Текст книги "Не Альфа волчьей стаи (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 23 страниц)

– Вот как… – голос стал очень мрачным. Отчуждённым. Пустым. – Как мне к вам обращаться?

– Марлен. Меня зовут Марлен, – девушка оживилась, сильнее сжала в руках трубку и вновь нервно улыбнулась.

– Будем знакомы, Марлен. Я – отец Нолана. Меня зовут Нил. – Мужчина сцепил зубы. – И я… к сожалению, ничем не могу вам помочь.

Она едва не раскрыла рот. Тело накрыла внезапная нервная дрожь, но Йорфер тут же взяла себя в руки.

– То есть… то есть как? Скажите хотя бы, что за таблетки, которые он пьёт, отчего они? – губы исказил нервный оскал. – Нолан… не урожденный оборотень, не так ли? Его укусили. И господину Самаилу он… племянник. Он просто прикрыл племянника, назвав своим сыном.

Укушенные волки всегда были более нестабильны, чем урожденные. Всегда хуже себя контролировали и часто скрывали факт своего происхождения, чтобы не быть на последних ролях в стае. Но даже укушенные волки не вели себя так странно, как вел себя Нолан. Не объедались таблетками. Не страдали от расщепления личности.

– Всё так, – мужчина напрягся. – Надеюсь, это останется между нами. Насколько он плох? Он сохранил рассудок?

– Я не могу судить, – глаза бесконтрольно носились по полу. – Но, если смотреть со стороны… мне кажется, ему очень плохо. Рассудок, когда он уходил, был при нём. Но он не возвращается. – Йорфер сжала кулаки. – Этот разговор останется между нами, конечно. Потому что мне всё равно, чей он сын. Альфа он или не Альфа… я просто хочу, чтобы ему стало легче и чтобы он вернулся домой.

– Подождите ещё минуту, пожалуйста, повисите на линии. Я уточню один момент, и мы с вами продолжим. – Опять раздался хруст ткани: мужчина вновь опустил телефон, чтобы его не слышали. Но микрофон дорогого телефона удивительно хорошо ловил чужую речь. – Слышал это?

– Да, – послышался какой-то треск. – Ожидаемый исход. Я попробую поставить его на ноги, но не знаю, насколько хватит моего вмешательства. Надеюсь – надолго. На одних таблетках он продержался шесть лет. Скажи ей, что я вылетаю. Пусть дождётся.

– Спасибо… – горько пробормотал Нил, затем снова взял телефон. – Итак, миссис. Будьте дома. Дождитесь, пожалуйста, одного человека – он прибудет к вам сегодня, в течение дня, и всё объяснит. Привезёт лекарство, даст инструкции. Прояснит… ситуацию. Хорошо?

– Конечно! – Йорфер облегчённо улыбнулась. – Конечно, я буду ждать. Спасибо.

– Вот и договорились. Попросите Нолана связаться со мной, когда он вернётся. Я пока задамся целью простить ему отсутствие новостей о собственной свадьбе. – В голосе читалась мрачная усмешка.

Марлен нервно засмеялась, попрощалась с отцом своего мужа, а после быстро повесила трубку.

Сердце быстро колотилось в горле, информация не помещалась в голове. Нолан – не только «не Альфа», он даже не сын Альфы. Он… просто некто, кто зачем-то приехал на Аляску. Зачем-то влился в местную стаю, занял там своё место. Очень высокое, уважаемое место.

Теперь всё постепенно прояснялось. Полировка репутации ему нужна была отчасти потому, что он не урожденный волк. У него наверняка есть подозрительные проблемы с контролем, которые проявлялись даже на глазах стаи. Подозрительная дикость в животной форме. Но, похоже, импульсивность укушенного была далеко не первой его проблемой. Исходя из недавнего диалога, напрашивался тяжёлый, неутешительный вывод:

Бета был болен. Он мало того что укушенный волк – так он ещё и болен. И вряд ли болезнь способствовала его стабильности. Нолан изо всех сил это скрывал. Закатывал глаза на любое мнение об его ненормальности, одевался как самый приличный человек в этой деревне. Постоянно пил свой грёбаный чай, чтобы не ощущать никаких запахов. Убрать… из поля зрения все возможные триггеры, которые могли бы стать спусковым крючком.

