Текст книги "Не Альфа волчьей стаи (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 23 страниц)

Брошенная невеста

– Ты красивая, – высокий темноглазый мужчина чуть прищурился, словно оценивал дрожащую, как осиновый лист, девушку, что стояла перед ним. – Ты была бы достойна быть женой Альфы. Меня. Но… – Он вздохнул. – Твоя сестра мне больше нравится. Меня к ней тянет. Извини.

Она едва не раскрыла рот. Что-то внутри болезненно кольнуло. Потемнело в глазах, подкосились ноги. Отец с матерью слышали это, стоя чуть позади. Широкая светлая гостиная вмиг помрачнела, внутренности словно завязались в прочный узел.

Хотелось плакать.

– Но как же, Генри?.. – Все вокруг теперь казалось ей сном. Сюрреалистическим кошмаром. Бредом. По спине полз нервный пот, сердце безумно стучало где-то в горле. – Мы… мы договаривались о свадьбе. Ты… с моей семьёй. Десять лет назад. Я готовилась. Я… готовилась выносить детей волка. Стать лучшей женой, о которой ты только мог мечтать.

– Договаривались, да, и я женюсь на женщине из вашего рода, – спокойно сказал смуглый широкоплечий брюнет. – На твоей сестре. С тех пор как увидел её, она не выходит у меня из головы.

– Но ей всего шестнадцать! Ты не можешь на ней жениться! – вскрикнула девушка, вытаращив глаза.

– Я подожду, – спокойно ответил Альфа. – Через два года женюсь.

Она больше не знала, что сказать. Зрачки застилала горячая солёная пелена. Смотрины превратились в акт страшного унижения. От неё отказались. Вот так просто, быстро и жестоко. Марлен не могла представить, что такое может случиться. Не видела такого исхода даже в самом страшном кошмаре.

Всю свою жизнь она готовилась стать единственной женой первого волка – самого сильного, мудрого, властного, надёжного. Всю жизнь учила иностранные языки, играла на пианино, делала маски для лица и волос. Занималась спортом, чтобы перенести беременность от вервольфа. Чтобы суметь родить ему наследника.

И каков итог? Два дня назад он пришёл договориться о смотринах и увидел её младшую сестру. Улыбчивую девушку с пшеничными волосами, которая никогда ничем не была отягощена. Гуляла с друзьями и разводила канареек.

– Я подозреваю, – продолжил Генри, – она – моя истинная пара. Слишком уж сильное влечение. Ни о ком другом не могу думать. Это точно оно. Со временем проступит метка.

– Это какой-то бред… – Марлен схватилась за лицо, чтобы не разрыдаться. – Бред, бред, бред… Я думала, свадьба уже назначена. Через… пару месяцев. Вся деревня знала, что я буду твоей женой.

– Придётся сказать им, что всё отменилось, – Альфа пожал плечами. – Такое бывает. Посплетничают и забудут.

– Ты понимаешь, на какой позор ты меня обрекаешь? – ресницы мокли и начинали дрожать. – От меня отказался Альфа. Отказался. Меня теперь ни один волк в жёны не возьмёт.

– Марлен, – строго сказал отец и тяжело вздохнул. – Не дави на человека, такое бывает. И правда ведь, пошепчутся и забудут.

– Ты так говоришь, потому что он Аделину согласился в жёны взять! – закричала она. – Если бы не согласился, ты был бы в бешенстве!

– Договор не нарушен, – отец скривился. – Да, он сложился не в твою пользу, но он не нарушен. Так что не раздувай из этого трагедию. Если не выйдешь за волка замуж в ближайшее время, поможешь сестре подготовиться.

Она шарахнулась.

«Поможешь подготовиться».

Подготовиться к свадьбе с мужчиной, за которого сама собиралась замуж все последние годы. Которого представляла ночами. Чьё тяжёлое, звериное прикосновение мечтала почувствовать.

Каждое слово резало изнутри, как нож. Ревность смешивалась с болью. С горем. Между ними ничего не было, но Марлен всё равно ощущала происходящее так, будто ей изменили – и сейчас в этом признались.

Возможно, так и было. Изменили ментально. Генри больше не смотрел на неё с интересом, больше не ждал её взросления. Теперь он ждал взросления её младшей сестры.

