Текст книги "Не Альфа волчьей стаи (СИ)"

Автор книги: Ольга Сурмина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 23 страниц)

– Нолан, я не одета. Я всё понимаю, но, пожалуйста, дай мне помыться. – Она почувствовала в горле ком. Достаточно жёстко сказала? Достаточно… правдоподобно отстранённо?

– Ты тут уже давно, так что я подумал. – Мужчина прикрыл глаза. – Не хочешь принять ванну со мной? Потому что… почему бы и нет.

Марлен поджала губы. Он не требует, не настаивает, он… спрашивает? Удивительно. И неожиданно. И странно.

– Наверное, в следующий раз. Я уже помылась, сейчас буду вылезать. Жарко тут, у меня голова разболелась.

– Да. Жарко, – отстранённо пробормотал Бета, затем медленно поднял на жену глаза. Та вновь нервно отвернулась, словно пыталась смыть с себя остатки мыла. Кайзер пару секунд на неё смотрел, после чего также хрипло продолжил: – У тебя глаза красные. Всё в порядке?

– Да, конечно, это от жары, – девушка нервно, фальшиво улыбнулась. – Сосуды полопались. Нормально. Вылезу и пойду посплю.

Он медленно кивнул, правда, оставался стоять. Никуда не уходил. Застыл рядом с дверным проёмом, иногда глядя на её ноги, иногда на своё смазанное отражение в луже воды рядом с ванной.

Бойся, я с тобой

Она вновь попыталась отвернуться. Пыталась спрятать, как при его виде с новой силой дрожали уголки губ. Прохладные потоки воздуха из коридора заставляли мерзнуть, Марлен вылезла из ванной и накинула на голое мокрое тело халат, который тут же начал к нему прилипать. Мокрые волосы стояли торчком, взгляд носился по мокрому кафелю, по запотевшему мутному зеркалу.

Очень уж не хотелось смотреть на его тело. На волосы, которые лежали на груди. На знакомый квадратный подбородок. Девушка проглотила очередной ком, взяла пасту и щётку. Как ещё отсрочить момент, когда придётся проходить мимо него? Когда придётся просить уйти с прохода?

Мята обжигала рот. Когда Йорфер сплюнула, то увидела кровь на пене. Слишком уж сильно давила, настолько, что не ощущала ни жжения, ни боли. В мутном отражении всё ещё потного зеркала она видела его силуэт.

Шаг. Шаг. Ещё шаг.

И вот перед лицом его грудь. Взгляд цепляется за ключицы, широкие руки. За странную, болезненную бледность.

– Могу я, ну, пройти? – Марлен сильнее наклонила голову, таращась себе под ноги.

Он медленно поднял руки. Осторожно, но хватко взял её за предплечья. Что сейчас было на его лице – она не знала и знать не хотела. Может, раздражение. Может, смятение или непонимание. Или подозрительность.

– Тебе плохо, – как-то печально пробормотал Нолан. – Я чувствую это. Запах. Гормоны. Настолько плохо, что их не успевает смыть вода. Скажи, в чём дело. – Ладони скользили выше, и через пару секунд уже гладили скрытые под халатом лопатки. – Это потому что Генри приходил? Тебе настолько невыносимо его видеть?

– Нолан, я… – Она сжала зубы, чтобы не разрыдаться. – Голова. Болит очень. От нервов, от жары. Я… я не буду спать с тобой сегодня. В смысле… в смысле секс.

– Хорошо, – вдруг сказал мужчина и погладил жену по мокрой голове. – Конечно. Болит – значит, не сегодня. Идём в спальню.

Марлен едва не вскрикнула, когда почувствовала, что муж поднял её на руки. Выключил свет в ванной и через тёмный коридор понёс наверх.

Тишину резали лишь его медленные шаги и тяжёлое, шумное дыхание. Горячий, просто обжигающий, несмотря на свою бледность. Ублюдок, который выжёг из подкорки образ юношеской влюблённости. Образ Генри.

Выжёг, но ничего вместо него не оставил. Лишь разодранное пепелище. И сейчас, несмотря на внезапную нежность, он нёс на руках кого угодно, но не человека. Симпатичную игрушку, стабилизатор собственного напряжения, инкубатор, если той повезёт. Но не человека. Товар, который ему подарили. И этот товар был желанен. Потому что… симпатичный, не более того. Был импульсивной прихотью, прямо как бесполезная покупка в магазине у кассы.