«Я – нормальный, со мной всё хорошо», – пытался показать он всем своим видом. Но к вервольфу, у которого всё хорошо, не несутся через полстраны, чтобы оказать помощь.

Марлен вскочила с кровати и принялась убирать случайно оставленные вещи, раскладывать их по шкафчикам. Затем, когда дом принял привычный стерильный вид, она понеслась к себе выбирать самое-самое красивое, но вместе с этим – самое приличное платье. С длинными рукавами, длинной юбкой. С кружевом ручной работы.

Почему-то хотелось, чтобы гость семьи Кайзеров осмотрел её и… одобрительно покачал головой. Чтобы рассказал отцу Нолана, на какой достойной девушке женился его сын. Какая она милая, вежливая, учтивая – и всё в таком духе. Какая заботливая, как вкусно делает кофе.

В своём суетливом ожидании Йорфер не могла найти себе места. В третий раз расчёсывалась, закидывая за спину копну светлых волос. В который раз пыталась максимально расправить плечи, чтобы показать идеальную осанку. Каждые двадцать минут она заново наносила на губы слой гигиенической помады, потому что старый попросту съедала из-за нервов.

Ближе к вечеру раздался давно ожидаемый звонок в дверь, от которого Марлен едва не подпрыгнула. Она в последний раз мимоходом взглянула на себя в зеркало, напряглась, словно шла встречать министра, проглотила ком и спустилась ко входу.

Руки млели от волнения. Замок обжигал знакомым металлическим холодом. Раздался тихий скрип петель.

Девушка удивлённо вскинула брови, затем неловко отступила на шаг назад. В проёме стоял высокий, очень высокий человек – ростом, наверное, с Нолана. Такой же широкоплечий, очевидно подтянутый. Со знакомым тоном бледной кожи.

Но удивляло в нём не это. Гость был удивительно похож на её мужа. Был бы его копией, если бы не несколько деталей. Казалось, они были примерно одного возраста, правда, незнакомец был больше похож на гробовщика, нежели на программиста. Приехал в чёрном неформальном костюме, в чёрной рубашке с чёрным галстуком. Закидывал за спину густые, длинные, чёрные волосы.

Чёрные? Йорфер удивлённо похлопала глазами. Ровно половина головы этого мужчины была угольно-чёрной, как и всё остальное, а другая половина… седой. Ровная, светло-серая седина – но всё-таки седина, её ни с чем не спутать. Внешний вид гостя гипнотизировал так сильно, что не получалось выдавить ни слова приветствия.

– Вы… вы… – всё-таки пробормотала Марлен. – Здравствуйте. А вы… брат Нолана? Просто вы так похожи…

Незнакомец задумался. Медленно прикрыл тёмно-фиолетовые глаза, затем тихо, слегка отчуждённо ответил:

– Возможно, частично. Добрый вечер. – Он прохладно улыбнулся. – Могу я пройти в дом?

– Да, конечно, – девушка принялась оживлённо кивать, всё ещё не в силах отвести от гостя глаза. Прямой нос, точёное прямоугольное лицо, острые скулы. Высокий лоб. Тёмные брови со знакомым заломом и такие же тёмные длинные ресницы.

Прямо как у Нолана. Словно в самом деле братья.

Он молча разулся, затем по-хозяйски окинул взглядом помещение. Будто много раз здесь был, знал, куда идти, что делать, но нарочно тянул время, чтобы не смущать хозяйку ещё больше.

– Вы сможете оказать моему мужу помощь? – осторожно спросила Марлен, с подозрением глядя незнакомцу в спину. – Вы врач?

– Возможно, частично, – отстранённо ответил тот.

– Как мне вас называть, господин? – Она с недовольством прищурилась, но тут же взяла себя в руки. Вот только если гость и сейчас ответит: «возможно, частично», то желание ему понравиться как родственнику испарится в ту же секунду.

– Меня зовут Каин, – пробормотал мужчина, с каким-то подозрением заглядывая на кухню. – Могу я войти в комнату Нолана? Раз его самого здесь нет… мне нужно оценить его состояние хотя бы по состоянию комнаты.

– Он её запирает. И у меня нет ключа, – Йорфер нахмурилась. – Думаю, это личное пространство, так что…

– Я не спросил, есть ли у вас ключ. Я спросил, могу ли я туда войти.