Уголки губ дрожали. Наверное, как-то так чувствовала себя злая королева из

«Белоснежки»

, когда зеркало сказало ей, что она больше не прекрасна. Что теперь она на втором месте. Запасной вариант.

Слёзы покатились по красным щекам. Самоконтроль треснул. Душа словно рвалась, выворачивалась наизнанку.

– Самка, от которой отказались, – неликвид, – сквозь зубы рыдала Марлен. – Потому что волки не отказываются от своих женщин. Теперь мне придётся уехать в город, в Анкоридж. Выйти замуж за какого-нибудь клерка. Человека.

– Ты бы и так вышла замуж за человека, если бы мистер Генри Сандерс не пообещал жениться на дочери из нашей семьи, – давяще сказала мать, явно намекая, чтобы дочь прекратила рыдать. Высокой, сухой женщине со строгим лицом явно не хотелось падать в грязь лицом перед представителями стаи. – Возьми себя в руки.

– Не факт! – закричала девушка. – Не факт! Я достаточно сильна, чтобы претендовать на роль жены волка! Но теперь уже нет. Теперь я – брак.

– Прости, – Генри вздохнул, – но я не хочу насиловать отношениями без любви ни тебя, ни себя. Я постараюсь объяснить стае, что отказался от тебя не из-за твоих личных качеств. Что это… просто недоразумение. Так бывает.

Недоразумение.

Только все в комнате знали: каждый вервольф сочтёт это лишь надуманной причиной, попыткой скрыть реальную. Попыткой отбелить репутацию неудачной невесты.

Оборотни Аляски не так уж часто брали себе жён из людей. А если брали, то эти женщины должны были быть сильны физически и очень здоровы – чтобы выносить звериного младенца. Достаточно красивы, чтобы составить конкуренцию волчицам стаи. А ещё умны, талантливы и послушны. Потому что оборотни заключали браки на всю жизнь.

И если от невесты внезапно отказались, значит, с ней

что-то не так

. Что именно – никто не узнает.

Небольшая деревня неподалёку от Анкориджа знала о существовании оборотней, тогда как весь мир – нет. Несколько сотен жителей хранили их тайну и считали брак с волком самой удачной партией, какую только можно заключить. Волки всегда имели достаток. Всегда были сильны, красивы и жили по нескольку сотен лет, если не дольше. Родить от такого ребёнка – значит родить того, кто будет жить века, кто будет успешен, обладать нечеловеческой силой и возможностями.

Быть женой волка – значит быть заметной фигурой в нечестивом сообществе. А быть женой Альфы… Всё равно что стать некоронованной королевой.

Марлен вновь схватилась за лицо и горько разрыдалась. Похоже, не быть ей частью тайной, тёмной стороны этого мира. Её дети будут простыми людьми. Они просто умрут, когда придёт их время.

И брака с любимым не будет. Потому что любимый здесь правит балом.

Потому что любимый здесь заказывает музыку.

Он – Альфа.

И раз он её не хочет – это конец.

– Если позволите, я вмешаюсь, – хрипло заговорил высокий длинноволосый мужчина, который всё это время молча стоял в тени шкафа, рядом с выходом. – Девушка правда осталась не у дел. Объективно. Её никто не возьмёт.

– С чего ты это взял? – Генри скривился. – Отличная невеста. Долгие годы готовилась.

– Это знаем мы с тобой, – незнакомец вздохнул и медленно вышел из тени, – а стая будет считать, что у неё вздорный характер. Или слабость. Или киста яичников.

– И что ты предлагаешь? – Альфа прикрыл глаза.

Он почти всегда появлялся в обществе своего первого приближённого, Беты. Ездил с ним в город по делам, даже на смотрины взял его с собой. Марлен видела его много раз. Но не знала ни имени, ни возраста.

Просто Бета.

Бледный, длинноволосый, красивый, как и все волки. Спортивный, примерно на полголовы выше Альфы. Только в отличие от остальных, он был одет в чёрный льняной пиджак. В чёрную рубашку, чёрные брюки, начищенные до блеска ботинки. Обычно вервольфы носили одежду, которую легко снять: футболки, майки, тянущиеся джинсы. Или вовсе ходили без неё.

