Текст книги "Дева-Смерть (СИ)"
Автор книги: Ольга Ружникова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)
Холодно. Грегори поморщился. Арабелла дрожит, будто они не в осеннем Мэнде, а в северном Словеоне посреди лютой зимы. Или в северном Ормхейме.
Змеи с ним, с гнилым королем опостылевшего Мэнда – отсюда надо выбираться. И выводить живых людей.
– Уходите, – принял решение Грегори. – Прямо сейчас. Прочь. Ломайте двери в залы. Выбирайтесь через окна. Найдите, где нет решеток.
Он лично видел такие, когда в первый раз пытался сюда залезть. Вот только сообразить бы теперь, где именно их заметил.
А парадный и черный вход наверняка перекрыты гораздо сильнее. А всё подземелье сотрясает дохлая Змея. Выползает на привычную охоту.
– Там всегда вооруженная стража, – хмуро бросил кто-то из спасенных мэндцев. Молодой, крепкий. Кузнец или бывший солдат? – С острыми мечами, копьями и заряженными пистолетами. Она всегда там. Вокруг всего дворца. Иначе бы отсюда всё время кто-то бегал.
– Стража – смертна. Это уже все заметили, разве нет? Убивайте солдат и жрецов, бейтесь за каждый шаг, зовите на помощь Детей Ночи. Чем ближе к ним подберетесь, тем легче им будет вам помочь.
– А ты? – перебил его Витольд.
– А я попытаюсь найти Виктора. Нельзя оставить его здесь.
Вздрогнула Арабелла.
– Только не ты, – остановил его Вит. – Без тебя они не выберутся. За Виктором вернусь я.
– Прекратите! – рявкнула вдруг… почтенная баронесса Керли. Не хуже сыновей. И даже мужа. – Никто больше не станет разделяться. Хватит уже. Все идем в одну сторону. И либо найдем Виктора, либо нет. Нас для этого достаточно. Хватит уже – одного такого героя-одиночку мы только что отвязали от алтаря.
– Вы правы, – признал Грегори.
И опять неверно выбрал направление пути. И выяснилось это уже за поворотом.
Когда беглецы выскочили из тьмы в яркий – яростный! – свет. В огненную ночь.
Потому что опасные толчки и впрямь замерли. На время.
Потому что свое черное дело уже свершили. Снесли часть крыши и верхних этажей. Начисто. Будто там всё давно прогнило.
А еще – раскололи змеиный дворец надвое. Вместе с окрестным двором, витой оградой и… изрядной частью города. Отделили бесконечным провалом добрых ярдов десять в ширину… уже двенадцать. И медленно ползут по старому камню широкие лучи-трещины. В обе стороны. Как совсем недавно – по дворцовой мозаике.
Ветвятся, как очередные ядовитые змеи. Только что не шипят. Еще не научились.
И именно потому ни одного стражника беглецам пока и не встретилось.
И теперь дохлая Змея замерла. Остановилась передохнуть. Перед сытным обедом. Жертвам ведь уже никуда не деться.
А позади всё рушится. Прямо за их спинами. Будто стоит живым покинуть коридоры, как там всё мгновенно гниет…
А впереди, за провалом – полдворца стоит, где стояло. Будто ножом срезана стена. Ровно так.
А над запрокинутыми головами – бездонное ночное небо. И по нему несется вскачь яростная комета. Будто огненный всадник на колеснице. Горячит коней. И срываются с клинка алые всполохи…
Светло, как днем. Только много страшнее.
Из чего перекинуть мост? И на чём держится их часть дворца, если провал – всё шире. Сколько уже – ярдов тридцать?
Куда они сползают – к кипящему черному морю?
– Назад! – крикнул Грегори, перехватывая семилетнюю дочку баронессы Мадлен Лито. Чуть не соскользнула в глубокую черную бездну. – Не подходить близко!
Куда ведет непроглядная тьма – в бывшее подземелье? Или… еще глубже?
Оттащить перепуганную девочку назад, вручить железной баронессе и…
И не по-женски крепкая рука сжала запястье Грегори:
– Только попробуй сунуться туда один… мой король.