Девушка на секунду зависла. Затем нахмурилась ещё больше, сложила руки на груди и тяжело вздохнула.

– Если это важно для оценки его состояния, то… ладно. Хотя я не думаю, что имею право разрешать или запрещать такое. – Первичная симпатия к странному гостю растворялась, как сахар в горячем кофе. Ни один волк не вёл себя здесь настолько же вальяжно, насколько вёл себя этот молодой человек. Одновременно сдержанно и вальяжно – эти крайности удивительно органично сочетались в его повадках. Он никуда не лез, ничего не трогал, но ходил так, словно это был его дом, а не дом его близкого родственника.

– Благодарю, – явно на автомате ответил Каин, вошёл на кухню и тут же открыл случайный ящик, где хранились столовые приборы. Некоторое время мужчина там рылся, а потом достал маленький блестящий железный ключ.

Марлен едва не раскрыла рот. Этот гость намного ближе к Нолану, чем можно было бы подумать. Он знал, где лежит запасной ключ от его комнаты. И наверняка… знал ещё больше. Знал вообще всё.

Почему-то от этого факта внезапно стало очень тоскливо. Она не была настолько же близка с мужем. Более того, Бета даже ни разу не впустил её к себе.

Девушка послушно побрела вслед за Каином, когда тот быстро пошёл наверх. Сжимала в кулаке подол платья, стискивала зубы. Сейчас гость откроет его комнату. Место, где Нолан всегда сидел один. Работал, отдыхал. Двигал… мебель? Или царапал пол? Она понятия не имела. И вот так, случайно, сможет наконец посмотреть. Сердце удвоило темп, от волнения вновь начинал потеть лоб.

Личное пространство любимого мужчины. Какое оно? Каким бы ни было, Йорфер знала, что хотела его видеть. Видеть, понять, принять. Любить.

Каин подошёл к тёмной лаковой двери, сунул ключ в скважину и несколько раз его провернул. Раздался щелчок, затем тихий скрип дверных петель. Марлен проглотила ком и тут же встала на цыпочки в попытке заглянуть мужчине за плечо.

Он медленно вошёл внутрь, а она – вслед за ним.

В тот же момент тело онемело от шока. Дыхание сбилось, по спине поползли мурашки внезапного страха. Импульсивного, тяжёлого, животного страха.

Комната была совсем не похожа на комнату. Скорее… на широкую прямоугольную бетонную коробку. Обои содраны до серой штукатурки, которую хозяин местами тоже содрал. В случайных сколах мелькал красный кирпич. Паркет был давно отодран – не снят, а именно отодран, доски ломали силой. Они начинались лишь на выходе в коридор. На окнах не висело штор, хотя сверху остались отверстия от крепления карниза. Вместо лампочки посреди серого потолка торчал уродливый оголённый провод.

Возле дальней стены на полу валялись тяжёлые цепи с заметным чёрным налётом. На полу возле этих цепей виднелись тёмные смазанные пятна – явно давно засохшая кровь. Она же местами покрывала стены, трещины. Кое-где рядом с жуткими пятнами были углубления, похожие на глубокие царапины от безумно прочных когтей.

Марлен вздрогнула, когда увидела впереди, прямо у входа, пианино. Самое обыкновенное пианино, напротив которого стоял такой же обыкновенный деревянный стул. Белые клавиши покрывали знакомые засохшие следы крови, рядом на полу валялся рваный нотный лист.

На подоконнике пылился серый рабочий ноутбук.

Девушка чувствовала, как нервный холод захватывал всё внутри. Буквально парализовал, прибивал к полу. С тех пор как она сюда переехала, она ни разу не слышала пианино. Но оно тут, оказывается, было. И муж, оказывается, когда-то на нём играл.

– А что… здесь происходит? – только и сумела выдавить Марлен. Голос осип.

– Да уж, – Каин вздохнул. – Доломал вообще всё. Печально.

– Так а что…? – уголки губ дрожали.

– Нолан поклялся, что никогда никому не причинит вред. И чтобы сбрасывать фрустрацию… отвёл комнату, где позволял себе быть собой в любой форме. Как видишь, от комнаты тут только одно название. Когда я был здесь в последний раз, тут ещё были обои и стол, – гость прошёл внутрь и внимательно осмотрел всё вокруг. – Удивительно, что пианино ещё цело. Похоже… он уже всё, – он медленно подошёл к цепям и окинул их печальным взглядом.

