Текст книги "Не Альфа волчьей стаи (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 23 страниц)

«Нет, это не так…» – Йорфер проглотила ком. Она не знала, что ещё сказать. Испуганно выглядывала из-под капюшона, пока на неё таращилась толпа. Руки дрожали, по спине ползал нервный холод. Становилось нечем дышать.

– Ей на вас на всех плевать, – продолжил Тод. – Она водит вас за нос! Верьте мне – чудовище нужно убить, пока проклятие не вступило в силу! Идёмте со мной! Я буду нести ответственность за вашу безопасность!

Среди множества едва знакомых лиц девушка иногда натыкалась на лица соседей. Они поджимали губы, глядя на неё, затем резко отворачивались. В какой-то момент она поймала взгляды родителей, которые стояли рядом. В выражении матери читался шок, в выражении отца – осуждение. Аделины нигде не было видно.

«Марлен», – одними губами сказала мать и кивнула в сторону своего дома с явным приглашением отступить и пойти к семье. Внутри вспыхнуло возмущение, а затем… бессилие. Вместо того чтобы поддержать дочь, она явно намекала той заткнуться, не отсвечивать и не вступать в конфликт с волком. Хотелось то ли рассмеяться, то ли разрыдаться.

«Так она всё-таки жена монстра?» – по толпе всё ещё ходило шумное эхо.

– Она – жена монстра! – ещё раз громко подтвердил Тод, так, чтобы все слышали. – Не сомневайтесь. Верьте мне, чудовище нужно убить. Никто из вас не пострадает – даю голову на отсечение. Вы все – теперь моя ответственность.

– С какой радости? Ты ещё не новый Альфа! – крикнул кто-то из посторонних. – Но раз чудовище можно и нужно убить, мы пойдём. Если с нами будет вся стая.

– Он лжёт!! – вновь, набравшись сил, закричала Йорфер. – Да, я жена чудовища, но он лжёт вам! Никто не знает, могут ли люди быть проклятыми!

В ту же секунду девушка почувствовала, как её под руки схватил отец и поволок вглубь толпы. Она сжала зубы, пыталась отбиваться, конечности сводило от гнева и отчаяния. «Марлен, не дури, идём домой», – шипел на ухо отец. – «Потом, когда всё уляжется, будем думать, что делать. Ты не должна его защищать. Идём!»

Девушка пыталась что-то ему отвечать, но рваные фразы застревали в горле. Губы дрожали. Множество малознакомых глаз провожали её фигуру с пренебрежением и осуждением.

– Не позвольте ей предупредить чудовище, – Тод прищурился, провожая взглядом жену своего «брата по стае». – Посадите под замок, пока всё не кончится. Вы слышали⁈ Если монстр отступит в лес, а потом внезапно нападёт снова – это будет на вашей совести!

Ближе к углу чьего-то кирпичного забора Йорфер увидела силуэт рыдающей Аделины. Сестра сидела за углом, обхватив колени, и тихо ревела, уткнувшись в них. Похоже, она ушла сразу, как только услышала о возможной смерти Генри. Не смогла больше стоять, не смогла продолжать сохранять лицо.

– Это чудовище – не зверь, оно разумно!! – из последних сил закричала Марлен. – Нолан разумен, он знает о собственной опасности! И он не мог убить Генри, я клянусь! Он пил таблетки! Он его не убивал!!

– Ты считаешь, что твоё мнение, мол, «он не мог», – сильнее слов стаи, которая всё это видела? – рявкнул какой-то мужчина. – Наивная дура. Уберите её!

Толпа злилась. И если не так давно жители сомневались, думали, не хотели ввязываться во всё это, то сейчас раздражённо поджимали губы. Всё больше случайных людей поднимали руки, чтобы вызваться добровольцами и пойти отстреливать жуткое лесное создание.

Отец завёл Марлен за угол, пока та всё ещё скалилась и пыталась вырваться. Сердце испуганно стучало в груди, в горле распухал ком. Дышать становилось тяжело, мерзли пальцы, ноги. Мать всё ещё стояла с остальными – видно, продолжала собирать новости и пыталась понять, что делать дальше.

– Аделина, – прохрипела Йорфер. – Аделина, он его не убивал. Генри, может… может, он жив. Нолан не мог его убить. Не мог, я клянусь.