Если не понравится – можно без зазрения совести вышвырнуть. И нет в этом никаких чувств. Нет ничего того, о чём Марлен так хотелось мечтать.

Сердце безумно стучало под узкими рёбрами. Возможно, под планом Б имелся в виду развод. Так очень хотелось думать. Развод, а что же ещё? Разве первый по значимости Бета стаи будет рисковать своей репутацией, чтобы, не пойми зачем, пришить свою жену? Какой в этом смысл? Разве это логично? Он не связан договором с её семьёй, не связан никакими обязательствами. И может развестись, если захочет.

И почему-то пальцы на руках всё равно дрожали, словно муж нёс её не в комнату, а на ту самую поляну, полную деревьев с крестами. И она… была одним из этих меченых деревьев.

Не возлюбленная одного ублюдка. Не желаемая, не лучшая. Дерево, просто дерево.

Опять знакомая гостевая, в которой они провели первую ночь. Хотя Йорфер отказала. Даже не из злости, не из обиды, а из боли. Иррациональной, но ужасно сильной боли.

– Нолан. Я не могу, – она сжала кулаки.

– Ничего не будет. Просто полежим. Поспим вдвоём. Мы с того дня ни разу вместе не спали, – Бета откинул одеяло и положил жену на кровать. Медленно, аккуратно накрыл и начал снимать штаны.

Где-то далеко раздавался волчий вой. Его не забивал даже шум листвы, а Марлен не решалась спросить, кто это. Оборотни или настоящие волки. На фоне практически полного куска луны Кайзер разделся, медленно лёг рядом с девушкой и прижал её к себе.

Глаза вновь начинали слезиться. Они впервые просто лежат вместе, и, как назло, именно сегодня Йорфер узнала, насколько ничтожна. Неважна. Для всех, считая его, мужчину, который прижимал её к постели в её первую ночь. И вот сейчас опять прижимает, горячий, сильный.

Хотелось разрыдаться.

– Могу я как-то помочь тебе? – пробормотал Бета, глядя сквозь вечернюю тьму. – Иди сюда ко мне. – Он сильнее подвинул девушку к своему телу и зарылся носом ей в волосы. – Хорошо пахнешь. Приятно. Вкусно. Ты не представляешь, как мне нравится.

– Да я просто думала о всяком. Там. В ванной, – отстранённо ответила Марлен. – Не знаю, что на меня нашло. Ничего важного, просто размышляла над своей жизнью. Завтра забудется.

– Ты чувствуешь тягостный страх, который не уходит. И печаль. Я был бы благодарен, если бы ты сказала, что вызывает в тебе такие чувства. Генри – попросту моё предположение, потому как после его появления ты стала такой. Ты замкнулась. Утонула в страхе и апатии. Никогда тебя такой не видел. – Мужчина напрягся, сжал в кулаки одеяло, но тут же его отпустил. Нервно улыбнулся и прикрыл глаза. – Если это касается нас – можешь спрашивать о чём угодно.

– Знаешь. Я, – девушка всхлипнула. – Подумала мельком. В теории… член стаи может легко убить человека. И ничего ему за это не будет. Люди решат, что это был монстр. Другие члены его прикроют. И всё. Все очень надеются на вашу доблесть… но в теории вы можете. Скажи. Что должен сделать человек, чтобы оборотни решили его убить?

Бета нервно раскрыл глаза, словно его только что пнули в живот. Вновь сжал в кулаке одеяло. Несколько раз дрогнули ресницы, один уголок рта поплыл в сторону.

– Вот тебе моё мнение, – хрипло отозвался мужчина. – Никто, ни один человек не заслуживает смерти. Убийства. Никто, кроме, возможно, злонамеренных убийц. Так меня учил мой… отец, и таких моральных правил я придерживаюсь. Но бывают ситуации, когда чужая смерть становится единственным способом собственного выживания. – Нолан оскалился, правда тут же взял себя в руки. В очередной раз прижался ближе и вдохнул запах волос. – Допустим… на тебя кто-то напал. В такой ситуации либо ты – либо твой оппонент. Без вариантов. Вне данных ситуаций я бы боролся за любую жизнь, даже если нашлись бы несогласные. Стая, или деревня, или весь мир. Я не сторонник рационализации насилия. Но если придётся сражаться за себя или за свою семью, я буду. Буду. Убивать.