Дикий вопль заставил обернуться обоих. Из бездонного провала высунулась… гладкая, скользкая, круглая горка. С круглыми же глазами – без век.
И голодной, хищной пастью в рослых полчеловека.
И, возможно, ее привлек не зовущий запах живой крови. Или не только он.
Еще и слишком громкий окрик бестолкового горе-командира.
Глава 10
Глава десятая.
Мэнд, Тайран.
1
– Море наступает! – дикий вопль позади оглушает напрочь. – Оно тоже взбесилось!
Почему бы и нет – со всем прочим за компанию? Плененное змеиной гаванью древнее море и так терпело слишком долго.
Но почему сегодня кричат исключительно освобожденные мэндцы? Разве за столько лет не привыкли к любым причудам родной… страны?
А из своих – даже малышка Франсуаза Лито уже молчит. А остальные просто толпятся на дворцовой террасе. Бывшей. Мрачно сжимают оружие – кто какое отобрал у побежденной охраны.
Слева, справа, позади – дрожат гнилые развалины дворца. Внизу трясутся кровавые катакомбы. В разломанные окна бывших залов хлещет вольное, буйное море. Прямо сквозь толстые решетки – пенным волнам они не помеха. Древнейшая стихия – куда там всяким дохлым безмозглым змеям?
Черное кипящее море – не голодное. И даже не равнодушное. И не злое.
Бурные волны с удовольствием смоют эту змею… но заодно и случайных людей. Змею море ненавидит, люди-однодневки ему безразличны. Убить всех – меньшее зло. Даже спасение – для большинства. Почти для всех. Тогда гнилая скверна исчезнет точно.
– Откуда ты это взял, Грегори? – серьезно уточняет баронесса.
Потому что он, оказывается, несет весь этот бред вслух. Всю эту… странную правду.
– Слушайте его! – то ли злится, то ли хохочет рыжая Лаура. – Надо же – в тебе и впрямь говорит древняя кровь. А мне она только шепчет.
Взбешенное море – это опасно. Но оно и впрямь – меньшее зло. Змеиная башка над черным, бездонным провалом – куда опаснее. Потому что уничтожит не только бренную оболочку.
А еще хуже, если она сейчас взметнется вверх на шее. Вверх. Прямо к огненной комете. Там гадину уже не достанешь, зато она – любого. В любой удобный для нее миг.
А потом еще и выловит из клокочущей воды. Одного за другим. Когда они все – поплывут.
А там, в черном провале, возникнет кипящая воронка огромного водоворота…
– Дай мне меч, – проговорил Грегори. С трудом отводя взгляд от беззрачковых глаз. Видящих всё. И всех.
Только бы не дернулась сейчас. Только бы еще не поняла.
– У тебя есть, – отрезала бывшая фаворитка безумного короля.
– Твой меч, – требовательно протянул руку бывший принц. – Другой не поможет. Или все умрем.
– Ты его не удержишь! Он же тебя сожжет! И тело, и душу, дурак!
Всё равно эту обреченную душу сейчас сожрут! Вместе с бесполезным телом.
– Я выдержу. Во мне ведь древняя кровь, разве нет?
Даже в короли когда-то сунулся… зарвавшийся идиот.
– Руки обмотай… – баронесса Керли уже рвет какие-то широкие тряпки.
Никола раздирает пополам плотный плащ. Почти ровно.
А Лаура послушно отдает совершенно простой меч. Такой с виду безобидный, только черный. И брать его не хочется. Совсем.
А едкая усмешка синеглазой девушки – еще острее. И ядовитее.
Грегори накрепко сжал рукоять. Сразу, не примеряясь.
Как раскаленная добела кочерга!
Отравленное железо прожигает насквозь… нет, не руки. Кровь, душу… всё! Как Лаура и предупреждала.
Нужно крепче сжать его – вот и всё. Чтобы не выронить от боли. Чтобы кочерга не упала, а приварилась. Чтобы Грегори успел, прежде чем сгорит.