Сестра подняла зареванные глаза от подола своего старого бирюзового платья. В зрачках скользило… недоверие. Страх. Боль. Обида. А после – лёгкое смирение и подозрение. Словно девушка не верила её словам, но и не была готова полностью отвергнуть их. Потому что верить, что любимый человек жив, хочется намного сильнее, чем верить в его смерть.

По-прежнему шумела листва, низкие облака плыли на запад. Казалось, с каждой секундой вокруг всё сильнее сгущался сизый туман. Воздух становился плотным, как вата, и каждый вдох давался людям с усилием.

– Ты хоть сама веришь в это? – Аделина зажмурилась, уголки губ снова поползли вниз в попытке не разрыдаться. – Ты знала, что он – чудовище. Знала, что он опасен. И всё равно ты это ото всех скрывала. Ты скрывала!! Даже от меня!! Почему⁈ Если бы он был в здравом уме – ты бы не скрывала!

Сперва Марлен не нашлась, что ответить. Обречённо уставилась на серый асфальт, сжала кулаки, но потом всё же подняла на сестру глаза и вновь заговорила:

– Я скрывала, потому что это скрывала стая. Они все всё знали, даже Генри, и решили не говорить. Я узнала… совершенно случайно. Меня не собирались в это посвящать. Если бы я рассказала… неизвестно, что они сделали бы со мной, с тобой… или вами. Скорее всего, они решили бы меня «наказать» – человеческая жизнь для них ничего не стоит. Я не могла подвергнуть вас опасности.

– И как мне тебе верить? – Аделина вытерла слёзы с красного, распухшего лица. – Как мне теперь верить? Если ты мне не поверила, когда решила, что я не смогу сохранить твою тайну. Может, ты правда оправдываешь чудовище, которое убило моего Генри? Может, ты влюбилась в него⁈ И теперь он для тебя вообще не чудовище! Что бы ни сделал, как бы ни поступил!

– Он не убивал!! – вновь закричала Марлен, но её снова схватил отец. Позади раздался металлический лязг – похоже, Тод начал раздавать ружья. Люди нехотя принялись их заряжать.

Через пару мгновений из-за поворота вышла встревоженная мать. Она нервно приглаживала светлые волосы, так же нервно улыбалась, хотя глаза почти маниакально носились вокруг.

Миссис Йорфер была раздавлена. Разбита. Если Альфа действительно мёртв – никакой сделки не будет. Её младшая дочь не выйдет за первого волка стаи, не станет самой уважаемой женщиной округи, не станет волчицей. Не родит сильных детей-оборотней. И старшая дочь… Если первый Бета теперь – чудовище, она больше не жена «первого Беты стаи». Она – никто. Дура, которая его защищает. И всё. Дискредитируя себя, тем самым, ещё больше. Лишая себя последних шансов на новый брак с вервольфом.

– Марлен, – женщина злостно нахмурилась и поджала губы. – Ты должна вернуться домой, к нам, пока всё не уляжется. И… бога ради, никогда не устраивай таких перформансов!! На нас все местные теперь оглядываться будут, как на прокажённых! Так, ладно. Ладно… может, я надеюсь, однажды всё забудут это. Да, однажды они забудут. Ты у меня симпатичная вдова, найдём тебе ещё кого-нибудь. Ещё есть шансы. И Аделина… как невеста покойного Альфы, тоже не будет «на полке» долго лежать.

– Мама, – девушка обескураженно раскрыла глаза, губы расплывались в ответной нервной улыбке. – Мама, нет. Я не пойду с вами. Я не буду никакой «симпатичной вдовой». Мне нужен мой муж. Живой. Он ни в чём не виноват. И если никто этого не хочет слышать – насрать. Мы уйдём с ним. Уйдём глубоко в лес. Туда, где нас никто не посмеет потревожить, и будем разбираться с его проклятием сами. – Ногти до крови впивались в кожу ладоней. Отец всё сильнее стискивал локти, словно боялся, что дочь снова ринется бежать – только на этот раз он её не удержит.

– Марлен, – миссис Йорфер едва не раскрыла рот. – Марлен, ты что несёшь⁈ Ты замужем меньше полугода!! И ты уже готова кинуться в лес за чудовищем, чтобы он тебя там сожрал⁈ Господи… Ты… ты у нас влюбчивая, это пройдёт. Посидишь пока дома, придёшь в себя. И… – женщина злостно прищурилась. – Никакого леса. Я не позволю своей дочери умереть из-за какого-то мужика. Идём.