– Почему… серебряные? – в ужасе пробормотала Марлен.

– Потому что стальные он бы порвал, – будничным тоном ответил Каин. – Так его сдерживает хотя бы боль. Боль от ожогов при прикосновении к серебру.

– Я никогда не видела на нём ожогов, – Йорфер съёжилась, опустив глаза.

– У него превосходная регенерация, он же оборотень, – мужчина чуть прищурился. – Очень сильный оборотень.

– Я даже не слышала… звон этих цепей. Ни разу. – В горле распухал очередной ком, который теперь не получалось проглотить. – И пианино не слышала. Почему?

– Наверно, берёг твой покой, – гость развернулся и медленно пошёл прочь. – У него неплохо получается беречь, когда он хочет. Как видишь, его дом в отличном состоянии, несмотря на этот «шкаф со скелетами». Да и ты… не похожа на запуганную мышь.

– Он же болен, не так ли? – Марлен грустно вскинула брови. – Болен. Его отец сказал мне, что вы… проясните ситуацию. Скажете мне, как ему помочь.

– Возможно, – Каин пугающе ухмыльнулся уголками губ. – Возможно, частично. Однажды в детстве с ним произошла беда. Его укусил взбесившийся оборотень.

– Да, я поняла, что он укушенный, – девушка нахмурилась.

– Не перебивай, – взгляд становился жёстче. – Ему было… лет пять, не больше. Но дело в том, что в тот момент он умер. Всего на несколько секунд… умер. Жена Самаила его спасла. С тех пор он… вроде как укушенный волк. А вроде – он почти не чувствует боль, как зомби. Он практически неистощим в бою. И однажды эта сила вышла ему боком, – мужчина отодвинул от пианино единственный стул и медленно на него сел. – Как думаешь, что будет делать человек, у которого в руках такая сила? Как он распорядится этой силой?

– Не знаю, – ошарашенно пробормотала Йорфер. – Я не знаю.

– Он пошёл защищать других, – Каин тяжело, отчуждённо засмеялся, затем прикрыл глаза и осторожно потер их бледными пальцами. – Только не сложилось с геройством. У него начала ехать крыша, самоконтроль ухудшился. Таблетки, которые моя семья изобрела для купирования приступов укушенных перед полнолунием… он теперь ими питается, чтобы не сойти с ума.

– Так почему конкретно у него начала, как вы сказали, ехать крыша? Вы можете объяснить? – Марлен сжала кулаки.

Мужчина вновь прищурился. Фиолетовые глаза жутко поблескивали в тени его лица, он не торопился с ответом. Он… словно сканировал собеседницу, пытаясь понять, что ей известно. И чем дольше всматривался в её выражение, тем больше приходил к выводу, что… практически ничего. Ничего, а значит, он точно не будет тем, кто расскажет ей историю её мужа от и до.

Он точно не будет тем, кто подставит собственного кузена.

– Это комплекс обстоятельств, – уклончиво, с опасной, но сногсшибательной улыбкой ответил Каин. – Конкретно ты можешь помочь, если сделаешь одну вещь, – гость полез во внутренний карман идеально отглаженного пиджака, после чего достал оттуда два закрытых шприца с чёрным, мутным содержимым. – Если он вернётся в здравом уме – передай ему один из шприцов, пусть сделает себе укол. Если вернётся… не совсем в здравом уме – сделай ему этот укол сама. Он потом будет благодарен. Если не вернётся… – мужчина задумался. – То это… не твоего ума дело. Бывает и такое.

– Как это – не моего ума дело? – Йорфер осторожно забрала шприцы и испуганно уставилась на их содержимое. – То есть, мой муж пропал, и это… не моего ума дело⁈

– Брось, Марлен, – Каин улыбнулся ещё шире, обнажая прямые белые зубы. – Он же не Альфа, ты сама говорила. Не мужчина мечты. А так… какой-то незнакомец, который внезапно объявился и взял тебя в жёны. Поломал тебе всю жизнь. Зачем тебе о нём беспокоиться? – он медленно встал, подошёл ближе и навис над девушкой.