Только три шага. Всего – три.
Целых три!
Надо было взять ядовитый металл у самой змеиной морды!
Раздвоенный язык скользнул к вкусной добыче. Где-то в вязкой полутьме. Рыбоглазые чудовища двоятся, троятся, наслаиваются друг на друга. Слишком большие. Не помещаются, гадины!
Сзади опять кто-то кричит – только бы бешеное море еще не захлестнуло всех! Не унесло в черную пучину.
А с пылающих небес льется, мечется слепящий свет. Режет больные глаза.
И, уже бессильно падая на колени на мокрые камни, Грегори всадил жгучий, яростный клинок в черную пасть центральному монстру. Уже обеими руками, с размаху.
Одной бы просто не удержал оружие. И сил бы не хватило.
2
Багровое зарево полыхает во весь горизонт. Пылает древний город. Один из древнейших в подзвездном мире. И один из тех редких, что следовало спалить давным-давно. Правда, жаль живущих в нем людей. А теперь – погибающих.
Они-то не виноваты. Просто родились не там и не в то время. И вовремя не сумели сбежать.
Грегори прав в одном. Дикое, вольное море злится больше всех. Ему явно надоела вся эта погань, оно жаждет смыть ее с концами. Но заодно смоет и людей. А они хотят жить.
И как же холодно! Грегори, пока не привели в чувство, уверял, что над горящим городом кружит огненно-алая комета. И что он и сейчас ее видит.
Но нет – невозможно светло просто от зарева пожаров. Древний Тайран горит.
– Еще бы – если с неба льется огонь! – почти кричит Грегори, приподнимаясь на мокром каменном полу. Среди воды по щиколотку.
Захлебнется – если не держать его голову выше.
– Очнись! – переорал его Витольд. – У тебя в жилах струится яд этого проклятого Ормоса. Вот и видишь, чего нет. Очнись: у нас и без огня с небес проблем довольно!
– Только я его увидел еще раньше. Лаура, – Гор с трудом сел. Арабелла поспешно подхватила его, Кристиан кинулся поднимать на ноги. – Лаура, змея мертва?
– Мечтай! Это же ее собственный яд. Переварит как-нибудь. Уползла раны зализывать. Уполз, точнее. Проголодается – вернется. Если нас к тому времени не смоет ко всем акулам и спрутам.
– Лаура, ты знаешь больше всех. Я… верю тебе. Я вижу то, во что никто не верит. Что нам сейчас делать? Броситься в море?
– Утонете. Это сейчас не просто море. Оно – полуразумно… но именно что «полу». Потопит нас вместе со змеями – чтоб они уж точно сгинули все. А еще хуже, что проклятый дворец вот-вот провалится в Бездну…
Тоже проклятую, да.
– Что? – побледнела Арабелла. – Там… Виктор.
– Нет там уже никого. Не веришь мне – спроси своего парня. Он сейчас всё видит и всё слышит.
– Это правда, – кивнул Грегори. – Белла, я не знаю, жив Виктор или нет, но во дворце его в живых нет точно. Как и в змеиных катакомбах.
– Вам не об этом надо думать, – перебила Лаура. – Тут сейчас всё взлетит на воздух. И будет такой водоворот… Все полетим кормить крабов и кракенов. У моря свои хранители. И они сейчас разгневаны – мама не горюй.
– Что нам делать, Лаура? Назови любое решение. Я тебе верю.
– Любое? – бешено и зло прищурилась она. – Ну тогда – разве что призвать Проклятые Галеры. Им не зайти ни в один порт. Сюда – могут, потому что тут уже не порт, а… кормушка для кракенов. Но и Галеры – не выход. Не спасение.
– Как мне их вызвать?
– Вызвать-то я могу, – усмехнулась Лаура. – А дальше что? Эти Галеры мне не подчинятся точно, не надейтесь. Я для них – никто.
– А прочим? – зачем-то уточнил Витольд.
