осторожно – так же тихо, как поднялась. Буквально через пару мгновений на этаже щёлкнула дверь – судя по всему, они вышли. Оказавшись внизу, девушка нервно схватила кофе, сделала два огромных глотка и, как ни в чём не бывало, направилась в сторону ванной.

Она видела лишь край платья Жаклин, которая спускалась вниз перед Кайзером. Попыталась не оборачиваться по дороге на кухню, сделала демонстративно усталый, не проснувшийся вид.

– Дай знать, когда примешь окончательное решение. Я надеюсь, когда ты его примешь… ещё будет не слишком поздно.

– Приятного дня, Жаклин. В следующий раз всё-таки напиши, а не несись ко мне домой. Спасибо.

Волчица ничего ему не ответила. Сперва раздался щелчок закрывающейся двери, а затем – тяжёлый раздражённый вздох.

Он так и стоял там, возле этой двери. Йорфер выглянула из кухни, стараясь сохранять ленивый вид, но даже немного съёжилась, увидев напряжённого мужа, который замер, как зомби, таращась на глазок.

– Всё в порядке? – показательно отстранённо спросила Марлен, хотя уже сомневалась в силе своей актёрской игры. Ревность по-прежнему гуляла по телу, кулаки сжимались сами собой. Почему-то выворачивало от мысли, что эта женщина хочет её мужа. Хоть и фиктивного… но любимого мужа. Признаётся ему в чувствах, мечтает развести с законной женой.

– Нет, – внезапно ответил Нолан, словно примерзнув к одному месту. – Иди сюда.

Она подчинилась. Вышла, хотя на бледной коже давно выступали заметные мурашки.

– Что? Что-то нужно? Тебе плохо? Чай?

– Обними меня, – пробормотал мужчина, всё ещё пустым, мёртвым взглядом таращась на дверь.

От удивления девушка вскинула брови. Сердце болезненно сжалось в груди, внезапно стало жарко.

Она сделала это раньше, чем успела обдумать, стоит ли выполнять просьбу. Подошла к нему со стороны спины, осторожно обвила хрупкими руками прохладную спину. Едва ощутимо коснулась щекой выпирающих позвонков. Холодный. И немного… самую малость влажный. Словно успел вспотеть от всех этих разговоров. «Мой муж», – вертелось в голове. – «Мой любимый. Мой».

Он вновь шумно выдохнул, словно с этим объятием всё встало на свои места. Словно с него сейчас смыли прикосновения другого человека, которого он не хотел касаться. Бета несколько минут так стоял, затем медленно обернулся и тем же мёртвым взглядом уставился на жену.

– Мне тоже нужно принять ванну, – пробормотал он. – Снять напряжение. Я пойду… займу верхнюю, если ты не против. Сделаю себе чай и займу.

– Нолан, – Марлен оскалилась и сжала кулаки. – Нам надо поговорить. Это… очень важно. Но… пообещай мне, что если я расскажу, то ты не будешь предпринимать никаких действий, не посовещавшись со мной.

Мужчина вновь напрягся. Затем медленно кивнул, прикрыл глаза и осторожно положил руки жене на плечи.

– Что-то случилось? Конечно, я слушаю.

