Текст книги "Дева-Смерть (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)
Часть 2
Глава 1
Часть вторая. Возвращение Девы-Смерти.
Ребята, мы снова пришли не туда…
Алькор.
Глава первая.
Начало Месяца Рождения Зимы.
Аравинт.
1
Мрачный, опустевший Аравинт похож на свежее кладбище. Где навек похоронены твои близкие и любимые.
И даже голодные (или того хуже – сытые) вороны уже не носятся со зловещим карканьем. Давно разлетелись. Стало нечем кормиться.
Император Евгений подарил уже почти дисциплинированной армии Анри Тенмара беспрепятственный путь через границу Мидантии. А взамен отнял умного и проницательного кардинала-михаилита Иннокентия. Вернул лишь своего доброго, мягкого тезку.
В черных глазах старой Азы вечная печаль и мудрость поселились задолго до истинной причины безбрежного горя. Впрочем, разве прежняя жизнь мудрой ведуньи была безоблачной?
Зато тихая Риста осмелела. И перебралась к одному из веселых бьёрнландцев. Походной женой.
– Ты уверена, Элгэ? – Аза спрашивает даже не сурово. Просто грустно. Не у Ристы – у илладийки, лишившей старую ведунью всего.
Уверена в чём? Что не вправе рискнуть жизнью благородного Олафа? Да. У Диего есть еще Октавиан. А на банджаронском Алтаре – если Элгэ и впрямь связана с Поппеем – слишком велик риск гибели чересчур отчаянного бьёрнландца. А если связи нет – магия навек прикует их друг к другу уже с Олафом. А за что ему вечные, неразрывные оковы с не любящей его девушкой? И никогда – никакого права полюбить другую.
Позади – чужие дороги так до конца и не понятой Мидантии. И за что отец называл Элгэ «моя маленькая мидантийка»? Не с кем было сравнить, наверное. Императора Евгения не встречал.
Под копыта ложится теплая земля родного Аравинта. Разоренная, выжженная, обезлюдевшая.
Они оба изменились – Элгэ и Аравинт. И примерно в одном направлении. Хоть и вдали друг от друга.
Где ты, прежняя жизнь? Где такие логичные математики, витающие в облаках философы, утонченный Лоренцо Винсетти? Где прежние песни и радостный смех? Кармэн… мама была права: надо было веселиться. Пока всё вновь не стало плохо. Жаль, Элгэ осознала это только сейчас.
Илладийка долго – всю бесконечную опасную дорогу – гадала, на какой кривой козе подъехать к Анри Тенмару. Как хорошо будет смотреться на острой пике опухшая голова поганого Гуго!
А теперь она и так там. Если пресловутые вороны не склевали. Эрик Ормхеймский вряд ли церемонился, скидывая жирного соперника с Золотого трона. Жаль, до Элгэ отрадное зрелище не дотянет. Плюнуть бы напоследок – от души. И гнилые змеи с ним, с честным благородством в отношении мертвых. Они не стали лучше и чище от того, что сдохли.
А теперь благородный Анри обещал после спасенного Аравинта и припугнутого Мэнда двинуть многотысячную армию уже на родной Эвитан. И так захваченный-перезахваченный всеми, кому не лень. Подходящую кривую козу легко оседлал неглупый мидантиец Евгений. И договорился с Анри обо всём. В подробных деталях.
А вот впереди – внезапный шум. Усталое ржание и громкие голоса. Скорее веселые, чем тревожные. Прервали тягостную беседу с Азой.
Кончай пресловутых ворон ловить, Элгэ. Навостри уши – возвращается разведка. Как раз горячит коней!
И сколько же заразительного шума! И кажется или нет, что уезжало их меньше. Взяли свежих пленных? Вот Анри Тенмар обрадуется – когда сам вернется.
Но если прихватили застрявших в многострадальном Аравинте перепивших гуговцев – странно, что на месте же не допросили и не пристрелили. Зная горячего Конрада-то. Как и мстительную Эстелу. Да и саму Элгэ – будь она с ними.
Зато, судя по довольному смеху, среди своих тяжелораненых не прибавилось. Как и убитых.
А вот и нетерпеливый Кор. Живой, здоровый, без единой свежей царапины.
Торопится навстречу. Вместе с той самой Эстой. Тоже здоровой. Конь о конь. Красивая они все-таки пара.