– И прочим – не сомневайтесь. – Ледяные ярко-синие глаза, ровный взгляд, равнодушное пожатие плеч. Страх в ее душе умер давным-давно. Вымерз. – Во мне ни грана древней крови.
– Древней – это какой? – похолодел Вит.
– Той, что у тебя нет почти наверняка. Если, конечно, ты и впрямь не королевский бастард. Галерами командовать здесь смогут только трое – Сезаринг, его девчонка и этот старик. Если легенды не врут.
Сильная, уверенная баронесса Керли прижимает к себе дочь. Все три здоровяка-сына – похожи, как близнецы, – загородили мать стеной.
Грегори обнимает за плечи Арабеллу. И его обожженные руки вряд ли поднимут меч в ближайшие месяцы. И вообще хоть что-нибудь.
Черная пенная волна взметнулась над парапетом и бессильно опала. Хищная, голодная волна. Пока еще не достигла добычи. Ту еще не швырнули в смертную пучину.
И ощутимо содрогнулся бедный король Георг. Взгляд потерянно скользит по лицам. Ищет Кармэн?
И отшатнулись дети – к матерям. Будто те способны защитить.
– Белла не в том состоянии, – голос у Грегори совсем никакой. Как состояние бедной Арабеллы. И старого короля Георга.
Как их общее короткое будущее.
– Тогда умрет народу на одну галеру больше. Или на две – если еще и дряхлый старец не справится. А людей у вас и так многовато – даже для четырех Проклятых кораблей. Битком будет. Так что решайте сами.
Всё ниже клубится серый смерч. Заверчивается в воронку – не спеша, но верно. Дикий ветер Бездны крепчает.
Лицо короля Георга жалко кривится. Одной стороной.
Справится ли он? Да дед Арабеллы и говорит-то теперь с трудом.
– Я, возможно, королевской крови! – вдруг выкрикнула Изабелла. – Вдруг я чей-нибудь бастард? Не зря же так похожа.
И ощущение, что ее грязное рванье и впрямь стало королевским пурпуром.
– Рискни, – оскалилась Лаура. – Проиграешь – умрете всей галерой… но вы и так умрете.
– А ты? – зеркально кривится усмешка фальшивой принцессы.
Если фальшивой – ее галера не выживет точно. Но выдержка у девчушки точно настоящая.
– И я. Я с тобой взойду на галеру. Именно на твою. Глядишь, и подскажу чего. Мне-то терять нечего. Так зачем занимать чужое место?
Особо яростная черная волна взвилась над парапетом по пояс Витольду. Залила, кого успела. Люди отодвинулись назад – уж насколько смогли. Скоро уже не смогут. Следующий пенный вал взлетит еще выше.
И показалось или нет, что море попыталось унести Вита с собой? Утащить прохладными водяными руками? Гораздо сильнее, чем в обычном шторме?
Закричал кто-то из детей – Вит кинулся туда. Но нет – мальчишку удержали железные братья Керли. Матерясь сквозь зубы.
Полубезумное море схлынуло, огрызаясь. Готовится к новой атаке.
Белла не сможет жить без Грегори. А с тем, что могла спасти полсотни людей – и не спасла? Отдала спятившему морю?
– Арабелла сможет отдавать приказы, – совсем тихо выговорил Вит. – Просто повторять то, что услышит от меня. И тогда влезут все. Я присмотрю за ней, Гор. Обещаю. Клянусь.
– И я, – эхом откликнулась баронесса Керли. – А мои сыновья присмотрят за королем.
– Обещаем, – вздохнул без спора старший. Никола.
– Это еще не всё. Припасы с собой где брать? – вдруг вспомнил Грегори. – И пресную воду. Ты сказала, Проклятым Галерам не зайти в порт. Что мы будем есть и пить?
– Если легенды не врут, на любой Проклятой Галере всегда есть запас пищи и воды. И он не истончается. И не портится. А если всё вранье – что вы вообще уже теряете? – Лаура в упор смотрит только на Грегори. – Кинуться в море успеете всегда. Ты обещал верить в любое мое безумство – так верь.