Этот же выглядел как человек, который никогда не вылезал из своего костюма. Как тот, кто случайно заехал в деревню из города – и оборотнем вовсе не является.

Чистые, блестящие волосы плотным ковром лежали на спине, доходя до пояса. Синие миндалевидные глаза с длинными ресницами равнодушно осматривали зарёванную девушку. Пара тёмных прядей падала на бледное лицо.

Прямой нос, точёные скулы, прямоугольное лицо с идеально выбритой двухмиллиметровой щетиной.

Он не выглядел как волк. Он выглядел как сноб.

– Ты либо на ней всё-таки женишься, – Бета прищурился, – либо… на ней женюсь я. – Он вновь лениво скользнул по Марлен взглядом. – Вполне себе симпатичная. Родит мне.

– Что? – Генри непонимающе вскинул брови, на секунду задумался, и меж ними проступила глубокая морщинка. – Зачем тебе это? Я думал, ты не намерен жениться. Совсем.

– Теперь намерен. – Незнакомец лукаво улыбнулся. – Раз ты от неё отказался. Самка свободна?

Марлен нервно вытаращила глаза. Зрачки носились от лица к лицу, от нервов начинали потеть руки. Что происходит? Этот человек что, шутит? Или пытается таким образом заставить Альфу изменить решение?

А что, если не пытается? Что, если в самом деле надумал жениться? Девушка просяще посмотрела на своего бывшего жениха, чуточку вздрагивали губы. Внутри расцветала светлая надежда, ведь сходу мужчина не отвечал. Вдруг передумал? Всё-таки передумал?

Генри по-прежнему мялся. И, казалось, это бесило его самого.

– Самка свободна? – давяще повторил Бета. – Если твой выбор пал на другую женщину, эту я забираю.

– Забирай, – проскрипел Альфа. – Она мне не нужна. Мне нужна её сестра.

Марлен опустила глаза. В этот момент грудь словно прострелила тяжёлая винтовка, кровь будто испарилась из вен. Он её не любит. На что она рассчитывала пару секунд назад? Наивная дура. Не любит, ему настолько на неё наплевать, что он готов отдать её другому мужчине.

Уголки губ опять ползли вниз, она едва держалась, чтобы не разрыдаться снова.

– Славно. – Бета улыбнулся ещё шире. Так пугающе, царапающе, что девушка невольно вздрогнула, когда поймала на себе его взгляд.

– Ну что ж, молодые люди, – раздался голос отца где-то за спиной. Радостный, воодушевлённый, довольный. Мужчина очень рассчитывал выдать замуж за волка одну из своих дочерей – за Альфу. Но сегодня судьба благословила его. Сегодня одну из дочерей выбрал Альфа, а другую – его самый приближённый Бета.

– Рад, что всё так повернулось. Улыбнись, Марлен, ты выйдешь за волка, как и хотела! Можете представиться, господин?

– Меня зовут Нолан Аскеладд Кайзер. Мне двадцать девять лет. – Бета улыбнулся самой почтительной на свете улыбкой.

А ещё самой холодной и пустой.

– Моя дочь, – отец подошёл к ней на шаг ближе. – Марлен Фрида Йорфер, восемнадцать лет. Учтивая, послушная, здоровая девочка. Образованная. Знает четыре языка, играет на пианино, сильна в математике. Хороша в спорте. Поверьте, она – бриллиант.

– Я понял это сразу, как только увидел её, – голосом менеджера по продажам ответил Нолан.

– Полагаю, вам нужно познакомиться поближе. Подать документы, назначить дату. – Отец девушки хитро прищурился. – Она готова вступить в брак. А вы? Готовы забрать её сегодня?

Мужчина форсировал события как только мог. В отличие от Альфы, с первым Бетой у него не было никакого договора, волк мог в любой момент передумать. И чем больше времени у него будет, тем выше шанс, что так и получится. Невообразимая удача – встретить кого-то, кто готов сходу жениться на незнакомке.

Так что нужно любым способом не дать Бете времени изменить решение. Нужно заставить его забрать девушку с собой под каким-нибудь предлогом. Если он соблазнится и переспит с ней, свадьба неминуема.