И хмурится печальная Аза – верная подруга и врагиня. Почему? И уже не успеть спросить.
– Элгэ! Вот ты где!
Радостный-прерадостный Конрад. Кому? Кого…
– Ты не представляешь… – смеется он.
– Точно нет, – против воли усмехнулась илладийка. Нет, всё же улыбнулась. – Но буду рада от тебя услышать.
Кор точно не умеет тянуть. Улыбается еще шире. Веселее. Счастливее. Как прежде – еще в беззаботном Вальданэ. Дома.
Будто позади и впереди – и не выжженная Бездна без конца и края.
И не верится, что совсем недавно именно Конрада почти хоронили. И маленький, осиротевший Мишель мстительно твердил про Черную Деву.
Чудеса бывают. Но просить спасительного чуда от Олафа Элгэ не вправе. И даже принимать в дар непрошенным.
– Виктор и Элен нашлись! Посреди Аравинта! Представляешь?
– А остальные? – сердце бешено заколотилось. Пойманным соколом – об острые прутья клетки. – Грегори, Белла, Кармэн…
– Я не спросил… – чуть растерялся Конрад. – Это же не я их нашел. А бьёрнладцы не знали…
Бьёрнланды. Ну да – в караулы все ходят лишь со своими. И за квиринцами присматривают так же.
– Где они⁈
Элгэ кинулась вперед. Будто чувствуя спиной тревожный взгляд Азы. Острый, как у хищного кречета.
Что? С чего она вдруг… Всё же хорошо.
– Виктор! – илладийка даже успела протянуть руки. Как вольная птица – крылья.
Не кречет – чайка.
Виктор будто стал много старше. Похудел, построжел. Взгляд – совсем волчий. И хмурый.
– Элгэ! – в черных как южная ночь очах появилось что-то… прежнее. – Мне Конрад сказал, но я не поверил…
Взгляд Азы будто прожигает спину. Как она не отстала – в ее-то годы?
– Виктор! – Почему Элгэ вместо крепких, теплых объятий кричит? – Где Кармэн, где Арабелла⁈
Где мягкосердечный король Георг?
Во взгляде Виктора – уже не только ночь. Еще и ее тьма. И всё, что за ней. Бездна.
Или еще хуже – ничто.
И глухой-глухой голос:
– Погибли.
2
Элгэ сама виновата. Сама сделала глупость, когда кинулась на шею давно потерянному Виктору. Обнимать и утешать. Не видя ничего вокруг. Ладно – благородного Олафа. Ему ничего и не обещано. Но разве Элгэ вспомнила хоть на миг юного Октавиана? И заметила погасшее личико Элен?
А еще хуже, что его не заметил и Виктор. Просто пронесся мимо. К Элгэ. Такой же давно утраченной и внезапно обретенной.
И потом – когда его окружили старые друзья и… новые любопытствующие. Когда пришлось отвечать на сотни вопросов. И всё, что держало Виктора в реальности, – крепко сжатая им рука Элгэ. Судорожно стиснутая. Он так ее и не выпустил.
И когда все хоть ненадолго оставили их одних – в тесной палатке на двоих. И будто вернулась странная, горькая ночь по дороге в Аравинт. Когда горькие, злые слезы вымочили Элгэ рубашку – на обоих плечах, на груди. И разжать объятия Виктора – всё равно что его убить.
Опомнилась Элгэ отнюдь не тогда, когда следовало. Потом. Когда алтарное проклятие (если оно есть) уже не отвести. Поздно.
– Уходи! – запоздало всполошилась проклятая. Отстраняясь, как раскаянная жена от любовника – в дешевой комедии. – Виктор, я должна тебе рассказать…
Тогда он окаменел. Квиринской статуей. Или легендарной соляной. Видимо, ждал длинный список… связей. За время разлуки.
А дождался убитого Поппея и змеиного Алтаря Ичедари. И Площади Влюбленных. И древней легенды. И до кучи – Девы-Смерти. С ее танцующим безумием.
– Бедная моя! – первый и нынешний любовник Элгэ крепко сжал ее в объятиях. – Успокойся, всё уже позади. Всё кончилось. Мало ли, что ты увидела в бреду? Я сам думал, от горя свихнусь, слышишь? Будь ты рядом, всё случилось бы иначе… Какая же ты у меня храбрая!