Она почувствовала, как задрожали губы, когда перед глазами замаячили блестящие чёрные пуговицы пиджака гостя. Запах. Какой-то странный от него запах… холодный. Холодный, если не сказать – могильный. Аромат лёгкого мужского парфюма перемешивался с ощутимым послевкусием формалина и… ароматом тела. Тела человека, который трудился в очень холодном помещении, оттого почти никогда не потел.

– Я его люблю, – твёрдо сказала Йорфер. – Сама не знаю, как это произошло и когда, но я его люблю. Можешь считать меня дурой, но это ничего не изменит.

– Моё мнение тоже ничего не изменит, – он вновь улыбнулся и прикрыл глаза. Жуткий, пристальный взгляд тут же скрылся под бледными веками с длинными чёрными ресницами. – Милая девочка. Даже жаль тебя. Добрая невинная киса, – гость медленно поднял руку, опустил её Марлен на волосы и едва ощутимо потрепал её по голове.

Тяжёлая, холодная ладонь. Властное, авторитарное прикосновение.

– Не делайте так!! – она тряхнула головой, отступила на шаг назад и оскорблённо поджала губы. – Не делайте, я вам не сестра! Я – жена вашего брата!

Девушка всеми силами старалась смирить внезапную обиду, но получалось не слишком хорошо. До этого никто не позволял себе такого отношения к ней – даже волки. Даже пресловутый Генри, который был мало знаком с приличиями и вообще не знал, как себя вести.

– Строптивая невинная киса, – он вновь прищурился, после чего прошёл мимо неё – направился прочь из комнаты. – Ну что ж. В самом плохом случае… двух инъекций должно хватить. Дай знать, если Нолан всё-таки не вернётся, – Каин было собрался идти вниз по лестнице, но замер возле окна. Пустым взглядом уставился на лес, раздражённо стискивая зубы. – Весьма неприятная субстанция у вас в качестве соседа, – гость так и стоял, вглядываясь в белёсый туман. – Никак не могу к ней привыкнуть.

– Субстанция? – Йорфер вскинула брови. – Вообще… это лес. Он просто в тумане.

– Да? – мужчина снисходительно вскинул брови. – А я и не знал. Спасибо.

– Вы надо мной смеётесь, – она опустила глаза и вновь поджала губы. – Я решила, что вы приняли туман за субстанцию.

– Нет, дело не в этом. Я просто так выразился. Соседство с нечестивым местом – это не очень удачное решение, даже для нас. Ты бы хотела жить в проклятом доме, Марлен?

– Не особо, – она отвернулась.

– А чего же тогда живёшь рядом с проклятым лесом? – раздалась тихая, хриплая усмешка. – Неизвестно ещё, что хуже, – Каин всё же сошёл с места и медленно направился вниз.

«Жуткий мужик», – думала про себя девушка, таращась на его голову. Наполовину седую, наполовину чёрную. – «Жуткий мужик, ходит тут, как хозяин, ничего не говорит, да ещё и смеётся надо мной. Бесит».

Кости

– А что будет, если Нолан не вернётся в ближайшее время? – Марлен поёжилась, через прищур глядя в спину своему гостю. – Если не сделать ему этот укол, что произойдёт? Ему станет хуже?

– Очевидно, да, – как робот ответил гость, приближаясь к выходу.

– А он может умереть? – В горле встал очередной ком. – В теории.

– Может. Вполне, – мужчина слегка обернулся, прищурился, но тут же пошёл дальше. – Если вовремя не получит помощь, то умрёт. Но это будет на его совести. Нужно вовремя приходить домой. И учиться заявлять о своём состоянии вместо того, чтобы молча сбегать.

В тот же момент по спине пополз знакомый нервный холод. Йорфер сжала пальцы в кулаки так крепко, что ногти впились в ладони. Сквозь плотно стиснутые зубы вырывалось неровное дыхание, почему-то дрожал подбородок. Воздух вдруг стал тяжёлым, как вода – каждый вдох давался с усилием, грудь сдавило, будто кто-то поставил на неё камень.

Шаг. Ещё один. Ноги сами несли её к выходу, пока где-то в глубинах сознания всё сильнее начинал пульсировать животный страх. Она схватилась за дверной косяк, будто тот мог удержать её от обрушившейся паники.

