Текст книги "Дева-Смерть (СИ)"

Автор книги: Ольга Ружникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 13 страниц)

Глава 7

Глава седьмая.

Воцарение Зимы – начало Месяца Сердца Зимы.

Западное Море. – Эвитан, Лютена.

1

– Вит, выпей хоть глоток. – Этьен – хороший парень. И совсем юный. Ненамного старше Беллы. И рад, что сам может перехватить лишний глоток – тайком от матери и старшего брата.

Только пить неохота вовсе. Ни со своими, ни на шаткой палубе. Впрочем, бессмертные матросы гуляют в сухом трюме. И довольно тихо. Для никогда не покидающих корабль матросов. Устали за долгую жизнь? После-жизнь.

Столько до конца не умерших, как за последние дни, Витольд точно прежде не видел. Но единственная мерзость из них – Дохлая Змея.

– Спасибо. Вернусь – выпью. Пойду, подышу.

А то что-то опять не видно Арабеллы. А заботливую баронессу дергать не хочется. И без того вымоталась. Как и все они. Пусть передохнет и отвлечется хоть сейчас.

Хоть настоящая работа здесь только у вконец измученной Беллы. И слишком изнурительная – для ее хрупких сил. И неутихающего горя.

– Перепил? – натужно усмехнулся Этьен. А то не видел, что к вину Витольд не прикасался? Даже к разбавленному. – Ну иди, глотни ночного воздуха.

Полюбуйся огромными звездами. Здесь, посреди семи бушующих морей, на семи буйных ветрах, необычайно ярки все древние созвездия. Прямо не ночное небо, а… будущее поле грозной битвы, что ли? Где собрались все Небесные Воины разом.

Неужели их одинокая галера – и впрямь единственная выжившая? Старый друг Грегори, отчаянная Изабелла, невезучий король Георг – где вы? Куда вас унесло?

Первые дни корабль Изабеллы был виден. Порой – только длинные мачты и черные паруса на сине-сером горизонте, а порой – его приносило пенными волнами достаточно близко, чтобы можно было перекрикиваться. Перебрасываться шутками, теплыми приветствиями…. Воздушными поцелуями и обещаниями горячих объятий.

А после очередного шторма товарищей унесло прочь. И с тех пор – бесследно.

Уже вторую неделю как.

– Наши Галеасы не тонут, – хмуро бросил тогда просоленный ветрами бородатый матрос чуть старше Вита… был когда-то. – Найдутся. Бойтесь другого.

– Чего? – устало проронил бывший виконт Тервилль. Официально – давно покойный.

Почти как команда Проклятого Галеаса. Только не бессмертный.

И у него даже гроб в фамильном склепе уже есть. Не пустой.

– Мы не можем причалить. Нигде. Нет у нас такого Права. А вы едите нашу пищу, пьете нашу воду.

– Так из отдельных же бочек и ящиков… – предпочел уточнить Вит.

– Рано или поздно они опустеют, – вовсе даже не зло усмехнулся хмурый матрос. – Так уже было. И тогда вам останется только умереть. Или присоединиться к нам. Так уже было, – повторил он. – На Галеасе, куда ступил ваш старик. Там теперь команда гораздо больше. Дети даже подросли… мы ведь не совсем трупы.

– Сколько у нас времени? – побледнел тогда Витольд. И, может, обидел этим собеседника.

– Откуда же мне знать? Я ведь не колдун и не ведьма. Сила – это по вашей части… по части твоей черноглазой подружки. Когда ее сила и воля иссякнут – вы погибнете. От голода и жажды. Или пополните нашу команду.

Вит промолчал. Что тут уже скажешь?

– А если ты о древних байках, что к нам нельзя прикасаться, то расслабься, – захохотал вечно молодой матрос. – Бессмертие и посмертие – не дурная болезнь. Ею можно только от ледяных Детей Ночи заразиться. Или от Лунных. А мы – совсем из другой… байки. Вовсе из другой, парень. У нас и кожа теплая, и кровь горячая.

И впрямь протянул мозолистую руку. А Витольд ее пожал. Да, руки – теплее его собственных. Привыкли к ледяным ветрам.

– Да ты не дрейфь. Вижу, крепкий – грести сможешь. Мне как раз пригодился бы хороший, неглупый напарник. А то тут даже словом перекинуться не с кем – все друг друга за века давно наслушались как облупленные. А пополнение только на стариковой галере – да и то еще при твоем прадедушке.