Марлен стояла как призрак – ни мёртвая, ни живая. Таращилась на начищенный паркет, по которому скользили пасмурные утренние блики. Иногда в отражении появлялись птицы, что летали мимо окна – настолько оно было зеркальным.

Ей казалось, она вот-вот упадёт в обморок, только шли секунды, а сознание никак её не оставляло.

На самом деле ей хотелось упасть в обморок. Чтобы все встрепенулись, отвлеклись от разговоров, забыли собственные слова. Чтобы Альфа увидел её без сознания и всё-таки понял, что любит её, что всё ещё хочет быть с ней.

Становилось мерзко от собственных же мечтаний. Её унизили, бросили, а она до сих пор представляет, как обидчик передумает и вернётся. Неужели у неё настолько нет достоинства? Нет внутренней силы послать его ко всем чертям после такого?

Вроде бы были. Просто не сейчас. Сейчас по-прежнему хотелось плакать – только и всего.

– Готов. У меня прекрасный дом. Вашей дочери там непременно понравится, – Бета чуть прищурился.

– Слышала, Марлен? – Отец склизко улыбнулся. – Что скажешь? Готова стать женой этого юноши? Первого Беты стаи, между прочим, – пафосно подчеркнул он.

Она подняла на него пустые глаза. Нолан вопросительно изучал её лицо, вскинув одну бровь.

Не хватало сил сказать что-либо, язык словно онемел и прилип к зубам. Секунды тянулись бесконечно долго. Марлен медленно перевела взгляд на Альфу, который лишь мрачно усмехался и иногда отворачивался к окну. Тело отяжелело, похолодело, но позывов рыдать больше не было. Грудь постепенно заполняла совершенная пустота.

Красивый. Она всякий раз отмечала это для себя, когда смотрела Бете в лицо. От внешнего вида внезапного жениха не хотелось плеваться – совсем. Статный, даже выше её возлюбленного. Широкоплечий. В её жизни будет кто-то лучше? Что, если нет?

– Да. Почему нет, – бледными губами ответила она. – Приятно с вами познакомиться, господин Кайзер. Надеюсь, в скором времени я смогу называть вас мужем.

– Я знал, что ты примешь правильное решение, – отец буквально расцвёл. – Беги, собирай вещи.

– Они собраны, – с мрачной улыбкой сказала девушка. – Я же готовилась переехать к Альфе.

– Да-да, точно, – тот раздражённо щёлкнул зубами. – Господин Кайзер! Нам нужно с вами обсудить дату, срок подачи документов, вашу занятость.

– Безусловно, – Нолан мягко кивнул и пошёл вслед за отцом семейства. Куда-то прочь из комнаты.

Вот и всё. Самый ожидаемый день последних лет закончился катастрофой. Убийственной болью предательства, которая ещё долго будет пульсировать где-то под сердцем. Сжимать его ночью, заставлять плохо спать. Но она ведь сильная, верно? Она справится, что бы ни случилось.

Всегда справлялась.

А он ещё пожалеет. Генри. Который всё ещё стоит, сверлит любопытным взглядом окно в надежде увидеть за ним Аделину. Пожалеет, ведь та совсем не готовилась стать женой волка. Совсем не готовилась к тому, что может ждать жену волка.

Дыхание перехватывали уколы совести. Она должна беспокоиться за сестру, переживать насчёт того, сможет ли та перенести секс с оборотнем, вернее сказать, вязку с ним. Должна переживать, сможет ли родить, а не злорадствовать потенциальному разочарованию бывшего.

Но прямо сейчас сочувствовать и переживать не получалось – кипящая ревность выжигала её тонкие вены.

Ревность, боль, желание отмщения.

А отмщение в этом случае – неудача сестры, которая ни в чём не виновата. Которая не сделала ничего дурного. Аделине нужно пожелать счастья. А несостоявшемуся жениху – несчастья. Только сегодня это два взаимоисключающих понятия.

«Я не приду на их свадьбу»,

– стучало в голове.

«Я не смогу там улыбаться».

Дерьмовая старшая сестра. Марлен итак это знала.

– Одевайся, – послышался за спиной строгий голос матери, выбивший девушку из фантазий. – Возьми чемоданы. Господин Кайзер сказал, что будет ждать тебя у машины, поможет их сложить. Поедешь к нему в особняк. У него свой особняк, слышала?