– Мама!! – не своим голосом закричала Марлен, вот только отец завёл ей локти за спину и молча повёл в сторону дома. Аделина, как зомби, шла рядом, косясь то на асфальтовую дорогу, то на разъярённую, несчастную сестру, которая всё ещё тщетно пыталась вырваться, пока ей заламывали руки.

Иногда во взгляде Йорфер читалась мольба, которую, казалось, Аделина считывала, но помогать не собиралась, по-прежнему пряча мёртвый взгляд где-то в стороне.

– Посмотрим, кто станет новым Альфой, – размышляла вслух мать, держа себя за плечи. – Радушно его примем от лица местных, поговорим с ним. Я думаю, мы быстро сможем его к себе расположить. Всё… не так плохо. Не так плохо. Нужно не выпускать это из головы.

Марлен злостно оскалилась. Со стороны леса раздался волчий вой.

– Господи, как страшно, – миссис Йорфер поёжилась, слыша этот вой. – Днём раньше никогда не слышала. – Она покосилась на старшую дочь, которая начала ронять на асфальт молчаливые горькие слёзы. Иногда скалилась, иногда с ненавистью смотрела на членов своей родительской семьи. Пыталась вдохнуть, но покрасневший нос давно заложило.

– Он там. Он один, если его предала стая. Они его предали, – всхлипывала Марлен, захлёбываясь на каждом слове. – Вы не понимаете, вы даже не хотите понимать.

– Тише, девочка, – прошептала мать, отворачиваясь, будто не могла вынести её режущего взгляда. – Он уже не человек. То, что было твоим мужем, осталось в лесу. Теперь – только зверь. Отпусти это. Вы… были вместе не так уж и долго. Скоро тебе полегчает, и ты выйдешь замуж снова. Родишь детей, будешь счастлива.

Марлен скривилась от этих слов, как от хлёсткой пощёчины.

– Ты хочешь умереть? – голос отца был глухим, будто говорил он из-под земли. – Ты думаешь, мы тебя отпустим туда, к нему? Ты в своём уме? Тод тебя убьёт. Или местные случайно застрелят. Или растерзает твой муженёк. Совсем из ума выжила, дура.

Тёмный лес остался позади. Иногда его высокие полумёртвые деревья мелькали далеко за крышами домов коттеджного посёлка. Йорфер уже успела забыть, каково здесь. Забыть, каково это, когда вокруг шныряют люди, здороваются друг с другом, друг другу кивают.

Она не скучала. Ей никогда не хотелось отвечать улыбками на пластиковые улыбки местных незнакомцев. Не хотелось помогать им собирать яблоки, спрашивать, как поживает их тётя из центра Анкориджа. Внезапно для себя девушка поняла, что больше всего ей нравилось жить в доме Нолана, который был отрезан от мира. От непрошенных посторонних глаз. Даже шорох жуткого леса казался ей умиротворяющим в сравнении с постоянным бухтением бесконечных местных, которые каждое утро вылезали из своих домов и начинали бессменную, громкую жизнедеятельность.

Родительский коттедж стоял на отшибе – один из последних в ряду, где асфальт уступал место гравию, а фонари гасли задолго до полуночи. Дом был аккуратным, розовым, слишком правильным, будто его построили из страха перед лесным хаосом. Свет в нём всегда горел тусклый, желтоватый, даже днём.

Вот только запах… старого дерева, аптечных трав – казался Марлен чужим, как если бы она вдруг очутилась в доме для выздоравливающих. Девушка скривилась ещё больше, когда её буквально втолкнули внутрь.

Мать была намерена запереть её в её старой комнате, так что нервно схватила дочь за руку и потащила к второй от входа двери, которая была рядом с гостиной. Эта комната до сих пор напоминала детскую – с отъезда Марлен там почти ничего не изменилось. Всё осталось нетронутым: те же белые обои в голубой цветок, старые книжки на полках, фарфоровый медвежонок, чуть перекошенный от времени, ночник в виде луны.

За спиной тут же послышался скрип замка – её заперли. Взяли и заперли. Йорфер вновь оскалилась, схватилась за лицо и бесшумно разрыдалась. На окнах стояли красивые кованые решётки, которые давно почернели от дождя. Пытаться сбежать – глупо. Ей ни дверь не выбить, ни эти решётки. Должно быть, как-то так чувствовали себя канарейки Аделины, которым сложно принять силу железных прутьев, но они всё-таки это делали, когда прекращали о них биться.