– Понятно, – Марлен нахмурилась.

Стало легче или нет – не понятно. Вроде бы да, вроде бы нет. План Б. Развод? Или безмолвное устранение неудобной куклы? Хотелось верить, что первое. В конце концов, в этой крови правда не будет никакого смысла. А, раз так, проливать её тоже нет смысла.

По крайней мере, так казалось.

– А почему ты задумалась об этом? – Кайзер прикрыл глаза.

– Мне сон приснился, – Йорфер уткнулась лицом в подушку. – Там был лес. И ты. Ты рубил деревья. А потом пошёл с топором на меня, будто я следующее дерево. Сказал, что раз я не смогла тебе помочь, то смогу сделать тебя свободным. Своей… смертью. Этот сон мне на ровную фазу приснился.

– Какая чушь, – мужчина нервно, обречённо рассмеялся. – Чушь, милая, просто сон. Как твоя смерть сделает меня свободным? Даже если бы мы были истинными, то мне было бы проще просто сбежать, разве нет? Пока не проступила метка. Раз я не хочу связываться с истинностью. Но я никуда не бегу.

– Я тоже об этом подумала, – девушка отвела глаза.

– Тебе не о чем переживать. Отдыхай. Спи. Ни о чём… не тревожься. Я здесь, я с тобой. Ты не одна.

Она в самом деле попыталась пристроиться, чтобы хотя бы немного поспать. Полностью повернулась к мужу спиной, съёжилась, и тут же почувствовала что-то твёрдое ягодицами.

– Это потому что ты рядом. Пройдёт. Со временем, – Нолан нервно рассмеялся.

Марлен сжалась ещё сильнее и медленно кивнула.

Ну и что теперь делать? Как поступать? Как вести себя? Голову распирало множество разных вариантов, но ни один из них не выглядел по-настоящему состоятельным. Слова Кайзера успокаивали, вот только звучали настолько фальшиво, насколько это возможно. Вполне вероятно, так казалось из-за страха.

А, вероятно, не казалось. Йорфер сама пока не знала.

И ещё она не знала, что делать дальше. Послушно ждать развязки этой истории? Развязка в любом случае закончится планом Б. Ведь ей придётся продолжать отыгрывать стерву, чтобы заставить Нолана развестись и снять риски с сестры. Ещё был вариант – рассказать мужу о шантаже Жаклин и вместе думать, что делать дальше. Вот только после случайно подслушанного разговора девушка не могла понять, хочет ли с ним оставаться. Потому что в таком случае придётся остаться. Хочет ли она стать настоящей женой человеку, который видит в ней внешность и функцию?

Был ещё вариант. Исчезнуть. Этот вариант устроит Жаклин, у неё исчезнет резон убивать Аделину. Бета не сможет воспользоваться непонятным планом Б, да и в целом, какой спрос с человека, который пропал? Все будут думать, что умер. Стал очередной жертвой лесного монстра. Марлен с грустной улыбкой понимала, что её даже не будут искать. Семья решит, что дочь просто съели. Очень печально, конечно, но ничего, ведь есть вторая, как раз предназначенная Альфе. А первая, если пропала, – то, скорее всего, сама виновата. Нечего шляться где не попадя.

От этих мыслей дрожал подбородок, но девушка не питала иллюзий насчёт семьи. Их отношения сложно назвать любовью. Она – вложение, которое не окупилось. Ей не ставят это в укор лишь потому, что есть Аделина, и потому что случился брак с Кайзером.

Только как исчезать? Куда? На какие средства? Просто встать на дорогу и идти в сторону города? А что потом? Много ли на Аляске центров помощи, людей, готовых взять её к себе в обмен на труд? Здесь даже не выйдет переночевать на пляже, как в тёплых прибрежных городах. Если хоть на одну ночь Марлен окажется на улице, то, скорее всего, заболеет. Хуже штата, чтобы перекантоваться на улице, просто не придумать. Слишком холодно.

«Я понятия не имею, как мне быть», – вертелось в голове. «Надеюсь, у меня есть время, чтобы что-то придумать. Очень надеюсь».