Почему перед глазами лишь одно – отчаявшееся личико Беллы, судорожно сжавшей локоть Грегори? Побелевшие пальцы на мокрой темной ткани плаща. Насквозь мокрой.
И как баронесса Керли осторожно разжимает эти пальцы.
А Грегори что-то быстро говорит Белле в самое лицо – горячо, искренне… только Вит не слышит.
И полубезумная, как море, девушка, похоже, тоже.
3
Над самой головой рушится дворец. Это ничего. И ничего уже не изменит. Бессмертной не страшна человеческая гибель.
А под небесным куполом станет даже легче… дышать. Хоть подобным Анжелике и не нужно дыхание. В его человеческом смысле.
Рядом – надежное плечо и уже ставшая привычной поддержка Аристида. Но в этот бой он не вмешается. Это битва только Анжелики. И ее клятва. Оплаченная кровью на Алых Крыльях.
А бой Аристида – совсем иной. Страшнее и опаснее.
Потому что теперь Анжелика и Аристид вправе войти в этот дворец.
Где-то в гневных небесах тоже гремит огненный бой, но в нее не вмешаться даже бессмертным Детям Ночи.
Позади оглушающий грохот – рушатся мрачные коридоры. Похоронный звон – рассыпаются цветные витражи ажурных стекол. Тюремной телегой на осенних колдобинах трясется испещренный трещинами пол. Внизу шевелится, свивает кольца всё еще голодный Ормос. Готовится вновь воспрять.
Но не успеет. Благодаря бессмертным и смертным истерзанного Мэнда и храбрым пленникам из Аравинта и Эвитана, объединившихся против общего врага.
И таким, так Анж, ступать по земной тверди вовсе не обязательно. Когда умеешь летать в темном подземелье – сумеешь и под высоким потолком. Так что пугай своей злобой, мертвый Ормос, других.
Вот он – тронный зал древних королей. Когда-то здесь правили совсем иные Силы. Древние – как и везде. Но моложе, чем безумные братья-полубоги с затонувшего Анталиса.
Неясно, почему зал еще не рухнул и не обвалился.
И в полном облачении восседает спятивший король-жрец. С фамильным клинком в кровавой руке. Багровый отблеск дымных факелов играет на ярком рубине потертой рукояти. Огромном, чистейшей воды. Ценой в роскошный дворец. А во сколько жизней?
Древнее оружие, старая сталь, бесценные камни.
У обутых в шелковые сапоги ног два последних тела – очередных юных пленниц-любовниц. Не старше Изы. Светлые и темные волосы – в запекшейся крови. И она же впиталась в истоптанный ковер.
Перепуганные стражники и слуги убегали отнюдь не в шелковой обуви.
А трещин на мозаике под плотной тканью не видно. Они просто тонкими змеями вьются прочь – к стенам.
Больше зверь не убьет никого. И никогда. Анжелика – не героиня из любимых книг. И большую часть сегодняшнего подвига совершили не бессмертные Дети Ночи. Но это, главное Зло бывшая принцесса мрачного Мэнда остановит.
Почти главное. Есть ведь еще и сам Ормос. И его тоже скоро уже не будет.
Но Анжелика ступает по грязному, стоптанному ковру только к бывшему кровному родственнику. Злейшему врагу стольких последних лет. Прекрасная и ужасная Дочь Ночи. Пока кипит последний бой на море – в изломанной гавани и за рваной линией пенного прибоя. Пока дикая буря швыряет утлые скорлупки древних кораблей – бессмертных Проклятых Галер. Пока взбешенный Ормос пытается вскипятить древнее море. Пока разгневанный небесный всадник мечет огненные стрелы в ночное небо. Пока вечно юные Князь и Княгиня Ночи уводят спасенных жителей гибнущего Тайрана прочь. Подальше от обреченного родного города. Нельзя разбудить почти всесильную древнюю стихию и ждать, что она станет кого-то щадить.
Всё равно безумный Тайран давно перестал был теплым, уютным домом кому угодно, кроме пробужденного Ормоса и его преданных слуг.