Вскоре шаги родителей стихли. Как и их раздражённые переговоры между собой, как и взаимные упрёки насчёт того, кто именно воспитал старшую дочь такой дурой. Марлен устало легла на крохотную кровать и поджала под себя ноги, пытаясь придумать хоть что-то, только не получалось. Тело распирал гнев в отношении родной семьи. Гнев и боль.

Какая забавная история. То ли драма, то ли триллер, то ли трагикомедия. Про девочку, что готовилась стать женой Альфы, а полюбила монстра, который её использовал и предал. И теперь сидит на коленях, рыдает из-за этого монстра. Думает о том, что он даже не успел получить от неё бантик. Ну не дура ли? Обычно дуры в таких историях очень плохо заканчивают. В самом деле становятся либо мишенью для чужой ярости, либо… обедом.

Со стороны леса вновь раздался странный вой. Обычно волки в самом деле выли только ночью, так что сейчас становилось жутко не по себе. Ведь вой – это как реквием. Как печальный аккомпанемент то ли предстоящей, то ли уже случившейся смерти.

Она не заметила, как задремала. Не знала, сколько прошло времени, пока дверной замок вновь не скрипнул. Марлен тут же проснулась, напряглась и сжала кулаки, готовясь, если это мать, броситься на неё как на шанс сбежать.

В проёме показалось лицо Аделины. Похоже, сестра немного успокоилась. Взяла себя в руки, а потом сумела тихонько выскользнуть из-под взглядов семьи.

– Это всего лишь я, – шёпотом пробормотала она и зашла внутрь. – И прежде чем ты уйдёшь, я… хотела поговорить.

– Уйду? – Сперва Йорфер обескураженно замерла, а затем непонимающе прищурилась. – Откуда у тебя ключ⁈ Ты пришла… меня отпустить?

Аделина молча кивнула.

– Родители дали мне запасной, когда ты ушла, чтобы я могла тут убираться в выходные, – она с грустной улыбкой отвела взгляд. – Отец смотрит телек. Мама плачет у себя в комнате. Если хочешь бежать – надо сейчас, пока у них опять не начались разборки. Только перед этим скажи, какой у тебя план. Что ты хочешь сделать? Спасти монстра?

Марлен замолчала, с болезненным подозрением глядя на сестру. А ей после всего вообще можно довериться? Что, если после слова «да» она ринется в коридор и вновь запрёт дверь?

– Я найду его, и мы с ним уйдём, – Йорфер стиснула зубы. – Очень глубоко в лес. Я его не боюсь, потому что он нормальный. Он не злой. Не безумный, как вам втирал тот мудак с улицы. Аделина, я клянусь – он не мог убить Генри. Они были близкими друзьями. Генри постоянно ошивался у нас дома! И нахваливал тебя. – Уголки губ дрогнули в искренней, грустной улыбке. Не ревностной, не печальной. Внутри в самом деле оставалась лишь светлая грусть и желание, чтобы у сестры с Альфой всё сложилось.

– Правда? – у девушки дрогнул подбородок. – А я боялась. Я так боялась, что он гуляет со мной, а думает о тебе. Вспоминает тебя. Смотрит на меня, а видит тебя. Мне было так плохо от этой мысли.

– Это не так. Он думает о тебе. Рассказывает, – Марлен всхлипнула. – Он видит тебя своей женой. И хочет к тебе. А я хочу к своему мужу, пока его не убили из-за какого-то предателя.

– Я прошу тебя… – Аделина зажмурилась. – Ты идёшь в лес, так что я тебя прошу. Прежде чем уйдёте… попробуйте найти Генри. Пожалуйста. Я верю, что он жив. Он не может вот так вот просто взять и умереть! Найдите его. Я думаю, ему нужна помощь.

– А хочешь пойти со мной? – Йорфер вскинула брови. – Найдём его вместе.

Сестра обескураженно раскрыла глаза, но тут же принялась оживлённо кивать.

– Да… Конечно, конечно, я хочу! Я… я даже не думала, что мне можно с тобой. Идём!