– Нолан, – Йорфер проглотила ком. – Когда я пыталась… вести себя с тобой максимально резко, я пыталась вызвать у тебя неприязнь. Чтобы ты меня бросил, потому что сам ты не хотел давать мне развод. Но я так делала не по своей воле. Незадолго до нашей свадьбы меня похитила и уволокла в лес Жаклин. Она заявила, что если я не буду вести себя достаточно мерзко, если не саботирую свой брак и не приведу его к разводу – она убьёт меня и мою сестру. Я не стала тебе рассказывать, боялась, что ты разозлишься. Наедешь на неё, пригрозишь ей, а она всё равно убьёт Аделину. Вы ведь… очень бережёте своих. Смерть Аделины… стая спустит ей с рук. Я знаю, не спрашивай, я просто знаю. Вижу это, – она зажмурилась, затем снова обняла мужа, на этот раз уткнувшись ему в холодную грудь. – Можешь считать, что я… безответственная дура, раз говорю это. Но… – уголки губ начинали дрожать, – я подумала, что раз ты пьёшь таблетки, раз тебя забирает стая, и тебе необходим репутационный прогрев – значит, ты… нестабилен. По какой-то причине. И брак со мной мог бы тебя стабилизировать. Нолан, я… – девушка сморгнула слёзы, – я не против быть твоим стабилизатором. Не против делать тебе чай. Обнимать тебя. Быть с тобой… в том смысле, в котором ты хочешь. Я сделаю всё, чтобы спасти сестру, но я не хочу с тобой расставаться. И если ты тоже не хочешь, то… давай подумаем, как быть. Вместе. Вдвоём.

Она тихо всхлипнула.

Бета медленно вскинул брови, лицо вытянулось. Казалось, он только что услышал не признание в чувствах, не признание в шантаже, а получил… известие о смерти. Едва заметно дёргалось нижнее веко – начинался нервный тик. Зрачки скользили по полу, стенам. От напряжения сами собой вздрагивали пальцы.

– Ты тоже мне нравишься, – практически обречённо пробормотал Нолан. – Очень нравишься. Не плачь. Не плачь, всё нормально. Мне… нужно обдумать это. Насчёт Жаклин. Я… не ожидал услышать это. Особенно сейчас.

– Да, я понимаю, я бы тоже была в шоке, – Йорфер активно закивала и стала вытирать ладонью мокрые щёки.

– Выпей кофе, прими душ. Расслабься. В течение дня я решу, как быть с этим.

– Спасибо, – она, наконец, отстранилась и облегчённо кивнула. Как ни странно, муж не злился. Не терял контроль, не устраивал допрос – он просто стоял и что-то обдумывал. От его стойкого, осознанного поведения становилось легче.

– Так ты всё-таки не любишь Генри? – Кайзер странно, грустно улыбнулся.

– Больше нет. Давно, – Марлен отвела глаза. – Любила ли?.. Я не знаю. Я просто… хочу быть с тобой. Вот.

– Мне… действительно нужно обдумать новость насчёт Жаклин. Ванна. Я приму ванну, – как робот повторял он. – И, боюсь, сегодня ночью мне придётся уйти в лес. Прости.

– В лес? – девушка удивлённо вскинула брови. – Так полнолуние… всё вроде. Тебе всё ещё плохо?

– Вроде того. Лес немного приводит меня в норму, – улыбка становилась фальшивой. – Я постараюсь вернуться побыстрее. Жди меня дома, ладно? Не ходи ночью в лес, как мы договаривались. Я перечислю тебе денег – проведи это время так, как тебе нравится. Хорошо?

– Ну… ну ладно, – Йорфер в очередной раз кивнула. – Я буду тебя ждать. Очень… буду ждать.

Господин «возможно, частично»

Представьте, что вы – смертельно больны. Долго. Неизлечимо. Ваша жизнь – бесконечное терпение боли, каторга и отчаяние. Иногда вы слышите плач своих близких. Сочувственные вздохи друзей. У этого ада нет конца, вы знаете, что со временем будет только хуже. Но внезапно вы узнаёте, что всё это можно прекратить. Где-то на огромной земле должен прямо сейчас умереть какой-то случайный человек, которого вы даже не знаете. Умереть быстрой, практически безболезненной смертью – и тогда вы выздоровеете. Ваши родственники и друзья будут счастливы.

Сделали бы это? Махнули бы рукой, чтобы человек умер, а вы снова стали здоровы и счастливы?

Только не врите себе.

А теперь представьте, что болен ваш лучший друг. Ваш брат. Ваш сын. Пошли бы вы на эту жертву?