* * *

Он ушёл рано утром. Снова сказал: «Ничего не бойся, сейчас всё хорошо. Отдыхай. Жди меня. И никому не открывай, никого не пускай в дом. Не гуляй после шести вечера».

Марлен сходу поняла, что больше в ближайшие дни его не увидит. Нолан шёл в лес, снимать напряжение знакомыми способами. Как ни странно, она выспалась, хотя настроение было хуже некуда. Солнце быстро утопало в туманной дымке, лучи закрывали знакомые сизые облака.

В душе выли холодные ветры. Одиночество. Оно саднило, заставляло опускать руки, она была словно одна в целом мире. Никому не нужна. Это одиночество придавило её к кровати, не давало подняться. Медленно заползало в грудь, превращалось в свинцовый ком, мешая дышать. Йорфер ощущала, как её тело становилось всё тяжелее и холоднее, будто само её существование сейчас растворялось в воздухе.

В этой пустоте не было ни жалости, ни злобы, ни жажды мести – только тяжёлая тишина.

В попытке как-то развеять это ужасное, тягостное, тошнотное чувство Марлен достала из кармана халата телефон и набрала знакомый номер. Только один человек на этой планете всегда рад был её слышать. Родная младшая сестра.

Она сняла трубку через пару гудков. Как всегда весёлая, светлая, услышав её голос, девушка облегчённо выдохнула. Жива. Судя по всему, здорова и как всегда кормит канареек.

– Марлен, милая, привет! – воскликнула Аделина. – Я так ждала, что ты позвонишь! Как ты, как дела? Я пыталась спросить у Генри, но он отмалчивается! Постоянно слетает с темы. А самой мне неловко звонить… у тебя всё-таки медовый месяц.

– Да ничего так… – Йорфер нахмурилась. Позитивной быть не получалось, и, раз так, может, не стоит притворяться?

– У тебя грустный голос, что-то случилось? – Сестра заметно напряглась. – Рассказывай! Меня мама готовит к браку. Достала! Я уже не знаю, куда деваться!! Всё рассказывай. Я попытаюсь помочь. И сама буду знать, чего потом ждать.

Йорфер тяжело вздохнула. Чем она может помочь? Хотя… какая разница? Один её голос здорово поднимал настроение и напоминал, что кому-то на неё искренне не всё равно.

– Сложно объяснить, – Марлен слегка сконфузилась. – Слушай, у меня странный вопрос. Ты ни разу не видела, чтобы Генри пил таблетки? Или кто-то из стаи. Или, может, кто-то говорил о таблетках. Ты же с ними теперь чаще видишься. Не обращала внимания?

– А что за таблетки? Какие ещё таблетки? – Аделина явно задумалась. – Нет… вообще не припомню такого. А Нолан что, сидит на чём-то? На каких-то лекарствах? Ух, блин…

– Он всё время пьёт эти таблетки и отказывается говорить, для чего они, – девушка отвела глаза, прижав телефон к уху ещё сильнее. – Я пыталась их найти, отправить в город на анализ, но не могу – он их куда-то прячет. Мне кажется, если бы у него была просто аллергия или что-то вроде того, он бы не скрывал.

– Ну да. Я ни одного волка не видела, чтобы упарывался чем-то… Странно всё это, – из трубки раздался настороженный голос. – А характер у него меняется после приёма?

– Знаешь… – Марлен нахмурилась. – Да. Меняется.

– Как крипово, – младшая сестра заметно напряглась. – Знаешь, что мне мама сказала? Что некоторых волков… мучают депрессии, биполярные расстройства, если они борются со своей природой. Как считаешь, может, у него расстройство? И он закидывается чем-то, чтобы унять свою психику.

– Звучит логично, – Йорфер вздохнула. – Мне она не говорила такого.

– Слушай, а не хочешь попробовать с его родственниками связаться? Может, они знают? Предки говорили, что у Нолана прям знаменитые родители, очень уважаемые. Ты теперь его жена. Если с ним проблемы были, они же должны рассказать.

– Он не хочет меня с ними знакомить, – девушка со стыдом прикрыла глаза. – Совсем. Не знаю, почему. Не хочет.