– Виктор! – пристальный взгляд глаза в глаза. У Октавиана очи такие же черные – как южная ночь, но глубже и… спокойнее. А у Вика теперь горят больным, лихорадочным огнем. Как в горячке. – Виктор, ты меня слышал? Я могу быть проклята. Опасна для тебя. Ты погибнешь.
– Это без тебя я погибну! Мне плевать на все проклятия подзвездного мира разом, Элгэ. Да я сам себя убью, если снова тебя потеряю.
Шумит за тонким пологом палатки боевой лагерь. И одинокий ветер. Пахнущий гарью и горем ветер истерзанного Аравинта.
Где-то плачет Эленита. Утратившая последнее.
Но чем Элгэ будет лучше многих других – если отвергнет Виктора сейчас? Недавно потерявшего мать, сестру, дядю? Столько выстрадавшего?
Если позволит лишиться последнего и ему.
И почему кажется, что так уже было прежде? И нет – вовсе не по пути в тогда спасительный Аравинт.
Совсем в другом месте. В холодном Эвитане. В тоскливом плену.
В стылом особняке Мальзери, сером под старину. Когда обреченному Юстиниану было так холодно и страшно. Так одиноко. А вообразившая себя циничной, роковой красавицей Элгэ шептала ему сказки о солнечном Илладэне, потому что сердце рвалось от жалости. Но отнюдь не от любви.
3
Он поскребся к ней в палатку удивительно трогательно. Будто обычный незнакомый дворянин.
– Элгэ, я должен с тобой поговорить, – чуть застенчиво произнес старый почти друг. А для бедной Кармэн, может, и не «почти».
– Я здесь, святой отец. Ваше высокопреосвященство, – улыбнулась илладийка доброму, мягкому священнику.
– Элгэ, мне нужна ваша помощь, – просительно глянул он.
– Я честно постараюсь, святой отец, – илладийка не напряглась.
Что такого может у нее попросить безобидный кардинал Евгений? Слишком уж он мягок и добросердечен.
Но смелости отправиться в змеиную пасть ядовитой Мидантии у него хватило. Как и сил там выжить.
– Как ты знаешь, какое-то время я провел в Мидантии.
Пытаясь спасти родной Аравинт. Рискуя собой – каждый миг.
– Да. Почти в плену. Как мы все. Только мы – не в Мидантии.
Их Огненная Бездна была совсем другой. Но не менее опасной. И не менее отравленной.
Общие испытания всегда сближают. Даже если случились вдали друг от друга.
– Там я понял то, что прежде от меня ускользало. О чём я не хотел думать. Пока не встретил нынешнего императора Евгения. Тогда еще наследного принца.
При подлом узурпаторе-отце. И при заключенном в темницу и изувеченном законном короле – кузене. Мягком и начитанном Константине. Слишком добром для Мидантии. И вообще – для власти.
И вот теперь Элгэ насторожилась. Слегка. И не из-за любого из Евгениев.
Может, она уже сходит с ума – опять. Но… просто ли так им обменяли кардиналов? Забрали закаленного воина, вернули тихого, спасенного мидантийским императором церковника?
– Он – воистину образец правителя, – почти мечтательно вздохнул императорский тезка. – Удивительно благородный человек и удивительно благоразумный правитель. Для его лет, его времени, его страны.
Конечно, этот благоразумный и благородный аравинтского почти пленника спас. Но не стоит ли встревожиться, что законный кардинал Аравинта поет такие дифирамбы императору другой страны? Соседней. И очень могущественной.
– И сейчас Эвитану тоже нужен новый монарх.
Это понятно. Но, будем надеяться, добрый кардинал не предложит сейчас сдать Эвитан (и Аравинт заодно) благоразумной Мидантии в качестве послушных провинций.
Здесь сейчас нужен Анри Тенмар. А еще лучше – живая Кармэн. Не Элгэ.
– Армия без законного короля во главе – это просто кучка мятежников, – продолжает учить полумидантийку политике еще совсем недавно далекий от интриг человек. – Это понимает и Анри Тенмар. Но до недавнего времени у нас всех не было шанса.
А теперь все-таки зовем Евгения Мидантийского на царство? Вот только замотанному Анри лучше сейчас этого не говорить. Он все-таки честный патриот. И только что лишился любимой женщины. Тут не до стального терпения в выслушивании странных теорий. На грани прямого предательства.