Девушки выскользнули наружу. Аделина тихо, практически бесшумно закрыла за собой дверь. В сером, дневном полумраке, босиком, они, как два призрака, стали красться по коридору. Свет из-под дверей спальни родителей едва мерцал. Телевизор глухо бубнил.

У выхода они затаились, задержав дыхание, считая удары собственных сердец. Рука Аделины дрожала, когда она повернула ключ. Он скользнул в скважине, как в детстве – без звука. Через пару мгновений сёстры выскользнули наружу.

День встретил их привычным прохладным воздухом, запахом сырой хвои, мокрого асфальта и чего-то ещё… чуть звериного, дикого. Они, пригнувшись, обошли дом, мягко ступая по газону, и быстро оказались на заднем дворе. Железная калитка, за которой виднелась опушка, была не заперта и чуть скрипела под потоками ветра.

Серебряные пули

– И куда мы теперь? – встревоженным шёпотом спросила Аделина, пока бежала вслед за сестрой в сторону опушки. Развязанные шнурки серых кед путались в траве, от ветра становилось холодно. – Тод, наверное, уже всех вооружил, они пойдут в лес. А мы? Тоже пойдём в лес и будем просто ходить там⁈ А что, если мы наткнёмся на их группу⁈ Или они на нас⁈ С ними же другие оборотни!

– У меня кое-что есть, – Марлен сунула руку в карман и достала оттуда сломанный компас. – Видишь его? Он треснул, когда я была в глубине леса. Теперь он указывает не на север, а на… Нолана. Наверное, потому что Нолан, когда принял проклятие, стал самой тяжёлой точкой «гравитации» энергетики леса.

– Уау, – Аделина раскрыла глаза. – Какая… вещь. А мы сперва найдём Нолана, а потом пойдём искать Генри?

– Да, – Йорфер кивнула и напряглась. – У него отличный нюх. И, возможно, он что-то знает. Он поможет нам его найти.

– Это неплохой план, но он не решает проблему местных, – сестра поёжилась. – Если мы на них наткнёмся, нас попытаются схватить, а Нолана – застрелить. Давай, пока идём, придумаем хоть что-нибудь по дороге. Мне страшно, я их боюсь.

– Давай, – ответила Марлен, хотя в голове сейчас не было ни одной мысли – только нервозность и страх.

Тучи лежали на небе плотным, тяжёлым покровом и темнели с каждой секундой. Солнце пыталось пробиться сквозь серую хмарь, но лишь тускло просвечивало, делая весь лес похожим на выцветшую фотографию. Было не холодно, но воздух казался вязким, будто сам лес сопротивлялся их шагам. Тахикардия не угасала. От волнения начинало тошнить.

Марлен шла впереди упрямо, сжимая в руке телефон со включённым фонариком, который не давал почти никакого света. С ним или без него травы и корни под тенями крон казались чересчур тёмными – вечерело. Аделина следовала за сестрой молча, шаг в шаг, потому что предложить было пока что нечего. Иногда она оглядывалась через плечо, будто чувствовала взгляд из-за деревьев.

Под ногами хрустел мох – мягкий, но предательский. Каждое движение отзывалось звуком – слишком громким для такого мёртвого, безветренного леса. Птиц давно не было слышно. Ни скрипа веток, ни шорохов. Только дыхание сестёр и редкие капли дождя, падавшие сквозь листву.

Впереди, между деревьев, замелькали чёрные силуэты – обгоревшие пни, вывороченные корни. Но сёстры замерли: среди них, неподвижно, стоял кто-то. Не дерево. Не зверь.

Аделина схватила Марлен за руку, и та почувствовала, как её ладонь дрожит.

– Кто это? – выдохнула младшая. – Это Нолан? Куда указывает стрелка⁈

– Я отсюда не вижу, – ответила Марлен, не отрывая взгляда от силуэта. – Но стрелка указывает туда.

– Я боюсь подходить, – Аделина проглотила ком.

– Не подходи, побудь тут, – Йорфер нахмурилась, выключила фонарик и сунула телефон в карман. – Если Нолан узнал, что что-то случилось с Генри, ему могло стать хуже. Я взяла для него инъекцию… на всякий случай.