– А ты не жди у моря погоды! Возьми у него потихонечку телефончик, пока он будет в душе. Перепиши номер и позвони, делов-то! Я уверена, они выслушают, если ты скажешь, что жена и хочешь познакомиться. Или попроси у него телефон, чтобы скинуть плейлист, я не знаю! В общем, ты поняла. Семья должна знать, мне кажется.

– Я даже не знаю, – Марлен стиснула зубы. Она ведь собиралась разводиться с ним. И, раз так, стоит ли лезть к его родственникам? Может, всё-таки… всё-таки стоит, если на кону стоит своя безопасность, своя жизнь?

– Я думаю, надо! Эта тема с таблетками – она жуткая. Обязательно найди способ позвонить им! А то я за тебя боюсь.

– Я тоже за себя боюсь, – призналась девушка и опустила голову. – Ладно. Спасибо большое за совет, я схожу в душ и приготовлю себе что-нибудь перекусить. Есть хочется.

– Звони почаще, Марлен! И обязательно позвони, когда свяжешься с родственниками. Расскажешь, что они там сказали. Я со своей стороны тоже попытаюсь аккуратно что-нибудь узнать. И я позвоню, если узнаю!

– Спасибо, – Йорфер грустно улыбнулась. – Спасибо, Аделина. Люблю тебя.

Про мальчика, который очень хотел ту самую

Шесть с половиной лет назад

– Ну что. Жених, – седая девушка широко усмехнулась и мерзко прищурилась, когда достала голову из деревянного таза, доверху наполненного чёрной водой. – Твоя суженая живёт на Аляске. Я узнаю эти пейзажи. Где-то… где-то на окраинах Анкориджа.

Девушка. По крайней мере, выглядела она как девушка. Молодая кожа, живой, игривый взгляд, веснушки. Казалось, ей нельзя было дать больше двадцати пяти, но Нолан знал: не так давно ей стукнуло пятьдесят. Ведьмы в самом деле не старели, как и абсолютное большинство нечестивых, что рождало лёгкий конфуз. С одной стороны, молодой человек должен относиться к тётушке с почтением и уважением, а с другой… иногда на неё хотелось закатить глаза, покачать головой и сказать: «Не говори так со мной. Не говори, не смей меня подначивать, меня это раздражает».

И он говорил. Когда рядом не было дяди, чтобы тот не сверлил его тяжёлым, недовольным взглядом.

Ведьма решила провернуть экспромт-гадание прямо на своей огромной кухне, практически не сходя с места. По обеим стенам шли светлые рабочие столы с ящиками из такого же светлого дерева, а по центру стоял самый большой, квадратный, обеденный стол, накрытый льняной скатертью в мелкий цветок. За ним члены семьи и обедали, и работали, и гадания устраивали. Ящики украшали латунные ручки с завитками, на полу из берёзового паркета танцевали солнечные блики.

– Это удивительно далеко, – Нолан с такой же игривой улыбкой прищурился, затем резко пересел. Резная спинка светлого стула оказалась между ног, Бета опёрся на неё сперва руками, а потом и подбородком. – Можешь сказать чуть конкретнее? Пока что я знаю про неё лишь место жительства и её… пол. Это, мягко говоря, негусто. Сколько ей лет?

– Не знаю! – Ведьма с перекошенной улыбкой пожала плечами.

– Окей, – Бета слегка сконфузился. – Как она выглядит? Цвет волос, хотя бы, ты видела?

– Тоже нет! – Казалось, с каждым новым озвученным пробелом девушка становилась всё счастливее, то ли от неловкости, то ли нарочно.

– Даже так, – рот уплыл куда-то в сторону. Нолан широко усмехнулся и покачал головой. – Ты – такая себе ведьма, Хель, ты в курсе? Я надеюсь, ты правда гадаешь, а не делаешь вид и не придумываешь всё на ходу. Если так оно и есть – лучше сознайся сейчас. Чтобы я не тратил время и не мотался без толку на другой конец страны.

– Но-но-но, – она прищурилась и поджала губы. – Не забывайся. Я, собственно, не навязываю своё гадание как последнюю истину. Не хочешь – не ездий, мне-то что.

– Ладно, всё. Не обижайся, – он стеклянными глазами уставился на пол. – Она человек или волчица? Это ты можешь увидеть?