– Элгэ, я с огромным уважением отношусь к Анри Тенмару. Но, боюсь, сейчас он не осознает всей серьезности нынешнего положения…
Анри не осознает⁈ Анри, только вчера выбивший пистолет из руки Рауля Керли?
Элгэ всё же смолчала. Потому что поняла. Аравинтский кардинал никогда прежде Анри не видел. Для него молодой Тенмар – лихой командир летучего отряда и пылкий любовник Прекрасной Кармэн. Осознать его как благоразумного (опять это слово!) политика и опытного полководца вот так, сразу – трудно. Особенно если ты сам – не политик и не полководец. Далеко.
– Ваше Высокопреосвященство, я тоже отношусь к вам с огромным уважением. Но ваш пресловутый император Евгений, которому вы поете хвалу, устлал себе путь к Пурпурному Трону телами всей своей семьи. В том числе, законного императора Константина. У Эвитана уже были такие правители – может, хватит?
– Мы не знаем, что именно произошло тогда в Мидантии – во время переворота. Император со мной не откровенничал. Лично я верю, что убийца Константина – принц Роман. Полубезумный садист – вроде Карла Эвитанского. Но даже если бы Евгений и в самом деле был убийцей и узурпатором, от нынешних правителей Эвитана его отличает умение вовремя остановиться. И ум.
– Последнее – не оправдание ни для чего. У меня был очень умный дядя-свекор. И от себя могу сказать, что лучше добрый дурак, чем сволочной умник.
Только вот кто есть кто сейчас? Что за прозорливый, расчетливый умник стоит сейчас за наивным, впечатлительным кардиналом? Сам расчетливый император Евгений? Они пересылаются? Или всё было обговорено заранее?
Причем бедное преосвященство ведь и впрямь может считать, что спасает свою страну.
И кого бы предупредить – чтобы не подставить искреннего бедолагу всерьез? А предупредить – надо.
– Элгэ, я же прожил в Мидантии не так уж мало, – мягко упрекнул кардинал.
– Я знаю, – мягко улыбнулась будущая предательница. – Вы, как и мы все, рисковали жизнью. Причем вы – добровольно, ради всех нас. Это дорогого стоит.
– Тогда поверьте мне – в отношении Евгения Мидантийского. Ему можно доверять. Знаете, это уж точно не аргумент в споре, но я был на его последней свадьбе. С его прекрасной кузиной Юлианой. Это было просто удивительно – брак одновременно по любви и по расчету. Высшая степень политической прозорливости.
– Или удачи. – Если, конечно, этот хваленый Евгений не научился влюбляться по заказу. А заодно и его прекрасная кузина. – Но неужели вы позвали меня сегодня, чтобы поговорить о Мидантии?
На той судьбоносной встрече Элгэ предпочла не называть свое имя. И потому видела императорскую чету лишь мельком. Больше издали приглядывалась к Мидантийскому Барсу с супругой. Тезке Октавиана.
И узурпатор Евгений илладийке не понравился. Есть в нем что-то… от Мальзери. И вовсе не от Октавиана.
Такие не влюбляются. И не горят. Иная у них стихия. И судьба – другая.
И неужели бедный кардинал – настолько романтик? И настолько жалеет, что сам любви лишен? Или… был влюблен в кого-то, только безответно?
Этак и впрямь увидит чувства там, где их и отродясь не было. И завестись-то не могли. Для такого нужно сердце.
– Простите, Элгэ, я никогда не умел правильно построить разговор. До сих пор у нас не было законного претендента на Золотой престол. Самое знатное происхождение было у вас с Анри Тенмаром, чуть уступает вам Конрад Эверрат. Но ни в одном из вас не течет кровь Сезарингов.
Спасибо, хоть новоявленного герцога Алексиса Марэаса Стантиса в законные короли не присылают. На основании знатности происхождения. В предках у Скорпиона были и императоры.
Наивный кардинал «не умеет построить разговор» – это точно. Особенно когда волнуется. Будем надеяться, не предложит сейчас династический брак Элгэ с Анри Тенмаром – по примеру хваленой сверхразумной Мидантии. Бедному Анри, только что потерявшему любимую женщину, вот еще лишь этого и не достает.
Как насчет организовать в Эвитане Республику? Как в Вольных Городах?