Прямо как в многолетней тюрьме. Любой новый узник – ворох свежих новостей с недостижимой воли.

– Кстати, меня Гестием кличут, если что. И это – настоящее имя. Еще от бати с матушкой.

2

– Эй, парень. – Гестий то ли тоже предпочел ночное небо трюму, то ли выглянул специально ради Витольда. – Подружка твоя здесь, не ищи. Луной любуется. Помнишь тот наш разговор?

– Помню. Запасы пока не иссякли. Даже не начали.

– То-то и оно. Запасы не иссякли. А рассвету давно бы пора явиться.

А Белла здесь при чём? Уж на такой-то подвиг ее сил точно не хватит.

– Нам-то что? Нам и луна сгодится. И ночь не хуже дня. Да только слышал я о временах, когда утро не наступало долго. Смотри, парень. Успеть бы вам потом хлебнуть нашего рому да очень сильно к нам захотеть. А то мы-то уж точно лучше той гнилой змеюки, как смекаешь?

– Не пугай. Придет рассвет, никуда не денется.

– Ну ладно. Если что – мы в трюме гуляем. Вместе со славным капитаном. Не успеете доползти – громче орите. И за Галеас хватайтесь – он уцелеет. А мы уж к вам сами подберемся. Нас-то отсюда если и смоет, так быстро назад возвернет.

Есть живые, мертвые и те, кто в бурном море. Среди кипящих волн. В бесконечном море от края до края, что качает в утлой скорлупке Витольда Тервилля, сотни спасенных людей и безучастную Арабеллу. И нигде – ни далекой тени недостижимого берега. И ни малейшего следа другого паруса.

И где же быть Арабелле, как не здесь? Витольд удивится, найдя ее в другом месте.

– Я – кормовая фигура Корабля Призраков, – горькая усмешка застыла на бледных губах. Искусанных в кровь. – Так почему бы мне не сидеть на палубе?

На семи буйных ветрах. Среди соленых пенных брызг.

– Белла, сейчас ночь, – терпеливо произнес Витольд, усаживаясь рядом. – Ночь Воцарения Зимы. Лучше укрыться в теплой каюте…

Не будь Воцарения – Арабелле и не удалось бы ускользнуть. С грустного праздника. Почти совсем трезвого.

И вновь не видно далеких звезд. Ни единой. Куда-то вдруг враз исчезли с аспидного неба. Только слабый диск бледной луны – сквозь густые тучи.

И кое-где – неяркие фонари матросов. Давно пропавшим в древнем море тоже нужен свет. И зрение у них не кошачье. Как это всех сначала удивляло…

Больше ли, чем горячая кровь… не совсем живых?

Ничему не удивлялась лишь Арабелла. Потому что ей всё равно. Порой Витольд, не слушая, уносил озябшую девушку в более-менее сухую и теплую каюту. Вручал надежной заботе ворчливой и доброй баронессы Керли. А уже она заставляла поесть, как-то помыться, переодеться в сухое, поспать.

Арабелла подчинялась. Чтобы не спорить. На это у нее не было сил. Но при первом же удобном случае девушка вновь выскальзывала наружу. Но волю дикого ветра и шаткой палубы.

– Если ты погибнешь, призраки уничтожат всех, – попытался воззвать Вит к ее жалости. – И посмертие будет таким, что взвоет сама Огненная Бездна. Зачем тогда вообще было выходить в море? Умереть мы могли и в Мэнде.

Помогло. Но не воскресило. И не зажгло даже тусклой искры надежды.

Арабелла согласилась жить и оставаться здоровой, пока Проклятая Галера не причалит к безопасному берегу. Чтобы спасти других. Дать им продержаться.

У Грегори не было другого выхода. И он поступил как истинный король. Как благородный правитель и героический спаситель сотен обреченных. И как паршивый муж и возлюбленный. Так почему же Вит не только не возразил, но еще и первым это предложил? Затащить сюда несчастную, осиротевшую девочку и превратить в «кормовую фигуру» мертвой галеры древних призраков?

И он сам – ничуть не лучше и не добрее Грегори. Потому что точно так же оставил любимую Алексу одну в чужой Лютене. На попечение доброго кардинала Александра. Якобы для ее же блага.

Только когда твое сердце истекает кровью, рядом нужен тот, кто дороже и ближе всех, а не его заботливый друг и не добрый, благородный кардинал.