Едва умрет кровавый король-жрец – прервется змеиная связь. Станет некому посвятить мертвым Змеям нового короля. И последний принц правящей крови мрачного Мэнда – у Ночных Князя и Княгини. И не черным жрецам добыть спасенного Мигеля у Бессмертных.
Тебе конец, проклятая древняя, многажды сдохшая змея. Больше никто не вернет тебя из гнилого небытия.
– Анжелика, удачи, – улыбнулся Аристид. Как это ему удается – сразу и так холодно, и так тепло? – Я спускаюсь к Ормосу.
– Удачи. Возвращайся.
– Вернусь, – еще одна улыбка растопила ее небьющееся сердце. – Я же обещал показать тебе загадочные пирамиды Хеметиса и священные реки Ганги.
Последний взгляд… боевого товарища. И в тронном зале остались лишь трое. Анжелика, ее злейший враг и черная ненависть.
– Ты ничего не добьешься, – усмехнулся… дядя. – Ты отдала душу зря, монашка. Как и тот жалкий слабак, кем прежде был я.
– А сейчас ты, похоже, силен? – усмехнулась она.
– Да, – расхохотался он. – Даже если проиграл – тебе. Теперь ты – достойный враг. Для меня. Но не для моего Повелителя – Древнейшего Ормоса.
– Да, для него найдется враг сильнее. И сейчас они уже начнут теплую беседу по душам. Но зачем⁈ – вдруг яростно выкрикнула Анжелика. Сорвалась, хоть и собиралась сдержаться. – Сейчас ты можешь сказать, чего тебе не хватало⁈ За что ты скормил проклятому Ормосу мою семью? Мою мать? Моего отца? Моего кузена Алессандро⁈ Свою жену и детей?
– Так ты и впрямь любила Алессандро? Надо же. Моя монашка-племянница, такая добродетельная. Вся в книгах и заботах о храме. Даже я почти поверил. Какая уже разница⁈ – усмехнулся безумный король. – Во мне осталось не больше от того слабака, чем в тебе – от пыльной монахини. То, зачем я когда-то продал душу, потеряло для меня смысл, когда я ее лишился. Такова плата, Анжелика. Порадуйся бессмертию. Это всё, чего ты добилась.
– Не могу сказать, что особо жажду твоей крови, подонок, – прошипела Анж. Теперь ей удается даже шипеть мелодично. – Потому и не стану ее пить.
Он поднялся-таки навстречу погибшей и воскресшей племяннице. Надо же – с претензией на отвагу. Тенью того, кем когда-то был, а теперь презирал. Справедливого правителя и храброго воина. Любимого и любящего отца бедного Алессандро.
И даже вскинул острый клинок. Всё еще человек – против нелюдя. Сверхсильного и неубиваемого.
И шею ему свернуть оказалось легко. Как любому другому смертному. Только грани рубина кроваво отразились в глазах. У обоих. И в остатках похоронного блеска витражей.
– Я добилась всего, – усмехнулась в гаснущий взгляд умирающего врага Анжелика. – Ормос наконец сдохнет окончательно. Больше никто не принесет ему жертв.
– Ты так думаешь? – еле слышно ухмыльнулся последний проклятый король-жрец.
И отправился в Огненно-Ледяную Бездну.
4
– Семь футов под килем! – вопит с просоленной всеми ветрами мачты облезлый попугай. Самый настоящий.
Сколько ему веков? Сколько из них он живет… умирает? Не знаешь, как и сказать. Но орет громко. Живенько так. Бодренько. Явно чувствует себя вполне живым. Куда живее Витольда. И уж точно – Беллы.
Кричит, вопит – во всю луженую птичью глотку. Даже если под облепленным ракушками килем – давно не семь футов. А до бывшего берега – уже долгие мили. Потому что и моря теперь больше.
Злой ветер бьет в тугие паруса. Черные. А когда стихает – разномастные матросы гребут не хуже. Равно как и хлещут крепкий ром. Где они его берут, если нельзя причалить? Неужели и впрямь он тут не переводится? Все смоленые бочки наполняются снова? Да и вековая смола на них не гниет.