– Ваше Высокопреосвященство, простите, но я буду откровенна. Если хотите знать мое мнение: уния с Мидантией исключена. Анри Тенмара я уговаривать на такое не стану точно. Да, у нас нет законного короля – если Грегори и впрямь погиб…
– Увы, Анри Тенмар не готов в это поверить. Он не смог смириться со смертью Кармэн и цепляется за соломинку.
Да. Анри продолжает вести войска к разрушенному Тайрану. Он всё еще верит, что Прекрасная Кармэн, Грегори, маленькая Арабелла и остальные – живы. Живы и найдутся среди многочисленных беженцев. А даже если и нет – другим всё равно сейчас позарез нужна срочная помощь. Как когда-то – во взбунтовавшейся Сантэе.
Хуже, что чудесно спасшимся Виктору и Элен поверил капитан Рауль Керли. Элгэ никогда не думала, что железный медведь может сломаться. И это будет так страшно.
Возможно, Анри не верит в гибель всех еще и по этой причине. Или пытается не верить. И не ради себя. Слишком хочет вновь вдохнуть в старого друга жизнь и надежду. Вернуть его назад – прежним.
– Ваше Высокопреосвященство, если у нас нет короля – значит, мы пока обойдемся без него. И лично я не против коронации Анри Тенмара.
– Либо вас. Но вы не можете принять корону вперед брата и старшей сестры, а оба они – неизвестно где.
А Конрад не может взгромоздиться на Золотой трон вперед родного деда, ясно. А дед – в захваченном Эриком Эвитане. А знамя и символ должно болтаться впереди победоносной армии, а не сидеть в плену у врагов.
– Но вы оба – и ты, и Анри, – не видите очевидного выхода. Если бедный Грегори погиб, а Кармэн Ларнуа – нет, кто тогда получит корону?
– Кармэн, разумеется. Она – дочь короля Фредерика. Старшая.
– А если бедная Кармэн все-таки погибла?
Махровой дурой Элгэ себя обругала от души. В том числе, и за то, что сразу не сообразила, откуда растут ноги. С кем говорил Евгений, который не император (и не прозорливый политик!), до нее.
Кто тут еще, кроме Элгэ, наполовину мидантиец? С куда большим основанием, чем она.
– Анри прав. Кармэн вполне может быть жива.
– Элен Контэ видела ее смерть своими глазами.
– Элен Контэ потеряла сознание задолго до описываемых ею событий! – отрезала Элгэ. – И это тоже ее слова. Но даже если и так – ни она, ни Виктор не видели смерти Грегори Ильдани.
Как, кстати, и отчаянной малышки Арабеллы. Но ее тоже не коронуют вперед брата.
– Принц Виктор сумел выбраться из Тайранского дворца, чтобы встретиться с принцем Грегори, но…
– Вот именно. Он не сумел с ним встретиться. Они разминулись на разрушенных улицах. Это его же слова. Виктор не видел Грегори много месяцев. Не видел и его смерти. Ваше Высокопреосвященство, простите, но Анри Тенмар прав и здесь. Не рановато ли мы хороним нашего законного короля? Сезаринга – без всяких вариантов и условностей. Сына знаменитого Арно Ильдани.
– Дай-то милосердный Творец. Людям необходимо знамя борьбы, Элгэ. Тот, за кем они пойдут.
А Грегори не привыкать быть знаменем.
– До сих пор они прекрасно шли за маршалом Анри Тенмаром. Даже когда он еще был подполковником. Пойдут и дальше. Простите меня, Ваше Высокопреосвященство. Но, наверное, дело в том, что мы томились в плену в разных странах. Вы теперь идеализируете абсолютную монархию. А я наблюдала чехарду квиринских императоров. И могу точно сказать: без законного короля прожить можно. Нельзя – без сильного полководца и благородного человека. И еще – без честного церковника. А вот при них уже почти без разницы, на чьей голове нахлобучена корона с самоцветами.
Глава 2
Глава вторая.
Середина Месяца Рождения Зимы.
Аравинт.
1
Если прежде Элгэ Илладэн считала себя не совсем живой, то теперь впору передумать. При виде нынешних правителей мрачного Мэнда.
Впрочем, принцесса Анжелика – всего лишь Регент при брате. Короле Мэнда Михаиле Третьем. А уж он-то точно жив. Даже если и ведет себя куда мертвее родственников. Весь – будто одни наполненные болью черные глаза. Чем-то похож на младшего брата несчастной Елены. Оставленного в Мидантии. Под защитой кардинала Иннокентия – вместе с прочими квиринскими беглецами.