– Вит… – вдруг тронула его руку Арабелла.

Какие же холодные у нее пальцы. Вечно мерзнут.

Что она заметила? Знакомый парус? Да откуда бы ему взяться? И откуда Белле видеть в кромешной тьме?

– Рассвет, Вит… Смотри – на горизонте. – Так вот почему все звезды вдруг скрылись в глубокой мгле. Так всегда бывает – на самом пороге утра. – А я почему-то думала: он уже не придет.

3

Наверное, Ирия не спала слишком долго. И еще дольше не могла успокоиться. Как одержимый бредовыми видениями. Мечешься, покуда жив. Выжимаешь последние остатки неведомо как сохранившихся сил.

А потом на груди героической кузины рыдала чудом спасенная Тереза. И торжественно распахнулись крепкие ворота столь долго державшего осаду михаилитского монастыря. Превращенной в героическую крепость тихой обители кардинала Александра.

И он сам благословил нового короля. И многих других. И, кажется, при этом искренне плакал. И не только он.

А потом Ирия с освобожденной Терезой смогли обниматься и радоваться. И обнимать Алису, Соланж, Софи… И Алиса дала подержать маленького Рене. Неужели Чарли когда-то был таким же невозможным крохой?

А Эйда крепко обняла Дженни. А Бертольд Ревинтер – сына.

А Серж невообразимым взглядом уставился на нежную, прелестную Элен Контэ… и погас, узнав, что она замужем. И узнав, за кем.

Зато смыть черную краску с волос стало долгожданной радостью. Такой редкой. Снова стать прежней – дочерью Эдварда Таррента.

– Ирия, ты скоро? К тебе маршал Тенмар.

До чего же странно жить в одном доме с Алисой. Но разве не этого хотела сама Ирия? Не к такому стремилась? И… разве ее присутствие не успокоит Алису? Как и саму Ирию. Анри она доверяет полностью. Да и бедная Алиса – его кузина. И Ральф Тенмар хотел, чтобы одна его племянница приглядела за другой. А заодно присмотрят и за третьей – Терезой. И всей бабьей шайкой – за сыном Алисы.

Но вот кто такой этот новый король – Виктор Вальданэ?

Ну, кроме того, что Анри любил его благородную мать, а та любила Анри. Но это еще не делает пресловутого Виктора ни хорошим человеком, ни достойным королем.

А Ирия теперь ценна. Из-за проклятия древнего Альварена. А Виктор Вальданэ был пленником в мрачном Мэнде. И теперь волей-неволей верит в старые легенды. Умный король не захочет потерять талантливого маршала. Пока.

– Ирия… – голос кузины дрогнул слишком сильно.

Дикий ужас на бледном лице Алисы – не скрыть. Как и внезапную дрожь тонких рук. И хрупкого тела. Роды превратили бывшую принцессу в тень самой себя. Роды – и страх. Только он еще и не прошел.

– Что случилось? – Ирия протянула руки – подхватить. – Лекаря?

Ей угрожали? Или…. хуже⁈ Ребенку⁈ Что успел устроить очередной король?

Кузина отрицающе трясет белокурой головой:

– Случилось, но не со мной. Взгляни на себя в зеркало, Ирия.

Взглянула. Присмотрелась. Прищурилась.

Ну хоть новый монарх тут ни при чём. И чего Ирия на него вообще взъелась? Анри же Виктору Вальданэ доверяет. В конце концов, он знал нынешнего короля и прежде. Даже еще ребенком. Дольше, чем саму Ирию уж точно. И ей же Анри верит.

Позади, за обнаженным в вырезе алого платья плечом – испуганный взгляд Алисы.

Ей нужно улыбнуться как можно мягче.

Огромная древняя рама, старинная позолота. До боли родная. Вывезена из сгоревшего особняка Тенмаров. Там мало что уцелело. Потеряв Ирэн на почти целую ночь, Эрик порезвился вволю.

В итоге, все Драконьи племянницы разом заняли бывший особняк Ильдани на окраине Лютены. Пока Тенмарский отстраивается.

Эрика нет, старая рама осталась. И иногда кажется, что за плечом сейчас встанет Катрин, мягко проведет тонкой рукой по волосам. Успокаивающе улыбнется.

Но здесь только Алиса. И сейчас будет Анри. Уже на пороге.