– Не-а, – Хель тяжело вздохнула, затем посмотрела в окно. Куда-то вдаль, в чащу леса. – Причины моей «слепоты» могут быть разные. Аляска кишит нечистью, не удивлюсь, если там давно образовались «нечестивые зоны», прямо как наш «ведьмин лес». Если она в той самой зоне и является человеком, её ауру может забивать собой убийственная аура её окружения. Или такой вариант, – ведьма потупила глаза. – Она – ещё ребёнок. В конце концов, истинность – это такая штука… даже я не до конца понимаю, как она работает. Вроде истинный – это тот человек, которого ты мог бы полюбить больше всего на свете. Природа «отмечает» идеально подходящего тебе субъекта твоим знаком и дарит тебе влечение к нему, чтобы ускорить вашу случку и рождение потомства. – Хель чуть сконфузилась. – Но твоя истинная должна быть половозрелой физически и морально. Иными словами, если она ещё ребёнок сейчас, то я не смогу её разглядеть. И Каин не сможет, никто не сможет.

– Ребёнок? – едва не испуганно пробормотал Кайзер, недоумённо вскинув брови. – А в каком смысле «ребёнок»? Ей шестнадцать, и я просто должен чуть-чуть подождать, или ей, мать его, два года⁈

– Чёрт знает, – ведьма сочувственно вздохнула. – А ещё… у меня для тебя плохие новости, Нолан. Если она правда ещё ребёнок, то ты вряд ли сможешь понять, что это она. Можешь строить предположения, конечно, но всегда помни, что можешь ошибиться. Иногда истинность – непредсказуемая хрень. И то, что тебе нужно, находится у неё не снаружи, а глубоко внутри.

– Я чувствую себя так, словно меня только что кинули, – Бета то ли со злостью, то ли с насмешкой вскинул брови. – А что насчёт тебя? Твой истинный по тебе торчал ещё задолго до того, как стал волком. То есть вы как-то «притянулись» заранее. Он мне сказал, что это была химия с первой встречи.

– Для него – наверное, – Хель нервно засмеялась. – Я тогда подумала, что он шиз. Но ты прими во внимание, что его отец был волком. Что-то такое… в нём всегда было. Да, он не становился зверем в полнолуние, но он был зверем в душе. Просто этот зверь получил форму, когда Самаил стал волком. Нечто подобное есть и в твоей семье. Несмотря на то, что оборотнем твой отец так и не стал. И его, по итогу, укусила его любимая вампирша. Всё равно они как истинные, только без знака.

– Что делать с этим фактом, кстати? – Нолан со вздохом прикрыл глаза. – Если я всё же ринусь на поиски своей женщины и поеду на Аляску, мне придётся влиться в местную стаю. Или стать там изгоем-отщепенцем, что не очень… удобный вариант на такой маленькой площади. Если местные узнают, что сейчас мои родители – давно вампиры, со мной даже не станут здороваться.

– Это правда, – ведьма вздохнула. – Слушай. Но тебе… ничего не мешает назвать своим отцом Сэма. Я думаю, он без проблем подыграет. И потом, ты ему правда как сын. Ему и мне. – Она опустила глаза.

– Приятно слышать, – Кайзер грустно улыбнулся.

Приятно. Но намного более приятно осознавать, что у него, всё-таки, есть истинная, которая где-то его ждёт. Ну… как ждёт? Живёт, не подозревает о его существовании, но непременно будет ждать, когда его увидит. Во всяком случае, ему очень хотелось так думать. Сердце адски колотилось в груди, блуждающий взгляд уже третий раз нервно осматривал кухню. Без смысла, просто из возбуждения.

С детства его окружали одни «идеальные пары». Что родительская семья, что семья его дяди, с которым Нолан рос. Знаменитого Самаила, а для родных – просто Сэма. Все такие красивые, довольные. Уютные. А Сэм ещё и имел «официальную» истинную. С красивым знаком на спине, который она скромно закрывала одеждой, с острыми гранями в полнолуние. Эти грани ещё называли страстью.

Он выглядел по-настоящему счастливым. Довольным, полным. Он выглядел как кто-то, кто одним своим видом иллюстрировал факт, который показывал: «истинность – это абсолютное счастье, безусловная любовь, радость».