– Стой, – сестра нервно раскрыла глаза. – А если он на тебя нападёт⁈

– Он знает мой запах, – раздался тяжёлый нервный вздох. – В любом случае, я пришла не для того, чтобы сидеть в кустах, даже если я не в безопасности. И если он разорвёт меня на части… мне уже почти плевать. Моя жизнь и так – сплошной бессмысленный фарс. Все рано или поздно умрут. Сколько бы ни жили. – Взгляд на мгновение стал мутным.

Аделина замерла, словно её только что облили холодной водой, а потом резко пнули в живот. Лицо перекосила то ли боль, то ли ярость.

– Ты это серьёзно? – она обескураженно вскинула брови, подбородок дрогнул. Голос стал нервным шёпотом. – Почему? Я думала, ты… счастлива. У тебя всегда было всё. Родители тебя готовили, учили, покупали тебе лучшие платья. Ты должна была стать женой Альфы! А стала потом… женой первого Беты. Ну и что⁈ Разве плохо⁈ Зачем ты говоришь, что твоя жизнь – бессмысленный фарс⁈ Тебя все любили. Почему ты так?

– Я жила в постоянных попытках кому-то понравиться, – Йорфер раскрыла глаза. – Матери. Будущему мужу. Вставала в пять утра, занималась грёбаной йогой. Носилась по репетиторам, которых ненавидела. Лучше бы мне не покупали платья, а позволили бы ничего не делать и разводить канареек. Я мечтала о такой жизни – носиться, есть, что хочу, а не сидеть на диете, и ничего не делать, – она покосилась на силуэт и продолжила бубнить под нос: – И в итоге всё это оказалось зря. И знаешь… я ни о чём не жалею. Но если бы я родилась заново – я бы не хотела прожить эту жизнь снова.

Они замерли, уставившись в чащу. Аделина явно хотела сказать что-то ещё – какой-то аргумент или упрёк, – но фигура двинулась с места. Девушка схватила сестру за руку и сильно сжала ей запястье, хотя та и собиралась подойти ближе.

– Так это Нолан? – вновь хрипло спросила она. – Или… или нет? Подожди. Давай попробуем рассмотреть отсюда. Подожди, не подходи пока. Мало ли… мало ли что.

В тот же момент откуда-то сбоку раздалось эхо людского крика. Эхо хруста веток, эхо шагов. Марлен встрепенулась, а Аделина сжалась, стиснув зубы. У неё заметно потел лоб, дрожали губы – ей явно хотелось спрятаться, но рядом не было норы подходящего размера.

– Это люди. Люди идут, – она уставилась на Йорфер. – Надо бежать.

– Подожди. Побудь тут, я сейчас вернусь, – та набрала побольше воздуха в лёгкие и всё же шагнула в сторону странного силуэта, который прятался в тумане и тяжёлых ветвях.

То ли старый пень жуткой, уж больно человечной формы, то ли не менее странное животное, то ли и впрямь… человек. Сердце бешено стучало в горле, пульс гремел в висках. Хотелось верить, что это муж. А ещё хотелось верить, что он всё ещё в здравом уме – просто остановился, чтобы послушать воздух. Понюхать влажные растения.

– Нолан? – тихо позвала Марлен, и молчаливая фигура среагировала. Казалось, слегка повернулась к ней. Страх не отпускал, тахикардия только усиливалась, пока крики с другой стороны становились всё громче. – Нолан, это я. Ты в порядке? Ты меня понимаешь? Там… кое-что произошло. И я пришла к тебе.

Фигура вышла под серый луч остаточного света. Это действительно был Кайзер, правда, девушка вздрогнула от его вида: жуткое, отсутствующее лицо, трава, что местами прилипла к телу. Мужчина прочно стоял на ногах, но сейчас Йорфер не могла понять – рада ли она этому. На теле были надеты одни лишь джинсы, и, судя по всему, ниже них ничего не было. Бета оставался босым. Просто стоял, таращась в пустоту, что-то анализировал. Молчаливо рассуждал.

– Нолан? – переспросила девушка, и голос дрогнул. Оборотень медленно перевёл на неё взгляд пустых синих глаз. Несколько секунд размышлял, словно узнавал жену, а после тихо спросил:

– Марлен?

– Да. Привет, – она мрачно усмехнулась, хотя уголки губ дрожали. – Пока тебя не было, случилось страшное. Нам сейчас… нужно бежать подальше в лес. Бежать и не оглядываться, время поджимает.

– А зачем? – Кайзер поднял одну бровь.