Отражение усмехнулось. Грустно и понимающе. И что? Всё не так уж и страшно. Изменение не сделало Ирию уродливой. Скорее, очень странно красивой. Еще более пугающей.

Но показывать это не стоит. Почти никому. Волосы отныне придется красить всю жизнь. Конечно, у Анри седины вообще больше полголовы, но он все-таки не дама.

Будем надеяться, юной даме в таком виде он тоже не слишком удивится. Перекрашивать сейчас уже некогда. А к победному параду – успеем. И платья новые пошить, и прежнюю юность вернуть.

– Придется снова стать брюнеткой, – успокоила Алису Ирия. Натянуто улыбаясь. Недостаточно мягко. – Или золотистой блондинкой. А то и рыжеволосой. Всегда мечтала стать рыжей. Не самое страшное в подзвездном мире.

4

– Анри, я должна тебе кое-что рассказать. Надо было раньше, но я сама узнала слишком недавно.

А весть от Роджера Ревинтера не дошла. Не знала, куда идти. Не стоял на месте Анри Тенмар. Как и его победоносная армия.

Алое вино в мидантийских бокалах. Прозрачный хрусталь напоминает о морозной зиме древнего замка Тенмар. О снах об Исольде Лингардской. И об алой осени. О пронзительно-ярком закате. Лютены, не знойного Тенмара, но не настолько столица и севернее.

Вот в родном, неласковом Лиаре – там да. Всё, что могло, уже давно облетело еще раньше. Когда в теплой Лютене доцветали последние яростные астры, на стылом севере давно пожухла и съежилась листва под ногами. И замерзли даже самые стойкие травы.

Всё давно сникло и примерзло. Но не завьюжило. Вести с далекого Севера не лгут – припозднившейся зимы всё еще нет. Нигде. Даже в холодном Ормхейме.

– Это полынь? – узнал Анри знакомый вкус. Уже полузабытый Ирией.

– Да. Из погребов твоего отца. Гуго и Эрик разграбили не всё.

Один предпочитал чем слаще, тем лучше, а второй – пиво, крепкий ром и эль с далекой северной родины. Последнее, что еще оставалось от прежнего Эрика.

– Кое-что припрятали верные слуги.

Те, кто успели вовремя разбежаться. Ставшего родным особняка больше нет, остались лишь старое зеркало и крепкое вино. И странные сны. Но уже не об Исольде. Ее заменила Дева-Смерть.

А где-то далеко, возможно, еще стоит древний замок Тенмар. Вдруг старые стены оказались неподвластны огню? Безумный Эрик ведь прошел и там – огнем и мечом.

А бедная, пугливая Мари так и не нашлась. Как и ее ребенок. Он должен был родиться еще в теплой середине осени. Когда пленную Ирию везли в Лютену – в очередной плен. А потом держали в мрачно знакомом Ауэнте. В одной камере с былым врагом и нынешним верным другом. В полной неизвестности о судьбе едва обретенного брата.

– Ири, ты можешь сказать мне всё. Всё, что сочтешь нужным.

– Я знаю, Анри, – слабо улыбнулась она. – Насчет тебя – знаю точно.

Весть про легендарный Альварен Анри выслушал спокойно. Как и то, что теперь ему придется невесть как разводиться с и без того брошенной девчонкой.

Мысль, что Анри свежеиспеченную жену не любит, облегчения не принесла. Слишком уж бедняжке Контэ и без того пришлось несладко. Да и ревновать Ирия разучилась напрочь. К Прекрасной Кармэн не ревновала, а тут – к кому? Да и… будто выгорело всё в душе. И даже любовь – лишь тень ее прежней.

– Я отношусь к Элен, только как брат, – вздохнул Тенмар. – Как ее защитник. Возможно, это чем-то поможет.

Спасти Элен от древнего, неотвратимого проклятия? У кого бы узнать поточнее? У Девы-Смерти или у михаилита? Но смерть Эрика и бегство змеефанатиков должны были изгнать древнюю Богиню Тьмы. А призрачный михаилит приходит, лишь когда хочет. Не Джек ведь. И не Тариана. Но одного больше нет, а второй не пробиться в Лютену. На далекую чужбину. Своя ведь она, лингардская.

А монах ничем не связан. Его служение – добровольно.

И без любых слов ясно, что бросить Элен еще раз – всё равно, что убить своими руками. Слишком уж хрупкая. И несчастная. Невезучая.