Только не врите.

Потому что вы бы пошли. Людям практически плевать на тех, кого они не знают.

А хотели ли бы вы попросить прощения у этого человека, прежде чем позволить ему умереть за вас?

Скорее всего, нет. Почему?

Потому что в таком случае вы сознаётесь в том, что вы – злодей. А вы не хотите в этом сознаваться, даже перед самим собой. Вас «вынудила» так поступить болезнь. Своя, сына или брата. Вы – не злодей, это просто обстоятельства. Скорее всего, тот самый человек, который умер за вас, оказавшись на вашем месте… поступил бы так же.

Должно быть, это делает вас хорошим в собственных глазах. Раз так поступил бы любой – то это не такой уж и плохой поступок, верно? Люди умирают каждый день. Тысячи, десятки тысяч. Сотни. Что изменит одна смерть? Да ничего. Станет просто очередной строчкой в некрологе. А вы – будете жить. Потому что вы – главный герой. А не кто-то там на другом конце земного шара.

Ему всегда казалось, что он тут – главный герой. Главные герои не болеют, не попадают в безвыходные ситуации. Не ведут обратный отсчёт. Не сходят с ума. А… даже если они болеют, то непременно выздоравливают, как и положено всем героям.

Какая удивительно наивная чушь. Каждый человек – главный герой своей истории. Каждый живёт с уверением, что с ним-то ничего дурного не произойдёт, а если уж произошло – то всё непременно наладится. Вот только иногда надежда сменяется несоизмеримым отчаянием. Флёр уверенности сходит, падает пелена, и открываются глаза на черствую, жестокую реальность.

Чтобы не чувствовать боль от реальности, возможно, стоит оставаться в этом самообмане. Говорить себе, что добро, которое мы делаем – абсолютно, а зло – заслуженно и справедливо. Зло… оно ведь как добро, только с кулаками. Так ведь? Главный герой всегда прав в своих эмоциях. Решениях. Действиях.

Ванна ему не помогала. Нолан, как зомби, таращился на свои бледные руки, на почерневшие вены. Вода практически остыла, но мужчина не ощущал этого. Считал удары собственного сердца, изучал глазами изгибы широкой ванной.

Спектакль окончен.

Теперь между ними нет «если» и «но». Нет препятствий в виде выдуманной опасности, таких же выдуманных проблем и характерных несовместимостей. Он может, конечно, сказать, что не верит ей. Что она всё придумала, чтобы оправдать своё дерьмовое поведение, но почему-то не мог. Не мог – и всё тут. Всякий раз тяжело дышал, когда вспоминал её грустные, потерянные глаза, а потом нервно закрывал себе лицо мокрой от воды рукой.

«Если она будет вести себя паршиво, ты не успеешь к ней привязаться в любом случае. То есть… и метка проявится, и симпатии, ну, не успеют возникнуть. Кому нравятся несносные бабы? Да никому!» – вспоминал Нолан слова своего Альфы, а затем горько смеялся себе под нос.

«По ходу… мне и нравятся», – бормотал он себе под нос. Нравятся? Или ему нравится она, вне зависимости от её поведения? Было страшно задавать себе этот вопрос. Страшно и больно. Потому что, несмотря на итоговое решение… симпатия в его планы не входила.

«Я должен был начать влипать в это дерьмо в день появления метки, а не сейчас», – звучало в голове, правда, без злости. Скорее – с отчаянием.

В конце концов Кайзер вылез. Вытер голову, тело, надел знакомые потрёпанные джинсы, которые не жаль, и медленно пошёл прочь из дома. Далеко прочь – куда-то в чащу, в сторону особенно плотного сизого тумана. То ли чтобы правда облегчить своё состояние, то ли чтобы сбежать от решения. Чтобы не делать самый ненавистный выбор в своей жизни.

* * *

Марлен с ужасающей тревогой поняла, что на следующий день, несмотря на обещание, муж не вернулся. И ещё через день. И ещё.