Жалость и немного похоти

Марлен даже не могла заставить себя о чем-либо его спросить. Слушала шум вентилятора автомобиля, рассматривала высокие пасмурные облака. Они ехали вдоль узкого, однополосного шоссе уже без малого двадцать минут, и за это время им не попалось ни одного встречного авто. Из приоткрытого окна прямо в лицо бил раздражающий сквозняк, но мужчине за рулем, казалось, он нравился.

По обе стороны от шоссе, словно тиски пресса, возвышались высокие деревья. В основном хвойные – с голубыми иглами, оранжево-коричневыми стволами. Иногда сквозь них проглядывал сизый туман. Землю застилал толстый валежник, а прямо у обочины изредка торчали грибы.

Местные их не собирали. И ягоды, которые можно было найти в лесу, тоже оставляли без внимания. Если возникала необходимость идти в чашу, люди ходили туда строго в период с девяти утра до четырех часов дня. До четырех обязательно нужно было вернуться. Так, на всякий случай.

С детства Марлен строго-настрого запрещали заходить дальше опушки.

– А если будешь гулять там до темноты – больше не вернешься, – нравоучительным тоном повторяла мать всякий раз, как дочь выходила за ворота.

Те, кто задерживался в лесу до темноты, и впрямь не возвращались. Никогда не находили их тел, но обнаруживали перепачканные кровью личные вещи.

Уже несколько столетий считалось, что в лесу появилось нечто. Чудовище. Никто из местных не знал, как оно выглядело, не знал, какой оно природы. Теми, кто охранял деревню от растерзания, были оборотни. Только они выживали там ночью, словно солдаты, патрулировали окрестную территорию. И жители деревни стали почитать их вплоть до фанатизма. Если стая уйдет, им придется бросить свои дома и бежать, куда глаза глядят.

Девушка опустила глаза на бледные руки, что обхватывали руль. Не похожи на руки вервольфа, совсем. У тех они довольно грубые – с цепким хватом, толстыми, жесткими ногтями. У этого – аккуратные, бледные, словно руки пианиста. Словно его кожа не знала ни грубого физического труда, ни колючего лесного валежника.

– Нолан, – все же подала голос Марлен, через прищур глядя на профиль будущего мужа. Решилась-таки прервать скупое, странное молчание какой-нибудь отвлеченной темой. – А какую роль… ты занимаешь в стае? Я знаю, ты первый Бета, но каков твой труд? Чем ты занимаешься?

– Я программист, – прохладно ответил он, глядя на дорогу. – Это мое основное занятие. А для стаи – картограф. Составляю карты участков леса.

– Картограф? – уголки губ поползли вниз. Она ожидала услышать нечто вроде «загоняющий» или «прикрывающий». – А что насчет охоты? В охоте ты какую роль занимаешь?

– Я не охочусь с остальными. И сам по себе на охоте я редко бываю, – мужчина скривился. – Отвратительное, бездарное занятие, к которому вынуждает природа.

– То есть ты не защищаешь с остальными лес от чудовища? – лицо вытянулось.

– Когда как. Зависит от того, поступала ли мне такая просьба. Зачастую стая может справиться и без меня.

Марлен ошарашенно похлопала глазами. Волк, который не ходит на охоту, игнорирует патруль и, судя по всему, не слишком часто меняет облик. Иначе вряд ли бы получилось сохранить такой аккуратный вид рук и ногтей. Выбранная для непринужденного разговора тема с каждой секундой казалась все более неудачной. Раз так – ну и плевать. Настала пора задавать вопросы в лоб.

– Зачем ты решил на мне жениться? – вдруг спросила девушка, глядя куда-то за горизонт. – Ты меня впервые увидел. Почему? Что у тебя на уме?

– Жаль тебя стало, – совершенно безучастно ответил Нолан, и, казалось, у него дрогнул уголок рта. В легкой, снисходительной улыбке.

Улыбке, которой учителя одаривают очередной поток неловких первоклассников.

– Жаль? – она оскорбленно прищурилась. – То есть из жалости ты готов на мне жениться? Что я получу в этом браке, кроме жалости?