Если только… Ирия вдруг поймала взгляд Анри. Вспомнит ли он сейчас, какими глазами смотрел на нежную красоту Элениты их общий братик Серж? Ирия-то всё заметила, а вот, с позволения сказать, законный муж…

Мужья часто видят последними. Особенно нелюбящие.

– Анри, я слышала, Его Величество решил принять на службу людей Эрика.

– Это правда, – маршал помрачнел. – Но деваться сейчас некуда. Мы согласились их помиловать и сохранить им свободу. При таком раскладе просто вышвырнуть их за ворота Лютены не поможет.

– Да, тогда они превратят Эвитан во второй Аравинт, – согласилась Ирия. – И придется их всё равно убить – только с куда большими жертвами. Но можно ли им доверять?

Тысячам людей, привыкших безнаказанно грабить и убивать месяцами. С другой стороны – не из таких ли Анри создал и собственную армию?

– Да. Ормхейм присягает сильнейшему. Эрик мертв. Выбора у них не осталось. Они снова дадут присягу, и Лютена вздохнет свободно.

Сама Ирия точно вздохнет свободно лишь в одном случае: когда на мерзлую, но всё еще голую землю упадет хоть одна снежинка. Самая первая. Хоть одна.

Хоть и непонятно, почему не уходит подспудная тревога. Продолжает упорно, исподволь грызть.

Подумаешь – снег запаздывает. Такое бывало и прежде. Зима меньше продлится. Что тут дурного?

Они ведь победили. Разве нет?

Глава 8

Глава восьмая.

Середина Месяца Сердца Зимы —

конец Месяца Сердца Зимы.

Эвитан, Лютена.

1

– Ирэн, – кто-то трясет ее за плечо. Холодными руками – за теплое.

Ирия осторожно разжала судорожно стиснутые кулаки. Тереза!

Надо будет предупредить неосторожную кузину. Что Ирия готова вцепиться в горло любому, кто неосторожно тронет ее спящей. Будто прежде это реально спасло бы от того же Эрика.

И пора от такого отучаться. Тереза видела всякое, но не стоит пугать хрупкую Алису.

Кстати, Тере и впрямь осторожна. Слегка тряхнула и сразу отступила. Все-таки она прошла хорошую школу. Точнее, очень скверную. Для Терезы.

Правда, не успела бы спастись всё равно. Ирия ведь теперь не совсем человек.

С холодной улицы льется мягкий свет. Значит, бывшая фрейлина и нынешняя кузина Алисы проспала до полудня?

– Ирэн, выгляни в окно, – на исхудавшем лице Терезы легкая улыбка. Впервые за всё время – искренняя. Не вымученная.

Да куда там выглянуть? Куда выглянуть – если где не светло-золотые портьеры, там стекло всё облеплено?

И светло.

Думала ли когда прежняя Ирия, что так обрадуется настоящей зиме и холодному снегу? Особенно когда-то – в стылой клетке Амалианского аббатства? Где будущая зима – это почти неотвратимая смерть. Особенно если лютые холода вдарят по-настоящему.

Да и в детстве теплое лето всегда было приятнее. Можно не мерзнуть. И вдоволь плавать. До самой осени. А она всегда наступала слишком рано.

Что изменилось на равнодушных небесах, кто вымолил? Благородный кардинал Александр?

– Ирэн, там твой брат… – смеется Тереза.

Серж и впрямь ждет в соседней комнате. Живой, счастливый… здоровый. Дожидался, пока Ирэн оденется. И быстро сунул ленивой сестре меховой плащ. Багряно-золотой. Ирия всё еще одевается в гордые цвета Тенмара.

Недосуг бегать по лучшим модисткам. И особого желания нет.

– Столько новостей, – смеется Тереза. – Его Величество наконец-то объявил будущий бал. По случаю победы. Целых три недели впереди. Даже успеем сшить новые платья. Или дошить старые.

В своих цветах в том числе, да. Хоть никто не запрещает и Тенмарские. Анри не против, его отец был – тем более. Сам же признал племянницей.

А на Тере прежние наряды просто висят мешком.

– А на улице – снег! – хохочет Серж. – Самый настоящий снег. Валом валит. Липкий, мокрый, белый! Дождались…

Да. И густого снега, и полной победы, и нормальной жизни. И даже шансов иногда отоспаться аж до обеда. До явления в гости брата. Которого тоже случайно – дождались.