Дикий ветер свистит над восточными равнинами Мэнда. Злой ветер. Сметает прошлое.
Несет с далекого погибшего Тайрана запах едкого дыма, черного горя и вволю попировавшей смерти. Не успеешь сделать шаг, а твой прежний путь уже замело серым пеплом. Где ледяной Эвитан, где душная Квирина, где прежний солнечный Аравинт? О теплом Вальданэ можно уже и не думать. Как и о соседнем Ильдани. А родной Илладэн забыть, как сказочный, добрый сон.
Больше нельзя врать самим себе. По-своему благородные Правители Ночи привели всех, кто выжил. Сопроводили.
И всё рассказали. Грегори и впрямь сделал всё, чтобы спасти пленных – и Мэнда, и Эвитана, и Аравинта. Он даже успел вывести их из подземелий Ормоса. Но не дальше.
Последних пленников разрушенного дворца отрезало бездонным черным провалом. Захлестнуло кипящим морем на трясущихся развалинах. На каменной косе. И прямо оттуда их забрали жуткие Проклятые Галеры. Но Кармэн Ларнуа среди увезенных в никуда уже не было. Вместе с благородным братом короля-палача Валентайном ее принесли в жертву на черном алтаре. Вместо спасенной Элен Контэ.
Анри Тенмар не сорвался. Даже довел переговоры до конца.
А потом молча ушел к себе в палатку. Наверняка хотел просто погнать верного коня в черную ночь, но побоялся, что это сочтут слабостью и бегством. Что армия растеряется. Полководец не может позволить себе такого.
Из палатки не доносилось ни звука – как ни караулил верный Эверрат. А утром маршал вновь появился на совете – как ни в чем не бывало. Только среди его густых волос почти не осталось черных.
А может, помогло то, что вновь сорвался Рауль Керли. Встревожившись за друга, маршал забыл о себе. Конрад говорит: с ним такое уже бывало далеко не раз.
А после совета Виктор встретил Элгэ в их палатке. За бокалом крепкого вина. Мидантийский хрусталь – прощальный подарок императора Евгения.
– Элгэ, у нас больше нет времени, – мрачно проронил ее любовник. – Истекло песком. Утонуло в кипящем море Мэнда. Взлетело на воздух тучей пепла из огненных гор. Ты должна мне помочь.
– Попроси кардинала Евгения.
– Церковник и так на моей стороне. Этого мало. Тенмар привык к суровому вояке Иннокентию. Два сапога пара. А вот этого библиотечного книжника наш маршал вообще не воспринимает как советчика. Элгэ, я ни змеи не понимаю, чего Тенмар тянет. У него есть законный король. Это я. По праву моей крови, по праву мести за мою мать, мою сестру и моего кузена. Как Тенмар смеет мне не верить⁈
– Виктор, успокойся, – привычно проронила Элгэ. В ней будто что-то надломилось после того разговора по душам с кардиналом. С библиотечным книжником. Почти другом.
Знает ли он, как на самом деле относится к нему Виктор?
Да как бы ни относился. Почему засомневалась вдруг Элгэ? Кто дал ей право? Потому что Виктор требовал Золотого трона, еще не зная точно о гибели Грегори? Да кто они все такие, чтобы об этом рассуждать? Виктор был там, в кровавом Тайране. Потому и не сомневался: выйти живым из змеиного дворца было уже нельзя. О смерти бедной Кармэн ее сын знал от перепуганной малышки Элен, присутствовавшей там. Что бы орала сейчас сама Элгэ – начни ее осуждать за смерть Юстиниана те, кто никогда не видел черных жрецов?
Виктор жаждет кровавой мести – за всё и всех. Если не сволочному королю Мэнда – его уже нет, так хотя бы тем, кто вынудил невиновную семью аравинского короля туда бежать. Подлым предателям жены и детей героя Алексиса Зордеса. Эвитану. Регентам. Особенно одному из них – нынешнему королю. Такому же сволочному, безумному змеепоклоннику, как и покойный Мигель Очередной.
Разве сама Элгэ не мечтала утопить врагов в их же крови? Разве до сих пор не жаждет плюнуть в поганую рожу жирному принцу Гуго? Хоть сколько сдохшую и сгнившую.