Остановившись у выхода, Каин холодным жестом поправил галстук.

– Хочешь пойти за ним? – Он едва заметно вскинул одну бровь. – Серьёзно?

– Я не знаю. Не знаю, – Марлен отвернулась. – Ты сам сказал, что он может умереть. И я, получается, должна смиренно ждать, произойдёт это или нет⁈ Так, выходит?

– Так, – гость равнодушно кивнул. – Или не так. Как хочешь, мне всё равно. Просто имей в виду, что этот лес после заката будет… рад тебя видеть. Так что если хочешь пойти на прогулку, то лучше днём. – Он аккуратно обулся, затем взялся за ручку двери с намерением выйти наружу. – Рад был познакомиться. Всего доброго.

– До свидания, – Йорфер поёжилась, ещё раз с ног до головы осматривая мужчину, после чего медленно закрыла за ним дверь.

Лес. Тёмный, мокрый, поглощающий звуки. Вязкий, как труха из прошлогодних листьев. Слепой из-за своего вечного тумана. Он ушёл туда больше недели назад – упрямый, с печальной полуулыбкой, ничего не желая слушать. Сказал: «скоро вернусь». А теперь – может умереть. Это слово эхом застряло в ушах, будто кто-то глухо повторял его снова и снова.

Марлен зажмурилась. Сердце будто сбилось с ритма – не билось, а дёргалось, как раненая птица, забившаяся в грудную клетку. Повлажнела спина, руки дрожали – от холода или страха, она уже не понимала. Где-то в глубине её начинала подниматься паническая волна – та самая, липкая, парализующая, как тогда, когда умер дедушка, и она не успела…

Да ничего не успела. Даже сказать «прощай», – он просто ушёл в лес и не вернулся. До этого казалось, что оборотня уж точно минует такая судьба. Но, возможно, нет. Фаталисты считали, что всё в этом мире повторялось. Хотя бы раз.

– Нет, – хрипло прошептала она. – Нет, только не это снова.

Она внезапно ринулась на кухню. Подскочила к одному из ящиков стола, схватила оттуда спички, компас и пауэрбанк. По коже гуляли мурашки, иногда от нервов темнело в глазах. В голове не было ни плана, ни идей, ни ясности – только одна мысль билась о стенки черепа: «Он там. Один. Ему плохо. Он может не вернуться. Но я, по ходу, могу ему помочь. Помочь – прямо сейчас».

И если она не пойдёт – не спасёт – значит, она его убила. Убила собственного мужа, которого давно успела полюбить. О чьих прикосновениях успела начать мечтать, чей голос захотела слышать каждое утро.

Ведь если не оказать помощь умирающему – это всё равно что его убить, не так ли? Мочь, но не сделать. Из глупости. Из страха. Из недоверия. Из боли.

Марлен не так часто ходила в лес, оттого не имела какой-то специальной походной одежды. Только много длинных платьев с кружевом, с длинными рукавами, много изящных блузок с бантиками.

Если ничего не сделать сейчас – возможно, все эти бантики будет некому показывать. От напряжения уже начинали трястись руки, девушка едва не бегом ринулась наверх, раскрыла шкаф своей комнаты и принялась копаться там в поисках джинсов. Когда нашла – схватила следом бежевый свитер и тонкую белую осеннюю ветровку с таким же тонким капюшоном. В карманы должен был поместиться и компас, и пауэрбанк, и… шприцы. Стоит ли брать с собой нож или вроде того? Средство самообороны – на случай, если нападёт…

Кто? Медведей в этих краях не видели – возможно, их давно сожрало чудовище. Волков давно оттеснили оборотни. Кого ей бояться? Диких кабанов? Возможно. Наверное, всё-таки стоит взять хоть что-нибудь. Так, на всякий случай.

Терпения оставалось всё меньше. Сколько сейчас времени? Есть хотя бы пара часов, чтобы побродить по лесу, позвать Нолана? Солнце сядет в районе девяти вечера. Иными словами, в восемь она точно должна быть уже дома. Значит, пара часов, чтобы зайти в лес и неглубоко поискать в нём мужа, у Йорфер действительно есть.