Во двор они выскочили втроем – две юные дамы и юный кавалер. И закатили буйную игру в первые снежки. Жаль, с ними нет повеселевшей малышки Софи – она поселилась с сестрой Соланж и ее мужем Гуннором. А так бы тоже вовсю повеселилась.

И тихоня Элен не помешала бы в компании – для Сержа. Но вот уж кого точно сюда не выманить. Да и простудится. Не только южанка, но еще и хрупкая.

Да и в ее положении…

– Ты мне прибежал сообщить про снег или про бал?

– Про бал я не знал. Я ведь во дворец не вхож. А Анри бы и сообщить забыл. А снег по дороге пошел. А прибежал… прискакал… От отца пришло письмо! – наконец, вспомнил главное брат.

– Дядя Ив приезжает? – Ирия чуть не подскочила к верхушкам заснеженных деревьев. Хочется обнять сразу весь подзвездный мир!

– Нет, пока не может, – Серж вдруг помрачнел. – Дела поместья. Там же побывали бандиты Эрика, пока искали отца. Он зовет нас к себе. Очень соскучился и просит вернуться в Кридель. Тебя, меня, Эйду, Мирабеллу. Еще Иден с Чарли и Кати – если они здесь. И даже Роджера пригласил, представляешь?

Представляет. Все-таки зимой холодно. Ирия это вдруг ощутила.

– Ири… – брат чуть встревожено всматривается в лицо.

На сколько минут она так застыла на месте?

Либо добрый и заботливый дядя Ив – вторая Карлотта Таррент, либо он должен спешить во весь опор – на встречу с едва не потерянным сыном.

У дяди Ива – умный и хитрый Клод. И далеко не глупый Мишель Витэ. Они вовремя предупредили его о кровавой беде в столице.

И не дают прибыть сейчас. Если… если письмо вообще написал он. Ирия ведь даже не знает дядин почерк.

– Серж, мне срочно нужен Анри. Порадовать и его тоже.

И вместе облегченно посмеяться – если Ирия сейчас дует на чистейшую колодезную воду. Из ледяного подземного источника. Вроде того, что спасал месяцами отважных михаилитов. И Алису с прочими.

– Он всем нужен, – смеется беспечный брат. Вновь – беспечный. – Наш храбрый маршал на королевском совете. Там какие-то срочные новости. Надеюсь, хорошие.

Ага. Недавняя союзница Мидантия теперь объявила войну? И вторглась в спорный Аравинт? Или еще что… Например, войну объявил еще и Всеслав – короновал Жанну? А до кучи войну за компанию объявила и недобитая Квирина? С такой-то бандой сильнейших союзников. Только что сочиненных дерганой паникершей Ирией.

И обозленный за Эрика Ормхейм переметнулся туда же. Решил, что новый эвитанский король – не настолько силен, чтобы ему покоряться.

Ирия уже ничему не удивится. Ее-то на Совет никто не пригласит. Не королева. Просто знатная дама – одна из многих. Вновь – одна из многих. Разве не этого добивалась – в том числе?

Холодно.

– Ирэн… – совсем тихо. От присыпанной снегом ограды.

Белая, белая тень. Тонкая фигура с закутанным свертком на руках. Будто живым. Мари…

А где-то за ее плечами – темный силуэт михаилита. Будто герой-защитник. Призрачный герой для призрачной дамы. И совсем-совсем тихо – весенний колокольчик безумного смеха Тарианы. Откуда-то из далекого далека.

Снежная пелена вдруг заволокла всё, закружила вьюжной метелью. Перехватила внезапно охрипшее горло…

Выпьешь, может, выйдет толк… [1]

Скользит под ногами мокрый снег, вздыбилась осенней волной Альварена холодная земля. Захлестнула слепяще-белой пеной…

– Ири… – Тереза подхватывает падающую подругу – вперед Сержа. И дико, оглушительно кричит:

– На помощь!

Кого, кого они зовут – еле живую Алису, что ли?..

2

Черное море хлещет в высокие витражные окна. Уже наполовину затопило древний зал с золочеными портретами. Они плывут, качаясь на бурных волнах. Некуда бежать – за черными окнами плещется морская пучина.

Можно попытаться выбраться на крышу – сколько здесь этажей? Почему-то не вспомнить.

Можно многое – если удастся добраться до витой лестницы. Если хлещущая вода еще не успеет подняться до высокого сводчатого потолка. Опередить тебя.

Благослови Творец столь огромные замки!