– Мы с Грегори были братьями. Если бы он выжил – я просто вернул бы ему эту змееву корону обратно. Но как меня поддержит армия – если не поддерживает маршал, их змеев полководец?
Не змеев! Уж Анри-то к этой гадкой мерзости отношения не имеет.
– Кардинал Евгений мне рассказывал о нынешнем императоре Мидантии, – осторожно начала Элгэ. – Когда тот пытался получить Пупрурный престол, маршал Октавиан Кратидес поддерживал не его, а пленного Константина. Законного короля. Но принц Евгений каким-то образом сумел его перетянуть на свою сторону…
– Элгэ, мне уже кардинал этим своим Евгением всю плешь выел, честное слово! Немудрено, что его Тенмар не слушает. Сколько можно? Написал бы себе «Трактат об идеальном правителе» и на этом успокоился. Или уж остался при нем в Мидантии. Тем же верным хронистом. Бегал бы за своим кумиром хвостом – с пером, чернильницей и стопкой бумаги. Записывал бы всякие мудрые фразы. Только мне, в отличие от этого Евгения, нужно доказывать даже то, что я – принц. А я, между прочим, законный наследник еще и Аравинта. Или Тенмар будет ждать возвращения с Проклятой Галеры моего дяди Георга? А пока поправит сам лет пятьдесят? До собственной смерти от старости? А дальше приглядывать за Лазурным троном доверит наследникам. Только приглядывать – ничего больше. Кто же тут смеет сомневаться в благородстве непогрешимого Анри Тенмара?
– Виктор, прекрати! Он же шел вас спасать.
– Мою мать, Элгэ, – вдруг с горечью произнес сын Кармэн. – Не меня. Я-то ему зачем? Обвинить в ее смерти, чтобы было на кого свалить собственную вину. Что так долго шел. Что опять опоздал.
– Виктор! Даже если армия и впрямь вдруг коронует Анри Тенмара… Дослушай! Даже если и так – мы всё равно отомстим. По большому счету, какая разница, кто наденет Золотую корону? Тебе в любом случае вернут родное Вальданэ. Королем ты не стал бы и при Грегори. А насчет Аравинта можно подумать потом. Анри – справедливый человек. Он никогда не стремился к власти. А ты – единственный наследник трона Аравинта. Признанный родным дядей.
– Хорошо.
– Что?
– Хорошо. Можем быть, ты права. Но – если больше нет цели, зачем мне вообще теперь жить? Я не спас мать. И сестру. Не сумел, не успел. Есть ли у меня хоть что-то, кроме этой мести, Элгэ? Ты у меня есть?
– Есть.
Кармэн когда-то спасла осиротевших Элгэ и Алексу. Дала им теплый кров и новую семью, любовь и заботу, вывезла в тогда безопасный Аравинт. Вернула детство.
Если сейчас Элгэ даст ее сыну погибнуть – значит, расплатится за всю бесконечную любовь Кармэн чернейшей неблагодарностью. Черной, как аспидные сутаны змеиных жрецов.
В смутном полумраке палатки Виктор преклонил колено. Прямо с хрустальным бокалом в руке. Почти уже опустевшим.
– Тогда, Элгэ Илладэн, я, Виктор Вальданэ, прошу тебя стать моей женой.
2
Ослепительно-белоснежное платье мягко шелестит между пальцами. Оно безупречно. Даже не верится, что сшито за столь краткий срок. Риста вдруг оказалась настоящей мастерицей. Особенно за звонкое золото.
Древние боги просили лишь правды, но Виктор Вальданэ с ними не согласен. Невеста должна была в белом. Точка.
Просить помочь с платьем Азу Элгэ и в голову не пришло. Старая ведунья и так все последние дни смотрит так, будто едва сдерживается. Чтобы от души не влепить хлесткую пощечину. И отнюдь не за наглую ложь перед древними богами.
Аза простила Элгэ гибель своего табора, но не предательство беззащитной Элен Контэ.
Трудно разглядеть себя в полный рост здесь. Да и какая уже разница? Не самое важное в подлунном мире – как выглядишь. Важнее – куда тебя сейчас несет собственная… дурость?
– Сударыня, можно войти?
Анри Тенмар. Разумнее сказать: нельзя. Виктор вдруг с чего-то начал ревновать к маршалу. Незачем дразнить гусей.