– На данный момент – только жалость. – Взгляд становился жутким, но мужчина тут же прикрыл глаза. – Послушай. На самом деле я тоже не горю желанием строить семейную жизнь, но… видя отчаявшиеся взгляды твоих родителей, мне пришла в голову одна мысль. Я предлагаю тебе два варианта. – Он стал тихо постукивать пальцами по рулю. – Ты хочешь вписаться в стаю, не так ли? Зачем еще такое рьяное стремление выйти замуж за чудовище?

– Вы не чудовища, – Марлен сжала кулаки. – Вы – герои. Чудовище там, в лесу.

– Самоуверенное заявление, – Нолан мрачно улыбнулся. – Итак, ответь на мой вопрос. Ты хочешь вписаться в стаю?

– Любая невеста этого хочет, – девушка скосила взгляд. – А кто нет? Пожизненно молодое, здоровое тело, которое практически не берет ни старость, ни болезни… Я знаю, что сразу жен не делают волчицами, но со временем у меня появятся все шансы. Кроме того, мои дети будут волками.

– А ты знаешь, почему мы не делаем жен волчицами? – мужчина стал серьезен. – Или почему делаем это в самый последний момент?

– Потому что обращенные вервольфами люди почти не контролируют себя в обличии волка, – пробормотала Марлен.

– Умница, – послышался тихий смешок. – Хорошо чувствовать себя в теле волка и полноценно его контролировать могут лишь урожденные оборотни. Те, кто стал оборотнем по жизни, от укуса, будут оборачиваться каждое полнолуние против своей воли и нападать на окружающих. Кому нужна безумная мать, которая в полнолуние может загрызть своих детей? Безумная жена?

– Я готова родить, будучи человеком. Я знала, что так будет, – девушка сжала зубы. – Готова выходить своих детей. А уже потом… три дня в месяц после полнолуния я могу потерпеть помутнение сознания. У вас есть такие оборотни в стае, я знаю. Вы с ними как-то уживаетесь, хотя они могут сорваться и напасть на своих. Но ведь не нападают же! Иными словами, даже рассказы о безумии на деле не так уж и страшны. Возможно, мне потребуется тренировка, сила воли, но они не страшны.

– Ты не знаешь, во что ввязываешься, – как-то странно пробормотал мужчина, но тут же взял себя в руки. – Ладно, твое дело. Итак, как я уже сказал, у меня для тебя два варианта. Первый. Мы женимся. Я представляю тебя стае как свою жену. Знакомлю с ними. Там одиннадцать холостяков, подыщешь себе кого-нибудь. Тебя узнают как хорошую женщину, примут. А потом я, скажем… громко изменяю тебе. – Мужчина широко улыбнулся. – А ты так же громко подаешь на развод. Думаю, ты сможешь тут же повторно выскочить замуж за того, кто будет тебе симпатичен.

– Волки разве могут изменять? – ошарашенно пробубнила Марлен.

– А с чего бы нет? – Нолан закатил глаза. – Слышала хоть что-нибудь о метках истинности за последние лет сто? Нет. Потому что их практически не осталось. Они появляются у одного процента, если не меньше. Верность в паре сейчас, скорее, дань традиции.

– То есть ты готов пожертвовать репутацией ради незнакомой девки, которую тебе жаль? – она вскинула брови.

– Репутацией? Ты думаешь, свои меня осудят? – вновь эта улыбка. Снисходительная, учительская, которую так хотелось содрать с его лица. – Между собой у нас… несколько иные отношения, нежели те, которые мы транслируем миру. Тебе будут сочувствовать. Очень. А вот осуждать меня – не надейся. Если в браке у нас не появятся дети, на меня никто не взглянет косо. Считай этот жест подарком от моей жалости.

– Надо же, – Марлен разочарованно выдохнула. – Признаться честно, мне уже нравится мужчина. Но он женится на моей сестре. – Она вновь сжала кулаки.

– Тогда вот тебе второй вариант. – Нолан свернул с основной дороги куда-то в сторону, и у верхушек деревьев стала мелькать широкая крыша с зеленой черепицей. – Оставайся со мной. На моих условиях, конечно. Я совру, если скажу, что ты совсем уж непривлекательная. – Улыбка становилась жуткой. Пошлой. Царапающей. – Считай, рекламная кампания твоих родителей по продаже тебя прошла удачно.