Очередной портрет сорвало с мокрой стены. Сиротливо остался голый гвоздь.

Понесло прочь золоченую раму. И почему так важно разглядеть, понять, кого именно теперь качают, захлестывают бешеные волны? Лицом вниз.

Черная вода привычно поднимается выше – так уже было. Ирия поплыла к дверному проему – уже затопленному. Ничего, не паникуй. Еще не там выживали. Даже ни одного врага рядом. Одна равнодушная стихия. Можно нырнуть как можно глубже – и проскользнуть.

Только бы крепкая дверь не оказалась заперта. Ключ уже не найти. А уж если неподъемный засов еще и снаружи… Дубовые двери не выбить точно.

Не заперта! Повезло.

А теперь – вверх. Вынырнуть посреди очередного высокого зала – бесконечно длинного. Где окна, где двери – куда дальше?

Никуда. Никуда уже не нужно – над головой раскалывается потолок. Открывает невозможно яркие узоры древних созвездий. Глаза давно ушедших.

Ирия нырнула поглубже – сейчас тяжелые балки и камни рухнут вниз. И под водой их будет не разглядеть!

Наверх, живо!

Нет грохочущих камней, нет балок. И древних стен уже нет. Остались внизу.

Ирия одна – посреди бурного моря. Под бездонным звездным небом, расшитым древним шелком геральдики созвездий.

Налево, направо, вокруг – везде лишь пенные волны. Седой Океан. Все гордые замки, сводчатые галереи и прекрасные портреты лучших мастеров кисти канули на дно морское. Вместе с самими мастерами. В вечное забвение. Как древний обреченный Анталис.

– Ты дала клятву. – Ральфа Тенмара не разглядеть. Но он здесь, где-то рядом. Невидимый. И его Созвездие Дракона – в вышине небосвода. – Сдержи ее.

– Разве я еще не сдержала? – вздохнула Ирия.

Разве эта кровная клятва ее и не спасла – среди мертвоглазых змей?

– Тогда почему ты здесь? – гремит Старый Дракон. – Сдержи клятву – я помогу! Только попроси!

– Дядя, я убила Эрика. Лютена спасена. Змей больше нет. Ормос не вернется, а если и вернется, то не в Лютену! Я сделала всё, что могла!

Темная тень за спиной. Из-за левого плеча. Дева-Смерть. Скользит над бурной водой. Танцует. Грустно смеется. Тень над тенями. Вечно живая – над почти погибшими.

– Если всё так, как ты говоришь, тогда почемуя́еще здесь?

– Зима пришла, – бормочет Ирия. – Осень завершилась. Снег. Он же мне не приснился.

– Да. Не приснился. Снег. Вслед за осенью пришла зима. Подзвездный мир терпел – и больше не смог. Он сдался вечной ночи. Снег выпал – и уже не растает. Зима пришла, но весна ее не сменит. Вы проиграли, Ирия. Вы почти проиграли всё.

3

– Ормхейм объединился с Бьёрнландом! – Виктор Вальданэ швырнул злополучное письмо на чудом уцелевший стол. Странно, что тот выжил – при всех предыдущих королях.

Гербовая бумага проскользила через полстолешницы. Увы, до края не домчалась. Замерла одинокой белой лодкой среди озера черного дерева.

Тут всю мебель позанимали из разных кабинетов. Его Величество Виктор Первый по этому поводу бушевал вчера по-черному. Орал, что такая сборная солянка оскорбляет его утонченный вкус эстета.

До чего же надоели в многострадальном Эвитане несдержанные короли! Не всем, так одному-единственному министру.

Все-таки правящий монарх моложе двадцати пяти – плохое решение.

– Этого стоило ожидать, Ваше Величество, – осторожно начал Бертольд Ревинтер.

Если очередной король – невоспитанный почти подросток, лучше его лишний раз не злить. А вместо этого благодарить судьбу, что в этот раз на Золотом троне – не психопат, не садист и не змеиный сектант.

– Мы избавились от Эрика. Север такое не прощает, – поддержал Тенмар. – И мы так и не предложили им достойный союз.

Потому что король запорол всю идею. Это к нему на поклон должны явиться ормхеймцы. Не правящий же монарх должен идти навстречу мятежникам. В чём угодно.

– Я не задавал вам вопросов, – прожег обоих желчным взглядом новый правитель. – И мне плевать на Север, если они настолько тупы. Но я не верю, что такое возможно.