И через неделю не вернулся, хотя полнолуние осталось давно позади, на более ранних числах летнего календаря. «Что-то случилось?» – бубнила она себе под нос, не находя себе места. Казалось, после их последнего разговора всё должно было наладиться. Встать, наконец, на свои места.

Вот только он пропал.

Причём пропал, судя по всему, вместе с Генри – внезапное исчезновение которого подтвердила напряжённая Аделина. Многие члены стаи перестали мелькать в деревне. Иногда Йорфер это успокаивало, а иногда – наоборот, вызывало тяжёлый животный страх.

«Он сказал, что скоро вернётся», – размышляла девушка, пока ходила из стороны в сторону гостевой комнаты, которая теперь стала их совместной спальней. Нервное напряжение накатывало волнами, словно приливы и отливы. Босыми ногами ощущался предательски холодный пол, немного кололо кончики пальцев. «Я сделаю тебе чай, если ты вернёшься. Самый-самый вкусный чай, который ты когда-либо пил».

Иногда она поглядывала на его телефон, оставленный прямо тут, на прикроватной тумбе. Муж не забирал смартфон, когда уходил в лес. Где его носить с собой, будучи огромным чёрным волком? Не в зубах же? Так что он оставлял.

Где-то глубоко внутри до сих пор точил совет младшей сестры насчёт звонка его родственникам:

«Сделай вид, что хочешь познакомиться, а сама порасспрашивай у них всякое». Вот только не так давно Марлен решила, что всё у них теперь будет по-честному. По-настоящему. И когда Нолан вернётся, то обязательно ответит на все её вопросы насчёт таблеток, своего состояния и поведения.

Правда он не возвращался.

И слишком часто тревога начинала перерастать в страх. Стиснув зубы, она всё-таки взяла телефон, нажала на кнопку сбоку.

Одиннадцать процентов зарядки. Удивительно, что не разрядился полностью. Чёрный фон, часы. Ни одного пропущенного звонка. И… разумеется, пароль. Требование начертить какую-то фигуру по круглым символам. Йорфер пару секунд смотрела на экран, пока тот не погас, затем осторожно на него выдохнула.

Тот запотел. Выступила замысловатая фигура из следов, что остались от пальцев. Она вновь включила телефон, с тяжёлым сердцем ввела фигуру, затем тут же нажала на список контактов.

Огромный, огромный список контактов. Множество незнакомых имён, от вида которых Марлен растерялась. Она медленно присела на кровать, довольно долго их листала, пока не наткнулась глазами на контакт «отец». «Господин Самаил», – тут же пронеслось в голове. – «Самый знаменитый Альфа Северной Америки. Нужно позвонить ему. Представиться и… что-нибудь узнать про Нолана. Про его состояние. Про таблетки. В конце концов, он же не будет вечно скрывать меня от семьи⁈ Рано или поздно с ними придётся знакомиться!»

Вот только время шло, а девушка продолжала, как статуя, сидеть на месте и таращиться в экран. Уже десять процентов заряда аккумулятора.

«Надо перепечатать», – мокрой от волнения рукой Йорфер достала свой смартфон и принялась вводить номер отца своего мужа. По спине гулял нервный холод, и, казалось, каждая следующая волна была сильнее предыдущей. «Бог мой, что я ему скажу? Он же такой уважаемый волк. Он же… чёрт. Я вообще имею право говорить с ним?»

«Плевать. Нолану, может, нужна помощь. Он – его отец. Расскажет хотя бы, как помочь. В конце концов, я ничего не теряю, если позвоню ему. Я. Ничего. Не. Теряю. Не возненавидят же меня за один звонок⁈»

Марлен сжала зубы, нажала на иконку звонка и поднесла телефон к уху. Сердце колотилось в груди так сильно, что едва не пробивало рёбра. Становилось настолько жарко, будто на другом конце не просто один из самых уважаемых волков Америки, а сам президент. Всего мира.