Она вышла из дома словно зомби. Заперла дверь, сунула ключ в карман и едва не бегом отправилась к чаще. Если бежать, то выйдет обойти большую площадь. Шанс докричаться до Нолана сильно возрастёт.

О ноги билась высокая трава, которая росла вдоль дороги. В глубине леса раздавался знакомый треск ветвей, далёкие крики птиц. Пахло сыростью. Даже в свитере и ветровке девушка немного мёрзла – но не из-за температуры, а из-за нервов. Она перебирала замок, всматриваясь в сизый туман, который клубился у корней. Прислушивалась. Вдруг опять её кто-то зовёт? Кто-то просит о помощи, в которой совсем не нуждается?

Однако лес молчал. Если можно считать молчанием тихую жизнь местной флоры и фауны.

– Ну, погнали, – Марлен достала компас, который слегка обжигал своим холодом ладонь, сверилась со стрелками и уверенно вошла в чащу. Как ни странно, здесь волнение постепенно проходило. Да, тут опасно, но она хотя бы что-то делала, вместо того чтобы сидеть на месте и просто ждать хоть какого-нибудь исхода. Она что-то делала, чтобы спасти любимого мужчину. Это стоило рисков.

Постепенно асфальтовая полоса дороги исчезала, хотя девушка всё равно на неё оглядывалась. Путь назад заслонили бесчисленные стволы и чёрные корявые ветви, на которых иногда рос серый лишайник.

– Нолан!! – во всё горло закричала Йорфер, хотя тут же услышала некое подобие собственного эха. Только искажённое, жуткое, словно она крикнула не в лес, а в глубокий колодец.

Ей никто не отвечал. Возможно, стоило попробовать дойти до места, где волки в прошлом валили деревья. Вдруг он там? Им же нужен лагерь в период полнолуния. Или… нечто вроде лагеря. У оборотней безумно чуткий слух, но, похоже, они сейчас настолько далеко, что никто не слышит случайного человека, который внезапно взялся кого-то искать в чаще.

Она вновь достала компас, сверилась – и пошла к месту рубки. Мало ли.

Казалось, с каждым шагом лес становился всё плотнее. Ощущался всё более серым, вязким и тесным. Никаких опознавательных признаков, никаких чересчур ветвистых деревьев, чтобы отмечать ими свой путь. Только клоны одинаковых стволов, влага, густая тишина и хруст веток под подошвами светлых кед.

Красные кресты всё не попадались. Хотя, вроде как, должны были уже. Марлен в очередной раз достала компас, чтобы свериться с дорогой, но едва не вскрикнула, глядя на его мутное стекло.

Стрелка больше не указывала на север.

Страх. Ужас. Непонимание. И убийственное состояние обречённости, которое теперь гуляло по венам вместе с кровью.

…Она задрожала, но всё же поджала губы и сделала шаг в сторону места, где, как ей казалось, была рубка. В конце концов, через листву всё ещё пробивался свет, а значит – волноваться не о чем. У неё ещё есть время.

Через полчаса Йорфер вновь осмотрелась вокруг и внезапно заметила, что попросту ходила по кругу. Безликие деревья, вроде бы, начинали повторяться. Кусты, сухие пни, покинутые норы животных. Марлен судорожно выдохнула и сжала кулаки. Хотелось верить, что она в самом деле в пути, а не дёргалась на одном месте, не была поймана в невидимую паутину этой чащи. Уже поймана – просто паук ещё не вышел на охоту. Девушка сглотнула, затем вынула компас снова – в надежде, что что-то поменяется. Что он просто сломался, его нужно всего лишь несколько раз встряхнуть – и всё наладится.

Холодными пальцами Йорфер полезла в карман, вновь достала компас и осторожно на него посмотрела, хотя он чуть не выпал из рук. Она опять вздрогнула и сжалась, оглядываясь на лес – как будто он вдруг ожил, набрал дыхание. С деревьев срывались капли, будто кто-то невидимый шёл следом и касался веток.

– Нолан?.. – позвала она вглубь, и голос прозвучал глухо, словно через несколько слоёв мокрой ткани.

Ответа не было. В этот раз даже эха. Будто звук не расходился, а тонул.

Она сжала кулак, чувствуя, как пот на ладонях делал кожу отвратительно скользкой. Сделала шаг – и ветка слева хрустнула сама собой. Не от её ноги.