Но нет – хватит. Просто так Анри бы не явился. Будто у него мало дел?
Армия повернула к Эвитану. Всё еще без короля.
– Да, конечно, заходите, маршал.
Это жениху нельзя смотреть на венчальное платье невесты до свадьбы. Всем прочим – сколько угодно.
Да даже если бы Элгэ была вовсе не одета. Ее видела голой на Арене вся пьяная Сантэя. Поздно стесняться – чего бы то ни было.
Анри и впрямь выглядит плохо. Совсем как в ту злую зиму – когда потерял друга и обоих братьев. Но тогда у него была любимая Кармэн, а сейчас? Нуждающийся в спасении родной Эвитан? Тысячи людей, зависящие от усилий маршала? Еле живой Рауль Керли, превратившийся в собственную тень?
Отец Анри сына так и не дождался, а мать? Об этом даже император Евгений не знает. Или Конрад не смог подслушать.
– Сударыня, я должен с вами переговорить.
– Может, лучше без церемоний, Анри? – вздохнула Элгэ, усаживаясь в легкое кресло. Осторожно – чтобы не испортить платье. – Вы знали меня еще маленькой девочкой.
Как и Виктора – несносным мальчишкой.
– Да, конечно, – Тенмар всё же присел напротив – на походный стул. – Элгэ, вы верите Виктору Вальданэ?
– Как я могу ему не верить, Анри? – не отвела она глаз. – Я выхожу за него замуж.
И если Виктор лжет – ее жертва теряет всякий смысл. Но в чём Элгэ может ему не верить?
– Кардинал Евгений прав в одном, Элгэ: у нас и впрямь нет другого короля. Виктор – прямой наследник по крови и Георга Ларнуа, и Кармэн Вальданэ. Идеальная уния для Эвитана и Аравинта. А без коронованного предводителя мы – всего лишь армия мятежников. Враги законного эвитанского короля Эрика Сезаринга.
– Тогда что мешает, Анри? Почему вы ему не верите? Вы действительно считаете, что Виктор должен был не выбираться из дворца за помощью и вытаскивать обреченную Элен, а героически пытаться в одиночку спасти всех и погибнуть в попытке? Вас убедила бы его могила?
Остановись, Элгэ.
– Вы сами наверняка так и поступили бы.
– И была бы дурой. А король должен быть умен. Какого ответа вы от меня ждете, Анри? Да, Виктор – скорее мидантиец, чем эвитанец. И потому его так поддерживает кардинал Евгений. Тот, кто видел гибель слабой страны при мягком правителе, считает идеалом совсем другую монархию. Аравинт пал, Мидантия процветает. Это ли не пример?
– Странно, что кардинал при этом не понял главного. Оружие королей – не только власть, но и милосердие. Евгения Мидантийского так любят и уважают не за жесткость мер, а за то, что при нем Мидантия наконец смогла дышать. Но либеральный монарх Мидантии в Эвитане сойдет за тирана. А тиранию не любят нигде. Особенно у нас на Юге. Эвитан от деспотов и самодуров уже устал. Кроме того, Элгэ, я тоже видел императора Евгения. Пусть и не месяцы, а часы. И не нашел большого сходства между ним и вашим будущим мужем.
– Чего вы от меня сейчас хотите, Анри?
– Вы вместе с нами прошли путь из Квирины в Мэнд, Элгэ. Вы выросли бок о бок с Виктором. Я не верю ему, но верю вам. Если сердце и разум подсказывают вам…
– Анри, Виктор – не беспорочный агнец милосердного и справедливого Творца. Но я верю ему. Верю, что он искренне скорбит по своим матери и сестре. И жаждет за них отомстить. Я знаю, что Виктор любит свою семью… мы оба любили. И я верю, что добра в нем больше, чем зла. Все-таки зла я видела достаточно. Виктор, как и мы все, побывал в Бездне. Нельзя выйти оттуда прежним. Но мы все должны держаться вместе. И доверять друг другу. Иначе вообще ничего не получится, Анри.
3
Суровый взгляд старой Азы прожигает насквозь. Каленым железом.
Зато подруга Эстела рада… искренне рада. Как и ее Конрад. И Риста с ее веселым бьёрнландцем. И многие другие. Те, с кем Элгэ прошла долгий путь, и кого узнала совсем недавно.