– Некогда объяснять, – засуетилась Йорфер и махнула рукой своей сестре, которая испуганно высунулась из-за дерева. – Я тебе всё расскажу, но сейчас ты должен сделать то, что я скажу, чтобы мы с тобой выжили. Генри… его, похоже, предали. И кто-то из стаи говорит, что ты его убил. Умоляю – увези нас отсюда подальше. В более спокойной обстановке я расскажу подробнее.

– Я? Убил? – ошарашенно спросил мужчина, словно… сам не знал, был ли виноват в его смерти, если тот правда мёртв. На лице мелькнула тень замешательства, затем – непонимания, а затем… страха.

– Нолан, это не так, – Марлен раскрыла глаза. Между стволов деревьев начал мелькать свет от фонариков.

– Там впереди кто-то есть! – раздался визгливый мужской голос откуда-то из чащи, но его эхо быстро затерялось среди деревьев. – Есть оттуда запах⁈ Я не понимаю, что там, не видно!

Хруст ветвей под чужими ботинками становился всё громче, а блики фонарей – всё ярче. Но иногда из глубин чащи раздавались жуткие скрипы толстых стволов. Йорфер рефлекторно пригнулась, слыша чужие крики.

– Ветер в другую сторону! – рявкнул в ответ, судя по всему, Тод.

– А что происходит? – хрипло спросил Нолан, всё ещё глядя на жену. – Меня ищут? Зачем меня ищут? Люди считают, что я убил Генри? Так считает… стая? Я сейчас слышал Тода.

Аделина неуверенно замялась, не рискуя подходить к мужу сестры, и через пару секунд вновь попыталась зайти за какой-нибудь куст и спрятаться там. Раз убежать не выходит – значит, нужно прятаться. Быть может, ей повезёт, её запах смешается с запахом других местных, и оборотни-ищейки её не почувствуют.

– Они тебя подставили, – Марлен схватила мужа за холодную руку и плотно её сжала. – Я не знаю, зачем. Не знаю, что у них в голове, но они хотят убить чудовище. Нам нужно бежать! Попытаться найти Генри, может, ему нужна наша помощь!

– Какой в этом смысл? – Кайзер прищурился. – Убивать меня. Тогда моё место займёт кто-то ещё. Это бесконечный цикл.

– Вот именно! – девушка оскалилась и кивнула в сторону леса. – Нужно убираться отсюда!! У них серебряные пули!

Среди деревьев показалось несколько высоких мужчин в ветровках. Они сжимали в руках длинные двустволки, с напряжением глядя сквозь мрак, рассматривали светлые волосы Йорфер, её лицо. Затем кинули взгляды на её мужа – и в исступлении замерли. Все помнили, как выглядел первый Бета, помнили, как он разговаривал, но не ожидали увидеть его человеком. Потому что наставить ружьё на человека намного сложнее, чем на чудовище. Сложнее прицелиться, а после – нажать курок. Особенно если тот будет смотреть в глаза.

С каждой секундой отовсюду выходило всё больше жителей. С ними вышло несколько безоружных волков, среди которых был Тод. Члены стаи не собирались убивать сегодня, но собирались сделать всё, чтоб это сделали за них люди.

– Это он, – сквозь мрак прохрипел Тод, глядя на своего, в прошлом, «брата». – Он. Мы нашли его. И с ним его баба. То ли её рехнувшаяся семейка её отпустила, то ли она сбежала.

Похоже, волк действительно не чувствовал Аделину. Её запах перебивал запах сестры и легко с ним смешивался.

– А почему он человек? – с подозрением спросил один из мужчин, сильнее сжимая ружьё. – Вечер уже. Когда он станет монстром?

– Вам не нужно ждать, когда он станет монстром, – прорычал в ответ Тод. – Стреляй, нам же меньше работы. Быстрей закончим с этим. А шлюху его заберите – она может быть опасна.

– Нет! – Марлен вытаращила глаза на окруживших их вооружённых жителей и закрыла собой Нолана. Тот злостно прищурился, услышав последнюю фразу, но пока ещё молчал. Внимательно осматривал людей – судя по всему, считал их и считал волков, которые стояли чуть поодаль. – Он человек, не чудовище! У вас есть глаза⁈ Вы видите, в кого вы собрались стрелять⁈ Вас водят за нос, он прекрасно понимает, кто он такой! В стае – смена власти, которую хотят тихонько провернуть вашими же руками! Потому что Нолан никого не убивал! Я клянусь, я знаю!