«А что, если я ему не понравлюсь?»

Через три пустых гудка кто-то всё же взял трубку. На линии пошёл отсчёт. Раздалось хриплое:

– Да?

Вслед за голосом послышался тихий шелест бумаги. Будто кто-то перебирал документы.

– Здравствуйте, – Йорфер практически рефлекторно натянула на лицо улыбку, хотя её собеседник явно не сможет рассмотреть эту улыбку через телефон. – Я… мистер… господин Самаил, доброе утро. Простите, что беспокою. Я звоню насчёт вашего сына.

Казалось, мужчина на другом конце скрипнул зубами. Пару секунд подумал, после чего заговорил вновь:

– Дайте мне одну минуту.

Раздался сильный шорох. Похоже, он прислонил телефон к пиджаку или брюкам, чтобы микрофон не ловил параллельный диалог. Марлен напряглась и попыталась прислушаться. Руки мерзли всё сильнее, на лбу выступали капли нервного пота.

– Мне звонят насчёт тебя, – послышался хриплый вздох. – Какая-то девушка хочет поговорить насчёт тебя. Опять поклонница?

– Что? – ответил другой голос. Тихий, низкий, с такой же хрипотцой, но, вроде бы, более мягкий. – Чего она хочет? Откуда у неё этот номер?

Марлен отчаянно оскалилась и схватилась ладонью за лицо. У Самаила куча детей, наверняка у него трое или четверо сыновей, и вряд ли он сходу подумал про того, который живёт на Аляске. Глупо получилось.

– Откуда я знаю? Каин, избавь меня от разговоров со своими бабами. Они уже начали мне звонить, – мужчина вновь поднёс телефон к уху и продолжил диалог с девушкой: – Прошу прощения за задержку, мисс.

– Господин Самаил, стойте, – она нервно раскрыла глаза. – Я про вашего старшего сына.

– Мисс, – вновь раздался тяжёлый вздох. – «Господин Самаил» – мой брат. Вы обратились не к тому. Всего доброго.

– Стойте!

На секунду сбилось дыхание, возник внезапный ступор. «Господин Самаил – мой брат». То есть мужчина, который помечен у Нолана в телефоне как «отец», – вовсе не Самаил Кайзер? Не самый сильный Альфа Северной Америки?

Ещё пару секунд назад Йорфер понятия не имела, что у Самаила был брат. Он нигде не всплывал, никто о нём не слышал. Хотя, казалось, кланы оборотней никогда не скрывали своих членов. Все всех знали – если не в лицо, то как минимум по имени и статусу.

– Простите, – пробормотала она. – Я насчёт Нолана. Нолан… Нолан Кайзер. Я хотела поговорить насчёт него. Я его жена.

На другом конце опять повисло долгое, тягостное молчание, словно мужчина впал в ступор, а потом долго думал, что сказать.

– Жена? – переспросил он, будто не верил своим ушам. – Нолан… женился?

– Да, – Марлен кивнула сама себе. – На мне.

– И… и как? – раздался очередной, довольно осторожный вопрос. – Ему… стало лучше? Как он сейчас?

– Вот! Вот об этом я и хотела поговорить, – она облегчённо выдохнула. – Он избегает разговоров о семье и своём недуге, но если бы я хоть что-то знала, то могла бы попытаться помочь. Нолан каждый день пьёт какие-то таблетки. Много, очень много. Иногда половина его лица выглядит не так, как другая, будто он сходит с ума или одержим чем-то. Не знаю, как ещё объяснить этот сумбур… А чуть больше недели назад, то есть уже после полнолуния, он ушёл в лес. Ушёл, и… в общем, его до сих пор нет. Я очень волнуюсь. Скажите, могу я как-то… облегчить его состояние? Может, что-то для него сделать? Помочь ему чем-нибудь?