Нолан долго не хотел признавать, что мечтал о том же самом. О собственном доме, о призвании и… о любимой, с которой он разделит своё существование. Вместе навсегда, до конца времён, пока небо не упадёт на землю. С тихими вечерами и с острыми гранями, по настроению.

Родной отец Нолана выглядел таким же счастливым. Но не производил на него того же впечатления, потому что не был волком, как его брат. И не мог носить на теле прямое подтверждение своих чувств. Хотел Бета того или нет, он едва не помешался на возможности найти «ту самую», на которую ему однажды укажет символ. И ради этого даже решился попросить Хель погадать ему.

– Ну так что? Метнёшься на Аляску? – ведьма лениво, хитро прищурилась.

– Метнусь, – её племянник одержимо улыбнулся. – Ещё как метнусь. Буду присматриваться. Ждать. Будет грустно, если я приеду лет через десять, а моя истинная уже замужем за каким-то рандомом, не так ли?

– Ну да, но, – Хель закатила глаза. – Ты всё равно не поймёшь, кто это, пока она не подрастёт. Ото всех девок будешь женихов отгонять? Так сказать, на всякий случай?

– Нет, – он с ухмылкой покачал головой. – Просто буду наблюдать и ждать. Со временем… природа сама всё сделает.

* * *

– Я поговорил с Сандерсом старшим, сейчас в окрестностях Анкориджа Альфа – его сын. Он примет тебя в стаю, там нужны люди. Они держат лес от нечисти неясного генеза, – раздался хриплый вздох. – Что оно такое – я не знаю, но оно выглядит как огромный больной волк. Злое, агрессивное создание, от которого местные вервольфы защищают местных. У них там своеобразный бартер. Экосистема.

– А почему они не могут его просто убить? – Нолан едва заметно вскинул брови, сидя на лавке рядом с домом. Темнело, с каждой секундой на плотном синем небе выступало всё больше звёзд. Прохладный ветер заставлял шуметь тёмные деревья, касался бледной шеи с заметным кадыком. Заставлял волосы щекотать кожу.

Рядом сидел дядя. Такие же длинные тёмные волосы падали по обе стороны от лица, закрывали собой глаза. Мужчина задумчивым взглядом таращился на траву. Сцепливал между собой пальцы, но потом тут же их расслаблял.

– Насколько я понял, они не могут. Не хватает сил. Если они на него накинутся – они потеряют половину стаи. У существа такая челюсть, что оно запросто откусит волку конечность, – Сэм нахмурился. – Напрягает меня эта история. Чудовище тиранит местных уже больше века. Откуда оно взялось? Что… им стало? Никто не знает. Но просто так ничего не берётся. Нечто не может возникнуть из ниоткуда.

– Ты так говоришь об этом, – Нолан чуть прищурился. – Словно думаешь, что его кто-то создал. Или что-то его создало.

– Так и есть, – вновь раздался тяжёлый вздох. – Скорее всего, это лес. Такие места запросто могут сотворить тварь подобного масштаба. Меня другое беспокоит, – Сэм прикрыл глаза. – Из чего… именно оно возникло? Или… из кого?

Кайзер напрягся и склонил голову в сторону. Пару секунд думал, затем посмотрел на небо и продолжил:

– Оно было человеком? Оборотнем?

– Я почти в этом уверен. Но меня беспокоит даже не это. Что нужно сделать, чтобы вервольфа постигла та же судьба? Если это произошло единожды, может произойти снова, – Сэм поджал губы.

– Существо нужно убить, – Нолан сдвинул брови. – По крайней мере, попробовать. В теории, оно может быть фертильным. Избавившись от него, можно будет поизучать местную флору. Окрестности. Сделать выводы.

– Я бы на твоём месте так и сделал, – мужчина напрягся. – Но. Во-первых, я не хочу, чтобы ты в это ввязывался. Я тебе не хозяин, конечно, решать тебе, но я бы не хотел услышать новость о смерти своего любимого племянника. И во-вторых, мы не знаем всех тонкостей. Если правда получится его убить, что за этим последует? Не станет ли хуже? В любом случае… что бы ты ни решил – не кидайся на него сходу. Не строй тактик. Оно требует наблюдения. Стоит за ним… хотя бы лет пять понаблюдать. А потом уже попытаться убрать, если будет такая возможность. Или не попытаться. Вокруг монстра построена система взаимодействия стаи с местными. Этот факт тоже нельзя сбрасывать со счетов.