Марлен застыла. Вдох, выдох, вдох. Сердце билось не в груди, а в ушах – звонко, навязчиво, как колокол. Она попыталась повернуться – и не смогла. Ноги будто вросли в землю. Что-то было позади. Совсем рядом. Её собственная тень откуда-то исчезла.

Тишина.

И вдруг – щелчок. Компас. Стекло треснуло.

Она вскрикнула и отпрянула, как от укуса. Стрелка продолжала крутиться, часто замирая в одном месте, указывая куда-то на запад. Но теперь уже не только внутри стекла, а прямо у неё в голове. Внутреннее чувство направления исчезло – будто вырвали нерв.

– Пожалуйста… – прошептала она, как молитву. – Нолан…

Лес молчал. И где-то в глубине – неясно, далеко или близко – раздался странный, хриплый шелест. Как будто кто-то шептал её имя, но не знал, как правильно его произнести.

– Я не справилась, – дрожащим голосом пробормотала Марлен. – Не справилась. Мне надо домой. Домой, иначе я умру тут. Нужно возвращаться, пока светло. А завтра утром… попробую снова.

Она развернулась и пошла в противоположную сторону. Едва не бегом, потому что чувство присутствия сводило с ума. Никто не отвечал на зов, страх сдавливал дыхание. От внезапного ужаса хотелось рыдать.

Деревья привычно сменяли друг друга. Марлен бежала, бежала, а шоссе впереди никак не появлялось. В третий раз доставать компас было страшно. Да и какой смысл? Чтобы ещё больше тряхнуть себе нервы? Ещё сильнее провалиться в панику?

Небо постепенно темнело, но дороги всё не было.

– Боже, я не хочу умирать, – с красными от слёз глазами бубнила девушка. – Не хочу. Умирать. Не хочу быть съеденной. Помогите. Кто-нибудь, помогите!!

Её мольбы встречала лишь знакомая, обречённая тишина. Густая, как зыбучие пески.

С каждой минутой ночь подступала всё ближе, и всё отчётливее на небе прорисовывалась ровно половина жуткой мутной луны. Йорфер пыталась идти так, чтобы луна всё время была слева, но стоило моргнуть – и она оказывалась перед ней. Под её импульсивный отчаянный крик.

Вскоре деревья стали собственными силуэтами. Настолько тёмными, что больше не разобрать пути – даже если это путь в никуда. Девушке казалось, она была на грани панической атаки. Но, стиснув зубы, у неё всё ещё получалось взять себя в руки. Как? Марлен сама не знала. В какой-то момент она всё-таки остановилась, уставилась на траву, но тут же закрыла глаза и задумалась:

«Так. Походу, лес меня затянул, даже днём. Затянул, чёрт его дери, я здесь осталась. С этим ничего не поделаешь. Теперь нужно выживать. Нужно дождаться рассвета. У меня… есть шансы. В теории. Бондарь же выжил, когда спрятался под корнями и накрылся валежником? Вот и я выживу. Осталось только найти подходящие корни, свернуться в клубок и дождаться рассвета. Может… пронесёт. Может… меня раньше найдут оборотни, чем чудовище».

Она кивнула сама себе и принялась искать глазами подходящее дерево – вот только все они словно столбы уходили в почву. Никаких раскидистых корней, никаких зарослей. «Так, ладно», – тут же пронеслось в голове. – «Всё равно нужно где-то спрятаться, срочно. Где-то переждать цикл бодрствования чудовища».

Йорфер вслушивалась в чащу, стараясь услышать треск ветвей. Шаги. Но пока что слышала лишь сов – которые даже… слегка успокаивали. Ничто не напоминало место, которое могло бы послужить укрытием, пока глаза не наткнулись на высокий странный холм, который возвышался посреди небольшой поляны. Просто бесхозный холм, заросший высокими растениями.

«Лучше, чем ничего», – девушка сжала кулаки и пошла вперёд. Похоже, холм был не меньше двух с половиной метров в высоту. Пах какими-то дикими цветами.

«Может, где-то тут…» – Марлен стала обходить его вокруг, как вдруг наткнулась на… огромную дыру в нём. «Это… это что?» – она нервно сглотнула, достала телефон и посветила внутрь слабым фонариком. «Это что… чья-то гигантская нора? Берлога?»