Он заглушил мотор.

Особняк с зеленой черепицей густо порос виноградником. Он обвивал потемневшие водосточные трубы, цеплялся за окна, крышу. Зеленые грозди прятались в таких же зеленых листьях. Неспелые.

Белые каменные стены выглядели новыми, но уже не слишком – кое-где успел поселиться голубой лишайник. От окон отражался пасмурный свет, но каждое изнутри было закрыто плотными, тяжелыми шторами.

Внутрь вела лестница из темного камня с коваными перилами. Сколько Марлен ни приглядывалась – не могла понять, что это за камень. Но впечатление дом производил приятное. По крайней мере, внезапный муж не привел ее в сарай и не предложил лечь на старый продавленный диван. Здесь у нее точно будет своя комната, может, даже своя ванная.

Она скосила взгляд на мужчину, который доставал из черного высокого внедорожника ее чемоданы. Красивый. В третий или в четвертый раз девушка себе об этом напоминала. Очень хорош собой. Даже слишком… для Беты.

А может ли кто-то из стаи составить ему конкуренцию?

– Я дам тебе подумать, – с едва заметной усмешкой сказал Нолан. – Не тороплю. Можешь через несколько дней дать мне свой ответ. Или как увидишь стаю. Мне все равно.

– Спасибо, – Марлен внимательно прищурилась. Первый после Альфы Бета…

А сможет ли он стать самым первым? Если его мотивировать должным образом.

Она побрела вслед за ним. Мужчина отпер дверь старым кованым ключом и потянул ее на себя.

Девушка вошла внутрь и с удивлением вскинула брови. В воздухе витал запах… чая. Смесь запахов разных чаев – прямо как в кофейне или китайском чайном магазине. Иногда сквозь чай прорывались ноты кофе.

В глаза бил свет огромного окна, к которому вела широкая темная лестница. Уже от нее на второй этаж поднимались еще две лестницы, а по стенам, покрытым обоями в зелено-бежевую полоску, кое-где висели бессмысленные масляные картины с пейзажами лесов и полей, в аскетичных черных рамках. Чуть поблескивал темный паркет.

– Направо – кухня-столовая, налево – гостиная. Камин, – равнодушно бубнил Нолан. – Дверь рядом с лестницей – санузел. Нормальная ванная наверху, а еще там спальни. Поднимешься по левой лестнице, самая правая дверь – твоя комната. Пока я не получу знания о том, что ты намерена делать дальше, ничего там не меняй. Это условие, а не просьба. – Он враждебно прищурился. Казалось, мужчина не любил, когда в его доме что-то переставляли или меняли без его ведома.

– Ладно, – Марлен как-то странно, фальшиво улыбнулась.

Не ее желанный мужчина. Не тот Альфа, за которого она годами собиралась замуж.

Генри был другим. Волком в самом прямом смысле слова, потомственным. У него было сильное, смуглое тело, зоркое зрение, густые коричневые волосы, которые всегда стояли торчком и поблескивали на солнце. Самоуверенная ухмылка, желто-зеленые глаза, в которых словно горел огонь. То самое внутреннее пламя настоящего вожака.

У этого же мужчины в глазах был лишь могильный холод. Пустота. В них едва просматривались ярко-синие блики такой же синей радужной оболочки.

Сравнивать их было глупо, но Марлен все равно сравнивала. Генри даже одевался как волк – в обтягивающей футболке или майке, в изодранных черных джинсах. А этот был одет так, словно собрался на работу в пафосный офис. Или словно его дом был пафосным офисом.

Она угрюмо сверлила зрачками его спину.

Может, дать Генри немного времени? Может, со временем он поймет, кого упустил, чего лишился, и придет за ней? Мечты, мечты… Хотелось посмеяться самой себе в лицо от наивности и слабости. Брошенная невеста мечтает, чтобы ее соскребли с обочины и приняли обратно. Что может быть унизительнее?

И все равно Марлен была намерена дать немного времени. Непонятно, правда, ему или себе. Сердце рвалось на части от пока что неразрешимых противоречий. Чувства и гордость тянули в разные стороны.

– Твоя комната, – Нолан открыл перед невестой дверь.