Жители в самом деле медлили. Опасливо переглядывались, но оружие не опускали. Под их неуверенными ногами всё ещё трещали ветки, над головами шумела тяжёлая листва бесчисленных деревьев. Лес начинал давить. Даже свет слабых фонариков теперь казался более тусклым, нежели пару минут назад.

– Она тянет время! – рявкнул Тод. – Стреляйте! Если сейчас взойдёт луна, и он станет чудовищем – кто-нибудь из вас умрёт! Мы не сможем защитить всех! Стреляйте, пока есть такая возможность!

– Я не буду стрелять в дочь Йорферов, – сказал кто-то из мужчин, прищурившись. Кто-то из остальных медленно ему кивнул. – Я ещё не настолько выжил из ума, чтобы стрелять в юную девочку, которая защищает своего мужа.

– Сейчас этот её муж переродится, потом откусит голову ей, а потом тебе! – бесновался волк. – Очень благородно, блядь! Из-за своего благородства ты сам сегодня можешь не вернуться к своей дочери! Есть здесь менее благородные мужчины, у которых есть яйца нажать на курок, чтобы спасти всю деревню⁈ Есть или нет⁈

– Марлен, отойти, – с жутким взглядом прорычал Кайзер, хотя жена продолжала сжимать его запястья. – Отойди в сторону. Сейчас.

– Ни за что, – она поджала губы. – У них серебряные пули, я видела. Я отойду – и они тут же тебя пристрелят. И только попробуй меня откинуть – не отпущу. Ни за что не отпущу. Буду болтаться у тебя на предплечье, как тряпка, пока не сдохну.

Нолан ошарашенно вскинул брови. Губы, казалось, дрогнули.

Он не помнил, чтобы его по жизни хоть кто-то так отчаянно защищал. Своей жизнью. Даже без доказательств, что он никого не убивал. Без уверенности в этом – ведь… у него самого не было этой уверенности. Кайзер сам не знал, убил ли кого-то в бреду, или всё-таки нет. Стал монстром окончательно или пока что нет. Попросту не знал. Как и не знал, что сейчас думать.

Возможно, ему даже проще было бы умереть. Мрачно усмехнуться, поднять руки и принять случайный выстрел. Всё бы моментально закончилось. Больше не нужно было бы бороться, не нужно было бы обвинять себя, ненавидеть, бояться.

Но почему-то мысль о том, что его жена будет рыдать над его холодеющим трупом, моментально вытесняла все эти порывы. Он был не лучшим мужем, если не сказать – худшим. Нолан был хорошим режиссёром поведения, вполне хорошим тактиком и стратегом, но никогда – мужчиной, который мог бы стать чьей-то радостью. Чьей-то заслуженной любовью. Но он всё-таки стал – и теперь это хотелось оправдать. И если она хочет, чтобы он жил, значит, он будет жить. Он просто обязан жить. Обязан научиться контролировать свой путь, плывя по течению бесконечной реки безумия.

Быть может, безумие не так уж и страшно. Это просто часть хаоса нашего мышления, которая однажды вышла из-под контроля. Но контроль не всегда утрачивается безвозвратно.

– Девочка, – кто-то из вооружённых жителей попытался выдавить из себя некое подобие улыбки. – Тебе сложно поверить, что ты любишь опасное чудовище. Так бывает. Но потом ты подрастёшь – и всё поймёшь. И потом ещё «спасибо» скажешь, что мы тебя от него избавили! Отойди в сторону, милая, это не твой бой. Не твоя судьба, не твоя жизнь. Он убийца. Не связывай себя с убийцей. Не вставай между ним и судебным приговором. Отойди. Я прошу тебя.

– Это не приговор, это произвол! – закричала Йорфер. – Считаете, что самые умные тут⁈ Вас накололи, как первоклассников! Вас используют как инструмент казни! Очнитесь! Когда кто-нибудь из вас проснётся новым монстром – плакать будет поздно!

Тут же раздался выстрел. Девушка вздрогнула и замерла – что-то пролетело возле её лица и врезалось в дерево позади. В стороны полетели куски коры, а в древесине застряла светлая пуля. Похоже, у стрелка тряслись руки – он целился в голову Кайзера, но стрелял весьма поспешно.