– Да нет, – Нолан расслабленно пожал плечами. – Я бы тоже не хотел получить новость о смерти племянника. Но я в любом случае еду не геройствовать, я еду за женщиной. И местные разборки интересуют меня весьма вторично. Если я не должен трогать эту тварь – не буду, без разницы.

– Рад слышать, – Сэм кивнул. – Когда у тебя самолёт?

– Послезавтра утром. Хотел попрощаться с семьёй, – Бета едва заметно улыбнулся. – Ещё увидимся.

– Да, – мужчина ещё раз кивнул, затем тоже поднял голову к небу. – Увидимся. И пусть… для тебя твоя нимфа будет самой лучшей. А так оно и будет. Уверен.

* * *

Дни подготовки к отъезду пролетели на удивление быстро. Нолан успел посидеть на семейном ужине, дважды успокоить взволнованную маму, собрать чемоданы. Очнулся от суматохи он уже в самолёте, но чувствовал не волнение, а что-то похожее на воодушевление и интерес. В душном салоне самолёта сидели усталые люди – рейс сильно задержали. И, несмотря на это, молодой человек с улыбкой смотрел на пролетающие мимо облака. Без особых эмоций слушал крик ребёнка с первых рядов и лай – с задних.

Он давно не летал. Нужды не было. Особенно эконом-классом, всё потому, что на ближайший рейс имелись свободные места только в экономе. Кто-то в последний момент отказался от билетов. Без комфорта, конечно, но зато быстро. А Кайзер сильнее всего хотел именно оказаться на Аляске, а не ждать «идеальных» мест.

А лететь без малого шесть часов. Любоваться небом, пейзажами, мечтать о милейшей девочке, которая ему предназначена. Как она выглядит? Какой у неё цвет волос, глаз? Как она разговаривает? Что любит на завтрак?

С этими мыслями Кайзер откинулся на кресле и прикрыл глаза. Пахло вином, снеками, лимонным моющим средством для мягкой мебели. Ни лай, ни крик, ни плач сейчас не испортят ему настроение. Казалось, его сейчас вообще ничто не испортит, даже если несчастный самолёт начнёт падать. Рядом сидела какая-то женщина в сером платье, которая залипала в электронную книгу.

Слегка клонило в сон.

Он вновь открыл глаза только тогда, когда услышал объявление о приземлении. Нервно посмотрел по сторонам, увидел, как встают люди, и с ухмылкой выдохнул. Надо же, уснул. Не заметил как, не заметил когда. Настолько провалился в фантазии, что попрощался с реальностью. Возможно, для путешествия эконом-классом – вполне неплохой вариант.

Его должен был встретить тот самый «старший сын Сандерса», местный Альфа, которого, вроде бы, звали Генри. Он не мог не встретить «сына» самого Самаила, не мог не высказать уважение и попытаться подружиться. Ведь водить дружбу с «сыном» одного из самых сильных Альф Северной Америки – отличный способ найти хорошие связи за пределами Аляски.

Нолан с бессменной улыбкой сошёл по трапу. Окинул взглядом взлётную полосу, по которой гулял прохладный ветер, поправил пиджак и пошёл к аэропорту. Пасмурно. В воздухе едва ощущался запах леса, не оставляло ощущение сырости и прохлады. Даже тут, в городе. Север. Вроде бы, Бета тоже родился и вырос на севере Америки, но тут был иной север. Более дикий, более холодный, ближе к «правде». Сплошная тайга и тундра.

Кайзер едва не на автомате забрал багаж и вышел в зал ожидания. Небольшой, можно сказать, скромный. Людей не так уж и много, все куда-то торопились, никто никого не ждал. Зоны ожидания с синими лавками стояли практически пустыми. Без клиентов стояли киоски со снеками и напитками.

Нолан внимательно осмотрел помещение, бликующий светлый кафель. В стороне ото всех топтался смугловатый молодой человек, который лениво переминался с ноги на ногу, пряча руки в карманы широких джинсов. «Вроде похож», – пронеслось в голове. Незнакомец тоже его заметил. Подозрительно смотрел ему в лицо, с тенью негодования осматривал неформальный костюм, чёрный кожаный чемодан.