Что Север не признает твоего королевского величия? Ну да – это признак глупости. Как же иначе?

– Ваше Величество… – победоносный маршал повысил голос. А он у Тенмара после Альварена – в самый раз. Даже когда специально не повышает.

И Ревинтер чуть не застонал. Анри Тенмар всё еще воспринимает Виктора Вальданэ как мальчишку, сына Прекрасной Кармэн. Или как замену их драгоценного Грегори.

Но на надменного юнца они сами нахлобучили Золотую корону. Все вместе. И подарили ему огромную, обученную армию покойного Эрика. Всё простившую, кстати, – в отличие от далекого Ормхейма. За помилованье и прежнее жалование.

– У меня претензии не к вам, Тенмар, – поморщился величавый потомок великих Зордесов и Сезарингов. – Вы – вояка. Ваше дело – армия. И с ним вы справляетесь великолепно. Я спрашиваю своего канцлера: почему я только сейчас узнаю новости с Севера? Из официального письма с объявлением войны. О войне с Мидантией я тоже узнаю непосредственно от императора Евгения?

– Ваше Величество, в Бьёрнланде переворот. – Спасибо покойным Карлу и Эрику – терпение теперь у Ревинтера железное. – Мне ли вам объяснять, что это означает? И осмелюсь напомнить Вашему Величеству: пока в Эвитане творилась вакханалия, вести императора Евгения Мидантийского из нашей страны тоже были весьма и весьма обрывочны.

Монаршая длань крепко стиснула изящный бокал. Мидантийский хрусталь разлетелся вдребезги. На золотистый ковер. Сплошные брызги светлого вина и мокрого стекла. Чудом не задели Ревинтера. Но не Тенмара – тот стоит слишком далеко.

Молодой король так целился нарочно?

– И вы поверили тому, что он наплел на переговорах? Где, кстати, вас самого не было. Но даже если так – моя разведка и мои министры должны работать лучше, чем министры Евгения Мидантийского. Я выразился достаточно ясно?

А если нет – найдешь новых, поняли. Не пора ли уже и этого короля… императора менять? И как к такому отнесется новый победитель Тенмар?

Плохо отнесется. Потому как – не на кого. И кто даст малейшую гарантию, что следующий будет лучше?

Черной ночью горят глаза Виктора Вальданэ. Неутолимым голодом. Вечный недопринц дорвался наконец аж до Золотого Трона. И теперь жаждет еще больше и лучше.

Не зря заказал себе новую корону вместо прежней. С другими камнями. Собственных родовых цветов. Будто в унаследованной казне полно лишних денег. Избыток.

Будто прежние монархи оттуда уже не выгребли всё подчистую. И не назанимали столько, что теперь годами отдавать. При удачных урожаях.

А чем кончаются «прощенные» долги непогрешимой короны – пора бы знать. На примере Квирины и покойного Аврелиана.

И почему Карл не оставил сына и тихо не скончался в своей постели? Потому что один недалекий министр не успел устроить столь благоприятный исход?

А теперь, Ревинтер, молчи. И слушай. Потому как слово «сын» сейчас – ключевое. А на златом троне многострадального Эвитана успел посидеть не только безумный Карл. Сумасшедших там было достаточно.

За окном крупными хлопьями валит успевший надоесть снег. Дождались. Зимы вместо осени. Виктора Вальданэ – вместо предыдущей чехарды королей.

В заново обставленном кабинете – один неумный король и два неглупых советника. Солдат и министр. Точнее, канцлер. Власти это не добавило. Безопасности – тоже.

И липкая гадость с небес – на улице. Мокрые лужи в саду.

И на дорогом ковре. Захваченное с бою – не жаль. Никаким новым королям.

Всё равно этот ковер со столом не сочетается. И с гардинами. Оскорбляет эстетический вкус. А Виктора Вальданэ устроит только всё идеальное.

Придется опять подолгу топить камины, иначе и дом отсыреет. А внучке нужно тепло. Чтобы выросла здоровой. Вопреки всем королям.

– Зато я уже принял меры, – усмехнулся зарвавшийся мальчишка в пока еще старой короне. Очередной. Впрочем, вполне взрослые Гуго и Эрик были того хлеще. – Вы, Ревинтер, финансист. И ваше дело – финансы, как дело маршала Тенмара – армия. Но при моих тупых предшественниках был министр, что прекрасно разбирался во внешней политике.