Комната как комната. Широкая двуспальная кровать, накрытая зеленым клетчатым пледом, белые подушки. Привычный темный пол, такие же темные прикроватные тумбы, которые явно были из одного мебельного комплекта с резным деревянным шкафом. Бежевые обои в светлый бирюзовый лист и массивный письменный стол у окна.

Широкая комната – метров, наверное, тридцать. На окне стояли пустые горшки без цветов, наполненные сухой землей. Под потоками сквозняка едва заметно поднимались белые кружевные гардины. Симпатично. Вроде бы. По крайней мере, здесь было куда просторнее, чем в родительском доме. И явно пафоснее.

– Спасибо, – Марлен вновь фальшиво улыбнулась. – Не сказать, что уютно, зато широко, со вкусом.

– Нужен человек, чтобы создать уют, – Бета прищурился и улыбнулся в ответ, правда, улыбка казалась чуточку раздраженной. – Ранее здесь никто не жил. Обживать помещение некому. Уюту неоткуда взяться.

– Возможно, – Она отвела лицо в сторону. Спорить в первый же день совсем не хотелось.

– Хочешь принять ванну после переезда? – мужчина поднял одну бровь. – Центральная дверь на этаже.

– Чуточку позже обязательно, спасибо. Сейчас мне нужно распаковать вещи.

– Ах да, и еще. – Нолан в очередной раз прищурился. – Не входи в мою комнату. Это самая левая дверь на этаже. Опять же, условие, а не просьба. Буду очень нужен – стучи. Но я надеюсь, что не буду. Я устал и хочу побыть один. – Меж бровей выступила заметная морщинка. Казалось, Бета вправду устал.

Почему-то – ведь день только начинался.

Диалог прервал раздавшийся за окном рев мотора мотоцикла. Нолан лениво бросил взгляд сквозь стекло, а Марлен едва не вздрогнула.

На столь громком мотоцикле здесь ездил только один человек. Который старался не делать никаких лишних шагов без своего Беты. Должно быть, познакомившись с новой невестой, он тут же поехал сюда.

Девушка отступила на шаг назад – что-то больно кольнуло в груди. Неимоверно быстро стучащее сердце упало вниз, становилось трудно дышать. Только-только она немного пришла в себя и решила, что делать дальше, и вот он снова тут. Снова будет играть на ее нервах, танцевать на больных мозолях. Заставлять страдать одним своим присутствием.

– Будь здесь. Мы с ним обсудим дела, и я вернусь, – холодно сказал мужчина и вышел из комнаты.

Внизу раздался тяжелый хлопок входных дверей.

«Будь здесь».

Ага, как же. Девушка скривилась, прокралась в коридор и тихо пошла по стене, как только хозяин скрылся. Зачем Генри приехал? Что хочет сказать?

Неужели передумал?

– День добрый, – довольно громко буркнул гость, войдя в холл первого этажа. Его голос тут же разнесло по дому одинокое эхо. – Ну что, обжились? Как тебе новая жена? Оправдывает факт многолетней подготовки? – казалось, он едва сдерживал сарказм.

– Если ты подаришь мне время на личную жизнь, я это узнаю, – с иронией процедил Бета, спускаясь вниз. – Ты приехал, чтобы задать этот вопрос? А как тебе твоя новая избранница?

Марлен замерла.

Как ему ее сестра?

– Десять из десяти! – вскрикнул Генри. – Такая сладкая, взял бы ее прямо там. Волосы – как золотые нити, глаза – голубые, во всё лицо. Куколка.

– Ее старшая сестра тоже куколка, – Нолан прищурился.

– Не такая, – фыркнул мужчина. – Волосы у нее блеклые. Белые, как пух.

– Очень ухоженные, – давяще процедил Бета, словно ему было обидно за свою внезапную невесту. – Изумительная кожа.

– У ее сестры кожа тоже изумительная. Ресницы – в пол-лица. Грудь, ноги, задница… Лучшая в деревне, самая красивая, без конкуренток. Ее сестра ей в подметки не годится. Мне кажется, Аделина сама это прекрасно понимает, – Альфа усмехнулся. – Она мне сказала, что всегда знала. Что настанет день, и я выберу ее. У девочки есть глаза и зеркало, чтобы осознавать свою красоту.