Только теперь спасенные пассажиры (или узники) Проклятой Галеры – нет, Галеаса! – вынырнули из душного трюма. Разницу Витольду объяснила бледная как смерть Арабелла. Прежде мало что понимавшая в любых кораблях. Да и сейчас ощущение, что просто заучила наизусть.
Нырнуть в мрачный трюм пришлось, чтобы первым же пенным гребнем не смыло за скользкий борт. Бессмертной команде не грозит ничего – уже следующей волной обратно зашвырнет. Увы, живым на такую любезность рассчитывать не приходится.
Беллу тогда на борт почти внесли. Она до последнего цеплялась за Грегори.
И это теперь тоже кровью запеклось в памяти. Так же, как почему-то внезапный крик больного короля Георга. Хриплый, сорванный… полный дикого ужаса:
– Огненный демон! Он спалит нас всех! Море горит!..
Алый горизонт тогда и впрямь оправдал поэтичное название – будто яростный закат вспыхнул посреди чернильной ночи. С самой середины глубокой чаши небес – до пенных шапок морских волн. Рваным полукуполом.
Но никаких демонов там точно огнем не швырялось. Просто король Георг вспомнил послеобморочный бред Грегори. И в безумном сознании больного старика всё исказилось, как в кривом зеркале.
И сразу же хищная волна в сотню раз выше Витольда показалась не такой уж и страшной. Тем более что не накрыла, а вскинула легкий галеас на пенный гребень. Как любимую игрушку. И швырнула в кипящее море.
Причем, ощущение, что и впрямь – кипящее. Долетающие брызги почти обжигали.
Пенные волны теперь плещутся на месте бывшего дворца. И доброй половины огромного Тайрана. Или почти половины. Будто там никогда и не было древнего города. Роскошного дворца, жилых домов. И мрачных подземелий – логова вечно голодного Ормоса и вечно юных Детей Ночи.
Ну они-то спаслись, ясное дело. Но куда провалился чокнутый змей? На самое дно морское? Если так – хорошо бы там и сварился. Вкрутую. Холодную кровь стылых рептилий такое должно убить точно.
Если в разрушенном дворце еще оставались живые – у них шансов не было. Жуткой оказалась цена за победу над древним злом.
Спящий вулкан здесь, что ли, когда-то таился? Не одному же дохлому Ормосу дремать до времени. Иначе почему полгорода провалилось в бездонную пропасть? В какую-то морскую яму?
И такой же вспыхнувший вулкан взорвал один из крупных островов легендарной Лунной Гряды – в десятке миль? Витольд слышал, что когда трясется морское дно – такое бывает. Треснут вековые камни под обманчиво тихой водой – и хлынут волны в огненное жерло…
Это как-то объясняет кипящие волны. А заодно и бешеное зарево на алом горизонте. То, что теперь уже – слава милосердному Творцу! – погасло. Да и бурлившая вода успокоилась, поостыла. Может, честный и искренне верующий кардинал Александр из далекого Эвитана вымолил хрупкие жизни беглецов? Он-то уж точно почти святой.
Вит поспешно укутал хрупкие плечи дрожащей Беллы вторым плащом. Ей теперь всегда холодно.
Где галеры (галеасы!) Грегори и еле живого короля Георга – сейчас гадать бесполезно. Далекий корабль не совсем принцессы Изы трепещет узким парусом на тихом горизонте. Уже спокойном, темно-синем. Под розовеющей зарей. Далеко-далеко. Сотни глубоких футов под ракушечным килем. А нынешний долг Витольда Тервилля – спасти Арабеллу и этих людей. Вверенных ему – потому что больше некому.
– Тебе нужно поесть, девочка, – несгибаемая баронесса Керли заботливо склонилась над еле живой Беллой. С пусто остановившимся взглядом. Аравинтская принцесса потеряла всех, а теперь еще и Грегори. – Тебе понадобятся силы. Как и всем нам. Это еще только начало.
И нужно приложить все усилия, чтобы оно же не стало концом.
